Текст книги "Мой нахальный ангел (СИ)"
Автор книги: Лана Стендере
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 23
Теона
«Ты сейчас правильная или живая?». В который раз перечитываю послание, оставленное Остапом на моём последнем рисунке, и негодую. Когда только успел написать свой провокационный вопрос, ведь был один в комнате всего минуты две, пока я бегала в ванну. И как же он любит ковыряться в душевных болячках. Ему всегда нужно докопаться до самой сути и лишь после этого его внутренний перфекционист, или кто там у него сидит, успокаивается.
Где он вообще нашёл этот метод – находить себя через рисунок? Я рисовала цветы. Много разных цветов. А он смотрел и говорил: «не верю». Цветам не верит? Что он там пытался всё время рассмотреть? Я хотя бы старалась, а Остап вообще какие-то кляксы наделал и счастливый ушёл, оставив меня с кучей вопросов. Я справилась с заданием? Что он увидел в моих цветах? Чем первые были так ужасны? Миллион вопросов, а ответов нет и не будет, потому что Остап не отвечает на мои вопросы.
Но, на самом деле, общение с Остапом мне здорово помогает. Я становлюсь с ним прежней собой, той, которой была до встречи с Артуром. Когда радовалась каждому дню и видела прекрасное вокруг, когда Ника была лучшим другом и главным хранителем моих тайн. Когда я могла обо всем разговаривать с родителями вечерами напролет и не бояться их осуждения. И самое главное – когда музыка была важной частью моей жизни.
Остап подтолкнул меня вернуться к учёбе. Оказывается это нелегко, возвращаться в прежнее русло после долгого отсутствия – тяжело. Мне было вдвойне трудно, потому что, все мои «подружки» уже были осведомлены о моём расставании с Артуром. Он уже появлялся с новой пассией.
Особо «добрые» уже поторопились мне рассказать какая эта девчонка классная и шикарная, и как же Артуру с ней повезло, при этом смотря на мою реакцию. Все оставались разочарованными. Я улыбаясь говорила: «рада за него», а про себя молилась, чтобы он так был увлечен этой девчонкой, что обо мне и не вспоминал никогда. Уверена, что «подружки» уже донесли ему о моём возвращении, и то, что он ещё не объявился, как расценивать – не знаю. Хотелось бы верить, что Артур потерял ко мне всякий интерес.
Но если нет, то его тоже ждёт разочарование. Больше я не та Теона, которая смотрела на него с придыханием. Общение с Остапом меняет меня. Не знаю есть ли во мне тот самый пресловутый стержень, чтобы быть сильной и стойкой, верной себе. Но свои границы отстаивать я учусь каждый день. Мой ангел, так я называю Остапа, не только копается в моих мозгах, но и учит стоять за себя.
Под руководством Остапа я сменила имидж, ничего сверх креативного: никаких красных прядей или пирсинга, к глубочайшему сожалению парня. Новая стрижка и цвет волос сделали меня ярче, футболки с интересными надписями – креативнее, а множество ярких вещей раскрашивают мой мир.
Удивительно, но мне нравится, хотя раньше всё было в лаконичном и сдержанном стиле. Новая я приобрела живой румянец на щеках и блеск в глазах. Все изменения в себе замечаю, записывая в личный дневник, иногда даже делаю селфи.
Растеряв всех своих «подруг» – окунулась в учёбу. Оказывается я так много всего пропустила пока купалась в «любви», что буду ещё долго нагонять. Но сдаваться вот так, в начале возврата к своей мечте, я не готова.
Поставив на пол картину, которую подписал Остап, к своим остальным, направилась к пианино. Это мой ритуал: каждый день я сажусь напротив инструмента, открываю крышку и глажу клавиши. Сначала мне было неприятно и даже страшно, спина покрывалась противными холодными мурашками. Да, их вызывало моё подсознание, которое мне кричало: «ты слабая, ты не сможешь, ты променяла свою мечту на парня». Каждый раз я одергивала руку и торопилась уйти.
