Текст книги "Дело о покушении на Чёрного карлика (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Он развернулся и направился к лестнице, по которой, придерживая пальчиками пышную юбку розового платья, осторожно спускалась красивая молодая женщина.

– Дорогая сестра! – воскликнул он, протянув ей руку. – Неужели я дождался радостного дня, когда ты сняла свой траур! Идём, я покажу тебе нечто такое, что тебя порадует!

Он устремился к ней, а де Гобер в волнении рванулся следом, но его удержал Дезире Вайолет.

– Вы поговорите с ним позже, Антуан. Сейчас он желает остаться наедине с вдовствующей королевой, и никто не смеет мешать их общению!

– Вы правы, мой друг, – пробормотал де Гобер, мрачно глядя вслед королю, удалявшемуся под руку со своей спутницей по тенистой аллее ухоженного парка.

На следующий день, едва стемнело, Эдам, надев свой лучший камзол, явился к барону де Сегюру. Тот уже стоял перед большим овальным зеркалом, вставленным в бронзовую раму, расчёсывая частым гребнем свои шёлковые локоны. На нём был изысканный костюм из голубого бархата, золочёный алкорский пояс с вставками из самоцветных камней и белые замшевые ботфорты с ремешками под коленями, украшенными серебряными пряжками. Вокруг него плыло облако нежного аромата, а пальцы, в том числе и раненной руки, висевшей на парчовой перевязи, были украшены драгоценными перстнями.

Взглянув на оруженосца, смущённого скромностью своего наряда, он успокоил его:

– Ты хорош сам по себе, и оправа вполне достойна. Возьми пару перстней и цепь из ларца на столе.

– А могу я воспользоваться вашими благовониями? – уточнил юноша с любопытством заглядывая в ларец.

– Кого ты собираешься соблазнять, Фьяметту или вдовствующую королеву Элеонору? – усмехнулся Марк.

– А вы кого? – живо парировал Эдам. – Неужели баронессу де Сегюр?

– Если тебе повезёт жениться по любви, то ты поймёшь, мой мальчик, что соблазнение собственной жены – это одна из самых увлекательных любовных игр, потому что супруги знают друг друга слишком хорошо, и старые приёмы быстро приедаются. Но в данном случае дело не в этом. Я б с удовольствием ограничился камзолом из узорчатого сукна и парой перстней, но в этот раз я должен произвести впечатление человека успешного и влиятельного, чтоб восхищение моим нарядом стёрло из памяти придворных мой недавний промах в обращении с королём.

– Это такая тактика, – понятливо кивнул Эдам, примерив на палец перстень с рубином. – Могу я взять этот?

– Да, к нему подойдёт то витое кольцо из красного золота с вставками из янтаря и цепь с овальным медальоном… нет, эта велика для тебя. Возьми ту, филигранную с лаковой миниатюрой и обрамлением из яшмы. Флаконы с благовониями здесь. Этот не трогай, иначе будешь выглядеть моим пажом, и пахнуть также. После бери карету и поезжай к моей тётке за Фьяметтой. Горничная моей жены увезла ей платье и украшения ещё утром, и должна была уложить ей волосы и рассказать, как вести себя на пиру. И помни, ты едешь в Шато-Блуа как её сопровождающее лицо, а не для того, чтоб волочиться за фрейлинами.

– Я это учту, – улыбнулся юноша, и Марк отправился в покои супруги, где она прихорашивалась перед выездом.

Шато-Блуа, как и в былые времена, оставался одним из самых красивых замков королевства, специально предназначенных для королевских пиров. Он был выстроен для этих целей королями Сен-Марко и лишь ненадолго выбыл из их владения, когда король Ричард подарил его своему фавориту Монтре, что не мешало ему использовать поместье для собственных нужд, лишь переложив заботы по организации празднеств и соответствующие расходы на плечи виконта.

И вот замок снова отошёл в казну, и король Жоан устраивал в нём пир в честь своей дорогой кузины, вдовствующей королевы Элеоноры, которую любил чистой братской любовью и мечтал о её счастье не менее страстно, чем о своём.

