Текст книги "Мой нахальный ангел (СИ)"

Автор книги: Лана Стендере

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Теона

Пытаюсь уснуть, но сна ни в одном глазу. Поворочавшись в кровати какое-то время, окончательно понимаю что не усну. Выбираюсь из кровати, вытаскиваю из шкафа плюшевый спортивный костюм. Да, лет в шестнадцать я буквально грезила о таком и тогда Ника подарила мне его на день рождения. Мягкий, теплый и уютный костюм с милыми ушками на капюшоне. Заплетаю волосы в косу и застилаю свою кровать.

Выхожу из комнаты и гуляю по квартире сестры. У неё очень стильно и красиво. Квартира ей досталась в наследство от бабушки, а ремонт сделали родители. Вообще им очень хотелось, чтобы мы все жили в их огромном доме. Но так не вышло. Ника переехала в квартиру ближе к университету, в будние дни я была у неё, а потом когда родители стали часто уезжать за границу из-за папиной работы, и вовсе перебралась к сестре.

Знаю что там, в Испании, родители просмотрели дом. Так что скорее всего этот они продадут. Мама мечтает сидеть со своими внуками на заднем дворе своего дома под теплыми лучами испанского солнца.

Эти её мечты вызывают у меня улыбку. Рассматриваю фото, что висят на стенах и стоят на полочках и прочие мелкие статуэтки. Многие из них сестра привезла из своих путешествий, что-то дарили друзья. У каждой вещи в этой квартире есть своя история.

На темно-шоколадных обоях в коридоре висит огромный коллаж из наших детских фото. Самые яркие моменты от первой встречи Ники и меня до разбитых на стройке коленках. Каждый снимок подписан и красиво украшен. Смотрю на коллаж и сердце сжимается от боли: я ужасная сестра. Бросила Нику ради настоящего урода, а она все равно мне помогает.

Чувство вины меня затапливает с головой. Хочется сделать что-то такое чтобы Ника знала что я люблю её. Но как доказать что ценю её заботу и что всё что она говорит для меня не пустой звук?

Только я без понятия что же мне делать. Бесцельно блуждаю по квартире не зная куда себя деть от безделья и мыслей что непрерывно лезут в голову. Захожу на кухню и заглядываю в холодильник. Продуктов полно, но готовой еды нет, кроме супа, что Ника сварила для меня.

Проведя инспекцию холодильника, морозилки и шкафов, решаю приготовить любимую сестрой лазанью. Это одно из немногих блюд что я умею хорошо готовить. А ещё это способ переключиться.

Приготовив все ингредиенты на столе, начинаю готовить. Поскольку тишина начинает меня угнетать, а телефона с моим плей листом под рукой нет, начинаю петь. У меня хороший голос и я два года ходила на хор, когда еще училась в музыкальной школе, но поняла что это не моё.

Закончила выкладывать слои, засыпала всё сыром и поставила в духовку. Заварила себе ромашковый чай и направилась в гостиную. Включила телевизор и принялась щелкать по каналам. Сотни разных каналов, а смотреть в итоге всё равно нечего. Остановилась на документальном фильме о правителях Великобритании. Так и сидела попивая свой чай и пялилась в экран пока не запиликал таймер на плите.

Подскочила с дивана и побежала на кухню, вытащила лазанью и оставила её на столе. Надеюсь сестре понравится. Только хотела уходить с кухни, как послышался звук открывающейся двери, вышла в коридор. Там стоял незнакомый мне парень, а следом за ним появилась моя сестра.

– Привет, – неуверенно поздоровалась я.

– Салют, – сказал парень. – Чем так вкусно пахнет?

– Я приготовила лазанью, – тихо проговорила.

– Теона это Слава мой жених, Слава это Теона моя младшая сестра.

Ника закрыла дверь на ключ и разувшись прошла на кухню. Вымыла руки и молча достав тарелки из шкафа, начала раскладывать еду. Не понимающе смотрела на сестру, а ещё мне хотелось куда-то сбежать, так неуютно вдруг стало в квартире.

– Идём, – шепнул мне Слава. – Она психует, дай ей пару минут и всё будет хорошо.

Кивнула и направилась за парнем. Села на свой стул и молча наблюдала за ними. Слава подошёл к Нике, обнял её со спины, что-то шепнул на ухо и поцеловал в макушку. Ника обхватила его руки и кивнула. За стол она уже садилась совершенно спокойная и даже немного улыбаясь. Мы молча ели. Потом сестра поставила чайник и пока он занимал, начала:

– Сегодня ночью ты уезжаешь.

