Текст книги "Ленинградский стратилат (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42

– Вот примерно так сгорела прежняя эпоха, – улыбнулся Крошев. – А для вампиров началась заря новой жизни. В том хаосе, что творился, можно было себя не сдерживать. Полная безнаказанность. Отступил страх разоблачения. Вокруг льется кровь и гремят выстрелы... Кто будет расследовать какие-то там подозрительные и странные случаи? Конечно, со временем установился свой порядок, но вампиры к нему легко приспособились. Пристроились к партийной системе. Точнее, присосались. Ведь для вампиров она идеальна. Полное подчинение вышестоящим, жесткое наказание тех, кто осмелится возражать. Чего еще нужно вампиру для счастья? Их становилось все больше, стратилаты и пиявцы разъезжались по стране. И везде появлялись новые и новые тушки. А символы цвета крови и вовсе для вампиров родные – красные пентаграммы, знамена, гвоздики, транспаранты… Еще появились значки пионерские и комсомольские.

Это было что-то с чем-то. По крайней мере, для меня. Влад, кажется, мало что воспринимал. Еще не успел окончательно прийти в себя. Но я не мог смолчать:

– Получается, вся система в стране вампирская?

– Ну, не в буквальном смысле, – отозвался Крошев. Он отошел от окна и расхаживал по ковру. – Я бы так не обобщал. Но вампиров у нас хватает, это да. Они часть системы, так точнее.

Вообще тоже ничего приятного. Я думал, у нас развитой социализм, а оказалось черт-те что с вампирской начинкой. Ничего умного в ответ сказать не удалось. Однако неловкой паузы не возникло, потому что сам Крошев все говорил и говорил, не умолкая. Словно выступал перед целым собранием, а не перед двумя обалдевшими слушателями. Голос у него был довольно низким, звучным, хорошо поставленным. Этот голос словно убаюкивал и успокаивал, хотя рассказывал Крошев о вещах, которые могли бы считаться по-настоящему отвратными. И все равно, рассказ не отпугивал. Наоборот… Я даже как-то расслабился. Было увлекательно его слушать.

– О таком даже мечтать не могли в прошлом. Да, царизм, крепостное право, темный народ, отсталость… Эта страна безнадежна. Но настолько тотального подчинения не было. А тут идеология, рабство, индустриализация, пропаганда – все совпало. Рабам дали некоторые возможности – и навсегда приковали к системе. Ты не человек, ты колесико и винтик системы. За тебя уже решили. Будь как все – и получишь место у кормушки, свой минимум. Если будешь очень стараться, но не вылезать за рамки – получишь максимум, сделаешь карьеру. А те, кто мог сопротивляться системе – с ними быстро покончили. Расстреляли или сгноили в лагерях. Те, кому повезло, успели уехать. Случайно уцелевшие притаились по углам как мыши. Революция, гражданская, потом доносы, тридцать седьмой, суды-тройки… Хотя вы о тридцатых ничего не знаете, конечно. Да и не надо вам.

– Погодите! Какое рабство?! У нас свободная страна. После революции же люди наоборот…

Он перебил меня:

– Максим, рабы, которые искренне считают себя свободными – это же идеально.

– Вы так говорите, как будто это вам нравится…

– Естественно. Меня все устраивает. Внизу – огромная страна рабов, а наверху – избранные, для которых другие законы, другие потребности и возможности. Самая удачная модель.

– Вампиры избранные?

– Можно и так сказать. Ты умный парень, быстро схватываешь… Сколько, думаешь, мне лет?

От неожиданного вопроса я слегка подзавис. Несмотря на седину, Крошев выглядел моложавым и крепким. И вообще держался не как пожилой человек, а как молодой и сильный.

– Ну… лет сорок пять?

Он весело рассмеялся.

– Спасибо на добром слове. Нет, на самом деле я гораздо старше. И времена, когда в Петербурге появились первые вампиры, знаю не понаслышке. И Влада помню. То есть его прежнее воплощение.

– Чего?!

Он приблизился к столу, взял Влада за подбородок, чуть приподнял его голову.

