Текст книги "Мой нахальный ангел (СИ)"

Автор книги: Лана Стендере

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Остап

Теона напоминает маленького запутавшегося в силах птенчика – крылья есть, но воспользоваться ими нет никакой возможности. От этого паника и желание сбежать от этого мира. Она слишком хрупкая, слишком ранимая, а ещё одинокая. Да у неё есть очень хорошая старшая сестра, но что толку от такой сестры, если сама Тео отгородилась от Вероники непроходимой стеной.

И я знаю причину подобного поведения. Тео стыдно перед сестрой, перед родителями да и перед самой собой. Стыдно за то, что она не смогла осуществить свою мечту. Сдалась, опустила руки и доверила свою жизнь не тому человеку. Именно стыд загоняет её в раковину и заставляет закрываться от всего мира.

Но правда такова, что Тео не должна стыдиться делать ошибки. Наша жизнь это череда взлетов и падений, неверных решений и ошибок. Всё это важно для того, чтобы человек рос и развивался. Просто иногда нужно помочь и подтолкнуть. И я для этой девушки стану тем самым пинком, который заставит её действовать.

Меня не раздражают её слезы и нерешительность, я готов запастись терпением и ждать когда же она распустит свои крылья и полетит сама, не завися ни от кого.

В музыкальной школе, когда детвора учила ноты, Тео сидела затаив дыхание, словно боялась что-то упустить. Когда учились слушать музыку сердцем она вовсе погрузилась в мир прекрасного. Рядом со мной сидела красивая оболочка, а её чистая душа улетела куда-то далеко. Музыка это её стихия, без которой она не сможет существовать.

Теона даже не догадывалась насколько важным был сегодняшний день. Она посчитала что не совсем адекватный самодур притащил её в школу поглазеть на малышей-музыкантов. Но всё намного глубже – мне нужна была её реакция. Именно от неё зависело как мы пойдем дальше: возвращаем любовь к музыке в жизнь Тео или забываем об этом этапе её жизни навсегда. И мой вердикт: музыке быть в её жизни, теперь я вывернусь наизнанку, но она захочет снова играть на пианино.

Вернул девушку домой и сразу же уехал. Мне нужно передохнуть, немного развеяться и подготовиться к следующему шагу. Этим вечером я могу позволить себе ничего не делать. Поэтому направляюсь в местный бар, хочу немного выпить.

Захожу внутрь и сразу же направляюсь к барной стойке. Сейчас только начало десятого и для ночных тусовщиков ещё детское время, поэтому в заведении ещё мало клиентов. Сажусь на высокий стул и заказываю себе виски. Наверное чтобы развеяться нужно было поехать в клуб, но одному ехать совсем не хочется, а Вика не сможет поехать – занята.

Мне приносят мой заказ. Беру в руку стакан и делаю маленький глоток. Пока алкоголь растекается внутри меня согревая и обжигая внутренности, я слежу за работой бармена.

Молодой парень, скорее всего мой ровесник, устраивает целое представление пока смешивает очередной коктейль. Большая часть клиентов тусуется у барной стойки и очень внимательно следит за ловкостью его рук. Даже я залипаю на этом зрелище.

– Привет, – раздается томный голос над моим уход. – Не угостишь даму коктейлем?

Смотрю на девушку и усмехаюсь: местная хищница вышла на охоту. А я очевидно её добыча на сегодня. Очень эффектное декольте девушки находится напротив моих глаз. Пришлось немного отклониться, чтобы осмотреть девушку. Короткий топ, который оголяет живот и руки, короткая юбка, яркий макияж и белозубая улыбка. Уверен, что она поймала в свои свои много парней, но сегодня её ждёт облом. Либо ей нужно найти другую жертву.

Меня не привлекают случайные связи. Девушке, которую уважаешь, подобный формат отношений не предложишь, это будет унизительно для неё. А вот такие девушки как хищница напротив, вызывают у меня лишь желание отвезти их домой к родителям, чтобы те занялись их воспитанием.

Нет, я не моралист и не строю из себя ангела, просто ловить сомнительные приключение на разные конечности своего тела не в моих правилах.

