Текст книги "Дело о покушении на Чёрного карлика (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

– Ещё что-нибудь помнишь?

– Нет.

– Ладно, подумай, может, ещё что-то вспомнится. Я зайду к тебе или пришлю своего человека. И не впадай в отчаяние. Я постараюсь вытащить тебя отсюда.

– Спасибо, Марк, – улыбнулся Леонард. – Даже если не вытащишь, ты вернул мне надежду, что даже если меня осудят и казнят, будет кто-то, кто помянет меня добрым словом.

Простившись с узником, Марк прошёл в королевские конюшни и потребовал свежего коня, которого немедля оседлали и вывели к нему. Конечно, он мог дойти до замка Делвин-Элидира и домой пешком, но чувствовал себя слишком измученным, чтоб отказаться от возможности проделать этот путь в седле.

Проезжая по узкой улочке, ведущей к маленькой площади перед домом маркиза, он на минуту задержался в том месте, где взорвался пороховой заряд. Стена дома в этом месте была проломлена и осыпалась грудой мусора и камней, но к этому времени домовладелец уже успел отгрести мусор в сторону и залатать пролом с помощью деревянных опор, досок и свежего строительного раствора на основе глины и песка. Стена противоположного дома уцелела, правда, по ней прошли глубокие трещины, она была покрыта копотью, а выбитые взрывом окна тщательно заколотили досками. Обернувшись, Марк посмотрел туда, где струился по широкой улице нескончаемый поток людей, и где той ночью задержался Айолин. В предрассветных сумерках он вряд ли мог заметить спрятанный в канаве водостока бочонок с порохом, но вот запалившего фитиль человека мог разглядеть. Тому пришлось действовать быстро, едва увидев жертву, зажечь конец верёвки и тут же удирать, чтоб не быть замеченным и не попасть под взрывную волну. Всё должно было быть рассчитано точно, чтоб успеть скрыться, а взрыв произошёл бы, когда маркиз подъехал к заложенному пороховому заряду. Если б Айолин не задержался на Королевской улице, то шансов бы у него не было. Ещё раз окинув всё взглядом и постаравшись запомнить место преступления, Марк поехал дальше.

В доме маркиза его встретил седой домоправитель Луций, а следом из переднего парадного холла в прихожую выпорхнула очаровательная Иоланда. Юная маркиза выглядела озабоченной, но это не согнало нежного румянца с её свежих щёчек и не потушило огня в красивых искристых глазах. Её золотистые с лёгкой рыжинкой волосы были распущены по плечам и гармонировали со светло-розовым платьем, расшитым алым шёлком. Увидев Марка она бросилась к нему и обняла, глядя в глаза.

– Наконец-то ты приехал! – воскликнула она. – Он спрашивал о тебе.

– Как он? – спросил де Сегюр, бросив взгляд на Луция, который скорбно молчал, стоя рядом.

– Уже лучше. Первый день был самым тяжёлым. Мы вызвали лекаря, но буквально следом за ним приехал король с Фабрициусом. Говорят, что врачевателя лучше него нет в Сен-Марко. Жоан провёл здесь несколько часов и не находил себе места. Я даже не догадывалась, что он так сильно привязан к Айолину. Он уехал только после того, как Фабрициус сказал, что опасность миновала. Теперь он в сознании, но ещё слаб и много спит, однако, говорят, что уже через пару дней он сможет встать.

– Я могу увидеть его?

– Конечно! – она взяла его за руку и потянула за собой. – Сейчас он проснулся и будет рад тебя видеть.

Маркиз Делвин-Элидир лежал в постели на подложенных под его спину и голову подушках, такой же бледный, как наволочки из тонкой льняной ткани, по которым разметались его чёрные кудри. Он отсутствующим взглядом смотрел в открытое окно, где голубело утреннее небо. Заслышав шаги у дверей, он обернулся, и в его глазах вспыхнуло оживление.

– Марк, – тихо проговорил он, – наконец, ты приехал. Я думал, что не дождусь тебя.

Подойдя к его широкой кровати, Марк присел на край и положил ладонь на его руку.

– Как ты, мой малыш Айолин? Опять ты впутался без меня в передрягу? Не мог подождать несколько дней, чтоб я смог закрыть тебя собой?