Этот ритуал я проводила каждый день, и на сегодняшний момент, уже могу играть. Пока просто играю банальный «собачий вальс» и без зрителей, но это уже что-то. Или просто я пытаюсь так подбодрить саму себя.
Сижу у пианино несколько часов и внушаю себе, что смогу. Я буду вновь играть и очень скоро. Музыка у меня в крови, она течет по венам, просто я забыла, как переносить её на клавиши. Как сделать так, чтобы струны не просто звучали, а передавали всё то, что есть у меня внутри. Но я вспомню, обязательно. И тогда, уже никому не позволю вновь меня сломать.
Сижу у пианино несколько часов и внушаю себе, что смогу. Я буду вновь играть и очень скоро. Музыка у меня в крови, она течет по венам, просто я забыла, как переносить её на инструмент. Как сделать так, чтобы струны не просто звучали, а передавали всё то, что есть у меня внутри.
Но я вспомню, обязательно. И тогда, уже никому не позволю вновь меня сломать.
Когда у меня затекает спина от сидения за пианино, я ухожу спать. Завтра меня ждёт учёба.
Утром Остап ждёт меня напротив дома, облокотившись о капот своей машины. Рядом с ним стоят два стаканчика с ароматным кофе и синнабоны. Он всегда приносит эти булочки. Свежие, только что испеченные и такие вкусные.
Мы завтракаем с ним, сидя в машине, я как всегда вся перемазана кремом. А Остап чистый, словно и не ел ничего. Затем он заводит двигатель своей тачки и мы отъезжаем от дома. В дороге он включает музыку, не только классику, а совершенно разную: блюз, джаз, попсу и рок. Современный и совсем старый, в обработке и оригинал. Подпевает песням, словно знает все их наизусть и заставляет и меня петь вместе с ним.
В таком приподнятом настроении я и выхожу из машины Остапа. Он ждёт когда я скроюсь в стенах университета и лишь после этого уедет. Но вернётся к окончанию моих занятий. Он хоть и не говорит, но я знаю, что Остап тоже переживает, что Артур может появиться на горизонте.
Мы не обсуждаем тему моего бывшего парня. Здесь Остап очень осторожничает, боится передавить. Хотя, тот факт, что этот парень чего-то может боятся, кажется чем-то из области фантастики.
Мои одногруппницы завалили меня вопросами о том, что за парень меня подвозит на учёбу и забирает с неё. Но я молчу. Жизнь научила не рассказывать о себе ничего и никому, тогда, и лишь тогда, ты можешь быть счастливым и не узнаешь, что такое человеческая зависть и предательство.
Быстро иду по коридору, опаздывая на первую пару. Мы сегодня с Остапом позволили себе слишком долго завтракать. Заворачиваю за угол и врезаюсь в твердую, как камень, грудь.
Мои ноздри заполняет знакомый запах, который заставляет мой желудок скрутиться до размера наперстка. К горлу в миг подбирается тошнота. Не могу пошевелиться, так и продолжая упираться рукой в мужскую грудь. Смотрю на крестик, что виднеется в горловине пуловера, и упрямо отказываюсь поднимать глаза выше.
– Привет, любимая. Я скучал.
Глава 24
Теона
Вы когда-нибудь испытывали леденящий душу ужас? Я испытала это только что, глядя в холодные глаза Артура. Так надеялась что наши пути больше никогда в жизни не пересекуться. Что забуду его как страшной сон и излечусь от него.
Мне страшно стоять рядом с ним. Мои розовые очки давно разбились, флёр влюбленности рассеялся и я точно знаю что передо мной стоит социопат. Ему нравилось ломать меня под себя лишая воли, причем он всё это делал с видом заботливого парня. Зачем он сейчас здесь? Игрушка сбежала и её нужно вернуть?
