Текст книги "Рассвет мертвых (СИ)"

Автор книги: Лана Райтерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Я отказалась. Вальтер, аккуратно вытащив кольцо с голубым прозрачным камнем, взял мою руку и надел его на безымянный палец правой руки.

Арина прогнала со стола любопытного кота. Кстати, кот был безымянным. Его называли по всякому, иногда именем, а порой просто животным. Арина протянула нам корзинки для сбора смородины. С Робертой мы направились на задний двор, где росли огромные ягодные кусты. Забравшись поглубже, я начала складывать смородину и в рот и в корзину.

Июль, по словам Арины, выдался замечательным, ни холодным, ни жарким. Температура держалась около двадцати градусов. Мало дождей и комаров. Все шло как нельзя лучше, еще бы Роберта вышла замуж.

– Как давно ты знакома с Нестором?

Зашуршали кусты, и ко мне вышла Роберта.

– Два года. Как только он с братом приехал в деревню, мы сразу начали общаться. Мне тогда Виктор предложил быть его девушкой, а я, увидев Нестора, отказала. Он так разозлился меня!

– Зачем Нестор приехал в тайгу?

– Он окончил институт на биолога или геолога. Хотел заняться исследованиями, пожить с год и вернуться домой. Но передумал, – улыбнулась Роберта.

– А Сильвестр?

– Нестор взял его с собой, чтобы он не учудил без него что-нибудь. Надеялся, без дурной компании он одумается, но Сильвестр начал разбойничать и в деревне. Нестор следит за ним, но разве ненормального можно постоянно контролировать?

Мы собрали полные корзины и передали их Арине. В это время к ней пришла Злата, от которой я не успела спрятаться.

– Грета, как давно ты не заходила! Скрываешься ли от меня или чем занята?

– Она работает. Ей не до тебя, – ответила за меня Арина. – Только мы, старые, от безделья маемся.

– Работает? У кого?

– Спаси меня! – шепнула я Роберте.

– Мама, мы ушли на работу!

Не дожидаясь ответа от Арины, мы с Робертой побежали в пивную.

– Теперь Злата узнает о Вальтере, – произнесла я. Мне неудобно было врать, тем более она беспокоилась за меня.

– Переживет. Не трать зря нервы.

Мы не ожидали увидеть посетителей в пивной. Иван стоял за прилавком и недовольно шевелил усами. Перед ним по всякому крутился Сильвестр. В руках он держал цветастый платок и расхваливал его перед хозяином пивной.

– Возьми, жене понравится. Какие шикарные цветы на платке!

– У нее и так полно тряпок.

– Тогда любовнице возьми.

– У меня нет любовницы!

– Ну, конечно! Я не твоя жена, чтобы верить тебе, ус моржовый! Бери!

– Проваливай, кровосос!

Сильвестр накинул себе на плечи платок и красовался перед Иваном.

– А подарил бы любовнице, она бы ни в чем тебе не смогла отказать.

– Умеешь уговаривать. Что хочешь за платок?

– Три бутылки вина.

– Губа треснет!

– Улетит тогда платочек в более сговорчивые руки.

Иван, ворча, залез под стойку и выставил три темные бутылки. Довольный Сильвестр кинул платок в Ивана, схватил вино и прошмыгнул мимо нас.

– Иван, с этим балбесом нельзя связываться! – крикнула Роберта.

– Дорогая, хочешь, подарю красивый платок?

– Жене подари!

Улыбка спала с его лица. Иван, не забыв платок, удалился на кухню. Роберта поверх платья надела фартук и встала за стойку.

– Сегодня я до девяти. Раньше закончу. Ты чем займешься?

– Не знаю. Вальтер дал выходной, а заняться нечем. Ролан обещал подойти. Он с друзьями дом мне отремонтировал, я должна их угостить.

– До пива у нас все охотники. Обязательно придут.

За день в пивной побывало много разных людей. Заходили охотники и рыболовы, обменивали улов на еду. Иван потирал руки, радуясь животным шкуркам, и щедро наполнял стаканы. Забегали местные жители. Арина, купившая вино, и Нестор, заросший и грязный, словно всю ночь шарахался по улицам и спал под лавкой, навещал Роберту. На мое замечание Роберта не обиделась и напомнила, что он строит дом, в который они переедут после свадьбы. В пивную даже забрели священник с монашками.