– Я, когда тебя увидел – покой потерял. Давняя история с ангелом на могиле... Вы так похожи с тем Владом, прежним. И фамилии не случайно одинаковые. Твоя родня ведь раньше в Питере жила?

– Я… не знаю, – пробормотал Влад. Кажется, он окончательно выпал в осадок. Я бы на его месте тоже выпал.

– Ничего не исчезает в этом мире. Лица и души сохраняются. Наконец-то я встретил тебя снова…

Мои мозги отказывались воспринимать новую информацию. Но информация сама лезла.

– Наверняка совпадение. Вы же сказали: тот Влад был единственным сыном. Значит, род прервался…

Крошев взглянул на меня внимательно и даже, как мне показалось, с одобрением.

– А ты молодец, соображаешь. Нет, все верно. Просто у его отца был еще сын на стороне. Незаконный. Тогда так этих детей называли. Кровь сохранилась. – Крошев наклонился к Владу, сказал ласково и в то же время требовательно:

– Согласен присоединиться к нам? Станешь нашей новой иконой, красным ангелом. Хочешь?

– Я…

– Мальчик мой, ты даже не представляешь, какая сила тебе дана от рождения. Люди тянутся к красоте. Она нужна им больше, чем свобода или справедливость. Ты же замечаешь, что многим нравится на тебя даже просто смотреть. Тебе уступают, ты легче решаешь все проблемы…

– Да я бы не сказал…

– Не ври, – усмехнулся Крошев. – Прекрасно все понимаешь и пользуешься. Так и надо. А вместе с нами… Представляешь, какие перспективы? Как уж там назвали студенческий фильмец? “Атомный царевич”? Забавно. Ленин был не дурак, кино и правда важнейшее искусство. Просто посадить тебя перед камерой и снимать… само по себе уже искусство… А создать что-то грандиозное для общего дела… Если даже мелким уродцам с плебейскими рожами удалось построить мощную систему… То что будет с твоей помощью?! Безграничные возможности! Все людишки наши с потрохами. Я так и вижу…

Мне казалось, я уже слышал что-то подобное. Или читал. Вот только когда и где? Крошев будто забыл о моем присутствии. Говорил, обращаясь к одному лишь Владу:

– Не бойся, я все возьму на себя. Видишь, даже твоих новообращенных забрал. Там у вас что-то пошло не так, я с этим разберусь. Они тоже станут частью системы. Ты пока еще хрупкий, эта ноша слишком тяжелая для тебя. Но уже скоро все будет! Не успеешь оглянуться… Я поделюсь с тобой своей властью. Тебе понравится управлять покорными людишками и низшими вампирами…

– Это… вы ночью приходили под окно? Кто же вы?

– До сих пор не догадался, глупыш? Вот Максим наверняка уже знает, – Крошев обернулся ко мне, не забывал, значит.

– Вы… тоже стратилат, как Валера?

– Конечно. Вот только не надо сравнивать меня с этим сопляком. Ему еще расти и расти. Влад, ты, кстати, ему больше не должен подчиняться.

– А я и не подчинялся.

– Отлично. Максим, ты ведь тоже с нами? Нам нужна свежая кровь, – Он улыбнулся, показав белые зубы. – Кровь в хорошем смысле.

Внутри меня кто-то отчаянно вопил: надо скорей удирать отсюда. Желательно и Влада за собой утащить. Наверное, это был здравый смысл. Или инстинкт самосохранения. Только я не мог встать. Немного похоже на ту сцену, в прошлое воскресенье, когда увидел, как вампир пьет кровь. Но тогда было страшно, а сейчас… Я бы даже не сумел точно сказать, что чувствовал. Сопротивляться не было никакого желания. Возможно, кофе неспроста был со странным привкусом и ароматом и дело вовсе не в коньяке, а в какой-то другой добавке… Я просто слышал уверенный, приятный, чарующий голос Крошева и не хотел, чтобы он умолкал:

– Да, в последние годы жизнь стала совсем тухлой. Все застоялось. Надо ее слегка встряхнуть и обновить. И тогда… Договорились?.. Ну, я жду ответа.