– Куда? – в шоке спросила её.

– К родителям. Ты давно у них не была, как раз навестишь. А здесь пока всё утихнет.

– Что происходит?

– Твой мудак не готов тебя отпускать. Он собирается забрать тебя силой.

– А если я не хочу идти с ним? – спросила сестру в шоке.

– У него есть связи и деньги. Пока мы будет добиваться справедливости, он тебя спрячет. Обращаться к родителям не вариант, у папы слабое сердце. Они из страны не просто так уехали.

– А как же я поеду? У меня нет ни документов, ни вещей, – ответила сестре.

– Мы были сегодня дома у твоего, бывшего? – вопросительно посмотрел на меня Слава.

Как же стыдно мне стало. Парень, которого я даже не знала, сейчас видела первый раз в жизни, решил мои проблемы. Как же я усложнила всем жизнь.

– Да, бывшего, – уверенно ответила ему.

– Твои вещи, документы, телефон и косметику мы забрали, – продолжил парень. – Но он был крайне недоволен. И, Вероника права, он что-то собирается тебя вернуть. Самое правильное тебе уехать прямо сегодня.

– Хорошо.

Ника вздохнула с явным облегчением, а Слава поднялся со стула и вышел из квартиры. Я молча делала нам чай, сестра изучала свой маникюр. Вернулся парень минут через пять с моим чемоданом, я удивленно посмотрела на сестру.

– Откуда я знала согласишься ты или нет. Ты давно не думаешь головой.

Поджала губы, что ж сестра права. Всё действительно так.

– Возьми всё самое необходимое. Остальное купишь там. Мама совершенно точно устроит тебе шоппинг. Иди собирайся. Времени не так то и много.

А дальше были быстрые сборы, поездка в аэропорт и долгие объятия с сестрой. Она плакала и говорила что я “головная боль”, а я прижималась к ней как можно сильнее, пытаясь хоть так показать как ценю её помощь.

Месяц с родителями пролетел как один миг. Мне было тихо и спокойно. Я отсыпалась, много гуляла и очень вкусно ела. Но что-то глубоко внутри звало меня домой, на родину. И ровно через месяц я приземлилась в аэропорту родного города. Меня встречали Ника и Слава, по улыбке сестры было понятно, что мой внешний вид её очень радует.

Мы загрузились машину и выехали из аэропорта, но не в квартиру к Нике, а в дом родителей.

– Так надо, – всё что услышала от сестры, но спорить не стала.

Дома нас ждала наша помощница Вера Петровна. Она столько лет работала на моих родителей что дом без неё казался пустым и безжизненным.

Слава занёс мои вещи в комнату и я осталась одна. У меня была обычная девичья комната, за исключением одной детали. В моей комнате стояло пианино. Я часами играла на нём, оттачивать мастерство. Скинув куртку поторопилась к инструменту.

На нём не было ни пылинки. Села на стул, открыла крышку и провела пальцем по клавишам. Но в душе ничего не всколыхнулось. Попробовала сыграть самую простую мелодию и снова в душе было пусто. Пальцы неприятно показывало от волнения. Глубоко вздохнула и начала играть “Лунную сонату” и на душе всё такой же штиль. Я с остервенением несколько часов играла всё что только можно, но всё бестолку. Внутри меня умерла та одухотворенная личность, которая рвалась играть на пианино и хотела сквозь музыку касаться душ людей. Музыка больше не мой смысл жизнь? Выходит и моя душа умерла?

Глава 9

Остап

Теона. Красивое имя. Очень подходит моей случайной знакомой. Таких бездонных голубых глаз я ещё не встречал. Но эта глубина пугала. Там, в их глубине был не таинственный омут, а пустота. Каким же ублюдком нужно быть чтобы у молоденькой девчонки пропал блеск из глаз?

Сколько ещё вот таких потерянных девчонок ходит по улицам наших городов? И в кого они потом, спустя время, превращаются?

Тео в хороших руках. Видно что сестра её любит и переживает о ней. Больше моя помощь ей не нужна, хотя о ней она и не просила.

Но ведь и Тори в свое время не просила о помощи. И её ломало на наших сеансах. А всё потому что я люблю ковырять заживающие раны, заставляю пережить всё заново, сделать выводы и не оборачиваться назад.

