Текст книги "Дело о покушении на Чёрного карлика (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Толкнув дверь, Марк вошёл в зал и присел у окна. К нему тут же подошёл хозяин, знавший его по дружеским пирушкам, которые изредка устраивал здесь Леонард.

– Такое несчастье с господином Дэвре, – шепнул тот, поставив перед Марком чарку с заказанным им вином. – Такой благородный с виду господин…

– Скажи-ка мне, дружище, – улыбнулся тот, и жестом пригласил его сесть напротив, – что же произошло в ту ночь, после того, как мы ушли?

– Здесь были сыщики, ваша светлость, и я всё уж им рассказал, – пожал плечами трактирщик. – Но коли вам интересно, то извольте. Как вы ушли, оставшиеся господа ещё пили какое-то время, а после та девица Фьяметта позвала меня, чтоб помочь господину Дэвре подняться наверх. Он, сами знаете, мужчина крупный, и мне б самому его по лестнице было б не дотащить. Но тот господин, что был одет богаче всех, помог мне. Мы вдвоём затащили его наверх и уложили спать. Тот господин увёл Фьяметту с собой, а тот, что помоложе увёл господина виконта. Тот тоже выпил изрядно, и говорил всякие глупые вещи, так что я только рад был, что он убрался.

– А что он говорил? – спросил Марк с ласковой улыбкой.

– Говорил что-то о чёрном карлике и каре за предательство, грозился зарезать кого-то и сетовал на охрану и кольчугу под камзолом, но я не понял к чему это, однако ясно было, что это опасные речи и не дело вести их в моём трактире.

– А не припомнишь ли ты, бывал ли здесь немолодой мужчина в синем кафтане, с нашитой выцветшей атласной лентой?

– Охотник-то? Мы его так прозвали из-за кинжала, который он носит на поясе. Заходил иногда выпить стаканчик вина, заигрывал со служанками. Только давно его здесь не видно было.

– Как его зовут?

– Не знаю, он не говорил.

– Спрашивал про господина Дэвре?

Хозяин задумался.

– Бывало. Вроде как-то сказал, что они друзья, расспрашивал, где он, когда бывает дома, но вместе я их не видел.

– А не замечал ли ты, чтоб этот охотник околачивался здесь поблизости, будто следил за твоим постояльцем? – прямо спросил Марк.

Трактирщик сперва удивился, а потом вдруг встревожился.

– А ведь верно, господин барон! Я видел его, и не здесь перед входом, а на задней улице, куда ведёт чёрная лестница. Выходит, он только прикидывался, что разминулся с ним, а на деле приходил тогда, когда знал, что его нет дома!

– С кем ещё он говорил?

– Он всё любезничал с Аннет. Для Жоржеты он был слишком старый и потрёпанный, она с ним не больно любезничала, а на Аннет никто не смотрит, вот она и растаяла.

– Позови её, – приказал Марк.

Служанка и правда была страшненькой и уже не первой молодости, она испуганно смотрела на благородного господина и с готовностью выложила ему, что охотник назвался Артузо, говорил, что служил в войске короля Ричарда и там познакомился и подружился с господином Дэвре, рассказывал ей всякие военные байки и между делом выспрашивал о постояльце. Обрадованная его вниманием, она с готовностью выложила ему всё, что знала, и про то, куда ходит Дэвре, с кем встречается, и про склад, где хранит вещи. А ещё она добавила, что Артузо очень просил не говорить никому о том, что он интересуется господином Леонардом, потому что тот сердится на него, но когда придёт время, они помирятся. После того, как постояльца увели стражники, Артузо больше не появлялся.

Марк ещё какое-то время расспрашивал девушку о том, что рассказывал ей Артузо, и из того, что она запомнила, сделал вывод, что тот действительно служил в войске и участвовал в последней кампании. Вот только подружиться с Леонардом он точно не мог, потому как служил в пехоте, а Дэвре в это время был командиром элитных рыцарей и занимал довольно высокое положение.

После этого Марк попросил девушку вспомнить внешность Артузо и более подробно описать его. И тут он услышал то, что его очень заинтересовало. Аннет сказала, что на левой стороне лица у Артузо был обширный шрам от ожога, на правой руке не было двух пальцев, а на коже были заметны чёрные крапинки. Именно такие повреждения часто встречались у сапёров, которые на войне имели дело с порохом.

