Текст книги "Никогда не говори мне «нет». Книга 4"
Автор книги: Лариса Чурикова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Он реагирует неожиданно – громко и неразборчиво ругается и резко выпрямляется, не убирая рук с моего тела. Не пойму, где нахожусь и что делаю, понимаю только – не хочу, чтобы останавливался. Вцепляюсь в рубашку, пытаюсь расстегнуть, хочу коснуться губами горячей кожи. Он с моей одеждой справляется намного быстрее и легче. Его губы на моей груди, терзают, дразнят, ласкают. Я машу рукой на непослушные пуговицы, вообще на его одежду, которая никак не снимается, раздражает меня, но всё это вскоре отходит на второй план. Отдаюсь собственным ощущениям, боюсь пропустить хотя бы миг. Его пальцы проникают в меня, сразу находят нужные точки и нужный ритм, заставляя резко выгибаться, откидываться назад. Руль давит мне в спину, но я это замечаю только тогда, когда его рука заботливо придерживает меня сзади, не позволяя удариться, а кресло вдруг отъезжает дальше, давая больше простора. Краем сознания радуюсь, что у него настолько большая машина и настолько затемнённые стекла.
Он расстёгивает джинсы и сажает меня на себя. Задыхаюсь от жаркой волны, внезапно вырвавшейся на волю из своей точки сосредоточения внизу живота. Она накрывает меня с головой, сбивает дыхание, заставляет сердце неровно биться. Приподнимает меня, я почти теряю реальность, теряю его, но он возвращает ощущение полноты. Снова и снова, пока тело не начинает судорожно дрожать и меня не пронзает яркая вспышка экстаза. Выдыхаю его имя, обхватываю за шею, льну к груди. Он придерживает меня за плечи, позволяет успокоиться, крепко прижав к себе, потом поворачивается как-то так, что я оказываюсь лежащей на заднем сиденье, среди одежды и цветов. А сам остаётся сидеть на своём кресле, подкатывая его ближе к рулевой колонке. Чувствую внезапную неловкость. В салоне очень тепло, даже стекла запотели, но по обнажённому телу пробегают колкие мурашки. Торопливо одеваюсь. Перебираюсь снова на переднее сиденье, поворачиваюсь к нему, хочу сказать что-то нежное, но он опережает меня:
– Тебе легче?
Ах, вот оно что! Вся нежность исчезает в момент. Возникает непреодолимое желание что-нибудь разбить, желательно его физиономию. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, набираю в грудь воздуха, для гневной тирады, но он внезапно наклоняется и с невероятной нежностью целует меня, а потом, едва оторвавшись от губ, шепчет на ухо, так что меня пробирает дрожь:
– Иди в квартиру, замёрзнешь ещё.
Весь мой гнев сдувается, как воздушный шарик:
– А ты?
– Я позже приду.
Безропотно беру пальто, сумочку, и поднимаюсь в квартиру, с удивлением понимая, что мы занимались этим на автомобильной стоянке рядом с домом.
Он так и не пришёл. Я жду его до часа ночи, потом не выдерживаю, засыпаю. А утром, как всегда, завтракаем вместе. Ничего не значащий разговор: «на улице мороз, одевайся теплее», «что приготовить на ужин», «когда освободишься», «сегодня заберёт Олег».
На работе ждёт сюрприз. Утром Нина Ивановна встречает с загадочной улыбкой, но ничего не рассказывает. После обеда меня вызывает кассир и протягивает конверт с премией. Интересуюсь, за что, не объясняет, только просит расписаться в ведомости. Не успеваю удивиться, как в коридоре сталкиваюсь с Денисом. Он преграждает мне путь:
– Поздравляю. Папочка не часто бывает таким щедрым. Он оценил твой отчёт.
– Теперь ясно. Могли бы и объяснить, а то всё покрыто мраком таинственности.
– Кассиру всё равно. Приказали выписать, она и сделала. А Нину Ивановну я просил не говорить, хотел сам объяснить, поздравить и уточнить. Эта премия подразумевает, что ты обязана быть на новогоднем корпоративе, где будут официально объявлены отличившиеся. И сказать, что у тебя нет платья, ты тоже не сможешь. По крайне мере, деньги на платье у тебя есть.
– Когда и где корпоратив? – я от Данилы, наверное, научилась ставить чёткие и лаконичные вопросы.