Психология спасла меня в своё время и я с удовольствием помогаю спастись тем, кто выбраться не может сам.

Меня не воспринимают всерьез. Считают что я балагур, весельчак и клоун и не чувствуя во мне опасности, раскрываются. Мне остается лишь наблюдать и делать выводы.

Так вот, моя новая знакомая Теона жертва тяжёлых абьюзивных отношений. Если капнуть глубже то выясниться что парень самовлюбленный мажор, красиво ухаживал и покорял своей заботой. Только это была никакая не забота, а прогибание под себя.

Читаю недавно купленную книгу по философии, делая пометки карандашом на полях. Да, я читаю именно так: с пометками, комментариями на полях, стикерами и прочим. И каждую прочитанную строчку примеряю к Тео.

Эта девчонка вообще разожгла во мне азарт. Пытаюсь убедить себя в том, что мне нужно забыть о событиях этой ночи и выкинуть Теону из головы. У меня и так есть чем себя занять. В страну я вернулся с одной лишь целью – вернуть жизнь своей сестре. И сейчас как никогда нужно быть собранным, разворошили гнездо и нас будут пробовать кусать. Отвлекаться на что-то извне просто извне и не допустимо.

Но вопреки своим собственным здравым мыслям, утром следующего дня, первым делом переступив порог универа, ищу Веронику Сергеевну. Мне просто нужно знать что с Теоной всё хорошо. Что я поступил верно привезя её к сестре, а не оставив в себя. Тори была бы не против, сама бы активно помогала девчонке.

Как я и думал, нашей симпатичной преподши в универе не было. Что ж, подождём. Домой к ней не еду специально, чтобы оставить себе хоть какую-то возможность отступить, остаться просто сторонним наблюдателем.

Вероника Сергеевна появляется на следующий день. И она меня избегает. Это так явно бросается в глаза, что даже смешно. Но она плохо меня знает, я очень упрям.

– Добрый день, Вероника Сергеевна, – здороваюсь с ней, войдя в кабинет.

Мы одни. Студенты, чья пара сейчас начнется, ещё не пришли. А значит у нас есть пару минут для разговора.

– Здравствуй, Остап, – настороженно сказала девушка. – Ты что-то хотел?

Вероника Сергеевна всем своим видом пыталась показать, что очень занята и времени на разговоры со мной у неё нет.

– Как Теона? – спросил прямо, не собираясь юлить.

– Остап, – Вероника Сергеевна сделала паузу, словно подбирала правильные слова. – С Теоной всё хорошо. Спасибо тебе за то, что ответил на звонок, приехал её забрал и не бросил. Но лезть тебе в это дело не стоит. Это семейное, а ты, прости, просто мой студент. К тому же Теону я отправила к родителям в Испанию.

Не могу сказать что её слова меня сильно задели, ведь она сказала всё по факту, но всё равно было немного неприятно.

– Расслабьтесь, Вероника Сергеевна, никуда лезть я и на планировал. Это элементарное беспокойство за девушку, которой помог. Раз у Тео всё прекрасно, значит вопросов у меня больше нет.

С этими словами развернулся и направился к выходу из кабинета.

– Остап, – крикнула девушка. – Спасибо за помощь.

– Ага, обращайтесь.

Вышел и закрыл за собой дверь. С Теоной всё хорошо, она под присмотром близких, а значит её уроду до неё не добраться. Это, в принципе всё что я хотел узнать. Сидеть на парах у меня нет особого желания, думаю Тори простит мне один день прогула. Покидаю стены университета, сажусь в машину и еду на набережную.

Паркую машину в разрешенной зоне, это довольно далеко от самой набережной и поставив на сигнализацию машину, не спеша иду в сторону реки. Днем в будний день здесь малолюдно и можно спокойно наслаждаться видом реки без лишнего шума. Засунув руки в карманы брюк прогуливаюсь вдоль парапета, глядя на воду. На встречу мне идет какой-то мужчина, но я даже не смотрю в его сторону, а зря. Мы с ним равняемся и я слышу ненавистный голос, который надеялся больше никогда в жизни не услышать.

– Остап? Это правда ты?

Глава 10

Остап

Сколько мы не виделись? Лет тринадцать? Или все пятнадцать. Ещё бы столько же не видеть.

– Василий Иванович? – уточнил я.