– Я не хочу быть вампиром.

Крошева ответ Влада не сбил с толку. Он спросил спокойно, скорее даже шутливым тоном:

– А кем ты хочешь быть?

– Предпринимателем. Скоро все вокруг изменится и…

– Я тоже отказываюсь, – у меня снова развязался язык.

– Какие же вы еще наивные. Мальчишки. Думаете, в этой стране что-то можно всерьез изменить? Перестройка? – он усмехнулся. – Перемены только декоративные. Чтобы народец совсем не заскучал. Массовка сможет чуть лучше одеваться, чуть вкуснее есть и ходить в видеосалоны. Вот и все. Остальное – сладкие обещания. Больше им и не нужно. А по сути страна останется прежней. Сами убедитесь. Наша система бессмертна. Только избранные смогут жить, как захотят. Итак, вы оба согласны?

Мы переглянулись. Влад отрицательно качнул головой.

– Это что, бунт?

– Да.

Я думал, сейчас произойдет что-то ужасное и непоправимое, но Крошев все еще спокойно произнес:

– Вы сами не понимаете, от чего отказываетесь... Погодите минуту, я забыл позвонить по делу… А вы пока подумайте.

Он поднял трубку телефона, стоявшего на столе, набрал номер. В кабинете нависло тяжелое молчание. Закат за офилкном давным-давно догорел, в темном небе тускло светил месяц. Крошев так и не поговорил ни с кем по телефону, сразу же положил трубку после гудка.

– Ладно, потом, – и опять вернулся к прерванному разговору. – Хватит глупостей. Ваша юная наивность – это, конечно, очень мило, но всему есть предел.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвалась целая толпа.

Дорогие друзья, финальные главы планирую опубликовать 26 декабря, а пока можно поучаствовать в опросе здесь в блоге и заглянуть в мою группу ВК «Планета Лапы Вагнер»)

Примечания:

“Колесиком и винтиком” – словосочетание из статьи Ленина “Партийная организация и партийная литература”. Статья входила в школьную программу, поэтому от ее изучения было не отвертеться. Правда, речь в ней шла о пропагандистской литературе, но определение “колесико и винтик” очень даже точно характеризует положение человека в тоталитарном государстве.

Тройки – органы НКВД, действовавшие в период массовых репрессий в 1937-38 годах. Состояли из трех человек. Судопроизводство было ускоренным, адвокатская защита отсутствовала. Приговоры троек были обвинительными, подсудимых приговаривали к расстрелу или к большим тюремным срокам.

Вот только когда и где? – Макс пытается припомнить сцену из “Бесов” Достоевского (глава “Иван-Царевич”), где Верховенский старается перетянуть Ставрогина на свою сторону.

… кино и правда важнейшее искусство – Крошев упоминает широко растиражированную фразу «Важнейшим из искусств для нас является кино». Если верить Луначарскому, это сказал Ленин в личной беседе с ним в 1922 году.

Глава 43

Двух или трех парней из тех, что вломились в кабинет, я уже раньше видел. В прошлый четверг, в институтских коридорах. А с одним – довольно взрослым на вид, в дымчатых очках – даже разговаривал. Он тогда после съемки отвел нас в библиотеку. Правда, сейчас он был без очков.

В просторном кабинете сразу стало тесновато. И тревожно. Вошедшие сгрудились рядом с дверью. Стояли вплотную, плечом к плечу. И преданными глазами смотрели на Крошева. Будто ждали приказа. Всего я их насчитал двенадцать человек.

– Не одумались еще? – насмешливо спросил нас Крошев.

– Нет.

Он поманил указательным пальцем того из парней, что стоял к нам чуть ближе остальных. Тот покорно подошел, Крошев чего-то шепнул ему.

А через несколько секунд студенты дружно накинулись на нас. Меня зажали со всех сторон. Я не стал сопротивляться. Козе понятно, это бесполезно, какой смысл дергаться. Но Влад не был бы Владом, если бы не попытался отбиться. В итоге вмазали ему довольно сильно. Потом заломили руки за спину так, что он громко застонал.

