Текст книги "Дело о покушении на Чёрного карлика (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Какое солнце почтило своим сиянием мой бедный дом! Неужели это мой сладкий друг? Я так скучала!

По лестнице с ленивой грацией пантеры спускалась красивая высокая женщина в красном платье с полурастёгнутым корсажем. Её густые кудри цвета воронова крыла были приподняты алыми лентами надо лбом и сбегали мягкими локонами на обнажённые плечи. Приподняв юбки куда выше, чем нужно, чтоб спуститься по лестнице, и демонстрируя при этом стройные ножки в атласных туфельках, она подошла к Марку.

– Я слышала, что ты женился, негодник! – воскликнула она. – Ни одна измена не ранила меня так больно, как это известие. И ты больше не приходишь ко мне.

– Я женат и счастлив, но как видишь, я не забыл тебя, – улыбнулся он.

– Тебе что-то надо, – она перевела заинтересованный взгляд на Эдама и погладила пальчиками его щёку. – Красивый малыш… Твой оруженосец?

– Герлана, – уточнил Марк.

– О, нет! Такой красавчик, и попал к этому святоше? Он же наверно запрещает мальчику даже смотреть в сторону женщин!

– Он уехал в луар, мадам, – поспешно сообщил Эдам. – Сейчас я на службе у его светлости.

– Правда? Тогда, может, как-нибудь зайдёшь поболтать и развеять мою тоску?

– Эсмеральда, – перебил её Марк, нахмурившись, – парень итак не страдает излишней скромностью. Если попытаешься превратить его в развратника, я за волосы вытащу тебя на площадь и высеку перед толпой.

– Ты знаешь, как доставить девушке удовольствие! – рассмеялась она. – Высечь меня можешь хоть сейчас!

– Может, позже, а пока мне нужна помощь.

– Что ж мы тут стоим? – воскликнула она и, развернувшись, легко взбежала по ступенькам.

Она проводила их в богато украшенную гостиную, где стояли уютные диваны и кушетки, на изящных столиках поблёскивали хрусталём графины с вином и бокалы, а дверные проёмы в дальние покои были задрапированы тяжёлыми портьерами.

Марк привычно разместился в большом кресле, установленном спинкой к полуприкрытому занавесью алькову. Эдам сел на кушетку, а рядом, прижавшись к нему бедром, устроилась Эсмеральда.

– Чего ты хочешь, мой господин? – нежно улыбнулась она, взглянув на Марка.

– Я ищу одну девицу. Её зовут Фьяметта, синеглазая белокожая блондинка, довольно молодая, лишь недавно прибыла в город.

Он внимательно смотрел на Эсмеральду, и от него не укрылось, что она на мгновение встревожилась и даже невольно бросила взгляд куда-то в сторону, но потом широко улыбнулась и пропела:

– Впервые слышу о такой, но постараюсь всё выяснить и сообщу тебе немедля, как что-то узнаю. Ты доволен?

– Она лжёт! – неожиданно проговорил Эдам и усмехнулся. – Интересно, почему?

– Мне тоже интересно, – кивнул барон, прищурившись, в то время как она бросила удивлённый взгляд на оруженосца. – У меня очень мало времени, Эсмеральда, и на кону стоит жизнь хорошего человека и честь короля. Потому, как бы я не относился к тебе, я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. Я вижу, что ты что-то знаешь, и если ты не скажешь мне сейчас, то я арестую тебя и отведу к палачам. Мало того, что тебе будет очень больно, так эти негодяи ещё и попортят твою атласную шкурку. Так как?

– Ладно, Марк, – вздохнула она. – Только ради тебя. Эту девчонку притащил ко мне де Гобер. Сперва он потребовал комнату, а потом утром заплатил мне сверху, чтоб я придержала её здесь. Я думала, что она его зацепила, и он хочет сохранить её для себя в доступном месте. Но он с тех пор так и не явился, а недавно прислал записку.

– Где эта записка?

– Там было требование сжечь её, и я сожгла. Я боюсь его, он может испортить мне жизнь.

– Не так сильно, как я, – заметил де Сегюр. – Что было в записке?

– Он велел держать её здесь и не выпускать на улицу, чтоб она не сбежала, хотя позволил ей работать, чтоб она могла платить мне за кров и еду. Имелось в виду работать здесь, а не на улице.