– У меня раскалывается голова и тошнит, в остальном я в порядке, – слабо улыбнулся тот. – На мне ни царапины, хоть меня и швырнуло с размаху о стену. Фабрициус говорит, что это контузия, и поит меня каким-то отвратительно горьким отваром. Я чувствую себя так, словно мою голову сжимает железное кольцо, но всё же мне уже лучше, чем вчера. А что с твоей рукой?

– Схватился за кинжал, решив, что лучше пожертвовать рукой, чем сердцем, – пожал плечами Марк. – Для меня война не кончится никогда. Такова моя судьба. Впрочем, и моя рана скоро заживёт, а шрам только сделает ладонь крепче.

– Мне нравится твоё отношение к жизни, – пробормотал Айолин и снова взглянул в окно. – Меня беспокоит, что я не могу быть рядом с Жоаном. Ты видел его?

– Только что. Он в гневе. На Леонарда, которого считает покушавшимся на тебя злодеем, на меня, за то, что я смею спорить с его мнением, на капитана гвардейцев… У него не слишком удачный день, но, думаю, он справится.

– Я слышал про Леонарда, – проговорил Айолин. – Значит, ты думаешь, что это не он? Я не так хорошо с ним знаком, мы почти не общались, но говорят, что все улики указывают на него.

– Их слишком много. Это выглядит подозрительно. Я не хочу, чтоб тот, кто пытался тебя убить, ушёл от ответственности и попытался взять реванш, потому я уговорил короля передать это дело мне. Так что я – не только друг, навестивший тебя, но и королевский чиновник при исполнении обязанностей.

– Что я могу сказать, Марк? Ты итак всё знаешь. Я получал письма с угрозами, по городу кто-то распространяет памфлеты с клеветой, а той ночью я ехал домой в сопровождении Аледа и охранников. Я уже въезжал в переулок, когда увидел на улице то, что меня заинтересовало. Я задержался совсем немного, но это спасло мне жизнь. Должно быть тот, кто сидел в засаде, увидев меня у въезда в переулок, запалил фитиль и сбежал. Порох взорвался раньше, чем я подъехал к месту, где он был спрятан.

– А что тебя задержало?

Он заметил, что Айолин бросил несколько смущённый взгляд на дверь спальни.

– Я увидел нечто очень странное, женщину, столь необычную и прекрасную, что, боюсь, она мне привиделась. Может, это какая-нибудь богиня уберегла меня от смерти?

– Богиня? – с иронией переспросил Марк, но Айолин серьёзно взглянул на него.

– Она была так необычна, что я не берусь описать её. Я потому и задержался, что был удивлён. Впрочем, это неважно. Так или иначе, но именно она, просто проезжая мимо по улице, спасла мне жизнь.

Марк был заинтригован, но не решился расспрашивать друга о незнакомке, чтоб не утомлять его.

– Ты расскажешь мне о ней потом, а пока постарайся ответить на несколько вопросов. Ты упомянул о каких-то письмах с угрозами. Где они?

– В кабинете. Алед отдаст тебе их. Он, к счастью, почти не пострадал, потому что остановился ещё дальше на улице, едва не свернув голову вслед незнакомке.

– В комнате Леонарда нашли записи о твоих передвижениях, значит, за тобой следили. Ты замечал что-нибудь такое?

– Нет. Хотя… Ты же знаешь, что я постоянно погружён в свои мысли, и мог просто не обратить внимания на шпиона. Спроси у Аледа и охранников.

– Ты сам подозреваешь кого-нибудь? Кто-то угрожал тебе? Может, у тебя с кем-то был открытый конфликт?