– Тише-тише, – невозмутимо произнес Крошев. – С ним надо аккуратней. Ценный экземпляр. Итак, пойдем, прогуляемся?

Издевательский вопрос. Ведь выбора никакого не было. Чего же тогда спрашивать.

Нас вывели в коридор, потащили по запутанным переходам и закоулкам. Старинное здание, в рабочие часы такое величественное и светлое, теперь превратилось в бесконечный лабиринт. Электричество горело не везде, где-то полумрак, где-то сплошная темень. На стенах мелькали тени, мерцали зеркала, казавшиеся окнами в другой мир. Куда нас волокут и зачем? Долго мы будем тут блуждать? Или уж лучше подольше болтаться в этом лабиринте, пока что безопасном?

Потом начали подниматься по винтовой лестнице. Крошев чуть отстал. Неторопливо шагал по ступенькам, положив руку на гладкие перила и посматривал на нас, чуть приподняв голову.

Дальше снова лестница, только уже не винтовая, а обычная. Щелкнул замок, скрипнули дверные петли, и сразу повеяло свежим воздухом. Нас вывели на крышу института.

– Полюбуемся на звезды? – с усмешкой предложил Крошев.

Звезды зависли прямо над нашими головами. Много-много крупных сверкающих звезд… Они даже затмевали месяц, хотя тот тоже светил довольно-таки ярко. Наверху дул прохладный ветер, гнал по небу обрывки темных облаков, за которыми звезды прятались, и тут же появлялись снова. Я даже залюбовался, остальные, мне кажется, тоже. Люди ведь редко смотрят ночью на небо. Забывают, какая там наверху красота. Конечно, отвлеклись мы все ненадолго. Не для этого же здесь появились на самом-то деле. Крошев молчал пару минут, выдерживал паузу.

Прошел мимо нас вперед, туда, где маячила обратная сторона фронтона. Эта штука с улицы смотрелась очень причудливо и напоминала кусок какого-нибудь готического собора. С изнанки, конечно, все выглядело попроще, но тоже круто. Вообще институтская крыша сильно отличалась от крыши обычного дома. Там стоишь на плоской поверхности, открытой со всех сторон. А эта крыша была похожа… не знаю, с чем сравнить. Пересеченная местность какая-то. Или даже горный хребет. Не очень разбираюсь, как называются всякие архитектурные штуки, которые виднелись повсюду. Еще там торчали печные трубы. С боков крыша соединялась с крышами двух других домов. Впереди, по обе стороны готического фронтона – ограждение из светлого камня. Я слегка приободрился. Совсем не верилось, что отсюда легко скинуть человека вниз. И сам случайно не навернешься. Если только с края крыши, выходившего во двор? Но до того края еще надо было добраться, здание тянулось далеко глубь двора.

А Крошев остановился у самой ограды на парадной стороне крыши, окинул взглядом улицу.

– Уже на месте. Оперативно. – Он обернулся к студентам. – подведите-ка наших гостей сюда.

Они исполнили приказ, и мы с Владом оказались совсем рядом с Крошевым.

– Как думаете, – сказал он, – кто там собрался?

Улицу возле входа в институт освещали два фонаря, и собравшиеся внизу люди отлично просматривались. Часть из них была уже мне известна. Марго, Катя-Карина, ее мать – художница, все в том же шелковом халатике… Металлист, за которым мы гонялись в парке… Инга с дискотеки… еще какие-то две девушки… парень в светлых джинсах и майке. Снова знакомый тип – Никита… Отчетливо послышался топот… неизвестный парень с длинными темными волосами подбежал к крыльцу и остановился как вкопанный.

Теперь все они выстроились в один ряд. Запрокинули головы и уставились на крышу. То есть, получается, на нас. Или на одного Крошева?

Тот облокотился на перила, сказал:

– Ого, целый десяток. Ударная работа. Интересно, кто из них кто? Пиявцы, тушки или все они – этот новый вид? Свежее поколение? Блестящие перспективы… Ладно, разберемся потом.