– Проводи нас к ней, – Марк поднялся.

– Мне не нужны неприятности, – обиженно проговорила Эсмеральда. – Если он устроит мне их, ты меня защитишь?

– Нет, моя козочка, – покачал головой он. – Но если ты откажешься со мной сотрудничать, уже этой ночью сюда ворвутся мои сыщики под прикрытием королевской стражи, вытащат из всех постелей твоих клиентов и перепишут их имена, а после будут допрашивать, выясняя, что они тут делают. После этого твоих девиц отправят в работный дом замаливать грехи.

– Ты ведь этого не сделаешь? – жалобно спросила она.

– Нет, потому что ты умная женщина и всегда сотрудничаешь с тайной полицией.

– Конечно, – вздохнула она и, поднявшись, томно взглянула на него. – Мне так нравится, когда ты меня пугаешь… Прямо до костей пробирает.

– Это потому что мои слова не расходятся с делом?

– Нет, потому что ты дьявольски хорош в такие минуты!

И, изящно развернувшись, она направилась к дверям за портьерой, покачивая бёдрами.

Фьяметта в этот час сидела возле окна и, подпирая рукой подбородок, смотрела на улицу, где уже совсем стемнело. Услышав, как открылась дверь, она обернулась и, узнав Марка, встала.

– Оставь нас, – велел он Эсмеральде, и она тут же вышла. Он прошёлся по маленькой уютной спальне, а Эдам застыл у двери, подпирая стену.

– Здравствуйте, ваша светлость, – испуганно поклонилась Фьяметта и покосилась на оруженосца. – Не думала, что увижу вас здесь.

– Я здесь по делу, – он остановился перед ней, – поскольку расследую дело о покушении на маркиза Делвин-Элидира. Ты что-нибудь слышала об этом?

– Да, – кивнула она, внезапно разволновавшись. – Я слышала, что в этом обвинили господина Дэвре, но, уверяю вас, это не мог быть он! Он – благородный и честный человек, очень прямой и отважный. Он не стал бы убивать кого-то исподтишка! К тому же он был пьян, да вы и сами видели, сколько он выпил. Он не мог ни говорить, ни идти! Мне пришлось просить трактирщика увести его на второй этаж. Господин Дэвре просто не смог бы пойти и попытаться кого-то убить!

– Ты рассказала об этом сыщикам? – поинтересовался Марк.

– Меня не спрашивали, – потупилась она. – Если б спросили, я бы это подтвердила. Я готова дать клятву перед королевским судом, если нужно! Но… Я уже несколько дней здесь. Мне запрещено выходить на улицу. Я не могу в это поверить, но, кажется, господин маркиз де Гобер продал меня сюда. Конечно, здесь лучше, чем на улице, не так опасно, чисто, сытно, да и публика чище, но у него же не было такого права, верно? – она с надеждой взглянула на Марка.

– Значит, ты уверена, что это сделал не Дэвре, – проигнорировав её вопрос, проговорил Марк. – И ты готова выступить в его защиту?

– Он хороший человек, – убеждённо проговорила она. – Я уверена, что он невиновен.

– Тогда ответь, ты помнишь тот золотой перстень, который Дэвре демонстрировал нам тем вечером?

– Конечно! Он всегда был у него на руке.

– И когда трактирщик и маркиз уводили его наверх, тоже?

Она задумалась.

– Да, я заметила, как он со стуком ударился о дверной косяк, оттого, что его рука болталась, как плеть.

– Кто первый спустился вниз, де Гобер или трактирщик?

– Трактирщик, он перебирал мелкие монеты, которые дал ему господин маркиз за то, что тот позаботился о господине Леонарде.

– Как скоро после этого спустился де Гобер и что он делал при этом?

Она помолчала, вспоминая.

– Он задержался наверху, а когда спускался, у него в руках был кошелёк. Я ещё подумала, что он оставил денег и господину Леонарду, потому что тот всё спустил на эту пирушку.

Марк посмотрел на Эдама, и тот поспешно кивнул ему.

– Ты умеешь писать, Фьяметта? – заметно смягчившись, спросил Марк.

– Да, меня обучали грамоте, – ответила она.