– И какой же коктейль желает дама? – включаюсь в игру.

– Секс на пляже, – закусывает она губу и смотрит мне прямо в глаза.

Да передо мной настоящий пикапер в юбке. Все её жесты, взгляды и даже мимика отточены и направлены на покорение сердца парня. Занятная девчонка, но лишь как объект исследования.

– Один секс на пляже, – говорю бармену.

Девушка садится на соседний стул и закидывает ногу на ногу, оголяя одно бедро. Потом наклоняется ближе ко мне и словно случайно касается меня своей грудью. Весь этот цирк слишком быстро мне надоедает и я не сдержавшись задаю вопрос:

– И много парней ведутся на это?

– Прости? – улыбаясь, спрашивает девушка.

– Как много парней ты склеила подобной игрой? Потерлась грудью, закусила губу, оголила ножку?

– Не понимаю о чём ты, – нервничая говорит она.

– Не выдаешь рабочие секреты? Молодец. Но будь осторожна, кто знаешь кого ты можешь склеить завтра в баре.

Расплачиваюсь с барменом и ухожу. Вот и расслабился. Настроение упало ниже некуда. Пока жду на улице своего водителя на сегодня, вспоминаю Теону.

Она такая настоящая, хоть и живёт сейчас лишь на половину. Но её эмоции живые, Тео не может даже притворился, моментом и все её эмоции становятся достоянием общественности. Не прячется за тонной косметики и вульгарной одеждой.

Какой она будет завтра? Поездка её точно взбодрит и даже разозлит. Уже жду её эмоций.

Приезжает такси, из него выходит мой трезвый водитель и мы усаживаемся в мою тачку. Пока едем по городу, телефон пиликает, оповещая о новом сообщении. Мама зовёт завтра на ужин. Улыбаюсь, только она может за секунду разбудить в моей душе тепло. Отвечаю что приеду, но буду не один, дожидаюсь её ответа и выключаю экран.

Дома меня встречает Вика, она уплетает пиццу, смотря сопливую мелодраму. Падаю рядом с ней на диван и ворую кусок.

– Почему ты одна?

– Хотела провести день с братом, но ты где-то носился целый день, – обиженно выдает она.

– Прости, были дела, – отвечаю ей.

– Она красивая? Когда ты нас познакомишь?

– С чего ты взяла, что мои дела это девушка? – удивляюсь я.

– Просто знаю и всё, – пожимает она плечами.

– Шикарный ответ, – усмехаюсь.

– А то, у тебя научилась.

Усмехаюсь, а потом притягиваю сестру к себе, она кладет свою голову мне на плечо и смотрит в телевизор.

– Ты же знаешь, что не один? Что я всегда помогу?

– Знаю, систр, знаю, – тихо отвечаю ей.

По комнатам расходимся уже поздней ночью, засыпаю сразу же. А утром встаю по будильнику и сразу же бреду в ванну. Одеваюсь, завтракаю и выезжаю за Теоной.

Она уже ждала меня. Едва я подъехал к её дому, как Тео появилась на крыльце. Сегодня на ней был молочный брючный костюм. Мне даже неловко стало: в таком виде её нужно было вести в театр.

– Привет, – здоровается она, подойдя к машине.

– Привет, малыш, – отвечаю ей, открыв дверь.

Девушка садится в машину, я закрываю дверь и обойдя машину, сажусь рядом с ней. Смотрю на неё, глаза блестят и в её жестах читается нетерпение, но она упрямо не задаёт мучающий вопрос. Отъезжаю от её дома, включаю плей-лист. Начинает играть приятная композиция. Да, я готовился, заранее накачал самые известные симфонии.

Тео смотрит на меня. В её огромных глазах блестят слезы. Не такой реакции я ожидал, но любая реакция это уже победа. Едем мы в тишине, как только паркуемся, выхожу из машины и открываю дверь Теоне. Она вылезает из машины и читает вывеску.

– Блошиный рынок? Серьёзно? – удивляется она.

– О, да, малышка, серьезнее некуда.

Ставлю машину на сигнализацию, беру девушку за руку и мы заходим на рынок.