Уже стемнело, и открытые галереи и большие окна замка светились тысячами огней, делая его похожим на сказочную безделушку, спрятанную в бархатных ладонях ночи. Вокруг разносилась музыка, которую без перерыва наигрывал дворцовый оркестр, в залах и на пересечении освещённых факелами аллей парка выступали акробаты, певцы и танцоры, а к высоким воротам одна за другой подъезжали резные и золочёные кареты, и нарядные всадники на лошадях под расшитыми гербами попонами в сопровождении свиты пажей и оруженосцев.

У входа гостей встречали лакеи в атласных ливреях и с поклонами провожали в большой зал, где на троне уже сидел король, облачённый в белый атлас, украшенный золотой парчой, с небольшим, но сверкающем бриллиантами венцом на волнистых каштановых волосах. Он приветливо кивал подданным, подходившим, чтоб засвидетельствовать своё почтение, и при этом, перегнувшись через подлокотник, о чём-то шептался с королевой Элеонорой, сидевшей на таком же троне рядом. На ней было платье из изумрудной парчи, гармонировавшей с чёрными волосами, в которые была вплетена редкой красоты диадема с крупными изумрудами. Вид у обоих был счастливый, они то и дело смеялись, обмениваясь шутками, не забывая однако об обязанностях хозяев пира.

Эдам прибыл на бал в карете барона де Сегюра и в обществе наряженной в шелка взволнованной Фьяметты. Барон Аларед и девица Фьяметта Брандолино были предусмотрительно включены в список гостей, потому строгий толстячок барон фон Вебер, королевский привратник без препон допустил их в замок. Эдам, войдя в зал, не торопился предстать перед глазами государя и скромно отошёл в сторону. Девушка, вцепившись в его локоть, встала рядом, с восторгом и некоторым испугом глядя по сторонам. Она была потрясена роскошью замка, обилием красивых ухоженных господ в драгоценных нарядах, а ещё более тем, что оказалась в одном зале с теми, чьи имена она так часто слышала в городе, но никак не надеялась увидеть их воочию, поскольку они казались ей небожителями, не спускавшимися на грешную брусчатку обычных улиц и площадей.

– Вон тот господин с бородкой возле трона, это граф Раймунд, глава тайной полиции, – пояснял Эдам, окидывая взглядом зал. – Тот седой в синем бархате – коннетабль Вайолет, молодой человек рядом с ним – его сын Дезире, друг короля. Слева Анри Раймунд, а тот, что только что подошёл к ним, – бастард сенешаля Бертран Нуаре.

– Какой красавец! – воскликнула Фьяметта, взглянув туда.

В это время церемониймейстер у дверей объявил о прибытии двух пар гостей: графа Блуа и барона де Сегюра с супругами. Эти двое были друзьями и прибыли верхом, сопровождая карету графа, в которой щебетали, обмениваясь новостями, их жёны. Они прошли к тронам вместе, и при этом статная фигура красавца барона выглядела ещё более привлекательной рядом с сутулым и слегка нелепым графом, которого даже дорогой пурпурный бархат, расшитый золотом, не делал величественным. Да и огненно-рыжая, белокожая баронесса Мадлен смотрелась куда ярче скромной графини Катрин, неяркая красота которой была заметна только искушённому ценителю. На графа король взглянул с искренней улыбкой, бросив лишь мимолётный взгляд на его спутника, однако обе дамы удостоились его душевного приветствия и изысканных комплементов. Элеонора же радостно взглянула на Марка и, тепло улыбнувшись, протянула ему руку для поцелуя, пожалуй, первому из собравшихся гостей.

После того, как они вслед за другими отошли в сторону, церемониймейстер объявил имя очередного гостя, внёсшее оживление среди придворных.

– Маркиз Делвин-Элидир с супругой маркизой Иоландой! – провозгласил он, и Фьяметта с нескрываемым любопытством обернулась к дверям.

– Это тот самый Чёрный карлик? – спросила она, но Эдам недовольно взглянул на неё.

– Странно называть так того, кто признан одним из самых красивых рыцарей королевства! – проворчал он.

– Ты знаком с ним? – оживилась она.

– И считаю это честью, – кивнул юноша.