– И ты готова рискнуть, чтоб спасти господина Дэвре от смерти?

– Я готова пожертвовать своей жизнью! – с неожиданным пылом воскликнула девушка.

Он, наконец, улыбнулся, глядя в широко распахнутые синие глаза, и погладил её по щеке.

– Тогда помоги мне спасти его, а потом я обещаю позаботиться о тебе.

– Я помогу в любом случае, – решительно заявила она.

Эдам выскользнул за дверь и вскоре вернулся с листом надушенной бумаги, пером и стеклянной чернильницей в виде цветка розы. Освободив место на маленьком туалетном столике, Фьяметта присела рядом и приготовилась писать.

– Ваше сиятельство, – продиктовал Марк и с удовлетворением заметил, как быстро заскрипело перо по бумаге, – я должна вам сообщить, что мне не нравится то место, куда вы меня определили, и я полагаю, что вы не вправе были решать мою судьбу по своему усмотрению. К тому же мне стали известны некоторые подробности обвинения в отношении кавалера Дэвре, а так же роль в этом деле золотого перстня с его руки. Мне известно, что это вы сняли его с пальца кавалера Дэвре, и я видела, как вы сунули его в свой кошель, – на этом месте Фьяметта изумлённо взглянула на Марка, но он только кивнул ей и продолжил: – о чём я готова присягнуть перед королевским судом. Однако я решила в ближайшее время вернуться домой, где намерена выйти замуж, в связи с чем прошу вас обеспечить меня достойным приданым, в благодарность за что я обязуюсь вечно хранить молчание. В случае, если я не получу вашего согласия до утра, я буду вынуждена исполнить свой долг и сообщить об известном мне факте тайной полиции. Преданная вам Фьяметта.

Взяв у девушки письмо, он пробежал глазами ровные строчки.

– У тебя красивый почерк, моя дорогая, – с удовлетворением кивнул он. – Думаю, что тебе больше бы подошло место камеристки какой-нибудь добропорядочной дамы, чем случайные заработки в борделе. К тому же там у тебя был бы шанс найти хорошего мужа.

– Кому ж нужна такая камеристка? – грустно улыбнулась она.

– Мы подумаем об этом позже, а пока… Эдам, возьми это письмо и сделай так, чтоб его как можно скорее вручили де Гоберу. Постарайся, что б он не узнал, что оно прошло через твои руки.

– Сделаю, – улыбнулся Эдам и, взяв свёрнутый треугольником листок, выскочил за дверь.

– А теперь, слушай меня, милая Фьяметта, – Марк склонился к девушке и обнял её за плечи.

После первой стражи в доме госпожи Эсмеральды стало более оживлённо. В большой гостиной на кушетках и диванах разместились гости, богатые дворяне и купцы, которые смеялись, болтали о пустяках и пили вино из хрустальных кубков, а также обменивались игривыми шутками с хозяйкой, которая восседала в центре, блистая парчовым платьем, изумрудным ожерельем и витой диадемой в роскошных волосах. Потом все двери, выходившие в гостиную, отворились и в зал вошли девицы, одна краше другой, наряженные в лёгкие яркие шелка, едва прикрывавшие их белые и смуглые тела. Девицы томно улыбались и, проплывая мимо, словно невзначай касались игривыми пальчиками щёк и плеч гостей. Вскоре все они разместились на кушетках между мужчинами, а некоторые и у них на коленях.

Не прошло и десяти минут, как они уже начали увлекать благородных господ за собой обратно за бархатные портьеры. Эсмеральда с довольным видом осматривалась по сторонам, но неожиданно увидела слегка недовольное и озабоченное лицо молодого человека, которого раньше не видела в своём доме. Он был жгучим брюнетом, и его усы воинственно топорщились, а дорогой камзол из рытого бархата, кажется, был немного узок в плечах.

– Неужели вы не нашли среди моих девушек ту, что приглянулась бы вам? – с нежной заботой спросила она, подсев к нему.

– Я слышал от друга, что недавно у вас появилась девица по имени Фьяметта, он так нахваливал её, что я пришёл сюда, чтоб встретиться именно с ней. Но её здесь нет.