Глава 21

Теона

Блошиный рынок или другими словами барахолка. Место где люди пытаются сбагрить кому-нибудь то, что им не нужно и заработать хоть какие-то деньги на этом. Как я отношусь к этому месту? Да никак. Это мой первый поход. И чего добивается Остап я не понимаю.

Хотя он для меня всегда загадка. Таинственный и непредсказуемый. Своей энергетикой вторгается в моё личное пространство и сносит все границы.

А ещё меня мучает вопрос: он знает что делает или всё это лишь движения наугад? Каков план? И есть ли у всего этого смысл.

Мои пальцы в руке Остапа, я следую за ним, полностью доверяя и это кажется таким естественным и логичным что даже страшно. Как же так получилось, что я доверяю совершенно незнакомому парню?

Мы проходим между прилавками, на которых чего только нет. Старинное столовое серебро, фарфоровые чашки, елочные игрушки, пластинки и книги. На некоторых лежит одежда: платки, платья и даже шубы. Здесь можно купить что угодно.

Словно маленькая девочка верчу головой по сторонам, пытаясь рассмотреть как можно больше. На первый взгляд мне показалось что все эти вещи просто ненужный хлам, а пройдя вглубь рынка достаточно далеко, начала думать что каждая вещь напитана историей.

Многое здесь приносило счастье и радость своему хозяину. И теперь у кого-то другого будет шанс получить кусочек счастья. Но я всё ещё не понимаю, зачем мы здесь.

– Остап, зачем ты меня сюда привез? – не выдерживаю и всё же спрашиваю его.

– Осталось недолго, Тел, потерпи и всё поймешь, – спокойно отвечает он.

И снова молчит. Мы доходим до конца торговых рядов, заворачиваем за угол и снова идём. Заполненных палаток становится меньше, а за следующем поворотом и вовсе нет людей. Зато есть музыкальные инструменты. Вдоль забора стоят виолончель, арфа и два пианино, там же на подставке лежат скрипка, флейта и треугольник.

Почему-то вид брошенных музыкальных инструментов повергает меня в уныние. И попытка объяснить самой себе что это рынок и кто-то из может купить, не успокаивает меня.

Так жаль, что они больше не нужны своим прежним владельцам. Сколько прекрасной музыки они создавали, а сейчас практически свалены в кучу.

– Мы здесь ради никому ненужных инструментов? – спрашиваю Остапа.

– Да, именно.

– Тебе не кажется, что это жестоко?

– Что именно?

– Показывать мне то, что происходит с инструментами в конце их жизни?

– Жестоко было бы отвезти тебя на городскую свалку. Туда где их разберут, вытащат всё ценное, если найдут это, а потом просто выбросят. А это просто цикл жизни. Кстати, что будет с твоим пианино?

– Всмысле?

– Ну зачем он тебе? Ты же не играешь? Шугаешься, бьешься в истерике. А пианино создано для игры, если про него забыть то очень скоро инструмент начинает чахнуть, терять свою энергетику. Через год, может два он будет либо стоять здесь, либо на свалке.

В шоке смотрела на Остапа. Нет, я не готова отправлять свое пианино на свалку или кому-то его продавать.

– Нет! Я не выброшу его и продавать не намерена.

– Будешь вытирать пыль? И ставить вазочки на него?

Внутри меня поднимается раздражение. Как же он меня бесит в данную минуту. Почему задает эти ужасные вопросы?

– Да не знаю я, не знаю, – кричу на него.

– Вау, ты умеешь кричать. Я в шоке. Но если ты не знаешь, то кто должен знать?

– Зачем всё это? Чего ты добиваешься? Вчера музыкальная школа, сегодня этот рынок. Что ты хочешь от меня?

– Это же и так понятно: я возвращаю тебе желание играть. Почему таскаю тебя по непонятным местам? Чтобы ты знала как к музыке относятся другие люди, что бывает когда ты вычеркиваешь что-то из своей жизни.

– Это глупо.

– Разве? Ты сейчас психуешь, а это эмоции. Мы не проявляем эмоции к тому, что нам безразлично. А раз он есть, то и твою любовь к музыке возможно вернуть.