– Зачем ты здесь, Артур? – спрашиваю его, пытаясь держать себя в руках, чтобы он не почувствовал моего страха.
– Даже не обнимешь меня? – с издевкой спросил он.
Артур раскрыл свои руки, словно приглашал упасть в них. Попятилась от него, желая скорее оказаться как можно дальше.
– Нет, спасибо. Мне незачем с тобой обниматься. Мы с тобой расстались.
– Да брось, Ти. Маленькая ссора. За столько времени оба уже должны были остыть и успокоиться. Я вот очень скучал, – вкрадчиво шептал он.
– А я нет, – огрызнулась в ответ.
На самом деле сейчас я держусь лишь на одном адреналине. В коридоре, словно по его заказу никого нет. Хотя даже наличие студентов Артура бы не смутило. Он привык что может делать что хочет. Если будет перебор, то папочка придёт и всё уладит.
– Ти, детка, подулась и хватит. Я дал тебе время остыть, а теперь пора домой.
– Нет. Мы расстались. У тебя вроде уже есть подружка вот и вали к ней. А от меня отстать.
Артур издал гортанный звук, очень похожий на звериный рык, а затем молниеносно приблизился ко мне, сжимая собой в стену. Его глаза походили на глаза психа. В их холодной пустоте разгорался лихорадочный блеск. Осталось ему только рассмеяться и будет вылитый Джокер.
Во рту у меня пересохло и язык словно приклеился к нёбу. Не могу вымолвить ни слова. Вся моя напускная храбрость испарилась. Втянула голову в плечи и не моргая смотрю на монстра перед собой.
Ноздри его раздуваются как у разъяренного быка. Весь облик Артура в данную минуту не имеет ничего общего с человеческим.
– Ты моя девушка и всегда ею будешь, – шипел мне в лицо Артур.
– У тебя уже новая есть, – продолжала лепетать я.
– На её счёт не беспокойся. Как была, так и закончилась. Всё равно она не ты.
Раньше его слова восприняла бы как комплимент. А сейчас мне кажется что хуже ничего не слышала. Выходит та девчонка не ломается по прихоти Артура и ему хочется вернуть меня, чтобы продолжить свои игры.
Так жаль, что рядом нет Остапа. Он бы смог оградить меня от этого монстра. Да и Вероника дала бы отпор ему. А я не могу. Стою напротив него и только жалобно скулю, пытаясь хоть на словах быть крутой. Хорошо внешне не видно, как меня трясет внутри.
– У меня есть другой, – вдруг выпаливаю я и сама же боюсь своих слов. – И я его люблю.
– Ты можешь любить кого хочешь, – слишком тихо и спокойно говорит Артур. – Но, спорим, что твой новый возлюбленный бросит тебя, едва увидит тебя голой. Ведь только мы с тобой знаем, что скрывается под твоей футболкой.
Его слова подобно стреле пронзают моё сердце. Точное попадание и сразу же на поражение. Он прав, маловероятно, что я добровольно захочу перед кем-то раздеться. Даже в бассейн хожу в закрытом купальнике, чтобы никто, ничего не видел. Я вся сжимаюсь под его взглядом. Он протягивает руку, обманчиво нежно гладит по щеке и наклонившись шепчет на ухо:
– Так и быть, дам тебе ещё немного времени побегать на воле. Но только недолго, а то я же скучаю по своей маленькой Ти.
Затем он поднимает моё лицо за подбородок и целует в губы. Лишь легкое касание его губ к моим, а меня передергивает. Чувствую как тошнота подкатывает к горлу, ещё немного и меня стошнит прямо на Артура. Но он разворачивается на каблуках своих ботинок и свистя себе под нос, уходит.
Он исчезает из моего поле зрения и я срываюсь с места. Бегу в туалет, там где сейчас не должно никого быть. Залетаю в свободную кабинку, закрываю дверь на щеколду и облокотившись на неё спиной, спускаюсь на пол. Обхватываю свои колени руками и начинаю плакать. По моим щекам бегут слезы, которые до сих пор держала в себе.