– Фьяметта? – удивилась Эсмеральда. – Странно, ведь здесь есть девушки куда более красивые и искусные, чем она, которые выполнят любые ваши желания. А Фьяметта – провинциальная девчонка, лишь недавно покинувшая свою деревню! Выбирайте любую из этих красавиц!

Она обвела рукой гостиную, и дорогие кольца и браслет блеснули на её руке.

– Я хочу увидеть эту девицу, – настаивал молодой человек. – Я поспорил с другом на сей счёт, и не хочу оказаться в проигрыше! Мне говорили, что ваши клиенты всегда получают то, чего хотят!

– Так и есть, – согласилась она, – но Фьяметта сегодня нездорова, и вряд ли сможет услужить вам надлежащим образом.

– Мне всё равно, здорова она или нет! – воскликнул он, поднимаясь. – Я вижу, что восторги по поводу вашего заведения сильно преувеличены…

– Вовсе нет, – улыбнулась она. – Если вы желаете увидеть Фьяметту, то извольте.

И она, сделав приглашающий жест, двинулась к дверям. Она провела его по длинному коридору, куда выходили двери комнат, и остановилась у самой дальней. Открыв её, она ободряюще улыбнулась ему и, когда он вошёл, закрыла за ним дверь.

В комнате было полутемно, на туалетном столике горела одна свеча, и он увидел лежащую на кровати девушку. Её плечи и шея были прикрыты тонкими кружевами, а светлая головка покоилась на подушке. Она, кажется, спала и не заметила вторжения. Мужчина вытащил из ножен кинжал и решительно направился к кровати. Однако стоило ему нагнуться над спящей девицей и занести над ней кинжал, как она развернулась и ловко вцепилась ему в руку. Он даже не успел удивиться её быстрой реакции и стальной хватке сильных пальцев, когда сзади на него навалились несколько человек и оттащили назад. Он попытался вырваться, но какие-то люди уже уложили его на пол и скручивали ему за спиной руки. Затем он увидел, что с постели поднимается вовсе не девица, а стройный юноша с золотистыми волосами. Скинув с плеч кружевной пеньюар, он взял со стула свой камзол, чтоб одеться. А потом из тени у окна выступил человек в чёрном и, узнав его, усатый пришёл в ужас.

– Срочно доставьте его в Серую башню, – распорядился барон де Сегюр. – Прямо в пыточную камеру, и вызовите папашу Ришара, мне нужен настоящий мастер.

– Слушаюсь, ваша светлость, – поклонился один из сыщиков, и усатого вытащили из комнаты.

Его вывели через потайной ход, минуя гостиную. Там же прошла в сопровождении Эдама и Фьяметта, которую оруженосец должен был проводить в безопасное место. Марк задержался у дверей, окинув взглядом ночную улицу, к нему, кутаясь в тёплую шаль, подошла Эсмеральда.

– Ты доволен мной? – спросила она, ёжась от ночного ветра.

– Вполне, – кивнул он. – И не бойся де Гобера. Он ничего не сделает тебе, не успеет. Да ему и не до этого. Если будет выяснять, что случилось, скажи, что какой-то клиент попытался напасть на Фьяметту, но она вырвалась и заперлась в комнате, потом открыла окно и подняла шум. Мимо проходил ночной патруль, так что тебе пришлось впустить их. Они и увели напавшего, и заодно девицу, чтоб она подала на него жалобу.

– В таких случаях жалобу подаёт хозяйка, – устало уточнила она.

– Не думаю, что он знает такие тонкости. В крайнем случае, скажи, что они хотели допросить её.

– Хорошо. Ты ещё зайдёшь? – её взгляд стал грустным.

– Если только по делу, – ответил он. – И не привечай моего мальчишку. Я хочу сделать из него настоящего рыцаря и достойного слугу короля. Когда-нибудь его репутация будет стоить очень дорого.

– Я поняла, – вздохнула она.

– Прощай, Эсмеральда, – произнёс он и, больше не оглянувшись, ушёл вслед за сыщиками.