– Тридцатое декабря, с шести вечера, в зале для заседаний на пятом этаже. Будет группа «Тик-тоник»! – добавляет он с восторгом.
– Не поняла, группа чего?
– Даша, «Тик-тоник» – популярная молодёжная группа, они последний год с хит-парадов не сходят.
– А! – только и произношу я. Не объяснять же, что я как раз в это время сошла со всех парадов.
– Тебя ничем удивить нельзя. На премию смотришь подозрительно, от популярной группы не фанатеешь.
– А должна?
– В твоём возрасте просто обязана!
– Хорошо, я подумаю. Мне работать нужно, – рассеяно произношу я и иду в свой кабинет.
Нина Ивановна наконец-то горячо поздравляет меня, видимо, очень тяжело ей далось вынужденное молчание, теперь практически не закрывается рот, описывая мои перспективы в работе, и превознося нашего директора до небес.
Слушаю её, а у самой невесёлые мысли. Я вдруг с ужасом понимаю, что до нового года осталось четыре дня, а подарка Даниле у меня нет. Тот, что купила, безвозвратно потерян.
Вообще-то близость нового года для меня не открытие. Как тут забудешь, когда всё наполнено праздничной суетой, всюду уже царит новогоднее настроение. Мне тоже хочется ему соответствовать. Я даже начала потихоньку украшать квартиру Данилы, привнося частичку праздника. Повесила на кухонные шкафы электрическую гирлянду, разложила на полках в гостиной яркие новогодние шары. Даже маленькую ёлочку поставила на одном из подоконников.
Все мои изменения в пустоту. Он не замечает и не говорит ни слова. Интересно, если бы переставила мебель, заметил? Так хочется. Я ловлю себя на мысли, что у меня последнее время часто возникает желание вывести его из себя. Я сознательно испытываю его терпение, получая удовольствие от силы и власти, которую он излучает. Понимаю, что он может стереть меня в порошок, но никогда не сделает этого. И чувствую себя так, словно начинаю приручать огромного дикого зверя. Это ощущение дарит невероятное удовлетворение.
Вскоре у меня появляется новая возможность взорвать его эмоции, а заодно и свои. Но я этого не хотела! Честно!
Все украшения к новому году я могу покупать в нашем торговом центре, не покидая места работы. А вот с подарком сложнее. Максимум, что я могу тут для него выбрать – одежда или бритвенные принадлежности. К тому же у меня не выходит из головы та скульптурная группа, которая была куплена первоначально и удовлетворяла меня во всех отношениях. Хочу сделать ещё одну попытку. Но для этого нужно ехать в сувенирную лавку. Просить его – не подходит. Просить его друзей, отвезти меня после работы – не хочу, они и так тратят на меня своё личное время.
Решаю выбраться сама, во время обеденного перерыва. Я знаю, что нарушаю договор, но надеюсь, никто и не заметит. Это ведь всего лишь несколько остановок на метро. За час вполне управлюсь, но на всякий случай предупреждаю Нину Ивановну. А к незнакомцам я подходить не собираюсь!
Итак, я в метро, две остановки, выхожу на площадь, перейти через дорогу, торговый центр «Сокол», первый этаж, отдел справа. Бегу по коридору к нужному отделу. Все мысли об одном: только бы там была такая же статуэтка, иначе я даже не знаю! Внезапно меня кто-то резко хватает за рукав и дёргает. Вскрикиваю и оказываюсь лицом к лицу с Данилой. Лицо – это мягко сказано. На нём маска, высеченная из камня, только прорези для глаз, чтобы легче пускать в меня молнии.
– Что… ты… здесь… делаешь? – каждое его слово придавливает меня к земле, наваливаясь непомерной тяжестью.
– Ох, Данила, как ты меня напугал! А мне тут надо кое-что купить, я подумала… – пытаюсь миролюбиво ему объяснить, может, пронесёт бурю.
– Нет, ты не думала! У тебя совсем мозгов нет! Неужели час в поясе шахида тебя ничему не научил? Неужели ты до сих пор не поняла, с чем связалась?
Нет, бурю не пронесло. Пытаюсь защищаться нападением, изображаю праведный гнев.
– А ты что, следишь за мной?
– Даша, за тобой следят спецслужбы, и, боюсь, не только они!