Отпустив девушку, он допил вино и, оставив на столе монету, пошёл искать склад, где Леонард хранил свои пожитки. Его хозяйкой оказалась дородная торговка, которая, увидев перед собой статного молодого красавца, да ещё барона, расплылась в игривой улыбке. Она подтвердила, что хранит пару сундуков и ларец господина Дэвре на своём складе. Однажды ей доставили ещё какой-то бочонок в его адрес, и она положила его к сундукам.

– Часто ли господин Дэвре интересовался своими вещами? – спросил Марк, улыбнувшись в ответ.

– Не то, чтоб часто, – пожав плечами, сообщила она. – Иногда он доставал оттуда какие-то вещи, чтоб продать. Только последнее время появлялся очень редко, должно быть не слишком нуждался в деньгах.

– Кто и когда привёз сюда тот бочонок?

– Привезли его примерно с неделю назад, возчик на тележке, запряжённой мулом, сказал, что он от какого-то торговца и должен доставить на склад товар, заказанный и оплаченный господином Дэвре. Если б я знала, что там порох, то ни за чтоб не взяла его, ваша светлость. Ведь эта штука могла взорваться у меня под лавкой и разнести весь дом! Но возчик не сказал, что там, а бочонок был маленький и совсем новый, я подумала, что там какое-то дорогое вино и даже порадовалась за господина Дэвре, что у него дела пошли на лад.

– А кто и когда забрал этот бочонок?

– Да он сам и забрал спустя день.

Марк настороженно взглянул на неё.

– То есть он сам явился к вам и забрал?

– Ну, да!

– Ты сама говорила с ним?

– Я даже не видела его! – воскликнула она. – Я уезжала к сестре в Грюнвальд, а здесь за делами приглядывал мой приказчик. Он и выдал бочонок господину Дэвре.

Марк немедля потребовал вызвать этого приказчика, и, как выяснилось, тот никогда раньше не видел Леонарда, но незнакомец назвался его именем и забрал бочонок.

– Как он выглядел? – спросил Марк, в то время как хозяйка встревожено прислушивалась к разговору.

– Да обычно выглядел, – пожал плечами тот, – как и положено обнищавшему господину. Небритый, старый, да к тому же в выцветшем кафтане и помятом плаще.

– О чём ты? – всплеснула руками она. – Никогда я не видела господина Дэвре небритым, и старым его не назовёшь! И одет он хоть и небогато, но опрятно.

– Какого цвета был кафтан? – спросил Марк.

– Да, вроде, синий, и обшитый бледно-розовой шёлковой лентой.

– На лице был шрам?

Приказчик задумался.

– Ну, да. И на руке не было двух пальцев.

– Да кто ж это? – с паникой в голосе взвизгнула торговка, испуганно взглянув на Марка, а он, кивнул ей на прощание, развернулся и вышел из лавки.

По дороге домой он размышлял над тем, что узнал. Ясно было, что первоначальное расследование сразу пошло по ложному пути, не приняв во внимание то, что некто следил за Леонардом Дэвре. Это был тот старый вояка Артузо, уже имевший опыт обращения с порохом, он же мог подложить ему в комнату обрезок верёвки и заметки о передвижениях Делвин-Элидира. Он же, назвавшись Леонардом, забрал со склада порох и, вероятно, совершил покушение.

На Королевской улице было много народа, так что Марку пришлось двигаться в плотной толпе, пару раз его даже толкали, но, к счастью, не задели раненную руку. Добравшись до своего дома, он сразу же поднялся в кабинет, где его уже ждал Шарль.

– Ярлык тайной полиции произвёл на хозяина оружейной лавки неизгладимое впечатление, он был очень любезен, и едва не пригласил меня к обеду, – с усмешкой сообщил Шарль. – Он уверял меня, что порох заказал сам господин Дэвре, но, как выяснилось, раньше он никогда его не видел. Я просил его описать того человека, и он сказал, что это был старик в сером плаще и синем кафтане с розовой окантовкой.