– Марк, – утомлённо вздохнул Айолин, – я могу тебе надиктовать целый список, но при этом не сказать ничего конкретного. Ты же знаешь, что сразу после коронации Жоан изъявил желание очистить двор от клевретов своего отца, всех этих разряженных шутов, присосавшихся к казне. Он сам называл имена тех, от кого хотел избавиться. Они считали его слабым и безвольным, думали, что он недалёкого ума, и имели глупость не скрывать при нём свои амбиции, выказывая ему открытое пренебрежение, часто в угоду королю Ричарду. Он вспомнил всех, а мне, Раймунду, сенешалю и Вайолету оставалось только проводить в отношении них расследование, находить поводы для наказания и ссылки и изымать имущество обратно в казну. Король давал нам поручения с глазу на глаз, но исполняли мы их открыто. Кто решится выступить против главы тайной полиции и коннетабля? К тому же они всегда могут представить всё так, будто просто исполняют волю короля, но кто подал ему эту идею? Ты понимаешь? Все эти изгнанные из дворца, лишённые привилегий, денег и имущества злобные шавки, кормившиеся с рук Ричарда, ненавидят меня. Они зачастую трусливы, но отличаются отменной подлостью. Так что просто обратись к моему секретарю во дворце, и он даст тебе список тех, кто пострадал от этих люстраций. Впрочем, ты ж и сам их всех знаешь, потому что участвовал в расследованиях Раймунда.

К концу этой длинной речи голос его стал совсем тихим, и Марк, слушавший его с сочувствием, решил прервать расспросы. К тому же дверь спальни открылась и на пороге появилась Иоланда с младенцем на руках. Его румяное личико улыбалось в обрамлении кружев, и она вся светилась гордостью за своего первенца. Марк с улыбкой поднялся и подошёл к ней, чтоб взглянуть на малыша.

– Ну, господин мой Айорверт, на кого ж вы похожи, на свою красавицу-мать или на героя-отца?

– На мать! – заявил с улыбкой Айолин.

– На отца! – с уверенностью возразила Иоланда.

– Время покажет! – рассмеялся Марк. – И надеюсь, он возьмёт от вас обоих всё самое лучшее, а также от своих славных дедов и прадедов. Мне пора, дорогие мои. Я зайду к вам позже и, надеюсь, застану тебя, малыш Айолин, в добром здравии.

Перед уходом он встретился с оруженосцем маркиза Аледом и тот принёс ему несколько писем, о которых говорил хозяин.

– Следил ли кто-нибудь за ним? – задумчиво переспросил молодой человек, услышав вопрос барона. – Знаете, ваша светлость, ведь его сиятельство почти всё время сопровождает короля, а к его выездам собираются толпы горожан. И в храме, и по дороге в загородные дворцы, и на охоте, всегда так много людей…

– Я видел, что возле дома появлялся какой-то странный человек, – неожиданно сообщил домоправитель Луций. – Площадь маленькая, и здесь не бывает чужих людей. Он иногда прятался в переулках, окружающих дом, такой смуглый с усами и в мятой шляпе.

– Постойте! – воскликнул Алед. – Я ведь тоже видел его! Такой чернявый, в коричневом плаще и перчатках с раструбами. Я ещё подумал тогда, что он снимает жильё где-то рядом, потому что начал попадаться мне на глаза слишком часто, но я не заподозрил его. Он всё время был занят чем-то, и не смотрел на нас с хозяином.

– Он точно был в коричневом плаще? – спросил Марк. – Не в сером? И не было ли на нём синего кафтана?

– Нет, на нём была куртка военного образца, как на ландскнехтах из Магдебурга, – возразил Луций. – Я долго рассматривал его из бокового окна, когда он торчал в переулке за домом. Мне не нравилось, что он что-то высматривает здесь. Я уже хотел отправить пару крепких парней порасспросить его, что ему тут надо, но он сам ушёл.

– Не знаю насчёт ландскнехта, но то, что он похож на вояку, это точно, – кивнул Алед. – Их много сейчас бродит по городу в поисках случайного заработка.

– Значит, их было двое, – пробормотал Марк. – Один следил за Леонардом, другой – за Айолином.

Сунув письма в подсумок на поясе, он простился со слугами и отправился, наконец, домой.

Он всё ещё не привык к тому, что этот двухэтажный, богато украшенный дом с просторной, обитой дубом прихожей, высокой парадной лестницей и большим залом для пиров принадлежит ему. У него никогда не было своего дома. Он снимал квартиры, жил в казармах, в военных шатрах и во дворцах правителей луара и Сен-Марко, в замках своих друзей, в гостиницах, на чьих-то сеновалах. Никогда у него не было дома, который он мог бы назвать своим, и сказать, что задержится здесь надолго, может быть, на всю жизнь. Даже в детстве, когда он жил с отцом, они вечно мыкались по чужим углам, и для него куда привычнее было состояние, когда ему некуда идти, негде приклонить голову.