Он дёргает меня за рукав:
– Пошли.
– Куда?
– Покупать, что ты там хотела.
Я бросаю взгляд на витрину сувенирной лавки, возле которой мы стоим. Понимаю, что такой скульптурной группы уже нет. Осталась другая, я её и в прошлый раз видела. Одинокий волк, тоскливо воющий на луну. Нет! Я не верю в намёки судьбы. Он будет со мной!
– Мне уже ничего не нужно.
– Тогда поехали, я спешу!
– Как скажете, мой генерал!
Он одаривает меня уничижительным взглядом, хватает за руку, и мы идём к выходу.
Как и почти каждой нормальной женщине в период новогоднего ажиотажа, мне пришлось обойтись для него мужской рубашкой необычного дизайна и набором для бритья. И никакого креатива.
С платьем для корпоратива всё обстояло намного сложнее. Ну не нашлось в отделах нашего торгового центра того, что я хотя бы захотела примерить. Решила обратиться за помощью к личному дизайнеру – визажисту, к Наташе. И ехать никуда не нужно, а самое главное – просить никого не нужно, и Наташе удовольствие доставлю.
Звоню ей вечером с просьбой о помощи и через десять минут она у меня с ворохом своих вечерних платьев.
– Что ты раньше не сказала! – налетает с порога подруга, – Я бы помогла тебе купить! Я знаю такие магазины – закачаешься.
– Понимаешь, приглашение поступило очень неожиданно, времени совсем нет, – вру я.
– Ладно, сейчас подберём что-нибудь из моего гардероба, слава Богу, фигуры у нас почти одинаковые, а в первые же выходные идём по магазинам. У каждой женщины должно быть минимум три вечерних платья – длинное, короткое, и для коктейля. На всякий случай. Тогда случай и наступит, – воспитывает меня она.
Мы останавливаемся на строгом чёрном платье с элементами вольности. Закрытый ворот и несколько излишне открытая спина. Длина до колена, но разрез сбоку чуть выше того, что мне хотелось бы. Но в Наташиных нарядах это платье одно из самых целомудренных. На плечи я накину ярко-зелёный шарф, как раз подходит к году деревянной лошади.
– Могу я узнать, что здесь происходит?
Данила вернулся сегодня очень рано, и девяти нет, и, как ни странно, замечает изменения, происходящие в его доме. Правда, на этот раз изменения представляют собой целого живого человека и ворох платьев на моей кровати. Выхожу в центр комнаты.
– Как тебе? – кружусь, чтобы показать свой наряд.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Наташа любезно предоставила мне одно из своих платьев.
– Зачем?
– Завтра мне нужно быть на корпоративе.
– Где? Во сколько?
– В шесть, в том же здании, на пятом этаже.
– Ясно.
– Я, пожалуй, пойду, – Наташа побаивается Данилу. Она не очень понимает наших взаимоотношений – я и сама их не понимаю – и воспринимает его как моего строгого родственника, – Хочешь, я забегу завтра после обеда, чтобы сделать тебе причёску?
– Сама справлюсь, пока. Спасибо за платье.
Прощаюсь с ней возле двери.
– Почему ты не сказала, что тебе нужен наряд? Ты за ним пыталась вырваться в магазин? – спрашивает Данила, когда мы остаёмся одни, – Если бы объяснила, я бы отвёз тебя сам.
– Когда? Ты всё время или спешишь, или занят, или тебя вообще нет. Не могу же я просить Олега или Артура помочь мне купить платье.
Он смеётся каким-то своим мыслям. Я возмущаюсь:
– Что здесь смешного?
– Просто подумал, что от Олега действительно толку мало, а вот Артур вполне смог бы справиться с подобной задачей, – он вдруг подходит ко мне и прижимает к груди, кладёт подбородок на мою макушку и тихо произносит, – Потерпи, скоро это всё закончится, и мы поедем выбирать тебе платье.
А я замираю и забываю о необходимости дышать.