– Значит, это был Артузо, – кивнул Марк. – Он заказал порох, оплатил его, а через день забрал со склада, снова назвавшись именем Дэвре. При этом хоть он и поторопился забрать его, всё ж был уверен, что Леонард не сунется туда, чтоб взять что-то из вещей. Леонард забирал их, чтоб продать, но, выходит, последнее время он не так нуждался в деньгах. Нужно бы узнать, кто ссужал ему последнее время.

Он открыл сейф и достал оттуда письма из кабинета Делвин-Элидира, которые передал ему Алед. Их было всего пять, написанные разными почерками. Они были наполнены бессильной злобой и призывали на голову маркиза различные кары, и только в одном из этих писем имелись более конкретные угрозы. Оно было написано ровным красивым почерком. В нём указывалось, что вина маркиза состоит в том, что он дурными советами, данными королю, навлёк на Сен-Марко позорное поражение в войне, в результате чего славные сыны королевства не смогли доблестно отстоять свою честь, и вынуждены были платить дань извечному противнику, а сам маркиз Делвин-Элидир, пользуясь юностью и неопытностью короля, вступил с алкорцами в подлый сговор, за что и заслужил смерть. «И коль ты, ядовитый змей, обвивший корону Сен-Марко, избежал пламени войны, сдав врагам нашу крепость, то знай, что это пламя всё равно достанет тебя», – было написано в конце. Марк несколько раз прочитал эту фразу, а потом взгляд его упал на помятую книжонку, напечатанную на дешёвой бумаге. Открыв её, он прочёл: «И этот ядовитый змей, обвивший корону Сен-Марко, смеет давать нашему королю, славному сыну Ричарда и брату великого Армана столь дурные советы, что честь сынов королевства оказывается в закладе у нашего извечного врага».

– Сдаётся мне, – пробормотал он, – что и сей опус, и это письмо вышли из-под пера одного и того же человека. К тому же, не кажется ли тебе, мой милый Шарль, что под пламенем войны, способном достать некоего змея, вполне можно подразумевать взрыв порохового заряда?

– Под пламенем, ваша светлость, можно подразумевать и пожар, и взрыв, – согласился оруженосец. – Но ясно, что в данном случае не подразумевается ни меч, ни стрела, поскольку к пламени они отношения не имеют.

– Логично, – согласился Марк и вытащил из тёмной папки пару расписок, которые сыщики изъяли у трактирщика.

В них Леонард обязывался оплатить тому просроченную плату за аренду чердака за неделю и вернуть долг в размере десяти марок, потраченных на услуги брадобрея.

На обеих расписках имелись отметки об уплате долга, но трактирщик по привычке хранил их в своей амбарной книге. Сравнив почерк в расписках и письме, Марк убедился, что они написаны разными людьми, в чём он, впрочем, и не сомневался. Что б ни говорил Леонард своим приятелям за чаркой вина, он не стал бы сочинять памфлеты и анонимки, да ему б и в голову не пришло печатать и распространять по городу подобные сочинения. К тому же вряд ли он стал бы тратить на это свои и без того скудные деньги.

Марк сидел за столом, снова перечитывая памфлет, и надеясь найти между строк ещё какие-то намёки на обстоятельства этого дела, когда из-за двери раздался громкий крик: «Смерть тебе, трусливый алкорец!». Она распахнулась и в кабинет, смеясь, вошёл Эдам, а за ним, грозно размахивая деревянным мечом, влетел пятилетний мальчик с рыжеватыми кудряшками. На нём был чистенький костюмчик, состоящий из кружевной сорочки, атласного жилета, бархатных панталон и шёлковых чулок, отчего он был похож на большую красивую куклу.

После того, как Эдам в очередной раз увернулся от его меча, малыш снова замахнулся на него и крикнул: «Выходи на бой, алкорский негодяй! Только трусы прячутся за стенами!»

– Валентин! – рявкнул Марк, взглянув на пасынка. – Немедля прекрати орать и извинись перед господином бароном за свою бестактность!

– Да не надо! – рассмеялся Эдам. – Он же играет!