– Зачем тебе это? Скучно живется? Поэтому ты так настырно лезешь в мою жизнь?

– Действительно думаешь, что у меня настолько серая и скучная жизнь, что я с горя решил связаться с истеричной принцессой, которая топит сама себя в своих же соплях? Реально?

Остап заканчивает свою речь и уходит вперёд, а я остаюсь стоять на месте. Это было больно. Но подействовало на меня подобно хорошей оплеухе. А я ведь ничего не знаю про него. Кто он, чем занимается, чем живёт. Наше общение вообще какое-то через одно место.

Пока прокручиваю в голове эти мысли нахал успевает уйти довольно далеко. Смотрю по сторонам и меня пробирает дрожь, я не хочу здесь оставаться одна. Поэтому бегу за ним, а он продолжает идти не обращая внимания на то, что меня нет рядом.

– Эй, подожди меня, – возмущенно кричу ему.

– Знаешь что меня удивляет? – спрашивает он, остановившись.

– И что же?

– Ты со мной всегда пререкаешься, хамить даже. Почему позволила себя прогнуть Артуру? Куда делось твое мнение в отношениях с ним?

– Боже, ну почему ты любишь во всем этом ковыряться? Почему твои вопросы выворачивают меня каждый раз наизнанку?

– Я пытаюсь понять, – пожимает он плечами. – А ты даже сама себе не можешь ответить на эти вопросы. Почему? Стыдно? Страшно?

Мне хочется кричать в голос. Ну почему он это делает? Каких-то полчаса и моё спокойствие улетает в трубу. Что я говорила? Мне спокойно с ним, враньё! Он выворачивает меня костями наружу и как какой-то садист смотрит на то, что я буду делать. А я способна только злиться и психовать.

– Идём, нас уже ждут. Что хотел я уже показал, – заявляет Остап и вновь берет меня за руку.

– Кто ждёт?

– Мои родители.

– Я там зачем?

– Тебе полезно общаться с людьми, – пожимает он плечами. – Кстати, когда ты возвращаешься на учёбу?

– Не знаю.

– Решила стать затворницей и прятаться до пенсии в четырех стенах?

– Мне тяжело.

– Покажи мне кому легко. Просто тебе удобно прятаться и жалеть себя.

– Я тебя ненавижу.

– Я рад. Ненависть очень сильное чувство.

Это всё что он сказал мне за тот вечер. До дома его родителей мы ехали молча. В гостях у Михаила и Алины он по большей части молчал, предоставив мне возможность отдуваться за двоих.

Его родители посчитали что мы с Остапом встречаемся. А он не стал возражать, обнял меня и поцеловал в щеку. Меня засыпали вопросами, а помощи не было. Этот нахал лишь мешал мне: сначала положил свою огромную лапу на моё колено, а затем периодически сжимал его, вызывая яркий румянец на щеках.

Мне пришлось рассказать краткую биографию о себе. О знакомстве с Остапом пришлось сочинить приличную историю. И всё то время пока я изо всех сил старалась вести непринужденную с его родителями, он смотрел на меня не отрываясь.

– Теона, девочка моя, жду тебя в гости в следующие выходные, – провожая нас сказала Алина. – Посидим без мальчиков.

– Спасибо.

Я не планировала приезжать сюда вновь. Да и что мне тут делать? Пусть привозит свою подружку, а не меня. Мы попрощались с родителями Остапа и сели в машину.

Пока он заводил двигатель и выезжал, я смотрела на дом. Он не казался слишком обшиты, но всё равно был уютным.

– Родители живут в Европе. Здесь они пробудут максимум месяц и уедут, – сказал Остап.

Это первая его фраза за вечер предназначенная мне. Я молча кивнула не зная что сказать.

– Мне обязательно приезжать сюда в субботу?

– Как хочешь, – безразлично ответил Остап.

Прикусила губу, кажется я его обидела. Молчание Остапа сильно било по моим нервам, оказывается это напрягает намного сильнее чем всякие сюрпризы от него. Когда мы наконец притормозили рядом с моим домом, я созрела поговорить с ним.