Новогодний корпоративный праздник крупной богатой компании. Для меня его можно охарактеризовать одним словом – ошеломляюще. Я никогда не присутствовала на подобных мероприятиях. Даже таджикские праздники с их самобытностью не производили такого потрясающего впечатления. Огромное помещение, изыскано украшенное, толпа людей, свободно между собой общающихся, яркие наряды и аксессуары, музыка, огни, свет, обилие еды и напитков. Даже выступление популярной молодёжной группы, которое, по мнению Дениса, должно было меня поразить, померкло в сравнении с общим антуражем. Всё для меня слишком и чересчур. То, что я оказываюсь в группе лиц, приближенных к начальству – слишком. И помпезная речь в мою честь, сказанная Сергеем Дмитриевичем – слишком. Я не умаляю своих заслуг с этим отчётом, но ставить меня как пример трудолюбия перед людьми, проработавшими не один год – это, по меньшей мере, странно. А потом ещё почти отеческое объятие, и слова, сказанные на ухо: «ты уж присмотри за ним», совсем сбивают с толку. Опасаюсь ярко выраженной зависти и пересудов из-за внезапного возвышения. Но те, кто и хотел бы меня обсудить, гнева хозяина опасаются больше. Поэтому пока меня окружают милые улыбки, заботливое «как вам здесь нравится?», доверчивое «мы ведь подруги, да?», снисходительное «какой у тебя великолепный наряд». Хотя многих я не знаю, как зовут, а бейджиков здесь нет.
Всё становится намного проще, когда появляется Денис. Очень удивилась, заметив его одного: обычно на такие мероприятия приходят парами, даже его папа с какой-то длинноногой блондинкой. А я уговаривала пойти со мной Данилу, не особо, правда, рассчитывая на результат. Он только удостоил меня чести подвезти к торговому центру, и пообещать, что именно он будет ждать после одиннадцати.
А вот Денис явился один. Но скоро выяснилось, что его девушка уже здесь, и эта девушка – я.
– Даша, только на один вечер! – и надевает на лицо свою фирменную жалобную гримасу, которая не оставит равнодушной ни одно существо женского пола, подверженное материнским инстинктам.
Со вздохом соглашаюсь. Интересуюсь, в чём заключаются мои обязанности.
– Будь рядом – и всё!
Далее вечер переходит в иную плоскость. Во-первых, Денис решил меня приобщить к общему веселью, втягивая в танцы и конкурсы, знакомя с какими-то нужными людьми. Во-вторых, решил напоить меня. Как ни уворачиваюсь, всё время обнаруживаю у себя в руке бокал с шампанским, которое пью сначала машинально, чтобы скрыть скованность и смущение. А потом, когда эти чувства исчезают, я уже поддерживаю тосты, и сама пытаюсь говорить что-то празднично-поздравительное. Очень надеюсь, что операторы с камерами, снующие между гостями, вырежут тот сумбур, который несу. К одиннадцати часам я уже не думаю о времени, погружаюсь в общее веселье. Только после двенадцати, вскользь взглянув на часы, я, как Золушка, спохватываюсь бежать.
– Даша! Ты куда? – догоняет перед лифтом Денис.
– Мне нужно идти.
– Но веселье будет до утра.
– О нет, с меня хватит, я хочу домой.
– Я отвезу тебя, не переживай.
– Ты же выпивал! – смеюсь я, не зная чему – явно воздействие алкоголя.
– Когда это меня останавливало?
– Нет, Денис, иди, веселись. Меня уже ждут.
– Строгий братец?
– Можно и так сказать.
– Я провожу.
Мы вместе заходим в служебный лифт, чтобы спуститься на первый этаж. Именно там я понимаю, что последние бокалы шампанского явно были лишними. У меня кружится голова, приваливаюсь к стене кабинки.
– Даш, ты чего?
– Мне срочно нужно на воздух.
– Да, да, сейчас, мы почти приехали.
Лифт распахивается, и я бегу в спасительную прохладу морозной ночи. Денис торопливо идёт следом, заботливо накидывает мне на плечи пальто, я пытаюсь отвернуться от него, так как чувствую, что меня сейчас стошнит. Внезапно от стены отделяется тень, и я буквально налетаю на Данилу.
– Даша, ты в порядке? – он обхватывает меня за плечи, пытается заглянуть в лицо.
– Эй, ты кто такой? – ярится Денис.
– Парень, отойди! Даша, что с тобой, он обидел тебя? – в голосе Данилы обеспокоенность.
– Нет! Эй! Подождите! Успокойтесь оба!