И вот он вошёл в эту высокую дверь и, скинув с плеч запылённый плащ, небрежно бросил его на руки склонившемуся в поклоне слуге. Осмотревшись по сторонам, он почувствовал себя счастливым от ощущения, что у него, наконец, есть свой дом, своя семья, и всем этим он обязан милости короля. На мгновение у него на сердце стало тяжело, он вспомнил, как спорил сегодня с Жоаном и даже осмелился схватить его за руку. Он бы никогда не позволил себе такого с Ричардом, к которому не испытывал симпатии, но Жоан в его памяти всё ещё оставался кудрявым мальчуганом, который каждый раз, завидев его, бросал свои дела и бежал навстречу, раскинув руки, как птичка крылья. Этот малыш так много сделал для него, а он позволил себе вызвать его гнев…

– И где ж вы пропадали так долго, ваша светлость? – прервал его размышления нежный глубокий голос и, обернувшись, он увидел в дверях Мадлен.

Она больше не носила чепцов, выставляя напоказ свои огненно-рыжие волосы, которые ему так нравились. На ней было синее платье, оттенявшее их цвет, с белым широким воротником из тонкого кружева, на котором так чудно смотрелись её завитые локоны. Белое нежное личико и глубокие синие глаза снова вернули его душе ощущение беззаботного счастья, а она подошла и, быстро присев, поцеловала повязку на его руке.

– Бедный мой мальчик, ты опять ранен! Шарль мне всё рассказал. Рискуя собой, ты совсем не думаешь о нас с Валентином!

– Ничего подобного, я всё время думал о вас, и потому остался жив, – возразил он.

Мадлен подняла голову, подставив ему губы для поцелуя, и он задержал свои губы на них куда дольше, чем, если бы это был обычный супружеский поцелуй.

– Обед на столе, вино выставлено на лёд, сейчас его подадут, – сообщила она. – И тебя ждёт гость.

– Кто? – нахмурился он.

– Барон Аларед.

– Кто? – переспросил он раздражённо. – Эдам? Какого чёрта ему здесь нужно?

– Он расскажет тебе сам, – усмехнулась она. – Я пригласила его к обеду.

– Я не сяду за стол с оруженосцем своего подчинённого! – вспылил он.

– Если ты забудешь, что он оруженосец Герлана, то вспомнишь, что он равен тебе. Он такой же барон, как и ты!

– Серьёзно? Я убью этого щенка!

– Он с радостью подставит грудь под твой клинок, – усмехнулась она. – Мне кажется, он влюблён в тебя.

– Меня не интересует его любовь! Пусть убирается к своему хозяину!

– Мне прогнать его?

– Ладно, не пить же в одиночку! Пусть слуги принесут мне воды, и позови его. Он поможет мне снять камзол и помыться. Шарль ведь спит?

– Я могла бы помочь тебе, – сладко пропела она.

– Моя рука не заживёт до ночи, – нежно улыбнулся он. – Ты поможешь мне раздеться перед сном.

– Как скажешь, – мурлыкнула она и, встав на цыпочки, ещё раз поцеловала его в губы.

Марк прошёл в комнату рядом с кухней, где стоял высокий чан, в который обычно наливали тёплую воду с ароматическими настоями. Ему хотелось принять ванну, но времени на это не было, потому он подошёл к скамье рядом с лоханью и осторожно снял с шеи перевязь, освободив забинтованную руку.

– Здравствуйте, ваша светлость, – услышал он за спиной звонкий голос и обернулся.

На пороге появился высокий стройный юноша с тёмно-рыжими волосами, облачённый в неброский, но не лишённый элегантности наряд. У него было узкое лицо и голубые, близко посаженные глаза, при этом его черты отличались утончённой красотой, свойственной многим алкорским аристократам.

– Помоги мне, – ворчливо распорядился Марк, и юноша тут же кинулся к нему и принялся расстегивать пуговицы его камзола. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я жду вас, мой господин, в надежде, что вы найдёте мне занятие, – с готовностью ответил тот. – Я мог бы помогать Шарлю, поскольку по статусу вы теперь можете иметь двух и более оруженосцев, или помочь по хозяйству госпоже баронессе.