– Остап, я не хотела тебя обидеть, – тихо начала я.

– С чего ты взяла, что я обижен?

– Ты весь вечер молчал.

– Я тоже не всегда балагур. Спокойной ночи, Тео.

С этими словами он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем открыл мне дверь. Как только вылезла из машины, он сразу же уехал, а я поплелась домой.

Глава 22

Остап

Вот уже месяц Теона является моей клиенткой. Ковыряться в людских страхах, спрятанных в подсознании моё любимое занятие. Найти, понять самую суть и найти способ выбраться из этой паутины, вот что для меня работа психологом. И делаю это не ради денег, проблем с финансами у меня нет. Мой отец давно обеспечил мне безбедное существование. Так что работаю я только для души и с теми кому очень хочу помочь.

Да, моя помощь выглядит крайне специфической. Я часто устраиваю неудобные эксперты с теми, кому помогаю. Иногда они меня ненавидят и хотят проклясть, но в конце все довольны результатом.

Сейчас Тео перестала со мной воевать, пытаясь заставить меня бросить идею ей помогать. С ней было очень тяжело в начале наших сеансов. Она периодически замыкалась в себе и просто молчала, иногда плакала и пыталась меня избегать. Девчонка не учла одного: я слишком упрям и не привык сдаваться при первых трудностях.

Поэтому я прихожу к ней каждый день весь этот месяц. И у нас появились первые шаги к решению её проблемы.

И это реально шажочки, если не сказать больше – шаги. Теона очень глубоко спряталась в своей раковине и вытаскивать её на свет та ещё задача.

Но, на самом деле я ей очень горжусь. Теперь Теа не шугается при виде музыкальных инструментов. Не закрывает уши и не зажимается, когда я включаю классическую музыку.

Она перестала испытывать огромное чувство стыда перед семьей. Чувство, которое отравляло её жизнь и отдаляло от близких. Теона наконец осознала, что мы все совершаем ошибки. И полюбить не того может абсолютно любой человек. Что это не эксклюзивная ошибка и близкие любят её несмотря ни на что.

Остается одна проблема. Теона по-прежнему не хочет играть на фортепиано. Но и выкинуть его не решилась. Каждый раз она заводится при моем упоминании инструмента.

Настоятельно рекомендовал Тео начать вести дневник, в котором она описывала бы всё то, что ей страшно озвучить вслух. И велел ей его перечитывать и пробовать ответить самой себе почему же ей так страшно об этом говорить.

Между нами сложились доверительные отношения, как и должно быть между психологом и клиентом. Конечно она ещё опасается пускать меня в сокровенные участки души, но про свою мечту она уже рассказала мне всё.

И я восхищён. Будучи совсем маленькой девочкой, Теона чётко знала чего хочет и шла к этому. Шла напролом. Играла даже с температурой. Игра на пианино была обязательной частью её ежедневного распорядка. И лишь в такие моменты она испытывала огромное счастье.

Сегодня у нас арт-терапия. Думаю Тео оценит, она же человек творчества, а чем таких можно «вылечить»? Конечно творчеством, но другой его разновидностью.

Тео ещё не хочет признавать, что музыка была, есть и будет одной из главных составляющей ее жизни. Она воспринимает этот мир через слух и тактильные ощущения. Так кто я такой, чтобы ей отказывать?

Думаю, я подобрал самый лучший вид терапии в её случае. Звуки классической музыки и кинетические ощущения сделают свое дело, и я надеюсь, мы сдвинемся вперед.

На заднем сиденье машины лежат принадлежности начинающего художника: мольберт, холст, краски и кисти.

А в телефоне подобран плейлист подходящей музыки. Сегодня мы будем рисовать. Такого с Теоной мы ещё не делали. Рассчитываю со временем от рисования сместиться в родную стихию девушки – музыку.

– Здравствуй, Тео, – здороваюсь с девушкой, заходя в её спальню.

– Привет, – здоровается она, оторвавшись от книги, которую читала.