Меня снова начинает разбирать смех. Более нелепую ситуацию трудно представить. Из-за меня пытаются выяснить отношения два таких парня, а я только и думаю, как бы меня не стошнило.
– Денис, это за мной, – поясняю «жениху», потом успокаиваю «братца». – Данила, я в порядке. Поехали.
Быстро иду вперёд, на долгие объяснения меня не хватит. Данила тоже не утруждает себя словами, догоняет меня и, схватив за руку, резко меняет траекторию моего неуверенного движения. Понимаю, что иду в противоположную от машины сторону. Пьяная женщина, что с неё взять!
Загрузив меня на переднее сиденье, Данила садится за руль. Тут к машине подходит Денис.
– Чего тебе? – бросает Данила, открыв окно с моей стороны.
– Даша, я забыл о новогоднем подарке, – он достаёт из кармана упакованную коробочку и протягивает мне, – Ты так быстро убежала. Это тебе. С Новым годом!
– Спасибо! Прости, но у меня нет для тебя подарка, я не думала…
– Не бери в голову, – он отходит от машины.
Джип с рёвом срывается с места. Это хорошо: на такой скорости шампанское обещает пока побыть в моём желудке.
Утром мой организм каждой своей клеточкой ощущает, что такое жестокое похмелье. Желудок отторгается им вообще, во рту чувствуются последствия бактериологической атаки, а в голове, кажется, до сих пор взрываются пузырьки шампанского, только огромных размеров. Вчерашний вечер воспринимается в виде обрывков фраз и размытых картин.
Когда мои воспоминания добираются до последней его части, мне хочется сдохнуть, совсем, а не наполовину. А в воспоминаниях проносится: он несёт меня из лифта прямо в ванную. Я на коленях перед унитазом. Он придерживает мои растрёпанные волосы, падающие на лицо. Он стягивает с меня вечернее платье и вытирает лицо и шею мокрым полотенцем. Я цепляюсь за него, рассказывая что-то смешное, смешное только для меня, потому что перед глазами его мрачное лицо. Он надевает на меня ночную сорочку. Боже, сделай так, чтобы это только приснилось! Открываю глаза. На мне та самая ночная рубашка. Это был не сон! Со стоном переворачиваюсь и аккуратненько сажусь на край постели, смотрю в одну точку перед собой.
В поле зрения появляется тот, кого сейчас меньше всего хотелось бы видеть. Пытаюсь сфокусировать взгляд. Данила протягивает мне стакан с водой:
– Таблетка алкозельцера тебе не повредит.
Безропотно выпиваю жидкость, пытаюсь снова завалиться на кровать.
– Нет, нет, – Данила поднимает меня, – Так ты весь день можешь пролежать, изнывая от жалости к себе. Идём, приводить тебя в порядок.
– Куда? – выдавливаю со стоном.
– Для начала в ванную, под душ. Желательно контрастный.
– О, нет!
– Могу отнести.
– Я сама!
Заставлю себя подняться, хватаю домашний костюм и бреду в ванную. Не знаю, что помогло – таблетка или душ, но после я чувствую себя намного лучше. А на кухне меня ждёт лёгкий бульон и апельсиновый сок. Какое блаженство, когда о тебе есть кому позаботиться, если ты в этом нуждаешься! Загоняю стыд поглубже, и как должное принимаю всё, что он для меня делает.
Когда окончательно прихожу в себя, моя проснувшаяся совесть робко даёт о себе знать:
– Представляю, что ты обо мне думаешь! – говорю Даниле.
– И что же я думаю, по твоему представлению?
– Откуда я взялась на твою голову, и куда меня теперь девать.
– Почему я должен думать над теми вопросами, ответы на которые знаю?
– Даже куда меня девать?
– Даже… Твой подарок. Ты его вчера в машине забыла, – он протягивает мне маленькую красиво упакованную коробочку.
– От кого это?
– От классического представителя золотой молодёжи. Ты что, ничего не помнишь?
– А! – смутно припоминаю, как Денис протягивает мне это в окно.
Разворачиваю обёрточную бумагу. Там небольшой бархатный чехол, в нём широкая золотая цепочка на шею. Сразу возникают ассоциации с Таджикистаном. Самый распространённый подарок – золотое украшение. Так мужчина показывает свою власть, а женщина, надевая на себя все побрякушки сразу – насколько он заботливый, щедрый и как ей с ним прекрасно.