– Они не люди что ли? – посмеялась надо мной Роберта.

Посетил пивную городской на вид парень по имени Тельман. У него была короткая стрижка с бритыми висками и сережка в левом ухе. Посидев недолго в компании с охотниками, он ушел, надев солнечные очки. История его такова: он прибыл в тайгу с экспедицией, и на них напала волки. Тельману удалось спастись, но он заблудился. Бедняга несколько лет прожил в лесу, пока не вышел на эту деревню. Возвращаться в город после дикой жизни Тельману не захотелось.

Вечером, к восьми часам, пивная опустела. Роберта мыла посуду, а я тем временем убирала мусор и поднимала стулья на столы. Иван, насвистывая, мыл пол.

– Еще немного и домой! – весло произнесла Роберта.

– Думаешь, Ролан придет?

– Похоже, что нет. Времени много.

Роберта видела, что я расстроилась. Последний час она провела со мной. Чтобы не скучать Роберта принялась плести сложные косичные конструкции на моей голове. Ей нравилось возиться с волосами, а я не могла отказать ей в таком удовольствии, тем более мне было приятно.

Ни Ролан и никто из его друзей так и не появились в пивной.

В девять мы пошли домой к Роберте. День приближался к закату. Облака покрылись красным цветом. Воздух был полон свежестью и запахом ель. Приставали комары, от которых мы не успевали отмахиваться. Вечер казался мне особенным.

Странно было без Вальтера. С ним я привыкла проводить ночи и в редкие дни видела, как садилось солнце. Наступали сумерки, а за ними ночь. Все живое погружалось в сон. Кроме полноликой луны, которая следила за сном живых.

– Полнолуние. Прекрасное время, чтобы погадать на суженого.

– О, нет, что угодно, только не гадание.

Мы обе не хотели спать. Я знала, что не смогу уснуть до трех, а Роберта просто за компанию решила не ложиться. Она зажгла свечу и вытащила из-под подушки гадальные карты. К нам присоединился кот, которого я сразу схватила и начала заглаживать.

– Прогони ваську! – потребовала Роберта.

– Чем кот может помешать?

– Коты все чувствуют. Он будет шевелить усами, и создавать помехи моим волнам.

Я не прогнала кота. Если у Роберты не получалось гадать, это явно не из-за него. Но капризная Роберта все равно шугнула кота, только тот не обратил на нее внимания.

– Разбойник! Знает, я не обижу его.

Роберта тщательно перемешала карты и разложила в несколько рядов.

– Загадывай имя и выбирай.

– Я не буду.

– Ты чего? Что значит, не буду?

– Знаешь... это все не для меня.

– Почему?

– Я смотрю на тебя с Нестором и чувствую, что вы любите друг друга. А я никогда не любила и даже сейчас особой симпатии ни к кому не испытываю.

– Любовь приходит ко всем. Главное, дождаться ее. Меня мама почти ругала, что я не общаюсь близко с мальчиками. А мне тогда было шестнадцать лет. Виктор уделял мне внимание, но он, как мне казалось, был слишком взрослым для меня. Какой же я стала несчастной, если б согласилась на его предложение!

– Ты не знаешь, как могла бы сложиться ваша жизнь.

– Зато знаю, что нужно поступать так, как велит сердце.

Мы легли спать только в четвертом часу. Роберта рассказывала о своей любви к Нестору. Я хотела уснуть под ее голос, но вместо этого прислушивалась, как где-то далеко раздавались протяжные волчьи вои. От них и любви Роберты становилось тоскливо на душе.

Глава 5

Ким бодро таскал из развалюхи сына коробки с продуктами. Он соорудил из них пирамиду и позвал Ролана, но никто не вышел. Так и не дождавшись помощника, Ким указал мне на дверь склада и попросил разбудить Ролана.

– Разбудить? Он спит?