Но это всё был стандартный обмен дежурными приветствиями. Так делают люди в цивилизованном обществе, когда видят тех кого не хотят, но показать истинные эмоции не могут.

– Как же ты вырос. Красавец. Такой высокий и шикороплечий.

Мужчина осматривал меня с нескрываемым интересом. В его глазах читается радость. Что вводит меня в ступор. Ведь я хорошо помню как он пропал из моей жизни.

– Но не благодаря тебе, – отвечаю холодно.

– Тебя не было в стране?

– С чего ты это взял? – я вдруг ощетинился. Обсуждать с этим человеком свою жизнь не входит в мои планы.

– Тебя не было на похоронах, – тихо отвечает мужчина.

– Чьих похоронах? – задаю вопрос, хотя ответ я уже знаю.

Что же я чувствую в данную минуту? Да ничего. И это пугает. Пугает то, что все мои чувства убили самые близкие люди.

– Она умерла, Остап. Твоей мамы больше нет.

Мне хочется прокричать ему в лицо, что моей мамы нет уже очень давно. А может её и не существовало вовсе. Но я сжимаю руки, что всё ещё находятся в карманах, в кулаки и говорю совсем другое:

– Как она умерла?

– Выпала из окна своей квартиры, когда праздновала новый год.

– Понятно.

– Ты не знал? Как такое может быть?

– Я не интересовался вашей жизнью так же как и вы моей. Особенно ты. Ты же забыл обо мне задолго до того как меня отправили в детский дом. Так чего сейчас строишь озабоченность? – усмехнулся я.

– У меня были причины уйти. Но зла я тебе не желал.

– И какие же причины у тебя были бросить сына с неадекватной мамашей?

– Ты не мой сын, – звучит в ответ.

Эти слова буквально оглушают меня. Горло перехватывает спазм, который не дает сделать новый глоток воздуха. Я буквально задыхаюсь, окруженный кислородом. А сердце словно сжимают в тиски. Оказывается узнавать подобное больно в любом возрасте, даже несмотря на то, что отцом этого человека я перестал давным давно считать.

– Я заподозрил неладное, когда услышал разговор твоей матери с её подружкой, где она ляпнула что не тому отцу принесла ребёнка. Что поставила всё и проиграла. Тогда я сделал тест ДНК и узнал что меня обманывали столько лет.

Разворачиваюсь и иду прочь. В ушах гул, словно я оказался под водой. Мне нужно остаться одному, сбежать, спрятаться от этого мира. Я то считал себя сильным и стойким, а на деле я всё тот же мальчишка, что смотрит в спину уходящему навсегда отцу.

А ведь он ушёл не сразу, сначала он стал плохим отцом и лишь спустя время всё же решился уйти, оставив после себя руины.

Кое-как дохожу до машины и уезжаю с набережной. Погулял, называется. Заезжаю в магазин, беру бутылку виски и еду домой.

Пока еду в лифте, в голове гуляют совершенно бредовые мысли: почему топить свою боль принято в виски? Не в абсенте или текила, а в этом напитке цвета жженого сахара.

Дома, естественно тихо, Тори сидит на парах, а я буду пить один. Даже названная сестра, которая стала мне родной и близкой, не знает о том что было со мной в детстве.

Нет, я не стыжусь этого, это часть меня, но слишком больно вспоминать. Смешно не правда ли? Психолог не проработал свои болевые точки и живёт с этим. Да нет. Это давно пережитая часть моей жизни, но я был не готов к такому. Ощущаю себя беззащитным, словно кожу содрали, обнажая нервные окончания. Меня мучает вопрос: хоть что-то святое было для этой женщины, которая по какой-то усмешке вселенной, была моей матерью?

На кухне беру бокал и иду на мансарду. У нас двухуровневая квартира, но мы с Викой живём на первом этаже. Но второй захаживаем крайне редко. Вот сейчас мне захотелось именно туда.

Отодвигаю в сторону прозрачный тюль и сажусь напротив окна прямо на пол. Здесь стоят панорамные окна и вид на огород охренительный. Жаль конечно что сейчас не ночь и я вижу не сотни огней, а обычный, унылый урбанистический пейзаж. Но сейчас эта серость самое то, что мне нужно.

Открываю бутылку, наливаю в стакан и делаю первый глоток своего пойла. Алкоголь опаляет горло и жжет губы. Меня передергивает от крепости напитка, но я делаю ещё один глоток, а следом ещё один.