Вряд ли Денис знает таджикские традиции, но мотивация подарка приблизительно одинаковая. Если он, конечно, не напоминает мне наш разговор о цепях, ошейниках и рабынях. Засовываю цепочку обратно, захлопываю коробочку. Нужно будет вернуть.
– Судя по выражению твоего лица, с подарком не угодил, – комментирует Данила.
Натягиваю улыбку. Убираю коробочку подальше.
– Ожидала что-то круче? Видимо, тех денег, что дал папаша, хватило только на дешёвую бижутерию.
Денис Даниле явно не нравится. Отлично.
– Ты уже проверил моего потенциального работодателя?
– Денис – работодатель? Не смеши меня. В своей жизни он добился только одного – разбил несколько автомобилей. Поэтому единственное, кому он дал работу – служащие автомастерских. Всё, что имеет компания «Меридиан» – заслуга старого Каверина. Сынок без денег папы – ноль.
– Для молодых девушек это не имеет особого значения, – обобщаю я, только чтобы позлить.
– Ну, да. Ты права. Не имеет, – спокойно соглашается он.
Не разозлила.
К обеду мой организм приходит в себя и я, наконец, вспоминаю: сегодня тридцать первое декабря. Нужно позаботиться о праздничном ужине. Тем более что Данила уже полдня торчит дома. И это очень странно. Обычно я его вижу всего несколько часов или даже минут в день. Может, это означает, что новогоднюю ночь мы проведём вместе? Это был бы очень хороший знак.
В полной противоположности утреннему безделью, я погружаюсь в бурную активность. Захватываю кухню, выдворив Данилу в гостиную к телевизору, смотреть «Иронию судьбы», как и положено мужчине в последний день года. Сама фантазирую с салатами, мясом и выпечкой – хорошо, что продуктами запаслась заранее.
Внезапно, в самый разгар моей кулинарной деятельности, до меня доносится громкий голос Данилы:
– Зачем она нужна? У вас есть Стас, у вас есть «сыворотка правды», что ещё нужно? Выбейте информацию, в конце концов! – практически кричит.
Он разговаривает по телефону. Нет, он иногда разговаривал по телефону в квартире, я слышала, но никогда в таком тоне. Он всегда остаётся бесстрастным, даже каким-то равнодушным, о чём бы ни говорил. Да я никогда и не прислушивалась к его разговорам. А сейчас он злится, его лицо по цвету напоминает моё, утреннее – серо-зелёное. И, разговаривая, он смотрит на меня. Я откладываю в сторону нож, и тоже смотрю на него.
– Хорошо. Мы едем, – сообщает он кому-то в трубку, а потом говорит мне, – Даша, тебе нужно поехать со мной в одно место.
Я даже не спрашиваю, куда. Нужно, значит, нужно. Снимаю фартук, выключаю плиту, на которой остаются почти приготовленные блюда. Натягиваю пальто и сапоги. Готова.
Только когда мы проехали в машине несколько километров, он удосуживается сообщить:
– Ребята задержали человека, который готовил теракт в одном из торговых центров. Есть подозрение, что именно он похитил тогда тебя. Тебе нужно опознать его. Я буду рядом. Ничего не бойся.
Взглядом выражаю недоумение:
– Когда ты перестанешь видеть во мне кисейную барышню? Я не боюсь, тем более если ты рядом.
Мы выезжаем в Подмосковье. Какая-то деревня. Долго едем по извилистой улице. Последний дом почти на отшибе. У нас бы сказали: тут бирюки живут, то есть нелюдимые.
Домик деревянный, очень старенький, палисадник из тонких реек, некогда покрашенных зелёной краской. Двор обнесён довольно высоким покосившимся забором из некрашеных досок. У распахнутых ворот стоит микроавтобус и полицейский УАЗик. Во дворе снуют крепкие парни в камуфляже и масках, выносят из сарайчика деревянные ящики зелёного цвета с маркировкой.
Мы с Данилой поднимаемся в дом по шаткому крылечку. Он, как всегда, крепко держит меня за руку, ведёт за собой, как бы прикрывая своим телом. Поэтому, когда он останавливается почти у входа в комнату, мне приходится чуть ли не подпрыгивать, чтобы разглядеть из-за его плеча хоть что-нибудь. Наконец, замечаю посреди комнаты человека. Он сидит на стуле, опустив голову, на нём наручники. По сторонам от него Максим, Стас и Олег.