Она снова взглянула туда, где по ковровой дорожке, ведущей к трону, шёл невысокий человек в золотистом бархатном камзоле, отделанном золотым шнуром. Он действительно был невысок, даже его юная супруга была чуть выше, но называть его карликом было неуместно, поскольку сложен он был хорошо, и юношеская грация сочеталась в его движениях и походке с силой и уверенностью. Его блестящие чёрные кудри обрамляли широкие скулы немного бледного после перенесённых испытаний лица, а большие зелёные глаза под длинными изысканно изогнутыми бровями сияли, отражая свет множества свечей, озарявших зал.

– Ну что, карлик? – снисходительно усмехнулся Эдам, взглянув на Фьяметту, смотревшую на маркиза с восторженным изумлением.

– Он так молод и хорош собой! – прошептала она.

– Поверь, он так же отважен и благороден, как и красив. Я знаю только одного человека лучше него.

– И кто это? – поинтересовалась девушка.

– Барон де Сегюр, – ответил Эдам.

Тем временем произошло нечто весьма необычное. Король, завидев этого гостя, живо поднялся с трона и сбежал по ступеням, чтоб встретить его. На глазах у изумлённых придворных он подошёл к маркизу и, положив руки ему на плечи, склонился к его лицу, о чём-то с волнением вопрошая. Маркиз ответил ему с улыбкой и лёгким поклоном, после чего Жоан повернулся к Иоланде и дружески поцеловал её в щёку.

– Бедный господин Дэвре… – расстроено пробормотала Фьяметта, глядя на это. – Что, если его всё же обвинят в покушении на друга короля?

– Ты здесь затем, чтоб этого не случилось, – строго напомнил ей Эдам.

Жоан тем временем вернулся к королеве Элеоноре, а маркиз подошёл к де Сегюру и Блуа. Гости продолжали прибывать, и Фьяметта с интересом рассматривала их наряды и украшения. У неё уже в глазах рябило от блеска парчовых лент и вставок, сияния драгоценных камней и ярких тканей. Она с некоторой завистью любовалась платьями придворных дам и их затейливыми причёсками, украшенными лентами и диадемами. А Эдам смотрел вокруг со снисходительной улыбкой, словно принц крови ради прихоти скрывавший своё знатное происхождение.

И тут снова прозвучало имя, которое заставило всех присутствующих дружно обернуться к дверям, а Эдам, забыв о своей заносчивости, взглянул туда и сделал пару шагов, чтоб лучше видеть то, что будет происходить у входа в зал. Даже король отвлёкся от своей кузины, с нетерпением ожидая появления той, о ком уже несколько дней говорили все, кому не лень.

В напряжённой тишине в зал вошла красивая молодая девушка в странном наряде, похожем на халат из расшитого серебряными цветами атласа, под которым светлело полупрозрачное кружевное платье. Её тонкая талия была перехвачена узорчатым поясом, а в высокой причёске, из которой на плечи струились завитые локоны, поблескивали жемчужные заколки. Лицо незнакомки было белым с лёгким нежным румянцем и тонкими чертами, сужающееся к подбородку, как семечко, а узкие чёрные глаза таинственно поблёскивали. Она вплыла в зал маленькими шажками и поклонилась, после чего изящно ступила вправо, а следом за ней вошла точно такая же красавица и, тоже поклонившись, отошла влево, и уже следом за ними появилась та, кого все ждали с таким нетерпением.

Баронесса де Флери вошла в зал, скромно потупив взгляд и спрятав свои нежные ручки в широких рукавах золотого халата, расшитого алыми и лазоревыми бабочками. Под полами её одеяния поблескивали складки белой парчи, перламутрово светившейся на изгибах. Её серебристо-пепельные волосы, так же уложенные в замысловатую причёску, украшала витая диадема из белого золота с голубыми опалами, а два длинных витых локона падали на плечи, полуприкрытые кружевной оторочкой. Её личико, столь же нежное, как и у её дам, было белее, а персиковый румянец на высоких скулах сиял, как золотые рассветные небеса, предвещающие ясный день.