– У неё достаточно слуг. И Шарля мне вполне хватает. Где твой хозяин?

– Он отбыл в луар знакомиться с семьёй своей невесты.

– Он нашёл себе невесту? – заинтересовался Марк.

– Она была здесь с отцом, он купец, довольно богатый. Он мечтает выдать дочь за благородного господина, и обещает за ней хорошее приданое, причём согласен отпустить её жить в Сен-Марко.

– Ещё то сокровище, видать… Почему ж он не взял с собой тебя? Разве наличие оруженосца не повысило бы его статус в глазах будущей родни?

– Безусловно, так бы и было, – согласился Эдам, осторожно, чтоб не задеть раненную руку, снимая с его плеч рубаху. – Но, увидев меня, девица весь вечер смотрела только в мою сторону и без конца строила мне глазки.

– Наверняка он не смог удержаться и похвастался, что оруженосцем у него служит настоящий барон.

– Именно так он и сделал, представляя меня будущей супруге и её отцу, и они оба смотрели на меня с неподдельным интересом. После этого он выплатил мне жалование за месяц вперёд и велел отдохнуть, как следует, после чего отбыл из города. Я отдохнул, как он велел, но от полученных от него денег осталось не так чтоб очень много, и я подумал, может, вы найдёте для меня какую-то работу или порекомендуете кому-нибудь.

– Ты что, успел спустить все деньги? – нахмурился Марк. – Куда ж, скажи на милость? Играл с шулерами?

– Шулер с шулерами не играет, ваша светлость, – спокойно возразил Эдам, тщательно отжимая смоченную в травяном отваре губку. – Если б я побывал в игорном притоне, то не нуждался бы в деньгах, но господин мой Герлан категорически запретил мне играть, и я дал ему слово. Вы знаете, как неохотно я что-то обещаю, потому что затем вынужден выполнять обещание, как и пристало дворянину. Но уж пообещал, так деваться некуда, – он вздохнул. – Я посещал бордели, а это удовольствие недешёвое. Не могу ж я довольствоваться уличными девками. И не говорите мне, что вы в мои годы поступали иначе!

– Я не могу сказать этого, – согласился Марк, – но король Арман не одобрял эти мои вылазки, и я твои не одобряю.

– Только не заставляйте меня обещать, что ноги моей больше там не будет! Боги не зря отвели меня от прискорбной участи стать жрецом, поскольку понимали, что без женского общества моя жизнь будет слишком уныла.

Марк усмехнулся, в то время как оруженосец умело обтирал губкой его спину и плечи.

– Постой-ка, – неожиданно повернулся к нему Марк. – Ты же готовился стать жрецом?

– Этого хотел мой отец, но не я! – обиженно воскликнул Эдам.

– Я не о том! Если тебя обучали всем этим премудростям, ты умеешь писать?

– У меня красивый почерк, – подтвердил юноша, снова вернувшись к своему занятию, – и я пишу без ошибок на языках луара, Сен-Марко, на том, что имеет хождение в городах торговой лиги и на храмовых языках трёх богов, включая Деву Лардес. Хотя, если честно, храмовые языки я уже подзабыл, а вот те, на которых говорят алкорцы и подданные нашего короля, пишу, как и говорю, гладко.

– Ладно, так и быть, я найму тебя секретарём до той поры, пока вернётся твой хозяин или пока я не найду более подходящего человека на эту должность.

– Правда? – Эдам улыбнулся. – Я так рад, ваша светлость, что смог пригодиться вам! Я б конечно верой и правдой служил бы и кому-то другому, но служить вам для меня настоящее счастье!

– Не радуйся раньше времени, – остановил его Марк. – Уже сегодня я загружу тебя работой настолько, что тебе некогда будет вытереть пот со лба. Мне нужно написать отчёт о расследовании, которое я провёл на севере по приказу графа Раймунда, а, значит, ты должен будешь перебрать и рассортировать пару сумок документов и записать всё, что я тебе продиктую. Я буду говорить быстро. Справишься?