– Если бы была возможность обойтись без неё, так бы и сделали, – оправдывается Стас, – Но он обучен сопротивляться. Ты знаешь, что это такое. Поэтому ни я, ни транквилизаторы не имеют должного действия.
– Хорошо, – Данила отходит в сторону, пропуская меня вперёд.
– Даша, посмотри, этот человек тебя похищал? – говорит Максим и, подойдя к мужчине на стуле, за волосы поднимает его голову.
Мужчина смотрит мутным взглядом куда-то сквозь меня. Борода, теперь она намного длиннее и неопрятнее, чем тогда. На нём нет шапочки, и теперь я вижу, что у него не чёрные, а тёмно-русые волосы, а глаза карие. Одет в обычные джинсы и свитер крупной вязки.
– Да, это он, – отвечаю я.
– Даша, ты уверена?
– Я никогда не смогу забыть это лицо!
Внезапно Данила срывается с места и наносит ему мощный удар в голову, сбивая со стула. Никто не успевает среагировать. А лежащий на полу бандит получает ещё несколько яростных ударов, прежде чем Олег и Стас смогли оттащить от него Данилу.
– Зачем? – орёт Данила, вырываясь, – Зачем она? Кто ты такой? На кого работаешь?
Максим поднимает мужчину, помогает снова сесть на стул. Тот вытирает кровь с лица, сразу двумя руками, они ведь скованы, сплёвывает в сторону Данилы, и отворачивается от него. Внезапно его взгляд встречается с моим. В его глазах исчезает замутнённое равнодушие. Взгляд становится острым, надменным. Он пристально смотрит на меня и качает головой: мол, я же говорил.
В мозгу назойливо крутится мысль, но я не могу поймать её.
– Я вышибу из тебя ответы! Это моё личное дело! Макс, уведи Дашу отсюда! – рявкает Данила. Максим подходит ко мне и пытается увести.
Мужчина закатывает глаза, якобы в смертельной скуке, и скалится в знакомой мне улыбке. И внезапно я вспоминаю.
– Ты его знаешь, – говорю я Даниле.
– Что? Что ты сказала? – Данила машет Максиму, чтобы он отпустил меня.
– Тогда у меня создалось впечатление, что вы с этим человеком когда-то были знакомы. Может, это только показалось. Но он сказал тогда, что у тебя всегда был вкус на красивых девушек. Он говорил это так, что я подумала: кто-то у кого-то увёл девушку.
Данила пристально смотрит мужчине в глаза, а у того взгляд внезапно на один миг становится растерянным. Но этого мига оказалось достаточно:
– Кирилл? Лемехов? Какого чёрта? Мы же воевали вместе! А теперь ты на них работаешь?
Мужчина вдруг зло и хрипло произносит:
– Я не Кирилл, и мы не вместе! И воевали мы с разным результатом. Тебе награды и почести, а мне плен. И вы не подумали меня вытаскивать, бросили, как собаку. Думали, сдохну. А я выжил.
– Ахмад Асуев, особа, приближенная к Мирзе, один из его лучших подрывников, – неожиданно сообщает Стас.
Мужчина, который то ли Кирилл, то ли Ахмад, вдруг дико рычит и бросается на Стаса, пытаясь вцепиться обеими руками ему в горло. Данила отрывает его от Стаса и сильным ударом отправляет в нокаут. «Уберите Дашу!» – кричит Данила, удерживая боевика на полу. Ко мне подходит Максим, пытается взять за руку, я вырываюсь:
– Сама выйду, не маленькая.
Уже час сижу в машине Данилы, замёрзла, а он не выходит. Завести автомобиль, чтобы погреться, не могу. Уже уехали омоновцы, погрузив ящики в подъехавший грузовичок. Теперь на улице только наш автомобиль, машина Максима – она припаркована дальше – и полицейский Уазик. Наконец, из двора выходит Данила и его коллеги, или друзья: я не очень понимаю их отношений. Задерживаются возле ворот, о чём-то разговаривают и движутся к машинам. Я смотрю на них, и понимаю, что со стороны эта группа мрачных мужчин в темных одеждах с крепкими подбородками и литыми мышцами внушала бы явное опасение. И если бы здесь были прохожие, то они, наверное, предпочли бы обойти их стороной. А меня согревает приятная мысль, что этим людям я небезразлична, особенно одному из них.