В полной тишине она проследовала к тронам и низко присела, склонив голову, после чего поднялась и, наконец, взглянула на короля, а Жоан потрясённо смотрел в её узкие мерцающие глаза цвета старой бирюзы. Красавица улыбнулась яркими и нежными, как лепесток красной розы губами и, снова потупившись, отошла в сторону, где её поджидала госпожа Аламейра, которую распирала гордость оттого, что она уже успела заручиться дружбой юной баронессы.

Эдам, наконец, выдохнул и мотнул головой, словно отгоняя остатки сна. Облик баронессы де Флери так поразил его, что он забыл обо всём, даже о том, чтоб дышать, и вот, чуть придя в себя, он обернулся, чтоб увидеть реакцию Фьяметты и рассказать ей то, что он слышал о таинственной красавице, но его спутница куда-то исчезла.

– Фьяметта? – пробормотал он, озираясь по сторонам, а потом бросился искать её в надежде, что она просто затерялась где-то среди гостей.

Он метался по залу, заглядывая за чьи-то спины и плечи, но девушки нигде не было.

Фьяметта тоже смотрела на баронессу де Флери во все глаза и затаив дыхание. Никогда ещё она не видела такой странной и восхитительной красоты, необычного и в то же время гармоничного наряда и такой лёгкой скользящей походки. Она даже подумала, что, должно быть, эта удивительная красавица – на самом деле и не человек вовсе, а Дева озера, о губительной прелести которой шептались в тавернах её родного городка подвыпившие рыбаки и охотники. Она уже хотела сказать об этом Эдаму, как вдруг кто-то сзади грубо схватил её и потащил назад. Огромная ладонь прижалась к её лицу, зажимая рот, так что она едва могла дышать, но о том, чтоб закричать, не было и речи. В несколько мгновений её вытащили из зала через узкую дверь, спрятанную за колоннами, и, оторвав от пола, понесли куда-то по длинному тёмному коридору.

Она пыталась вырываться, но схвативший её великан словно не замечал этого. Он как тряпичную куклу тащил её куда-то по переходам и лестницам и, наконец, втолкнул в затемнённую комнату.

– Что вам нужно? – крикнула она, упав на пол, и поспешно отползла назад, пытаясь отодвинуться подальше от похитителя.

Но он и не думал её догонять. Он стоял у дверей, мрачно наблюдая за её попытками скрыться, но прятаться тут было негде. Фьяметта наткнулась спиной на какое-то препятствие и замерла, озираясь по сторонам. Она находилась в просторной гостиной, заставленной старинной мебелью, закрытой серыми полотняными чехлами, отчего она больше напоминала кладовку. Единственным источником света здесь были четыре свечи, горевшие в тяжёлом бронзовом канделябре, стоявшем на столе. Гардины на окнах были задёрнуты, от тёмного провала большого камина в конце комнаты тянуло сыростью и холодом. За её спиной оказался низкий диван с потёртой обивкой, и именно на него она наткнулась, отползая от похитившего её человека.

Он всё так же стоял у дверей, явно чего-то ожидая, и не собираясь отвечать на её вопросы. Он был очень высок, широк в плечах и чем-то напомнил ей кавалера Дэвре, правда, одет он был в ливрею, как лакей. При одном взгляде на его большие сильные руки и массивную фигуру было ясно, что пройти мимо него она не сможет, а другого выхода из комнаты не было. Понимая, что сбежать он ей не позволит, Фьяметта подумала, что можно было бы привлечь внимание других слуг и уже собиралась закричать, как вдруг заметила, что незнакомец у дверей встрепенулся и посмотрел куда-то назад, а спустя мгновение дверь за его спиной распахнулась и в гостиную вошёл маркиз де Гобер. Он был одет в нарядный бархатный камзол, украшенный атласными бантами, но вид у него был грозный и даже пугающий.

Сразу же направившись к девушке, он схватил её за руку и прорычал:

– Как ты посмела жаловаться на меня королю, жалкая нищенка! Ты забыла, кто я и что я могу с тобой сделать?