Какая же я жалкая, аж самой тошно. Не могу справится с Артуром. От одного его вида меня уже бросает в дрожь. Боюсь, что надолго меня не хватит и я просто сдамся.
Сижу на полу туалетной кабинки, растирая по лицу слёзы и жалею саму себя. Слышу как звенит звонок, первая пара закончилась. Через несколько мгновений слышу звук открывшейся двери, шаги, а затем голоса. Я знаю тех, кто сейчас разговаривает там за дверью.
– Видела? Артур сегодня был здесь. Искал Теону, – говорит одна моя одногруппница.
– Да! Не понимаю что он в ней нашёл, что даже сам к ней приезжает, – говорит другая.
– И не говори. Она же никакая. А парни на неё как пчелы на мёд слетаются.
– Или как мухи на кое-что другое.
Девчонки начинают противно смеяться над шуткой, которая кажется им очень ударной. А мне становится ещё противнее. Они ведь вели себя как мои подруги, а оказывается они хуже врагов. Не тороплюсь выйти из своего укрытия, хочу услышать больше.
И они не заставляют себя ждать. С таким удовольствием перемывают мне кости, что даже страшно становится. Зато этот подслушанный разговор будит во мне здоровую злость. Жалость к себе умирает, а на смену ей в моём сердце расцветает ярость.
Теперь я точно знаю, что друзей у меня нет и больше не буду настолько глупой, что открою кому-нибудь из этих людей своё сердце.
Дожидаюсь звонка. В туалете становится тихо, девчонки убежали на пару. Поднимаюсь с пола, отряхиваю одежду, открываю дверь и выхожу. Подхожу к раковине, смотрю на себя в зеркало.
Глаза красные и опухшие, нос распух и тушь размазана по лицу.
– Красотка, – саркастично говорю сама себе.
Открываю ледяную воду и начинаю умываться. Кожу рук и лица покалывает от холодной воды. Но сейчас это именно то, что мне нужно. Поправляю прическу и выхожу из туалета. Выхожу на улицу, подставляю лицо мелкому дождю. Учёбы на сегодня не сложилось.
Глава 25
Теона
В доме никого. Сестра на занятиях в университете, её жених в командировке и даже помощница по дому сегодня выходная. И всё равно я крадусь к себе в комнату как вор, медленно и практически бесшумно ступая по паркету, боясь издать лишний звук.
Слёз уже нет, но кожа лица до сих пор стянута от этой соли. Внутри до сих пор немного трясёт от пережитой истерики. Поднимаюсь к себе, скидываю сумку с конспектами на кровать, туда же летит одежда. Я остаюсь в нижнем белье и в таком виде иду в свою ванну.
Распахиваю дверь, включаю свет и вхожу внутрь. В моей ванной висит огромное зеркало во весь рост. Когда-то это была моя мечта – иметь такое зеркало, чтобы можно было рассматривать свои наряды со всех сторон. И родители с удовольствием её выполнили. Сейчас же это словно насмешка надо мной – каждый мой уродливый шрам можно рассмотреть.
Подхожу к зеркалу, глядя на своё отражение, закалываю волосы, чтобы они ничего не скрывали от моих глаз. Зачем я это делаю? Каждый раз жду, что они затянутся и следов моей беспросветной глупости больше не будет на моем теле.
Но, естественно, шрамы всё там же. Хотя всё же есть небольшое улучшение. Мазь, которую мне выписал врач, делает их чуть менее яркими и грубыми.
Провожу пальцами по рубцам на моей груди и прикрываю глаза. Я никому не могу признаться как они появились, что сама виновата в этом. Моё наказание – каждый день видеть их на своем теле.