Сейчас Теона выглядит не так как раньше. Глаза её больше не наполнены болью и всё чаще они искрятся весельем и иногда даже счастьем. Её плечи расправились словно с них свалился огромный груз, что раньше придавливал к земле. Теперь она не бледная невеста вампира, а вполне себе живая девчонка. Живая и очень симпатичная.

Сегодня на ней футболка с синем уродцем и короткие шорты. И мне прекрасно видно её шикарные длинные ноги, которые она всё это время от меня скрывала. Этим ногам надо бы гулять по подиумам всех мировых столиц моды, а не скрываться под слоями одежды.

Понимаю что самым наглым образом пялюсь на ноги Тео и плохо понимаю что она мне говорит, поэтому даю себе ментального пинка и возвращаю свой взгляд на лицо девушки.

– Для чего ты принёс мольберты? – спрашивает она.

– У нас сегодня арт-терапия, – отвечаю ей, а сам думаю сколько раз она задала мне этот вопрос прежде чем была мною услышана.

– И что это значит?

– Сейчас всё увидишь, присаживайся.

Теона откатывает пуфик от пианино на середину комнаты и усаживается на него. Ставлю перед ней мольберт, устанавливаю на него холст, протягиваю краски. Отхожу от девушки, включаю плейлист на телефоне и листаю в поисках нужной композиции. Включаю. Это классическая музыка, но в современной обработке и пока это всего лишь скрипка, но торопиться нам ведь некуда.

– Рисуй то что у тебя в душе. То чем ты сейчас переполнена.

– Не понимаю.

– Пусть твой рисунок будет отражением твоих эмоций.

– А ты будешь рисовать?

– Конечно, как я могу пропустить такое веселье.

Беру второй холст, кисти и еще один набор красок, и усаживаясь на кровати. Тео уходит из комнаты и возвращается с водой. Один стакан ставит на тумбочку рядом со мной, вторую забирает себе.

Удобно сев, она начинает рисовать. А я наблюдаю за ней. Она старается и ей нравится рисовать очень сильно. Иногда Тео отклоняется и внимательно смотрит на холст, смотрит наклонив голову то в одну сторону, то в другую. Прикрывает глаза, а потом что-то ещё добавляет.

– А почему ты не рисуешь? – спрашивает Теона.

– Рисую.

– Дай посмотреть.

– Нет. Закончим и тогда покажем друг другу работы.

– Хорошо.

Больше она не отвлекается. Композиция заканчивается, а за ней включается следующая и тоже обработанная классика. На ближайшее время в моём плейлисте только классическая музыка на любой вкус. Такими темпами и я сам на неё подсяду.

– Я всё, – сообщает Тео.

Поднимаюсь с кровати и иду к ней, свой мольберт отворачиваю, чтобы она не увидела раньше времени мой шедевр.

На её холсте изображены розы. Красивые, необычного цвета и очень хорошо нарисованы. Но какие-то они не живые, словно она хотела порадовать меня, но выполнила задание лишь на десять процентов.

– Это отображение твоих эмоций сейчас? – уточняю у неё.

– Ну да, – неуверенно отвечает она.

– Они не выглядят живыми.

– Они нарисованы, – пожимает плечами Тео.

– Очень смешно. Вот смотри, – показываю ей свой шедевр.

– Это просто разноцветные кляксы, – возмущается девушка. – Какое же это выражение эмоций.

– Чтоо? – притворно возмущаюсь я. – Ты обесценила мой шедевр? Я вообще-то старался, душу вкладывал.

– Я не хотела тебя обидеть, – испуганно ответила Тео.

– Малыш, меня нелегко обидеть. Но тебе нужно продолжать.

– И что же мне рисовать?

– Рисуй цветы, но свои, настоящие, а не как с картинки.

И мы продолжили терапию рисованием. Теона так увлеклась процессом, что даже не замечала ничего вокруг. Она не обратила внимание, что теперь комнату наполняли звуки пианино и даже необработанные.

Мы рисовали долгие часы и дом Теоны я покинул практически в полночь, унося с собой свои “кляксы” как их пренебрежительно окрестила Теона. Но от меня ей тоже остался подарок. Моя прощальная надпись на её картине, которая заставит её хорошенько задуматься в очередной раз над жизнью.