– И вовсе я не забыла! – с неожиданной злостью крикнула Фьяметта и, вырвав у него свою руку, вскочила на ноги. – Я прекрасно помню, что вы слишком богаты и влиятельны, чтоб я могла искать защиты от вас у кого-то, кроме короля! О, сударь! Я знаю, что вы не остановитесь ни перед чем! Что вам стоит убить бедную девушку? Но я не боюсь вас! Я смогу защитить себя и господина Дэвре, которого вы пытались обвинить в собственном преступлении!

– Что ты сказала? – расхохотался маркиз, явно озадаченный её смелостью. – Ты смеешь угрожать мне?

– Да, смею! – крикнула она, отступая за диван. – Пусть на вашей стороне сила, но на моей – справедливость! Я хочу защитить господина Дэвре, благороднейшего из людей, которому вы и в подмётки не годитесь! Он отважный воин и верный слуга короля, а вы пытались обвинить его в покушении на маркиза Делвин-Элидира! Но кто поверит, что командир королевской армии сможет поднять руку на того, кто вместе с нашим королём шёл в бой против алкорцев! На такое способен только жалкий интриган, который всю войну просидел во дворце, прячась за юбкой своей жены!

– Ах, ты! – задохнулся от ярости де Гобер и бросился к ней, но Фьяметта проворно отскочила за столик с витыми ножками и толкнула его к маркизу.

Наткнувшись на него, он ударился об угол и, издав свирепый рёв, снова попытался дотянуться до неё. Девушка отбежала дальше и толкнула в его сторону диванчик, а потом и стул.

– Лови её, Гаспар! – крикнул маркиз, а Фьяметта обернулась к нему и рассмеялась.

– Вы ничего не можете сами! Разве что украсть у пьяного приятеля золотой перстень, чтоб потом передать его своему сообщнику! Я видела, как вы прятали его в свой кошелёк. Я расскажу об этом маркизу Делвин-Элидиру! Он защитит меня и освободит кавалера Дэвре, потому что он богаче вас, он друг короля!

– Я всё равно убью его! – проорал де Гобер, снова кинувшись к ней. – И его, и этого мужлана Дэвре! Твой дружок Леонард всё равно будет болтаться на виселице! Пусть у меня не получилось в этот раз, но в следующий я отправлю на тот свет обоих! Я убью их всех!

А Фьяметта, ловко увернувшись от него, шмыгнула за старинное кресло с высокой круглой спинкой, украшенной короной, и когда он пытался дотянуться до неё, метнулась к окну. Де Гобер погнался за ней, и, ударившись о подлокотник кресла, снова издал полный ярости вопль.

– Да поймай же ты эту мерзавку? – крикнул он, обернувшись к Гаспару, всё так же стоявшему у дверей с невозмутимым видом. – Немедленно поймай и придуши эту чёртову девку!

– Вы приказываете мне убить эту девицу? – уточнил тот, с сомнением посмотрев на раскрасневшуюся Фьяметту.

– Именно это я тебе и приказываю! – рявкнул маркиз.

– Но если я её убью, то меня отправят на виселицу, ваше сиятельство. Я – человек простой, кто меня защитит от сыщиков и суда?

– Я! – закричал де Гобер, выходя из себя. – Просто прикончи её и брось в реку, никто ничего не узнает!

– А если узнает? – немного подумав, возразил Гаспар. – Мы договаривались, что я приведу её сюда, а об убийстве речи не было.

– Я заплачу тебе сотню марок! – пообещал маркиз.

– Всего сотню, – лакей выглядел разочарованным. – А Монтефьоре вы дали тысячу…

– Так то ж за фаворита короля, а не за уличную девку, дурак ты этакий!

– Что ж, господа, похоже, мы услышали то, что хотели, – внезапно раздался от окна негромкий голос и портьеры раздвинулись.

Обернувшись, де Гобер в ужасе замер, увидев короля и стоявшего рядом с ним графа Раймунда. Вслед за тем из-за портьер второго окна показались барон де Сегюр и маркиз Делвин-Элидир.

Жоан прошёл к тому самому креслу с короной и сел, задумчиво глядя на своего родственника.

– Что скажете, граф, – произнёс он, – этого будет достаточно для обвинения?