Ставлю стакан рядом и заложив руки за голову, растягиваюсь на полу. Прикрываю глаза и немного морщусь. В висках начинает неприятно стучать. Я погружаюсь в воспоминания. Зачем мне это непонятно, но остановить резко хлынувший поток ярких картинок из детства не могу.

Глава 11

Остап

Мама, папа и я счастливая семья. Для меня это так и осталось фальшью, не сбывшимся обещанием. Не было у меня никогда “нормальной” семьи. Сначала со мной были няньки и отец после работы. Усталый, измотанный и иногда раздраженный, но никогда его плохое настроение не касалось меня. Он всегда находил время на меня.

Мы ходили вдвоем в аквопарк, на детскую площадку и просто кататься на велосипедах. Я любил отца и мне казалось что он любит меня. Когда в садике все рисовали маму, на моих рисунках был только папа. Он посещал все утренники и собрания. Сам выбирал мне цветы на первое сентября в первом классе. А потом делал со мной уроки. Я был папин сын и гордился этим. У многих моих друзей не было пап, а у меня был и какой. Гордился им и хвастался перед пацанами в садике.

Мама? Её не было рядом. Занятиям с сыном она предпочитала вечеринки, шоппинг и веселую жизнь. Родители часто ругались, отец старался делать это за закрытой дверью, чтобы я, ничего не слышал. Но весь дом знал про их скандалы. С каждым разом ругань становилась всё громче и всё чаще.

А потом моего папу подменили. Он перестал уделять мне время. Приходил домой и сразу же уходил в свой кабинет. Там он ужинал и иногда даже спал. Он избегал меня, даже не смотрел на меня. Когда я прикасался к нему или что-то спрашивал, он морщился и уходил. Так, неизвестно почему, я лишился второго родителя.

Мне было десять. Я был совсем один и никто не торопился объяснить что я сделал не так, почему оказался не нужен совсем ни кому. Смотрел как моих одноклассников забирают родители и закусывал щёку изнутри, чтобы отвлечься на эту боль. За мной приходила няня. Добрая, пожилая женщина с мудрыми глазами. Но она всегда была отстраненной, давая понять что я лишь её работа.

Мне казалось, что наступила моя черная полоса в жизни. Оказалось, что показалось… Отец вспомнил о моём существовании, но, увы, не так как мне того хотелось. Вместо любви, внимания и заботы, я начал получать вечные придирки, тычки и подзатыльники. В школе с пятерок скатился на тройки. За каждую плохую оценку следовало болезненное наказание.

А потом всё так же резко прекратилось. Одним воскресным утром, почему-то в моей памяти отчетливо сохранился этот день, мы с мамой покинули дом отца. Переехали в маленькую квартирку с облезлыми обоями и проваленным диваном. Исчезла моя няня, красивые вещи и мои игрушки, и я перешёл в другую школу. Мама всё время ходила либо злая, либо заплаканная, но стоило спросить: “что случилось?” и её злоба направлялась на меня.

В школе меня не приняли. Шпыняли, обзывали “бомжом” и ещё множеством обидных слов. А я хотел найти друзей, но со мной никто не хотел дружить. Я всё время плакал. Мне хотелось почувствовать себя нужным и любимым. Но никому не было до меня дела.

Я был частым гостем в кабинете социального педагога. Мне она нравилась, она была добра ко мне. Молодая черноволосая девушка с теплыми карими глазами. Она гладила меня по голове и кормила печеньем с молоком.

– Очень многих хороших людей сломали в детстве и они стали плохими, чтобы защитить себя. Плохим быть всегда проще, всегда легче. Плохим трудно разбить сердце и нанести удар, – говорила Марият Магомедовна, пока я пил молоко в её кабинете. – Тебе сейчас тяжело, скорее всего светлая полоса наступит ещё не скоро. Ты должен уметь за себя постоять.

– Как? – спросил, глядя на неё во все глаза.

– Ты должен уметь давать отпор не только физически, но и словами, уметь защищать свои границы и эмоциональное состояние. Если с физической составляющей нет проблем, любой кружок единоборств научит тебя элементарным приёмам обороны, то со вторым могут быть проблемы. Ты должен уметь считывать людей и переворачивать любую ситуацию в свою выгоду.