Помню как месяц назад краснела на приёме у врача, когда молодой специалист пытался узнать об их появлении, а я просто краснела и прятала глаза. Тогда он тактично отстал и просто выписал мазь.
Если продолжать носить закрытые вещи без намека на декольте, всё неплохо. Но раздеться перед кем-то я не смогу, скорее всего, никогда. Будут вопросы, на которые нужно будет отвечать.
Продолжаю разглядывать себя в зеркало и наконец захожу в душевую кабинку. Скидываю белье на пол и включаю воду.
Хочу чтобы нежные струи воды смыли всю ту грязь, что я пережила сегодня. Прости стою и не двигаюсь, словно даю своему телу напитаться живительной влагой.
Потом всё-таки решаю помыть голову. Наливаю шампунь и начинаю интенсивно массировать кожу. Пена обильно стекает по моему телу и падает к моим ногам. Но не задерживается там, сразу же устремляясь в слив.
Выхожу из душа, насухо вытираясь полотенцем. Беру с полочки тюбик и начинаю втирать в шрамы мазь. В комнате открываю ящик с бельём и достаю новый комплект. Ничего особенного, обычный темно-синий набор из трусиков и лифчика. Только успеваю застегнуть бюстгальтер, как слышу за своей спиной:
– Прогуливаешь? – спрашивает, внезапно появившийся Остап.
Вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь. Взгляд парня сканирует меня, задерживаясь слишком долго на груди. Вижу, как его глаза сужаются и темнеют. Но понимаю, что взгляд Остапа полон ярости и злости, а не похоти и вожделения.
– Теона, – моё имя звучит удивительно холодно. – Что это?
Подскакиваю к шкафу и хватаю первую попавшуюся футболку. Прикрывшись ей, снова поворачиваюсь к парню.
– Остап, выйди из комнаты. Стучаться не учили? – зло выговариваю ему.
Мне хочется провалиться сквозь землю от того, что он видит меня такой. Хочется бежать как можно дальше и не оглядываться. Но я стою напротив него и прижимаю к себе футболку.
– Что за шрамы на твоём теле? – спрашивает, полностью игнорируя моё требование покинуть комнату.
Остап в два шага оказывается рядом и выдергивает футболку из моих рук. Хотя я и не слишком сопротивляюсь, потому что до сих пор нахожусь в шоке, что меня застали врасплох. Судорожно пытаюсь придумать вразумительное объяснение своим отметинам и не нахожу, что сказать. Как рыба, выброшенная на берег, открываю и закрываю рот. А парень между тем внимательно разглядывает мою кожу, водит пальцами по рубцам и сыплет вопросами:
– Почему их так много и почему они такие ровные? Что произошло?
Я в смятении, не знаю, что мне делать. Нужно срочно спрятать своё тело от любопытных глаз парня. Хотя он уже увидел всё, что мог, и теперь явно не захочет сделать вид, что ничего не было.
Пытаюсь отобрать футболку у Остапа, но он крепко держит её в своём кулаке.
– Это сделал он? – грозно спрашивает Остап, и я вздрагиваю от тембра его голоса.
На глаза наворачиваются слёзы, и одна, срываясь с ресниц, катится по щеке. Я испытываю такой жгучий стыд, что готова провалиться под землю, лишь бы не поднимать на него свои глаза.
Чувствую прикосновение его теплых пальцев к моей щеке – он стирает слезу. Затем натягивает на меня футболку, поочерёдно просовывая то одну, то другую руку в рукава, а потом крепко прижимает к себе, обнимая.
– Расскажи мне всё, не бойся. Я здесь, чтобы помочь тебе, и только ради этого.
Глава 26
Теона
Остап, придерживая за плечи, ведёт меня к кровати. Помогает забраться на неё с ногами, укрывает пледом, что лежал на подушках и садится напротив, подогнув под себя одну ногу. Он смотрит на меня молча, не торопя, давая возможность мне собраться с духом и начать говорить.