– Даже в игре следует соблюдать правила, – отрезал Марк. – Валентин, игры придуманы для того, чтоб с их помощью учиться жить. Наш король в твоём возрасте никогда не позволял себе подобных выходок, и ты не должен грубить тем, кто старше тебя по возрасту и званию. Не говоря уж о том, что нельзя оскорблять человека только за то, что он алкорец. Рыцарь всегда соблюдает правила приличия, и ты должен им следовать, если конечно собираешься стать рыцарем, а не разбойником. Извинись.

Валентин, хмуро взглянув на отчима, опустил меч, а потом, скривившись, открыл рот, с явным намерением разразиться плачем.

– Не рыцарь и не разбойник, – разочарованно кивнул Марк, – всего лишь маленький мальчик, который ревёт по любому поводу. Что ж, выходит ты ещё не дорос до того подарка, который отправил тебе маршал Беренгар. Я подожду, когда ты повзрослеешь настолько, чтоб быть достойным его. Эдам, проводи это дитя к матушке, пусть она утешит его, пока мы занимаемся делами.

– А что за подарок? – уточнил Валентин, тут же передумав реветь.

– Неважно, – отозвался Марк. – Такие вещи носят рыцари, а не разбойники и не дети. Иди, мы заняты.

Валентин какое-то время размышлял, а потом повернулся к Эдаму и самым искренним тоном произнёс:

– Ваша светлость, господин барон, прошу вас простить меня за мою горячность. Я вовсе не хотел вас обидеть, – после чего выжидающе взглянул на отчима.

– Ты уверен, что прощён? – усмехнулся тот.

И Валентин снова развернувшись к Эдаму, какое-то время смотрел на него, а потом подошёл и уткнулся лицом в его живот.

– Ладно, ладно, – рассмеялся Эдам и, присев на корточки, обнял мальчика. – Я знаю, что ты вырастешь настоящим рыцарем. После мы обязательно сразимся с тобой, а пока позволь мне вернуться к своим обязанностям.

– Ты слишком снисходителен к нему, – заметил Марк.

– Разве вы не были снисходительны к нашему королю в его возрасте? – парировал Эдам. – Отдайте ему подарок.

– Пусть будет так, – Марк поднялся и подойдя к стоявшему рядом с шкафом дорожному сундуку, открыл его и извлёк оттуда холщовый свёрток.

Развернув его, он достал красивый чеканный пояс с накладками из цветных камней и маленькими ножнами, в которые был вставлен деревянный кинжал с изящной бронзовой рукояткой. Подойдя к пасынку, он присел и с помощью Эдама надел на него пояс, после чего погладил по голове.

– Если будешь вести себя хорошо и прилежно учиться, то однажды я отдам этот игрушечный кинжал оружейнику, и он приделает к нему настоящий клинок.

– Я буду стараться, отец, – радостно улыбнулся Валентин и обнял его, после чего умчался из кабинета, чтоб похвастаться подарком перед матерью.

– Вы встречались с маршалом? – спросил Эдам.

– Об этом потом, – проговорил Марк, вставая. – Что ты узнал?

– Кое-что интересное. Того усатого действительно несколько раз видели у дома маркиза, но никто ничего конкретного сказать не смог. Он не живёт там, и ни с кем не говорил, по крайней мере, я не нашёл никого, кто перемолвился бы с ним хоть словом. Но вот что интересно, в то самое утро, когда прогремел взрыв, служанка из соседнего дома видела, как с площади перед домом Делвин-Элидира в переулок слева от него вбежал человек. Он промчался мимо, придерживая рукой шляпу, и скрылся за поворотом. Чуть дальше его заметил нотариус, которого разбудил грохот, он подбежал к окну, чтоб выяснить, что случилось, и обратил внимание на этого человека, бегущего со всех ног. Он запомнил только серый плащ, а вот служанка разглядела под плащом синий потрёпанный кафтан, а под шляпой похожие на мочалку патлы и такую же бороду. Однако ни до, ни после никто не видел этого человека в том районе.

– Что ж, похоже, это он был организатором и исполнителем покушения, – произнёс Марк, подходя к окну. – А тот усатый только следил по его поручению за Делвин-Элидиром.

– И где мы будем его искать? – спросил Эдам.