– В совокупности с другими доказательствами, безусловно, ваше величество, – согласился Раймунд.

– Какие обвинения? – испуганно воскликнул де Гобер, глядя на них. – Это недоразумение!

– Недоразумение, что вы до сих пор при дворе, маркиз. Впрочем, – Жоан вздохнул и осмотрел свои унизанные перстнями пальцы, – я не думаю, что вы вправе носить титул, дарованный вам моим отцом. Мы были так добры к вам, и чем вы нам отплатили?

– Это ошибка, мой король! – бросился к нему де Гобер и рухнул на колени, пытаясь схватить его за руку, но Жоан брезгливо отодвинулся.

– То, что дозволительно моим друзьям вряд ли допустимо для изменника. Я заранее ознакомился с вашим делом, Антуан, и вынужден признать, что ваше преступление доказано. Мне известно, что это вы заказали некоему Монтефьоре убийство нашего дорогого маркиза Делвин-Элидира.

– Это сделал Монсо! – закричал де Гобер в отчаянии. – Он же признался!

– Он отказался от признания, – возразил барон де Сегюр, – наконец, поняв, что клятва верности предполагает обязательство хранить секреты хозяина, а вовсе не обязанность брать на себя ответственность за его преступления. Монсо признался в том, что писал маркизу Делвин-Элидиру письма с угрозами и сочинил памфлет, напечатанный позднее на деньги, которые ему ссудило некое лицо, но он не пожелал его назвать. За это его и будут судить. А к покушению он имеет весьма отдалённое отношение. Он даже не смог раскрыть детали задуманного вами плана. Зато Этьен Дюбуа оказался куда более осведомлён. Он сообщил, что его с вами познакомил некто Гриво, и он уже выполнил для вас несколько заказов, в частности, нападение на ремесленника Перро, требовавшего от вас оплаты долга за ремонт кареты, а также убийство кавалера Травельяна, пытавшегося защитить от ваших посягательств честь своей сестры. И то и другое он сделал по вашему приказу ещё до прибытия Монсо в Сен-Марко. Кстати, и своего секретаря направили к нему с письменными инструкциями именно вы. Монсо действительно передавал ему письма, в которых вы велели ему найти исполнителя для покушения на маркиза Делвин-Элидира, а потом через него же передавали письменные инструкции и деньги для организации и оплаты покушения.

– И вы поверили этому мошеннику? – возопил де Гобер.

– Слово маркиза против слова мошенника, – усмехнулся де Сегюр. – Конечно, не поверили… бы, если б этот ловкач не обманул вашего секретаря. Тот ревностно следил, чтоб письма, которые вы ему передавали, после прочтения были немедля сожжены, но Дюбуа пару раз умудрился подменить их другими бумагами и сохранил ваши сочинения, надеясь позже продать их вам с выгодой. Потому он и молчал на первом допросе, всё ещё надеясь вывернуться и предъявить вам счёт за всё, используя в качестве гарантий ваши послания.

Он достал из кармана два письма и передал их королю. Тот, едва взглянув, сунул их под нос де Гоберу.

– Вроде ваш почерк, Антуан.

Тот побелел, с ужасом глядя на бумаги, а потом в отчаянии посмотрел на маркиза Делвин-Элидира.

– Ваше сиятельство! Ведь мы с вами были друзьями! Зачем мне убивать вас?

– Действительно, Айолин, зачем? – озабоченно взглянул на того Жоан.

– Не могу утверждать, что из личной неприязни, хотя и это возможно, – произнёс маркиз. – Однако есть и более веская причина. Вы сами, ваше величество, велели мне организовать проверку интендантства с тем, чтоб выявить злоупотребления, допущенные при военных поставках к прошлой кампании. К сожалению, их выявлено немало, в том числе, было установлено, что интенданту Марону было поручено приобрести в городе Лейден, который, как известно, славен не только своим университетом, но и ткацкими мастерскими, сукно для пошива формы офицерам королевской армии. Ткачи продают его по цене одной серебряной марки за локоть. Однако всё сукно в городе по этой цене успел скупить маркиз де Гобер, после чего продал его Сен-Марко в лице Марона уже по цене тридцать марок за локоть.