Нервно тереблю плед влажными пальцами и пытаюсь подобрать слова, чтобы начать говорить. Но не могу, словно все слова позабыла.
Остап поднимается с кровати и молча выходит, а я так и остаюсь сидеть на кровати. По щекам катятся горькие слезы. Это слёзы стыда и разочарования в самой себе. Он пытался мне помочь, выслушать, а я даже рта не раскрыла. Теперь вряд ли Остап ещё появится в нашем доме. Я слишком проблемная и сложная и даже ему надоело со мной возиться.
Слёзы капают на мои пальцы и плед. Я даже не знаю, что мне делать. Бежать за Остапом и попытаться его вернуть или отпустить и жить дальше надеясь на себя и свои силы.
Подтягиваю колени ближе к груди и обхватываю их руками. Слышу легкие шаги, поднимаю голову и вижу как Остап приближается к кровати, держа в руке стакан с водой. Протягивает мне и садится на кровать.
– Выпей.
Забираю стакан, отмечая что рука немного дрожит и делаю жадный глоток воды. Она попадает не в то горло и я начинаю кашлять. Остап забирает стакан и слегка похлапывает по спине.
– Осторожнее, куда торопишься? Пей мелкими глотками.
Вытираю губы тыльной стороной ладони и кивнув опять берусь за стакан. Теперь пью очень мелкими глотками. Ставлю стакан на тумбу и поднимаю глаза на Остапа. Больше нет причин тянуть со своим признанием, облизнув губы я начинаю говорить.
– Шрамы это следы от эксперимента.
– Какого эксперимента? – нахмурившись спрашивает он.
– Артур стал жаловаться что со мной скучно в постели…
– Скучно? А он рассчитывал, что ты будешь травить анекдоты во время секса?
Это нелепое замечание немного веселит меня. Совсем чуть-чуть, но ощущение что я на исповеди перед святым отцом меня отпускает. Делаю глубокий вздох и пытаюсь объяснить парню.
– Что я зажатая, закомплексованная и боюсь экспериментов.
– Продолжай.
– Он где-то вычитал что ножи могут усилить удовольствие в несколько раз.
– Объясни, – сухо просит Остап.
– Что боль от порезов увеличивает ощущение от оргазма и можно улетель в космос.
– Ты тоже резала его?
Поджимаю губы и отворачиваюсь. Та легкость, которая вроде появилась в нашей беседе, снова улетучилась. Снова неудобные вопросы, бьющие прямо в цель и мне хочется бежать без оглядки. Ну почему он такой дотошный? Почему ему всё важно знать? Почему он никогда не отделывается простым ответом? Копается внутри и что-то пытается найти.
– Нет. Его я не резала.
– Шрамов много. Это продолжалось долго. Тебе действительно нравилось?
Мотаю головой и смотрю на свои пальцы, сжимающие плед, чтобы не смотреть на него.
– Нет, мне не нравилось. Меня это пугало. Вначале он просто царапал и следов через неделю уже не было. А потом начал давить сильнее, пуская кровь и начали появляться шрамы. Артуру нравилось смотреть как на коже проступает кровь, иногда он её слизывал языком.
При этих словах морщусь и подняв глаза вижу что Остап неверяще качает головой. Берёт с тумбы стакан и делает несколько глотков воды, возвращает его назад. А затем спрашивает.
– Почему молчала?
– Я говорила. Но он не реагировал. Мне, кажется, что ему очень нравилось всё это.
– Понятно. Шрамы только на груди или есть где-то ещё?
– Только там, – очень тихо произнесла я.
– Хорошо. Были ещё какие-то подобные эксперименты? Может аутоасфиксиофилия, например?
– Что это? – уточнила я.
– Сексуальное удушение.
Жар залил всё моё лицо. Так унизительно рассказывать вслух всё что происходило в нашей с Артуром спальне. Никогда не думала, что придется об этом говорить.