2

Спустя полчаса Марк вошёл в мрачную камеру в подземелье, где пахло кровью, сыростью и калёным железом. В стороне стояло жутковатое сооружение из длинных досок с ремнями и воротом, с потолка свисали цепи и верёвочная петля, а в глубине виднелся очаг, который мехами раздували два похожих друг на друга человека в серых рубахах и кожаных передниках. У стены за столом пристроился со своими бумагами и перьями невозмутимый клерк, а посредине между двумя сыщиками стоял усатый. Он был бос, с него уже сняли камзол и сорочку, и он настороженно, но с некоторым вызовом осматривался по сторонам. Марк не стал в этот раз брать с собой Эдама, чтоб не смущать его душу излишней жестокостью. Подойдя к пленнику, он какое-то время рассматривал его, а потом спросил:

– Как твоё имя?

– Я ничего не скажу! – резко ответил тот, хмуро взглянув на барона. – Не понимаю, за что меня схватили. Я всего лишь пришёл к девице!

– С кинжалом?

– Это была шутка!

– Конечно, – Марк обернулся к высокому старику, который вышел из тёмного угла, закатывая рукава.

У него были длинные седые волосы и маленькие бесцветные глазки. Оценивающе взглянув на пленника, он посмотрел на де Сегюра.

– Что я должен сделать, господин барон?

– Ты должен добиться от него ответов на вопросы, которые я буду задавать, папаша Ришар. Этих ответов уже утром ждёт король. Этот человек не имеет для нас ценности, потому можешь его покалечить, но помни, что он должен быть жив, в сознании и в состоянии говорить, слышать, видеть и думать. Остальное на твоё усмотрение.

– Я понял, – кивнул старик и повернулся к своим подручным. – Начнём с дыбы.

Те подошли и, связав руки узника за спиной, зацепили верёвку за свисающий с потолка крюк, после чего натянули её, приподняв его над полом. Он скрипнул зубами, с ненавистью глядя на Марка.

– Я знаю, что это больно, – кивнул тот. – Я сам побывал на дыбе, и с тех пор мои плечи болят дождливыми ночами. На моём теле остались шрамы от пыток, и я понимаю, как всё это мучительно, как хочется получить хоть минутную передышку, а лучше, чтоб это всё, наконец, прекратилось. Но для тебя это, по сути, ещё не началось. Если ты хочешь избежать боли, просто расскажи, кто нанял тебя следить за маркизом Делвин-Элидиром, что ты делал возле его дома, кому передавал записи, в которых отмечал когда и куда он ходил, а заодно расскажи мне об Артузо Монтефьоре и о том, кто его убил.

– Я не знаю, о чём ты, – выдохнул усатый, и Марк кивнул Ришару, а сам отошёл к стене и встал там, наблюдая за происходящим.

Ни стоны, ни отчаянные крики жертвы не заставили его отвернуться, поморщиться или испытать жалость. Когда усатый, хрипя и тяжело дыша, повис на своей верёвке, он сделал слабый жест рукой и палачи, кивнув, отступили от него, а Марк подошёл ближе.

– Я же вижу, что тебе с каждой минутой всё труднее терпеть эту боль, – произнёс он. – Но прошло всего лишь полчаса с начала допроса, а впереди долгая тёмная ночь, и тебе не дадут ни минуты покоя, пытки будут становиться всё более изощрёнными, а потом вход пойдут и такие, что оставят тебя калекой. Неужели ты согласен терпеть это? Но ради чего? Ради своего заказчика? Или он твой хозяин? Он хорошо платит тебе? Но ты больше не увидишь этих денег. Может, ты боишься его? Но сейчас ты должен бояться только меня. Пусть боги решают, когда тебе жить и когда умереть, но приказы палачам отдаю я. Просто ответь, кто велел тебе следить за Делвин-Элидиром? Это же так просто: назвать имя.

– А ты назвал те имена, о которых тебя спрашивали? – хрипло дыша, спросил его усатый.

– Нет, но меня пытали алкорцы в луаре, требуя признаться в том, что я передаю полученную при дворе альдора информацию нашим людям. Они хотели знать имена моих друзей, которые мне помогают. Я страдал за Сен-Марко и моего короля, и это давало мне силы. А за что страдаешь ты? Я знаю таких молодчиков! Ты наёмник и выполняешь заказы тех, кто тебе платит. Но разве деньги имеют сейчас значение? Разве того, что ты получил, достаточно, чтоб оплатить эту боль? Думаешь, он вытащит тебя отсюда? Ему на тебя плевать. Он сейчас даже не думает о тебе, а если и узнает, где ты, то решит, что проще будет, если ты умрёшь в застенках под пытками, чем ввязываться в опасные игры ради твоего спасения. И если даже ты не знаешь этого, то он знает, что я – барон де Сегюр, и ещё никому не удавалось вырваться из моих когтей. Ты будешь говорить?