– Это что, был на самом деле бархат? – уточнил король, взглянув на испуганного де Гобера.

– Нет, это было сукно, – чуть улыбнулся Делвин-Элидир, – что подтвердил на допросе и Марон. Он также показал, что за совершение этой сделки получил от маркиза де Гобера десятую часть разницы в цене. Было ошибкой не отправить его после допроса в темницу, поскольку он тут же кинулся к своему сообщнику, чтоб потребовать защиты или денег на побег. Марона нашли в его доме повесившимся, а я, вернувшись вчера в свой кабинет во дворце, не нашёл там документов по этой сделке. Они пропали, как и доказательства ещё одной сомнительной поставки, когда гнилые кожи на сапоги пехотинцам были проданы по цене сорок марок за штуку.

– Это цена крашеной замши, – пробормотал де Сегюр, бросив взгляд на свои белые ботфорты.

– Значит, доказательств у вас нет, – вставил де Гобер с надеждой. – Возможно, в тех бумагах были ошибки или они подделаны моими врагами. К тому же я не имею отношения к их пропаже. Может, это сами Марон и Теклер…

– Я не называл имени второго интенданта, с которым вы вступили в сговор, – заметил Делвин-Элидир, и де Гобер испуганно прикусил язык. – И зря вы думаете, что доказательств нет. У меня были только счета, расписки и доклад чиновника, производившего проверку. Сама сделка отражается в учётных книгах канцелярии, интендантства и военного штаба. К тому же в Лейдене сохранились все документы о покупке вами сукна, а так же о дальнейшей продаже его королю. Обе сделки были совершены в один день в торговой палате Лейдена, поскольку вы не забирали сукно со складов, его получил Марон. Я уже отправил туда своих помощников, они привезут всё, что нам нужно. Что касается Теклера, то его задержали при попытке бежать из города. Он, видимо, узнал о печальной участи Марона и, желая иметь некоторые гарантии, прихватил с собой документы о продаже кож. Что ж до их качества, то сапожники будут счастливы, наконец, высказаться по этому поводу в королевском суде. Да мы и сами помним, что обувь солдат едва не разваливалась уже в первый день похода.

– Сколько составил убыток для казны? – спросил король, печально глядя на де Гобера.

– Четыреста сорок три тысячи шестьсот пятьдесят восемь марок золотом.

– Не так чтоб очень много… Но в хозяйстве всё пригодится, – Жоан решительно поднялся и указал на де Гобера. – Этого – в темницу, его имущество описать, готовьте обвинения в государственной измене, казнокрадстве, покушении на убийство сановника королевства, организации убийства Монтефьоре, Тревельяна и подстрекательства к убийству девицы Брандолино, чему мы все были свидетелями.

– Кузен! – отчаянно возопил де Гобер, но король обогнул его и направился к дверям.

– Идёмте, господа, пора садиться за стол. Наши гости заждались, а мне не терпится побеседовать с этой маленькой чаровницей де Флери…

– А что делать с Дэвре? – поинтересовался де Сегюр, с усмешкой взглянув на Жоана.

– Пусть катится ко всем чертям! Шевелись, Марк! Сегодня я заставлю тебя петь баллады.

– Ах, этот бархатный баритон! – рассмеялся Делвин-Элидир.

– А вы, мой милый, будете следующим, – Жоан обнял его за плечи и они вышли из комнаты.

Марк задержался лишь для того, чтоб поманить за собой Фьяметту, испуганно забившуюся в угол, да одобрительно похлопать по плечу застывшего у дверей сыщика Гаспара. Затем и он удалился вместе с девушкой, а де Гобер всё так же стоял на коленях, потеряно глядя им вслед, а потом перевёл измученный взгляд на графа Раймунда. Тот с интересом изучал письма, которые передал ему король.

– Гаспар, проводи кавалера де Гобера в тюрьму и позаботься, чтоб к нему никого не пускали, иначе как по приказу короля или моему распоряжению, – и даже не взглянув на несчастного, он тоже покинул сцену.