– Было, – не спрашивает, а утверждает Остап. – Что-то ещё?
– Нет, другого ничего не было.
Он поднимается, отходит к окну, отодвигает штору и смотрит на улицу. Разминает рукой шею и возвращается назад, садится напротив меня и подняв за подбородок по мое лицо, смотрит прямо в глаза.
– Всё что происходит в спальне это таинство двух людей. Это всё только между ними и никого больше не касается. Но есть огромное НО! Это всё должно быть обоюдно, то есть обе стороны должны быть за эксперименты. Это первое что тебе нужно знать и запомнить навсегда. Второе и главное: именно от мужчины зависит очень многое. Только от него зависит будет партнерша зажатой и скучной или доверится, раскроется и станет с ним единым целым. Поняла?
Я просто кивнула, внимательно слушая его слова.
– А как же женщина должна дарить мужчине удовольствие? – спросила я.
– А мужчина женщине. Ещё раз – всё обоюдно. Я знаю, что тебе больно, но тебе придется понять что с Артуром у вас были больные отношения. Он тешил своё эго, ты была его игрушкой, лишённой мнения и воли. Ты слишком мягкая и ещё он был твоим первым, про отношения много не знала. Вот и загнала себя в такую ловушку. Но сейчас у тебя есть выбор и можешь решить хочешь ли ты назад в то болото?
– Нет. Не хочу. Но я боюсь.
– Чего? Или, вернее будет спросить: кого?
– Артура. Я боюсь, что не могу бороться с ним. Что он меня сломает.
– Ты его сегодня видела? Поэтому убежала с пар?
– Откуда ты знаешь? – смотрю на него в шоке.
– К тебе приставлена охрана. Мне доложили что видели похожего на Артура мужчину, а потом ты сорвалась домой.
– За мной следят?
– Твои личные границы никто не нарушает. Всего лишь провожают до дверей университета и домой. У Артура есть связи, он опасен, а ещё у него явные проблемы с головой.
– Разве это честно?
– Разве я тебя где-то обманул? – выгибает он бровь.
Замолкаю, ведь он прав. Остап со мной предельно честен. Не увиливает от ответов, говорит прямо в лоб.
– Нет, не обманул, – всё же отвечаю на вопрос.
– Прекрасно. Разобрались в этом. Скажи, по поводу шрамов, ты ходила к врачу?
На каждый вопрос Остапа отвечала честно, ничего не скрывая. Он ведь мой психолог, кому, если не ему открывать своё сердце и душу. Но меня смущает что он парень. Очень красивый парень. Я часто, в последнее время, ловлю себя на мысли что думаю о нём, когда его рядом нет. Вспоминаю как он уверенно держится, как умеет красиво говорить и очень внимательно слушать. Мне иногда кажется, что он задает вопросы не только потому что нужно, а потому что хочет и ему интересно. Вот и сейчас, мне кажется, вопрос про врача он задал совсем не как психолог. Но гоню прочь эти мысли.
– Да, мне выписали мазь, которая сделает их менее заметными.
– Разве лазером их нельзя убрать?
– Не знаю. Я и хочу их убрать и не хочу.
– Не совсем понимаю. Мне казалось ты их стесняешься.
– Да, я их ненавижу. Но они напоминание что нужно быть верной себе.
– Честно говоря, так себе напоминание. Вас, женщин не понять. Ладно, решим позже, что будет со шрамами.
Он вновь поднимается с кровати, подходит к моему шкафу, открывает его и начинает изучать содержимое. Вытаскивает джинсы, футболку и толстовку. Кладет на кровать и на моё удивленное выражение лица говорит:
– Мы идём гулять.
– Зачем?
– Пора научиться смотреть в глаза своим страхам. Бросим вызов Артурио, посмотрим что он может, когда противник равен ему по силам или даже сильнее него. Одевайся, жду тебя на кухне.