– Не сомневайтесь, мой господин. Мне приходилось писать письма под диктовку отца и, если я запаздывал или делал помарки, он давал мне затрещины. Это научило меня писать быстро и аккуратно.

– Вот и отлично, – кивнул барон, а юноша взял с лавки подогретое мягкое полотенце, чтоб обтереть его. – Тогда пообедаем и начнём. Завтра к утру нужно закончить с этим делом, чтоб затем взяться за другое, куда более важное и сложное.

Утром Марк проснулся в своей постели, чувствуя на плече головку Мадлен и вдыхая аромат фиалок, исходивший от её тёплых волос. Он лёг поздно, желая закончить отчёт для барона де Грамона, однако, она дождалась его в спальне, и теперь он чувствовал себя умиротворённым и довольным жизнью. Ему казалось, что он мог целый день пролежать так, упиваясь ощущением близости обожаемой Мадлен и поглядывая на тонкие лучики света, проникающие сквозь узкие щели между плотными гардинами, но пора было браться за дела. С сожалением он осторожно переложил её на подушку рядом и откинул одеяло.

Он спустился вниз, когда слуги уже накрывали стол к раннему завтраку. Он не стал надевать камзол, потому что не ждал гостей, и, подойдя к распахнутому окну, выглянул на улицу, где на площади уже сновали торговцы, раскладывая на прилавках свежие овощи, сыры и копчёное мясо. Мимо прогрохотала по булыжнику запряжённая осликом тележка с винными бочками.

– Ваша светлость? – раздалось сзади, и он увидел вошедшего в комнату Шарля.

Оруженосец сонно потягивался и зевал во весь рот.

– Иди, разбуди Эдама, – приказал Марк, – он в комнате наверху. Я нанял его временно секретарём, так что пока он поживёт здесь.

– Это здорово! – воскликнул Шарль, мгновенно проснувшись.

– Я не спрашиваю твоего мнения. Отправляйтесь на кухню, пусть кухарка накормит вас завтраком, а после вернётесь сюда. У нас сегодня будет много дел.

Шарль с радостью кивнул и умчался будить своего друга. Марк же сел за стол, и молодой лакей, доставшийся ему в наследство от прежнего хозяина дома, встал рядом, чтоб прислуживать за завтраком.

Шум с улицы становился всё громче, и вот уже послышались крики торговцев, расхваливавших свой товар и ругань не поделивших что-то кухарок. Он поморщился, и парень тут же кинулся к окну, чтоб прикрыть створки. Из-за этого Марк не услышал, как к дому подъехала карета, и только когда на пороге появился управляющий, понял, что кто-то приехал.

– К вам его сиятельство граф Раймунд, – доложил он с поклоном и, распрямившись, застыл с немым вопросом на лице.

Марк нахмурился, подумав, что нужно бы надеть камзол и велеть проводить гостя в кабинет, но не успел сделать ничего, потому что за спиной у управляющего появился сам граф. Он, как всегда, выглядел холодно и неприступно, высокий, худощавый, в чёрном бархатном наряде с золотой цепью главы тайной полиции на груди. Его бледное лицо и острая ухоженная бородка дополняли образ царедворца и аристократа. Войдя, он сдёрнул с рук перчатки и, бросив их на стол, подошёл к окну.

– Вам не следовало беспокоиться, ваше сиятельство, – вскочил Марк. – Стоило пожелать, и я б немедля примчался к вам.

– Я заехал по пути во дворец, – резко ответил граф и жестом велел слугам удалиться, после чего они поспешно вышли, прикрыв за собой дверь. – Рене сказал, что ты посмел оспорить результаты нашего расследования…

– Я… – начал Марк, но Раймунд перебил его:

– Помолчи! Я не хотел говорить об этом во дворце, – он снова вернулся к двери и, приоткрыв её, выглянул наружу. – Я слышал, ты спорил с королём и даже посмел схватить его за руку. Ты видно забыл, что он больше не твой любимчик, которого ты когда-то катал на закорках и учил фехтованию, сражаясь с ним на деревянных мечах. Он король! О твоей дерзости уже говорят при дворе. И хуже того, кто-то пустил слух, что ты защищаешь Дэвре, потому что вы с ним заодно.