– Что ж, теперь мы можем привлечь сыщиков тайной полиции. У нас есть приметы этого человека, к тому же мы знаем, что он называл себя Артузо. Возможно, это вымышленное имя, но, может, оно и настоящее. К тому же нам следует навести справки в канцелярии военного совета, выяснить, не упоминалось ли его имя в каких-нибудь списках при подготовке военной кампании. Если он поступил на службу сам или в составе отряда одного из торговых городов, то оно должно быть там. Правда, если он служил какому-нибудь рыцарю в составе его дружины, то это нам ничего не даст.

– Судя по описанию, он профессиональный наёмник, – заметил Эдам. – Я мог бы расспросить о нём в притонах, где собираются такие парни. Даже если он пользуется вымышленным именем, то вряд ли таких имён у него много. Скорее всего, и там он известен под именем Артузо.

– Это хорошая идея, – согласился Марк. – Только будь осторожен.

– Конечно, ваша светлость, – кивнул юноша. – На случай опасности мой кинжал всегда при мне… – Он смолк, удивлённо глядя на пояс барона. – А где ваш кинжал?

Марк опустил глаза и увидел, что его ножны пусты. Похлопав себя по карманам, он убедился, что его кошелёк на месте, как и ключи на цепочке, украшенной алкорским брелоком в виде грифона. Его золотая цепь всё так же висела на груди, а левую руку украшал перстень с вставкой-печатью из красной яшмы. Все ценности были на месте, пропал только стилет. Он вспомнил, как пробирался сквозь толпу на Королевской улице, и его несколько раз толкнули в плечо. Должно быть, тогда кто-то и вытащил его из ножен.

– Скажи мне, мой мальчик, – он обернулся к Эдаму. – Зачем красть кинжал, не покушаясь на кошелёк и драгоценности, выставленные напоказ?

– Ваш кинжал хоть и красив, но не из дорогих, – ответил тот, нахмурившись. – К тому же не так давно вы украсили его накладкой с фамильным гербом. Я боюсь, что он найдётся в самом неожиданном месте.

– Напротив, вполне можно предугадать, где его найдут. В чьём-то трупе.

– Если кого-то убьют вашим кинжалом, то могут обвинить вас? – испуганно спросил Шарль.

– Мы вовремя заметили пропажу, – спокойно возразил барон. – Отправляйся к старосте рынка и приведи его сюда, я заявлю о краже. Эдам, после обеда пойдёшь и разузнаешь что-нибудь об Артузо. А я схожу во дворец и выясню, не оставил ли наш знакомец своих следов в военной канцелярии.

– Я пойду с вами! – заявил Шарль тоном, не терпящим возражений.

– Да, пока не найдётся кинжал, мне не стоит оставаться в одиночестве.

После обеда Марк и его оруженосец сели верхом на коней и отправились во дворец. По дороге, медленно двигаясь сквозь толпу, они невольно оглядывались по сторонам, пытаясь отыскать в толпе старого пехотинца в сером плаще и синем кафтане или чернявого усача в мятой шляпе, но им это не удалось. Сразу проехав к дальним воротам, они отправились в Серую башню, в маленький кабинет, который предоставил Марку граф Раймунд.

Прежде всего, Марк велел позвать к себе старшего сыщика, и Тома явился немедля. Он был встревожен и смотрел несколько виновато.

– Мне искренне жаль, ваша светлость, что я так ошибся в расследовании, – начал он с порога, в то время как Марк сидел на краешке своего стола, мельком просматривая лежавшие на нём письма. – Всё сложилось так удачно, а господин Дэвре ведь не профессионал, и я подумал, что он мог быть неосторожен. Барон де Грамон остался доволен.

– Ты так сразу признаёшь своё расследование ошибочным, мой дорогой Тома? – с улыбкой взглянув на него, спросил Марк.

– Так иначе вы не стали б заниматься этим делом, господин барон. Я знаю вас не так давно, но не могу оспаривать тот факт, что почти все расследования, проведённые вами, были удачны. Вам хватает одного взгляда, чтоб найти преступника там, где я б неделю рыл носом землю.

– Не надо мне льстить, – покачал головой Марк. – Лучше помоги! Скажи мне, знаешь ты некоего Артузо?

Он в очередной раз описал ему таинственного соглядатая, следившего за Леонардом. Тома задумался.