– Нет!

– Посмотрим. Ришар, продолжай.

И он снова отошёл в сторону. Ещё через какое-то время узник потерял сознание, и старый палач виновато взглянул на Марка.

– Дайте мне полчаса, и он будет снова готов к допросу.

– Он молчит, Ришар, – хмуро взглянул на него барон. – Это наёмник, а не рыцарь, защищающий своего суверена. При этом он лишился чувств на дыбе. Ты становишься слишком стар или у этого негодяя слишком слабое нутро?

– Я сниму его с дыбы и положу на станок. Пытка там может продолжаться часами, но она редко приводит к беспамятству.

– У меня нет на это времени. Снимите его с дыбы и подвесьте на цепях. Попробуй раскалённое железо.

Старик поспешно кивнул. Усатого сняли с дыбы, привели в чувство и подвесили за руки на цепях. Подручные палачей сунули в раскалённые угли щипцы и железные пруты. Марк снова подошёл к висевшему без сил узнику и, подняв за подбородок его голову, взглянул в замутнённые глаза.

– Папаша Ришар любит свою работу, – сообщил он, – он мастер своего дела. Сейчас он перейдёт к другому этапу, и твоя боль будет ещё сильнее. И даже после того, как пытка закончится, боль никуда не денется. Таково свойство огня, ожоги болят долго и заживают трудно. Почему бы тебе просто не поговорить со мной? Скажи, что согласен, и тебя снимут с цепей и усадят на стул, тебе дадут воды, а после разговора отведут в сухую камеру и приведут лекаря, чтоб он обработал твои раны.

– А ты бы сказал?

– Не сравнивай меня с собой, животное! – с холодной яростью прошипел Марк. – Не думай, что я предлагаю тебе всё это по доброте душевной. Я бы с радостью длил твои муки долгие дни и недели, пока ты не сдох бы, как пёс. Ты – соучастник мерзкого преступника, пытавшегося убить моего друга, одного из самых дорогих для меня людей, благороднейшего человека, кому я обязан столь многим, что это не может уместиться в твоём крошечном мозгу. Он – моя связь с моим утраченным королём, с моим Арманом. Он – друг моей юности, свет моей души, который твой заказчик пытался погасить. Потому не жди от меня жалости, её нет! Чем дольше ты будешь противиться моей воле, тем более безжалостным стану я. Так что решай, умрёшь ты легко и быстро на эшафоте или будешь умирать долго и мучительно в этой камере!

Узник напряжённо смотрел ему в глаза, и только теперь Марк заметил, что его рука соскользнула с подбородка усатого на шею и начала сдавливать её. Он разжал пальцы и услышал за спиной скрип двери. В камеру скользнул сыщик и, подойдя, шепнул ему на ухо:

– Вас хочет видеть Лепаж.

– Продолжай! – приказал Ришару Марк и вышел из камеры.

Вслед ему раздался отчаянный вопль. Ждавший в комнате рядом Лепаж тревожно взглянул туда, но Марк плотно закрыл за собой дверь и кивнул ему.

– Что вы узнали?

– Я знаю, кто убил Монтефьоре! – взволнованно произнёс тот. – Я ещё раз осмотрел труп и пришёл к выводу, что удар в печень нанесён мастерски: под правое нижнее ребро направлением вверх, затем нож повёрнут в ране. У бедняги не было шансов, он умер в течение нескольких минут. Я поговорил кое с кем и узнал, что такой удар – визитная карточка одного бретёра и наёмного убийцы. Его зовут Этьен Дюбуа.

– Дюбуа? – насторожился Марк. – Он имеет какое-то отношение к барону Дюбуа?

– Это его младший сын. Сразу же после совершеннолетия отец дал ему немного денег, лошадь и выставил из имения с тем, чтоб он отправился в Сен-Марко искать удачи на военной службе. Только парень и не думал служить, а сразу ввязался в разные тёмные делишки. Он успел побывать в нескольких городах и отовсюду бежал, чтоб не попасть в тюрьму или на плаху. Наконец, не так давно добрался до Сен-Марко и, говорят, уже нашёл себе здесь хозяина.