Марго восторженно взвизгнула:

– Хозяин!

Подпрыгнула и прилипла к каменной стене. Как огромная муха начала ползти вверх. Фантастика, хотя так оно и было на самом деле.

– Погоди, девочка, не сейчас.

Крошев повернул руку ладонью вниз и небрежно качнул пальцами. Марго шлепнулась на асфальт, но вряд ли сильно расшиблась. Сразу вскочила на ноги и снова задрала голову. Ее рот широко раскрылся, белые зубы сверкали. Даже на таком расстоянии это было заметно.

– Видишь, они все стали моими подопечными, – обернулся Крошев к Владу. – Ты ведь хотел от них избавиться. Между прочим, и сам ты теперь мой.

– С какой стати? Не обязан я вам подчиняться!

На месте Влада я бы не решился разговаривать таким тоном с человеком… вампиром, который в любой момент может сделать с нами что угодно. Точнее, его прихвостни могут, едва услышат приказ. Кричать и звать на помощь бесполезно, на улице кроме компании вампиров никого не было. Кое-кто, то есть Влад, совсем не умел осторожничать. К счастью, Крошев не разозлился, наоборот усмехнулся:

– До чего же ты упрямый. Но так даже интересней. Все равно никуда не денешься… Кстати, нравится вид отсюда? Люблю иногда подниматься на крышу. Весь район как на ладони. Смотрите – вон Марсово поле…

Он говорил так, будто ничего сверхъестественного не происходит. Обычная беседа, просто в не совсем обычном месте и при не очень обычных обстоятельствах. А я прямо чувствовал, как от него волнами исходит опасность. Было зябко и жутко находиться рядом. Не знаю, как Влад, но у меня уже началась легкая дрожь. Хорошо,что внешне не заметно… То есть я надеялся, что незаметно.

– Все эти студенты – на разном уровне. Кто-то пиявец, кто-то тушка. Сейчас нет особой разницы. Главное – готовы подчиняться. Хочешь, чтобы каждое твое слово слушали так же? Я же обещал, что поделюсь с тобой частицей своей власти…

Влад промолчал, а я решился высунуться с вопросом. Слишком уж стремно становилось молча слушать речи Крошева. Его властный голос подчинял и околдовывал. Казалось: еще немного и я тоже буду бормотать: “Хозяин” и преданно заглядывать ему в глаза.

– Выходит, у вас весь институт – вампиры и тушки?

– Нет, так много нам не нужно. Пока, – охотно пояснил Крошев. – Но их хватает, ты угадал. И всех я… воспитываю. Что же еще делать проректору по воспитательной части? – Тут он снова усмехнулся. У него, похоже, было прекрасное настроение. – И комсомольская организация на подхвате. Между прочим, о вас донесли очень вовремя. Еще в четверг. Вы слишком громко разговаривали. Одна студенточка случайно подслушала и прибежала в мой кабинет. Поэтому я и пришел в библиотеку. Ну, а потом мне уже стало все ясно.

А ведь правда, в четверг мы за столом вслух трепались о наших делах. Как будто не могли обсудить их дома. Думали, снаружи никого нет. Расслабились. Какими же идиотами были! Эх, не померещилось тогда Валере. Но поздно стало раскаиваться.

– Они сделают для меня что угодно, – сказал Крошев. – Вы это понимаете? Мне достаточно только подумать…

Вокруг становилось темнее. Ночные тучи сгустились, и звезды сквозь них почти не проглядывали. Мне показалось, что Крошев изменился. На глазах становился выше, шире в плечах, хотя и так был мощным статным мужиком. А теперь просто напоминал непрошибаемую бронзовую статую, которую невозможно сдвинуть с места. Глаза светились, голос звучал еще более властно.

– Влад, спрашиваю уже точно последний раз. Согласен перейти на нашу сторону? Я исполню все, что обещал. Ты нам нужен… А тех, кто нам нужен, мы никогда не упускаем.

Судя по лицу Влада, до него начало доходить, куда мы влипли. Но… наверное, это и называется: “закусил удила”. Уже ясно, что спорить себе дороже, но все равно отчаянно упираешься.