– Я не встречал такого человека и не слышал о нём. Но я, пожалуй, поспрашиваю парней, они часто таскаются по кабакам и притонам, может, кто-то что-то слышал.

– Пусть они ищут любую информацию об этом человеке, Тома. Он подозревается в том, что заложил пороховой заряд на пути маркиза Делвин-Элидира и собственными руками подпалил фитиль.

– Ну, вот, вы уже нашли его!

– Я узнал о нём, но найти его без тебя и твоих ребят не смогу, – поправил Марк. – Меня интересует ещё один. Он следил за маркизом. Его имени я не знаю.

Марк описал усатого. Тома внимательно слушал его и кивнул, в знак того, что запомнил приметы.

– Я могу быть ещё чем-то полезен вам? – спросил он.

– Пока это всё. Меня интересуют эти двое, если их найдут, пусть установят за ними слежку и тут же доложат мне.

Тома поклонился и ушёл, а Марк, сунув в подсумок на поясе письма, которые не успел просмотреть, отправился в военную канцелярию, располагавшуюся в другом конце дворцового комплекса, рядом с казармами. Ещё только войдя в высокий сводчатый зал, заставленный столами, стеллажами и сундуками, он испытал тоскливое беспокойство. Все столы были завалены огромными учётными книгами и кипами бумаг, по залу сновали чиновники, клерки и писцы, перетаскивая груды документов со стеллажей на столы и вынимая из недр сундуков запылённые папки.

Ему с трудом удалось отыскать главу канцелярии, пожилого виконта Леграна. Старый вояка стоял возле широкого стола, опираясь на резную трость. Одну ногу ниже колена ему заменяла деревяшка, а на лице темнел глубокий шрам, проходивший через левый глаз, закрытый чёрной повязкой. Его седые волосы были аккуратно пострижены по старой моде под шлем, а усы спускались до самого подбородка. Заметив его, он махнул рукой.

– Давно не видел тебя, Марк, – взглянув на него одним глазом, сообщил он, – и, хоть рад видеть, у меня совершенно нет времени говорить с тобой.

– Я по делу, ваша милость, – с почтением поклонился ему Марк.

– Неважно! Мне некогда! Видишь, какой здесь ад? Не дадут солгать светлые боги, но такого хаоса не было и в сече при Менье! Коннетабль приказал перебрать все документы, рассортировать их, часть отправить вниз в архив, часть сжечь за ненадобностью, часть систематизировать и уложить так, чтоб в любой момент можно было найти нужную бумагу. А всё, относящееся к последней кампании, нам велено передать ревизорам казначейства, потому что у короля есть твёрдая уверенность в том, что часть его наследства протекла мимо казны. Разделавшись с камарильей покойного Монтре, которому самое место на виселице, где он в своё время и оказался, он решил проверить тех, кто кормился на военных заказах. Это мудрое решение, но от этого мне и моим ребятам не легче.

– Мне нужно… – начал барон, но старик упрямо мотнул головой.

– После, Марк, когда мы разгребём этот бумажный хлам и…

– Вы слышали, что случилось с Айолином? – перебил его де Сегюр.

Старик замолчал, мрачно воззрившись на него.

– Я уверен, что тот, кто арестован за покушение, на самом деле оказался жертвой интриги, направленной против короля, – воспользовавшись этим, торопливо продолжил Марк. – Я уже вычислил того, кто мог это сделать. Это пехотинец Артузо, который участвовал в прошлой кампании, возможно, наёмник, возможно, он был из тех, кто явился из свободных городов. Он, судя по всему, сапёр и уже имел дело с порохом. Мне нужно посмотреть списки тех, кто пришёл под наши знамёна из-за стен.

– Это сложно, мой мальчик, – задумчиво озираясь, проговорил виконт. – Ты уверен, что без этого никак? Ладно, но тебе самому придётся перебирать эти бумаги и вычитывать списки. Мои люди заняты. Единственное, что они могут сейчас, это принести тебе ведомости выплат жалования солдатам и офицерам. Они все сгруппированы по отрядам и, если ты отыщешь его там, то можно будет поискать контракт, по которому его наняли. Но учти, там чёртова пропасть бумаг! Мы ещё не успели рассортировать их и сшить, так что они свалены в походные ларцы. Будешь смотреть?