А король Жоан тем временем уже взял в ладони нежную ручку баронессы де Флери и, заглянув в её колдовские глаза, ласково спросил:

– Можем мы узнать ваше имя, госпожа баронесса, чтоб наши рыцари знали, в чью честь они будут преломлять копья на турнирах, а поэты – кого им воспевать в своих сонетах?

– Ли Лиен, – соловьём прощебетала хрупкая красавица, опустив ресницы.

– Лилиан? – переспросил он. – Это имя подходит вам, как никакое другое, ибо отныне вы будете зваться Лилией Сен-Марко!

Его слова тут же подхватили собравшиеся вокруг гости и разнесли по всему залу, а король, взяв гостью под руку, повёл её туда, где с мягкой улыбкой ожидала его королева Элеонора. И вскоре он в окружении двух самых красивых дам Сен-Марко отправился в пиршественный зал.

Закончив расследование этого дела, Марк снова умчался из Сен-Марко, взяв с собой обоих оруженосцев. На сей раз, он решил, наконец, съездить в замок Ричмонд, подаренный ему королём, чтоб осмотреть поместье и угодья и назначить управляющего. Когда он вернулся через неделю, вполне довольный результатами поездки, на столе в кабинете его уже ожидала записка в красивом атласном конверте, запечатанном королевской печатью из красного сургуча. Открыв её и развернув крохотный листок, он сразу узнал почерк короля. Жоан сообщал, что желает видеть его немедленно по прибытии, а потому ему следует явиться в Шато-Блуа.

Ему хотелось немного побыть с женой и маленьким Валентином, которому он снова привёз подарки, но игнорировать приглашение короля было нельзя. Вызвав слуг, он приказал срочно приготовить дня него ванну и достать из сундуков синий охотничий камзол с серебряной отделкой и кованый алкорский пояс со вставками из лазурита, а затем оседлать свежего коня.

Когда он выехал из городских ворот, бледное солнце, привычно подёрнутое седой дымкой, уже стояло в зените. Луга и дубравы вокруг буйно зеленели, и его конь радостно выбивал копытами дробь по утоптанной до каменной твёрдости дороге. Уже подъезжая к садам, в которых утопала королевская резиденция, он увидел движущийся ему навстречу отряд, а, разглядев впереди скачущего на массивном коне старика в позолоченных доспехах и синем плаще, невольно нахмурился. Старик был сед, с длинными, свисавшими ниже подбородка усами и грубой тяжелой цепью из красного золота на груди. На его голове не было венца, но Марк итак узнал маркиза де Гобера, и ему стало ясно, что старик примчался с севера выручать своего старшего сына и наследника из беды, и уже успел побывать у короля. И, конечно, он знал, кто был виной тому, что его дорогому Антуану не удалось избежать разоблачения.

Маркиз тоже узнал его и, подъезжая, сурово смотрел на него из-под нависших седых бровей, и, лишь уже почти поравнявшись, вдруг учтиво склонил голову в приветственном поклоне. Марк поспешил ответить ему тем же, и они разъехались.

Продолжив свой путь, Марк подумал, каково было узнать этому старому служаке, верному союзнику королей Сен-Марко о том, что его сын оказался казнокрадом, да ещё и пытался устроить убийство советника короля? Наверняка он подумал, что Антуан покрыл его имя позором и помчался к Жоану, надеясь смягчить его гнев, загладить вину отпрыска и избежать огласки его поступков, которые могли тёмным пятном лечь на честь всех членов семьи, ведь кроме старшего, у старика ещё три сына и две дочери, одна из которых пока не замужем. И если взглянуть с этой стороны, то вряд ли он, как человек, известный своим благородством, затаил бы обиду на того, кто, выполняя свой долг перед Сен-Марко, разоблачил его сына в глазах короля.

Размышляя так, он подъехал к изящным кованым воротам Шато-Блуа, которые немедленно распахнулись перед ним. Едва он приблизился к ступеням замка, навстречу ему устремились конюх в зелёной куртке, чтоб взять под уздцы его коня, и золотоволосый маленький паж в розовом камзольчике и берете с пером. Мальчик проводил его по длинным анфиладам комнат и, когда они оказались на вершине лестницы, ведущей в сад, поклонился и ушёл.