– Как он выглядит?

– Как тот, второй, которого вы ищите. Чернявый, с усами, молодой.

– С чего вы взяли, что это он убил Монтефьоре?

– Его видели там! Он встречался с Артузо в трактире, а потом следил за ним. На нашей улице не бывает случайных прохожих, туда заходят только те, кто делает заказы и скупает окрашенные ткани, это одни и те же текстильщики и купцы. Случайный человек сразу вызывает подозрение. Я опросил всех и нашёл несколько человек, видевших его, обычно в тёмное время, недалеко от трактира. Он стоял в сумраке и смотрел на заднюю дверь под лестницей. В ту ночь его тоже видели. Он уходил, и на его коричневом плаще были заметны тёмные пятна. Учитывая, какую рану нанесли Монтефьоре, кровь должна была хлестать, как родник из скалы. К тому же в тот раз незнакомец явно торопился и пытался скрыть лицо под шляпой. Ещё я осмотрел комнату убитого. Там, и правда, было много крови, и я увидел следы, оставшиеся от сапог с подковками. И я вспомнил, что когда он проходил мимо, его шаги звенели о булыжник.

– Вы его видели? – оживился Марк.

– Лишь один раз, под утро. Я только вышел из дома, и он прошёл мимо.

– Вы разглядели его лицо?

– Да, поскольку он чужак. Я постарался запомнить его на всякий случай, и лишь услышав его приметы от Тома, вспомнил об этом.

– Идите за мной! – Марк снова распахнул дверь в камеру и вошёл.

Усатый стонал и тряс головой, в спёртом воздухе стоял запах палёной плоти.

– Посмотрите на него, господин Лепаж, – громко произнёс Марк, подводя того ближе. – Вы знаете этого человека?

Николя не проявил никакого страха и смущения, а, подойдя ближе, заглянул висевшему на цепях человеку в лицо.

– Я полагаю, это он! – уверенно кивнул Лепаж.

– Назовите его имя.

– Этьен Дебуа. Бретёр.

– В чём вы его обвиняете?

– В убийстве Артузо Монтефьоре.

– Вы готовы выступить перед королевским судом и подтвердить своё обвинение?

Николя на несколько секунд заколебался.

– Если мне покажут его сапоги! – наконец, выпалил он.

Марк кивнул сыщику и тот отошёл туда, где была сложена одежда арестованного. Вернувшись с его сапогами, он подал их Лепажу. Тот осмотрел подошву и указал на полустёршиеся подковки на каблуках.

– Вот доказательство его вины! Именно эти сапоги оставили следы в комнате убитого!

– Запишите всё это в протокол, – распорядился Марк и обернулся к сыщику. – Гранден, отправляйся в казармы и пригласи сюда капитана Дюбуа. Посмотрим, узнает ли он младшего брата.

– Стойте! – отчаянно закричал узник и дёрнулся, зазвенев цепями. – Не впутывайте сюда мою семью! Я давно не имею с ними связи и за всё отвечаю сам!

– Кто дал тебе приказ следить за Делвин-Элидиром? – процедил сквозь зубы Марк.

– Монсо, его зовут Жерар Монсо! Все приказы я получал от него и плату за услуги тоже!

– Где он живёт?

– На улице источника короля Анри. В доме купца Лудена на втором этаже.

– Гранден, продолжай допрос, и не забудь расспросить его об обстоятельствах убийства Монтефьоре. А я навещу этого Монсо. Надеюсь, он дома.