Он вопросительно взглянул на барона, а потом перевёл взгляд на его оруженосца, растерянно топтавшегося рядом. Марк задумался. На эту работу может уйти несколько часов, и при этом нет никакой гарантии, что он что-то найдёт, ведь Артузо мог назваться и фальшивым именем. Но, с другой стороны, если сыщикам Тома и Эдаму ничего не удастся найти, это, возможно, будет единственным шансом отыскать соглядатая, а, значит, и узнать, кто за ним стоит.

– Буду, – вздохнул он. – Шарль, поможешь мне.

– Конечно, ваша светлость, – воскликнул парень, обрадованный тем, что у него появилась какая-то ясность в том, что делать среди этого шума и толчеи.

Виконт Легран отвёл их к небольшому столу возле окна и, велев своим клеркам очистить его от сваленных кучей бумаг, ушёл, чтоб отдать распоряжения насчёт списков. Марку и Шарлю пришлось перебирать ведомости, сортировать их по месяцам отрядам и пробегать взглядом по каждому листу, в поисках имени «Артузо». При этом списки велись в условиях, далёких от тишины и покоя канцелярии, потому листы часто были смяты и запачканы, а почерк у полевых писарей и младших казначеев был довольно корявый. Ещё хуже, когда ведомости заполнялись рукой сержантов или кем-то из обученных грамоте солдат по их указанию, тогда разбирать их каракули было ещё сложнее. К тому же скоро выяснилось, что «Артузо» может быть как именем, так и фамилией, и потому им пришлось выписывать их на отдельные листы, делая отметку о принадлежности отряда.

На эту кропотливую работу у них ушло несколько часов. За маленькими оконцами уже стемнело, стол едва освещался скудным светом двух свечей, бесконечные списки казались длинным жёлтым полотном. У Марка в голове уже клубился туман, а кривые строчки сливались в тёмное месиво, когда он услышал рядом глухой стук и, посмотрев туда, увидел испуганного оруженосца, потиравшего лоб. Шарль уснул над очередным реестром и, уронив голову, ударился о стол.

– Ладно, пошли спать, – сжалился Марк над своим помощником, – поспим несколько часов и закончим.

Шарль с благодарностью кивнул и поднялся, разминая пальцами затёкшие плечи.

– Я готов всю ночь скакать верхом, мой господин, – жалобно произнёс он, – но не сидеть здесь, читая эти бумаги.

– Скакать всякий дурак может… – пробормотал Марк, потянувшись.

Они прошли во дворец и отыскали свободную спальню, где Марк, не раздеваясь, рухнул на атласное покрывало, накинутое на пуховую перину, а Шарль стащил с неё оказавшуюся незанятой подушку и улёгся рядом на коврик, накинув на плечи плащ.

Через несколько часов Марк проснулся и, растолкав оруженосца, отправился в трапезную, где за столами уже сидели жившие во дворце титулованные придворные. Здесь он увидел и графа де Монфора, который быстро кивнул ему и, наскоро проглотив завтрак, ушёл по делам.

Вернувшись в канцелярию, Марк, игнорируя жалобные взгляды Шарля, снова сел за работу. Наконец, последние ведомости были сложены в аккуратную стопку на краю стола, и он быстро просмотрел собственный список найденных Артузо и приложил к нему тот, что составил Шарль. Всего в них было двадцать шесть позиций. Снова отыскав виконта Леграна, он расспросил его о том, где можно найти командиров или хотя бы людей, служивших в отрядах, указанных в списках и, наконец, покинул канцелярию.

– Неужели нам придётся ещё искать всех тех людей, о которых говорил виконт? – спросил Шарль, едва поспевая за хозяином, направлявшимся в казармы.

– Троих мы опросим прямо сейчас, – ответил он. – Остальных придётся искать на внешних крепостных стенах и в городе. А есть и такие, что уже покинули Сен-Марко и отыскать их будет не легче, чем этих Артузо.

Поговорив с бородатым сержантом городской стражи и казначеем, следовавшим с армией, он вычеркнул из списка двоих. Третьим, с кем он говорил на эту тему, был привратник у дальних ворот, служивший до этого командиром сапёров.