По пути домой спрашиваю:
– Ты объяснишь, что произошло?
– Да, ты имеешь право знать, ведь это и тебя коснулось. Мы служили когда-то давно вместе с Кириллом, в одной части. Нас отправили в Чечню, тогда там шла первая кампания, самая жестокая и чудовищная. Он попал в плен. Мы искали его, думали – погиб. Он перешёл на сторону боевиков, принял ислам, поменял имя. Если бы ты не подтолкнула, я никогда бы не узнал его: он очень изменился. Они занимаются переброской оружия из Афганистана через Таджикскую границу, а дальше Россия. Кирилл первоклассный подрывник – у нас одна школа. Он узнал меня ещё в Таджикистане. Там замешаны мои братья, они пытались скрыть сведения о нескольких партиях оружия. Но мой приезд всё испортил. Остальное ты знаешь. Взрыв автомобиля был организован Кириллом. Нурмат знал, но не предупредил, побоялся мести. Зато потом передал, что к новогодним праздникам в нескольких людных местах Москвы готовятся теракты. Мы смогли их предотвратить. С твоей помощью Кирилл хотел отвлечь меня от основной работы, так как знал, что я смогу обезвредить практически любое взрывное устройство, им созданное.
Промолчав несколько минут, Данила подводит итог:
– Теперь всё позади. Твоей жизни ничего не угрожает, по крайне мере, на данный момент. В круглосуточной охране нужды нет. И мы можем подыскать тебе квартиру.
Я открываю рот, чтобы возмутиться последним предложением, но тут же закрываю. Понимаю, что дальше я смогу остаться с ним только на правах жены или любовницы. Я и так злоупотребляю гостеприимством: сколько же может человек в собственной квартире спать на диване. А то, что моё сердце болезненно сжимается от одной мысли, что я не смогу видеть его, по крайне мере так часто, никого не волнует.
– Когда? – тихо спрашиваю я.
– Что – когда? – не понимает он.
– Когда я должна съехать от тебя?
– О, Боже, Даша, я не гоню тебя! Я просто сказал, что мы займёмся поисками подходящей квартиры. А это не такое лёгкое и быстрое дело. Но за месяц, думаю, подберём что-нибудь.
Итак, у меня месяц, чтобы заставить его понять, что я именно тот человек, который ему нужен. Но как это сделать? Кажется, я использовала уже все способы: признавалась в любви, очаровывала своими прелестями и кулинарными способностями, злила и выводила из себя…
Что делать дальше, невольно подсказал сам Данила.
Теперь с работы и на работу я добираюсь сама, без сопровождения. Но иногда, если время позволяет, он отвозит меня и забирает обратно. Так и в тот вечер: он позвонил и сказал, что в пять будет возвращаться домой и может подхватить меня у торгового центра. Ровно в пять я заканчиваю дела и бегу на стоянку. Не люблю, чтобы меня ждали.
Данила стоит возле машины, а рядом с ним… дама в длинной норковой шубе и оригинальной шляпке. Старше меня, выше меня и, наверное, симпатичнее, если Данила улыбается, о чём-то разговаривая с ней. Она по-свойски положила одну руку ему на плечо, пальчики, унизанные перстнями, даже поигрывают его волосами.
Меня пронзает такая дикая ревность, что, кажется, испепеляет всё внутри, оставляя неприятную горькую пустоту, от которой становится холодно, очень холодно.
– Привет. Я не помешала общению? – проклинаю себя за то, что мой голос позорно дрожит.
– Даша, привет. Не заметил, как подошла. Ты освободилась? Едем? – Данила отстраняет руку дамы и идёт, чтобы открыть для меня дверцу.
Дама окидывает меня настолько пренебрежительным взглядом, что мне очень хочется весь её ухоженный вид немножко подпортить. Но Данила легонько подталкивает меня к машине и, дождавшись, пока усядусь, захлопывает дверь. Обходит машину, чтобы сесть на водительское кресло. Дама сопровождает его взглядом, полным обожания, что-то говорит, Данила кивает головой и легко запрыгивает в джип.