Улица источника короля Анри находилась чуть в стороне от Королевской улицы напротив площади, на которой возвышался, блистая белым портиком, храм Святой Лурдес. Она была довольно чистой и достаточно широкой, чтоб по ней могла проехать карета, потому что здесь жили состоятельные люди, богатые купцы, нотариусы и судьи королевского суда. Среди домов выделялись особняки знати, украшенные лепниной и выточенными из желтоватого песчаника полуколоннами. Завершалась эта улица маленькой круглой площадью, в центре которой стоял обнесённый белой каменной оградой источник, который стекал в круглую ванну из розового мрамора. По легенде именно из этого источника напился могучий король Марк Великий, а также напоил из шлема своего коня перед тем, как идти на битву, в которой он одержал первую победу над алкорцами, закрепив за собой равнину. На ней он построил первую крепость и нарёк её Сен-Марко в честь своего небесного покровителя. Однако именно его потомок Анри Золотое копьё, отстроивший новую крепость вокруг разросшегося города, обустроил этот источник и дал ему своё имя. Теперь из этого источника всё ещё черпали воду хозяйки из окрестных домов и, по слухам, она излечивала от кожных болезней и слабого желудка, если умываться ею и пить в течение месяца.

В час, когда по брусчатке этой улицы прогрохотали сапоги стражников, сопровождавших нескольких сыщиков и шедшего впереди барона де Сегюра, было ещё темно, хоть в небесах над острыми черепичными крышами уже зародилось глубинное сапфировое сияние. Свет от многочисленных фонарей, укреплённых на стенах домов и над ступенями лестниц, ведущих к дубовым резным дверям, падал на их суровые лица, а холодный ветер, проносившийся мимо, развевал их плащи и длинные волосы.

Марк знал, где находится дом Лудена, и потому уверенно прошёл по улице и, быстро взбежав по выщербленным ступеням крыльца, заколотил в дверь левой рукой, затянутой в замшевую перчатку. Ему открыла молодая женщина в сорочке, на плечи которой была наброшена шаль. Оттеснив её в прихожую, он вошёл и осмотрелся.

– Где Жерар Монсо? – рявкнул он так, что она испуганно присела, и невольно бросила взгляд на лестницу.

Не дожидаясь ответа, он направился туда, а за ним двинулись сыщики. Стражники привычно встали у дверей. Женщина, наконец, пришла в себя и кинулась следом за вошедшими с криком:

– Туда нельзя! Его нет дома!

Его действительно не было. Уютная квартирка состояла из крохотной гостиной, её большую часть занимал камин, в котором слабо тлели угли, маленькой спальни, куда вмещалась только старинная кровать под громоздким балдахином и большой сундук для одежды, и кабинет, где на столе, на полках, на этажерке и даже на подоконнике лежали книги. Не обращая внимания на причитавшую в отчаянии женщину, сыщики разошлись по комнатам, а Марк прошёл в кабинет и зажёг свечу на столе.

Осмотревшись, он увидел стопку исписанной бумаги и, взяв верхний лист, сразу узнал этот ровный красивый почерк с изящными завитками. Он принялся просматривать бумаги и вскоре нашёл папку, из которой извлёк рукопись. Прочитав первые строчки, он понял, что это черновик того самого памфлета, печатный вариант которого хранился в его сейфе. Он отложил его и взял со стола тетрадь в сафьяновой обложке. Она была исписана стихами и довольно неплохими. Он невольно принялся листать её, наугад выбирая стихотворения, а начав их читать, уже не мог оторваться, пока не доходил до конца. С желтоватых страниц на него повеяло щемящей грустью и сожалением об утраченном счастье.

Перелистнув очередную страницу, он вдруг заметил, что в дверях кто-то стоит и смотрит на него и, подняв глаза, увидел на пороге высокого мужчину в чёрном суконном кафтане с широким воротником из белого полотна, отороченного грубоватым кружевом. Мужчина был уже немолод, хотя его возраст можно было определить только по морщинам на гладко выбритом лице и усталому взгляду спокойных умных глаз. При этом он был совершенно лыс, и сжимал пальцами помятый берет из чёрного бархата.

– Отличный мадригал, господин Монсо, – произнёс Марк, взглянув на него.

– Вы же пришли не для того, чтоб читать мои вирши, ваша светлость, – негромко ответил тот и вышел в гостиную.

В камине разгорелся огонь, завораживая взгляд своим бесконечным танцем. Двое мужчин сидели в креслах, глядя на него и на то, как пляшут быстрые рыжеватые искры в хрустале старинного графина, в котором рубиново отсвечивало вино, и двух парных бокалах. Вино уже было разлито, но к нему никто не прикасался. Из кабинета и спальни слышались приглушённые голоса сыщиков, проводивших обыск и упаковывавших найденные доказательства.