– То есть?..

– Да, поговаривают, что ты приревновал короля к Делвин-Элидиру и нанял Дэвре, чтоб устранить соперника. Чему ты улыбаешься?

Марк действительно улыбался. Он присел на подоконник, слушая графа, и теперь не смог сдержать ухмылки.

– Что-то быстро, – произнёс он. – Только вчера я усомнился в том, что виноват Леонард, и вот в меня уже летят камни. Это лишь подтверждает мою догадку, что за этим покушением стоит кто-то куда более влиятельный, чем младший брат виконта Дэвре. А что сказал король? Ему ведь уже доложили эту версию, тем более что и он вскользь обвинил меня в том, что я, защищая преступника, предаю старую дружбу.

– Он промолчал, Марк, и это меня тревожит. Потому я и приехал. Ты лучше знаешь Леонарда и, возможно, у тебя есть основания сомневаться в наших выводах, но следовало действовать осторожнее, а лучше всего было сперва поговорить со мной. Я б дал тебе время всё проверить и смог бы найти для короля отговорки, чтоб не торопиться с судом. Твоя резкость сыграла дурную службу.

– Вовсе нет, – возразил Марк. – То, как проворно кто-то развернулся, пытаясь вызвать против меня подозрения, свидетельствует о том, что настоящий преступник, по меньшей мере, встревожен. Посмотрим, может он допустит ошибку. Я благодарен, что вы предупредили меня, ваше сиятельство. Должен ли я ещё что-то учесть?

– Я велел Рене доставить все документы по расследованию мне и снова просмотрел их. В чём-то ты прав, слишком много улик против Дэвре. К тому же, насколько мне известно, он с трудом сводит концы с концами, живёт на чердаке трактира, и даже свои сундуки вынужден хранить на соседнем складе. У него вряд ли были деньги платить соглядатаям, а заметки, найденные в его комнате, написаны чужим почерком. Я это к тому, что согласен с тем, что следует расследовать это дело снова и более тщательно, – граф заметил, как Марк скептически вздёрнул бровь, и пояснил: – Мне нет дела до судьбы Дэвре, и если б он попал на эшафот только за длинный язык, я б не переживал. Но дело в том, что по тавернам ползут другие слухи, что это Делвин-Элидир пытается избавиться от человека, который говорит о нём правду, и хуже того, есть те, кто обвиняют короля в том, что он по примеру своего отца начинает избавляться от неугодных ему людей, теперь уже не гнушаясь ложными обвинениями и открытой расправой. Так или иначе, в городе стало известно об этой туманной истории, за ней следят, и любая ошибка и неясность может обернуться ударом по репутации его величества. Ты можешь расследовать это дело и получишь любое содействие в этом, но негласное.

– На тот случай, если я не смогу найти истину? – Марк задумчиво кивнул. – Вы правы, поддавшись порыву, я допустил ошибку, и если уж проиграю в этом деле, то будет справедливо, если сам за неё и отвечу.

– Хорошо, – граф взял со стола перчатки. – Ты должен был подготовить отчёт о своей поездке.

– Он готов, ваше сиятельство, – кивнул Марк.

– Сейчас я велю своим слугам перенести в твой кабинет документы по расследованию покушения на Делвин-Элидира. Взамен они заберут то, что ты привёз с севера.

С этими словами граф распахнул дверь и направился к выходу.

После его отъезда, Марк устроился в кабинете, где Эдам вынимал из потёртого кожаного ларца для документов пачки мелко исписанных листов, переплетенных в тетради, а также завёрнутые в холстину и обмотанные бечёвкой с красноватыми сургучными печатями вещественные доказательства. Впрочем, их было немного: несколько обрезков просмолённой верёвки, один из которых был найден под кроватью в комнате Леонарда, и другие, обгоревшие и потрёпанные, найденные рядом с местом взрыва, да та самая золотая печатка, которую, судя по донесению сыщиков, осматривавших место взрыва, нашли под камнями в водостоке. Повертев в руках эти предметы, Марк пожал плечами. Зачем бы Леонард стал нарезать верёвку кусками, а потом прятать один из них под кроватью, а другие разбрасывать вокруг места засады? Если конечно он не желал, чтоб их нашли и, сравнив, пришли к выводу, что они отрезаны от одного мотка.