– Оставьте меня в покое! Отпустите нас, а то…

Крошев не дал ему договорить.

– Что ж, ты сам так решил. Можешь распрощаться со своим другом.

Крошев ни слова не сказал подчиненным. Просто едва заметно махнул рукой. В следующее мгновение на меня навалились, опрокинули спиной на перила ограждения, руки-ноги стиснули так крепко, что не шелохнешься. Голова зависла в воздухе…

– Лететь довольно высоко. Трехэтажный особняк – это не какая-нибудь хрущевка. А даже если долететь живым – внизу встретят и с удовольствием добьют.

Я не видел, что там происходит, но затылком чуял жадные взгляды стоявших внизу… а еще внизу меня ждал асфальт…

– Раз ты такой несговорчивый, придется…

Шея сразу затекла, дыхание перехватывало… хотелось кричать, но язык не шевелился. Крошев наклонился надо мной.

– Мне правда жаль, Максим…

– Не надо!!! – закричал Влад. – Я согласен!

Крошев сделал знак, и студенты ослабили хватку. Меня по-прежнему удерживали, но я уже смог распрямиться.

– И зачем было упираться? – спросил Крошев.

Он с довольным видом улыбался… совсем недолго улыбался…

Откуда-то из темноты выскочил Игорь. Взмахнул рукой, ударил Крошева между лопаток. Дальше уже трудно было понять, происходит все на самом деле или это мираж. Или кино под открытым небом. Только персонажи вылезли из экрана на крышу.

Крошев повернул шею, пытаясь разглядеть, что торчит у него в спине.

– Серебро? Жалкая игрушка…

Он презрительно усмехнулся.

Метнулась еще одна тень, плеснула в него чем-то. В руке Игоря вспыхнул огонек, и тут же загорелся пиджак Крошева. Ткань сразу вспыхнула, сам Крошев мгновенно превратился в большой пылающий факел. Сквозь языки пламени почти не виден был человеческий силуэт. Горячий воздух, резкий запах, невыносимо яркий огонь… отчаянный вопль того, кто так мучительно умирает… Игорь отскочил в сторону, Валера, которого я сперва принял за тень, – тоже. А живой факел уже догорал. Огненная агония закончилась быстро…

Столб из огня уменьшился, угас и совсем исчез… Это казалось диким. неправдоподобным. Но Крошев сгорел подчистую. Не осталось ни ботинок, ни пряжки от ремня, ни кольца… Только поверх пепла лежал закоптившийся обоюдоострый нож. Игорь поднял его, обдул, протер рукавом олимпийки, спрятал в карман.

– Пригодится еще, – и вполне бодрым тоном спросил: – Ну что, оба целы?

Я почувствовал, как ослабли и безвольно упали удерживавшие меня руки.

– Вроде, целы. А вы… откуда?

Игорь не ответил, обернулся к Владу, которого тоже отпустили. Тот соскользнул вниз и остался сидеть, привалившись спиной к ограждению.

– Владик, нормально все? – окликнул его Игорь.

– Да. Просто неожиданно…

– Погодите, я с этими личностями разберусь сначала.

Потерявшие лидера студенты впали в какое-то странное состояние. Все двенадцать. Будто их подменили. Только что готовы были нас растерзать, а теперь едва держались на ногах. Напоминали марионеток, у которых обрезали ниточки. Но Игоря это не удивило. Он внимательно присмотрелся:

– Брусникин, и ты? Уж от тебя-то не ожидал.

– Игорь Александрович, я же не виноват ни в чем, – буркнул злополучный Брусникин.

– Потом уточним, – Игорь хлопнул в ладоши. – Спускайтесь все на первый этаж и ждите меня в вестибюле. Понятно?

– Понятно, – прошелестело несколько голосов в ответ.

– Двигайте вниз тогда.

Студенты исполнили новый приказ так же покорно, как совсем недавно приказы проректора. Только сейчас они не были полными сил, как раньше. Понуро удалились на полусогнутых.