– Я помню его, – кивнул он, и Марк заметил, что у него на руке тоже не хватает крайних фаланг на трёх пальцах. – Артузо Монтефьоре, он служил ещё деду нашего короля. По молодости он был отчаянно смел, до тех пор, пока не попал под свой собственный заряд. Вот тогда ему и обожгло лицо. Пальцев он лишился после, как, не знаю. Я взял его в этот поход, потому что ему хватало опыта, чтоб точно рассчитывать количество пороха и длину фитиля, и он мог залезть в любую нору, что полезно при минировании подкопов. Но в этот раз я заметил, что он постарел, переход давался ему тяжело. Кстати, тот синий кафтан он купил с рук в каком-то городе, возле которого мы стояли лагерем, кажется, Бренне. После того, как мы вернулись, он приходил ко мне, просил подыскать ему местечко, сперва говорил о карауле, а потом соглашался и на ночного сторожа. Но кому нужен старик, если есть молодые? Я и сам только благодаря графу де Бове получил это место. Он помнит меня по былым временам.

– Я тоже помню, – кивнул Марк. – Это твои парни подорвали ворота цитадели Девы Лардес в восточных скалах.

– Точно, – обрадовался привратник. – Я ведь тоже помню вас, ваша светлость, как вы проносились со своими чёрными дьяволами на высоких конях мимо строя, ветер развивал ваши волосы и плащи, и все с восхищением смотрели вам вслед. Вы и цитадель бы взяли, если б на то была воля святой Лурдес, да только она в мудрости своей рассудила иначе.

– А что, этот Монтефьоре заходит к тебе теперь? Может, ты знаешь кого-то, с кем он встречается?

– Нет, с тех пор, как он просил меня о помощи, а я не смог ему помочь, он не появлялся. Иногда я видел его на рынке и в каком-то трактире в ремесленных кварталах, но где, уже не вспомню. А он очень вам нужен?

– Очень, – кивнул Марк.

– Что ж, иногда мы собираемся со старыми друзьями в кабачке на краю Королевской площади и играем в карты. Я встречусь с ними и расспрошу о Монтефьоре. Может, они что-то знают.

– Хорошо, спасибо за помощь. Если сам не смогу зайти, то пришлю этого парня, – он указал на Шарля.

Зайдя в Серую башню, он велел первому же попавшемуся сыщику передать Тома, что разыскиваемого им человека зовут Артузо Монтефьоре, и отправился домой.

Тёмный день только начался, а на улицах снова было много народу, хотя меньше, чем светлым днём. Кони спокойно шли по брусчатке, не отираясь боками о чьи-то плечи. Рыжеватый свет от множества фонарей и факелов, укреплённых на стенах, освещал лица прохожих и открытые двери лавок. Миновав площадь, на которой всё также шумел рынок, Марк подъехал к своему дому и привычно передал повод конюху, после чего с удовольствием взбежал по ступеням и вошёл в дверь, предусмотрительно распахнутую лакеем.

На ступенях лестницы он увидел Эдама, присевшего с книгой возле фонаря, укреплённого на кованом кронштейне. Увидев его, юноша поднялся.

– Узнал что-нибудь? – спросил Марк, кивнув в ответ на приветствие.

– Кое-что, – Эдам покосился наверх. – Но сначала вам стоит поговорить с господином, который ждёт вас в кабинете.

– Что за господин? – нахмурился Марк.

– Он принёс ваш кинжал.

– Вот как? – барон с любопытством взглянул наверх, а потом поднялся, и прошёл в кабинет.

Там было сумрачно, на столе горели три свечи, вставленные в бронзовый канделябр, и возле него, на краешке стула присел незнакомый человек. Сперва Марк увидел только его чёрные кудрявые волосы, собранные в короткий хвостик на затылке, а когда он поднял голову, увидел, что незнакомец смугл, с резкими чертамилица и живыми тёмными глазами. Одет он был как богатый ремесленник, но на поясе у него висел короткий меч, а плащ перекинут через плечо по моде бретёров и наёмных охранников. Стоило ему подняться и склониться в поклоне, как Марк отметил изящество его движений и манеры, присущие рыцарю, а потом, снова встретившись с ним взглядом, обратил внимание и на то, что черты его лица говорят о благородном происхождении.