Просмотрев заметки о передвижениях маркиза по городу, он убедился, что они сделаны корявым почерком с множеством ошибок и без знаков препинания. Леонард был младшим сыном богатого аристократа, его готовили к военной карьере. Он был неплохо образован и уж, по меньшей мере, умел писать складно и грамотно, а стало быть, он не мог нацарапать эти каракули, и выходит, сам за маркизом не следил.

– Значит, так, – он оторвался от изучения помятых листов и поднял глаза на Эдама, стоявшего рядом и с интересом заглядывавшего в разложенные на столе бумаги. – Я полагаю, что ты уже понял, в чём дело. Нам следует провести расследование этого покушения, но, увы, многие улики уже утрачены, место преступления прибрано, след остыл. Однако кое-что всё же должно остаться. Для начала займёмся вот чем. Ты отправишься к дому Делвин-Элидира и поговоришь с его слугами. Тебя там знают, и если ты сошлёшься на меня, то Луций и Алед окажут тебе содействие. Ты расспросишь челядь маркиза о смуглом черноволосом человеке с усами в военной куртке, перчатках с раструбами и коричневом плаще. Потом ты обойдёшь соседние дома и поговоришь с домовладельцами и жильцами. Меня интересует, живёт ли этот человек где-то поблизости или, может, кто-то просто встречал его там. Особо расспроси о том утре, когда на маркиза покушались. Я уверен, что услышав грохот взрыва, многие повскакивали с постелей и кинулись к окнам. Видели ли они этого человека или кого-то другого, покидавшего площадь перед домом? Заодно расспроси о втором человеке: ему за сорок, длинные нечёсаные волосы, борода, синий кафтан с атласной отделкой, серый плащ, охотничий нож.

– Я понял, ваша светлость, – кивнул Эдам.

– Теперь Шарль, – Марк обернулся к своему оруженосцу, стоявшему тут же. – Отправишься по этому адресу, – он протянул ему листок бумаги, – найдёшь торговца, у которого был куплен порох. По указу короля, при продаже пороха он должен был записать имя покупателя. В его книге значится имя Леонарда Дэвре, но я хочу знать, как выглядел тот, кто на самом деле приходил к нему. Узнай, забрал ли этот человек бочонок пороха сам или велел доставить его на склад. И не позволяй ему отмахнуться от себя, будь настойчив. Вот ярлык тайной полиции, не постесняйся сунуть его под нос торговцу или приказчикам.

Шарль поспешно взял у него ярлык и бумагу с адресом.

– Я сделаю всё, что нужно, ваша светлость, – пообещал он с некоторым волнением, – но не лучше ли было бы поручить всё это сыщикам?

– Может, и лучше, – произнёс Марк, – но меня тревожит то, что о моём разговоре с королём об этом деле так скоро стало известно при дворе. Слухи пущены не просто так, а, значит, преступник обо всём узнал слишком быстро. Он либо находится поблизости от трона, либо обладает достаточными связями и влиянием, чтоб без задержки получать сведения о происходящем в королевских покоях. Я не хочу, чтоб он знал о том, что я делаю. Сыщики ведь тоже люди, они могут проболтаться или просто продать информацию, а в вас двоих я уверен.

– Мы справимся, – заверил его Эдам, направляясь к двери.

Шарль ушёл за ним, а Марк, убрав бумаги в сейф и заперев на ключ дверь своего кабинета, отправился в трактир, где снимал чердак Леонард.

Осмотрев его каморку под крышей, он убедился, что вещей в ней мало, лишь самое необходимое, спрятать что-то можно только под скрипучей кроватью. Дверь в комнату оказалась тонкой, и замок можно было открыть не то, что отмычкой, а даже остриём кинжала. Именно поэтому Леонард вынужден был хранить более ценные вещи на складе. Вниз вела тёмная лестница, выходившая на площадку, с которой можно было выйти на улицу или через ещё одну дверь в зал трактира. И, конечно, никто не смог бы подтвердить, что постоялец всю ночь провёл у себя наверху. И точно так же вряд ли кто-то увидел бы, если б наверх поднялся чужой человек.