– Чего это они такие послушные? – спросил я.

– Их стратилат погиб. Значит, они освободились от его власти, – пояснил Игорь. – Пока будут такими заторможенными. Но это временно. Оклемаются.

– Ясно. Получается, Влад тоже?

– Он-то с какой стати?

– Крошев сказал: теперь Влад подчиняется ему. И все новые вампиры, которых он...

– Да ну?!

– Крошев что-то сделал для этого. В кабинете еще.

– Отлично! Значит, тех упырей разгоним по-быстрому. Понятно теперь, почему они сбежались.

Игорь перегнулся через перила и крикнул вампирам, замершим возле стены:

– Эй, можете валить домой!

– Чего ты орешь на всю улицу? – сказал молчавший до сих пор Валера.

– Так улица пустая же, – Отмахнулся Игорь. – В это время тут никто не шатается.

Мне кажется, ему просто нравилось командовать с крыши. Да и настроение поднялось. Вообще-то им с Валерой было чем гордиться.

Марго снова попыталась заскочить на стену, но в этот раз не получилось. Она точно утратила эту способность, только безуспешно скребла стену руками. Так что осталась на асфальте.

– Быстро по домам! С вами все нормально теперь. И больше сюда не возвращайтесь!

Бывшие вампиры не заставили себя долго уговаривать. Умчались так, будто за ними гналась стая собак. Улица опустела.

– Они еще свежие как огурчики, – сказал Игорь. – Новый вид. А девчонки и правда красотки. Которая из них Марго?

– Та, что на стену лезла. А в белой юбке – Карина. Рядом мама ее стояла…

– Шикарная женщина, – заметил Игорь. – Знойная такая… и халатик ей идет…

– Погоди ты с халатиком! Объясни, как вы сюда попали?

– По стене. Карабкались до самой крыши. То есть Валерка карабкался и меня за собой тянул. Вместе с термосом. Мы сначала в арке прятались. Дверь-то заперта изнутри оказалась. Потом Валерка первый раз залез наверх, когда в кабинете портьеры раздвинулись. А после вас выволокли из кабинета, и мы уже не знали прям, что делать. Этот гад Крошев окно снова закрыл. Но дальше ясно стало: вы на крыше. Мы со стороны двора забрались.

– А как вас не заметили?..

– Макс, это только кажется, что так легко все заметить. Если чего-то важное происходит, на остальное никто внимание не обращает. Запросто можно незаметно подкрасться. Тем более, тут везде всякие башенки на крыше. Плевое дело.

Валера подобрал все еще валявшийся под ногами термос с широким горлом, отыскал крышку, завинтил.

– Практичная вещь. Тоже может пригодиться в будущем.

– Там святая вода была? – спросил я.

– Ацетон.

– Понятно.

– Неужели запах не учуял? – вклинился Игорь. – Макс, ты совсем нюх потерял.

– Знаешь, как-то не до этого было.

Тут до меня дошло, что мы даже не поблагодарили наших спасителей. Вообще полагалось броситься двоюродному брату на шею. Если бы не он, неизвестно, что бы с нами случилось дальше. Ничего хорошего – это сто процентов. Однако момент был упущен, сейчас бросаться на шею оказалось уже немного поздновато. Игорь вполне мог считать нас неблагодарными свиньями. Хотя вслух это не высказал. По крайней мере, пока. Беззаботным тоном добавил:

– Кстати, святой воды тут чуток есть. Помнишь, оставалось в соседкиной бутылочке? Тоже плеснул на всякий случай. Коктейль получился – серебро, святая вода и ацетон. По отдельности такого матерого стратилата ничего бы не взяло. А вот вместе сработало. Мы хотели керосин купить, но “Хозтовары” на учет закрылись. Зато ацетон подвернулся.

– Где?

– Какая теперь разница? Главное – горело классно… Влад, а ты чего молчишь?

О Владе мы на время позабыли. Не заметили, что он уже не сидит возле ограждения, а лежит на боку, свернувшись клубком.

– Что такое?

Валера присел на корточки над Владом, низко наклонился.

– Он не дышит.