Марият Магомедовна разговаривала всегда со мной откровенно, говорила, что за такое её могут наказать, но всё равно продолжала. Она никогда не заявляла: “не обращай внимания, им надоест и они от тебя отстанут” как говорили мне классный руководитель и директор. Только они врали, никому не надоедало.

Социальный педагог отвела меня в секцию бокса, где я тренировался несколько раз в неделю. Мне нравилось. Здесь меня уважали и я завел друзей. А ещё, Марият Магомедовна давала мне читать разные интересные книги. Так ко мне в руки попала книга “Психология для начинающих”. Моя самая первая книга по психологии, которую я перечитывал сотни, если не тысячи раз.

Я начал проверять полученные знания на своих одноклассниках. Учился считывать язык их жестов и какие-то едва заметные движения: как поправляют волосы, теребят мочку уха или грызут ногти. И оказалось что уверенных в себе в моем классе можно было пересчитать по пальцам. Больше я не отводил своего взгляда, когда мне пытались устроить темную. Смотрел прямо в глаза, транслируя уверенность в себе и своих силах. И мой взгляд делал своё дело: обидчики отворачивались, тушуясь и махнув на меня рукой, уходили. Это была моя победа. Первая, совсем крошечная, но она придала мне уверенности в своих силах. Я всё смогу.

Привык что мать редко бывает дома, уже научился выживать без неё. Да и мир оказался не без добрых людей. Соседки подкармливали меня, а еще давали возможность немного заработать: я выполнял для них различные поручения. Много не платили, но хлеб и молоко мне было на что купить. В общем крутился как мог и поэтому долгое отсутствие матери меня не за беспокоило. А вот всё тех же соседок очень.

В один из дней в нашу дверь позвонили. Открыл её и увидел за порогом группу людей: полицейского и несколько человек в штатском. Они прошли внутрь как к себе домой. Прошлись по всем комнатам, проверили все шкафы, холодильник, залезли в каждую кастрюлю. Потом долго что-то писали, сидя на кухне за нашим столом, при этом мне никаких вопросов никто не задавал. А после уже уходя, сказали что придут через два дня и матери желательно быть дома. Естественно её не было ни во второй, ни в третий их приход.

Церемониться со мной они не стали, забрали молча и увезли. Так я попал в детский дом. Это было мое третье место обитания за мои недолгие двенадцать лет жизни.

Раньше я думал, что в школе был ад и хуже быть просто не может. Очень быстро осознал, что в школе были цветочки. Здесь меня словно проверяли на прочность все от уборщицы до директора. А с особым садистким удовольствием такие же как я – воспитанники.

Если в течение дня всё было более-менее прилично, не считая мелких стычек. То после захода солнца начиналась другая жизнь. Приходилось отвоевывать свои личные вещи и даже еду. Мы буквально дрались за кусок хлеба. Но я не сдавался, бился до самого конца. Ходил с жуткими синяками и дышал через боль, но меня уважали. После каждой такой стычки я с благодарностью вспоминал Марият Магомедовну. Именно она научила меня биться за себя.

Так прошли практически три года. Я из перепуганного новенького превратился в постоянного воспитанника детского дома. Поскольку был подростком, то меня никто не хотел усыновить. Такие как я уже отработанный материал, как-то сказала одна воспитательница. В очередной раз оказался никому не нужен. Для чего же меня родили на этот свет, если я никому не нужен? Мать, к слову, ни разу не появилась. Скорее всего вздохнула с облегчением, когда меня забрали.

Моя жизнь в очередной раз круто перевернулась, когда меня вызвали в кабинет директора. Пока шёл по длинному коридору туда, всё ломал голову, что же успел сделать?

– А вот и он, – проговорил директор, когда я приоткрыл дверь в его кабинет. – Заходи, скорее.

И я вошёл. Напротив директора в двух креслах сидели мужчина и женщина. Очень хорошо и дорого одетые. При моём появлении, они обернулись. Они мне улыбались, в глазах было уютное тепло. Такого я не видел много лет.

– Остап, – привлёк моё внимание директор. – Познакомься, это Михаил и Алина Волковы.

– Очень приятно, – неуверенно проговорил я, все ещё не понимая в чём дело.

Мужчина поднялся с кресла и вплотную подошёл ко мне. Женщина тоже подошла, в её глазах, почему-то, стояли слезы.

– Здравствуй, Остап, – сказал мужчина. – Мы приехали за тобой. Теперь ты наш сын, собирайся домой.