Сидя на одном ящике и положив голову на ящик повыше, Ролан спал и видел хорошие сны, судя по тому, что я не могла его разбудить. Я гладила его по руке, пощекотала и только запустила руку ему в волосы, как услышала сонные стоны. Ролан наконец-то открыл глаза.

– Мне снилась фея с белыми волосами и синими глазами. Наверно, это была ты.

– Феи не ходят в грязном комбинезоне и не пьют пиво в компании драчунов.

Я села на ящик рядом с Роланом, и он положил голову мне на колени.

– Я вчера ждала тебя, ждала. А ты не пришел.

– Вчера? У нас завал в магазине. Пока разбирал, жутко устал.

– Я тебя с ребятами хотела угостить. Вальтер выдал зарплату.

– Оказывается, я не вовремя взялся за работу.

– Да. Еще я обещала тебе как-нибудь погулять.

– Точно.

Ролан почесал голову и вскочил. Он думал о чем-то другом.

– Мне опять нужна помощь. Это будет нагло с моей стороны?

– Проблема с домом?

– Нет. Надо сделать мольберт.

– Что за «альберт»?

– Мольберт. Это подставка для рисования.

– Рисовать собираешься?

– Да. Но сама соорудить мольберт я не смогу, правильных рук у меня для этого нет. А у тебя такие найдутся.

– Ладно, уговорила. Только мне нужно знать, как выглядит твой «альберт».

Я принялась объяснять ему, что такое мольберт и из чего он состоит. Ролан морщился при моем рассказе. Рассказчик из меня выходил плохой, и я боялась, что бедный мальчик не сможет представить схему.

– Вроде бы, ничего сложного. Четыре палки и большая доска. Сделаю, но после того как разберу этот завал.

Ролан зевал и подтягивался. Я радовалась, что первая часть плана выполнилась, оставалась вторая – за Вальтером. Вальтер не уговаривался на мои просьбы открыть музей. Стоял на своем и твердил, что жители деревни не интересуются искусством. Не помогло и то, что я взяла его холодные руки и погрела. Он нахмурился, вырвался и ушел.

Я не поняла его настроения и вернулась в архивную комнату. Нужно было среди книг, выдуманных истории и легенд найти вдохновение. Рассказы о нечисти заинтересовали меня, но я не могла найти нужного, от чего мне бы захотелось взяться за карандаш. Ни ведьмы с метлами, ни вампиры, сгорающие на солнце, ни линяющие оборотни не вдохновляли на создание картины.

«Темный дар». Под покровом ночи рождается новая проклятая жизнь. Никогда она не увидит день и солнце – для нее они стали врагами. Только благородная луна сохранит ее секрет. Свидетельница, наблюдавшая наши перерождения, и мать, одарившая своими силами. Белая жрица может лишить разума, если мертвец разгневал ее, а может взять под свое покровительство. Счастлив тот, кому она благосклонна. Луна подарит не только защиту от солнца, но и особенный темный дар.

Мало кто из мертвецов хвастается темным даром. Проявляется он редко и передается от тех, кто владеет им. Порой в бездарном семейном древе появляется гений. Но это больше исключение, чем правило.

С новой жизнью просыпается и темный дар. Поистине могущественные: от подчинения чужой воли до обретения невиданной силы. Дары, несравнимые со знаниями ведьм. Их нельзя перенять или лишить...

В дверь постучался Вальтер. Я оторвалась от книги и наблюдала, как он прошел в комнату и присел возле меня. Темные глаза скользили по разбросанным на полу книгам. Наверно, он слов не находил, чтобы отругать меня за пренебрежительное отношение к чужому труду.

– Мне это нужно. Я перечитаю чуть позже.

– Почему ты сидишь на полу? Намного удобнее читать за столом.

– Книги не умещаются на столе. Мне нужно много места, а на полу в самый раз.

– Да-да, располагайся, как будет лучше для тебя.

Черный паук выглядел сожалевшим. Мягкие лапки натирали друг друга и не находили себе места.

– Прости.

Он не объяснил, чем был раздосадован, и я не стала допрашивать его. Вытянув из моих рук книгу о темном даре, Вальтер перелистал ее.

– Интересно?

– Ну, как сказать. Мне не совсем понятны ваши сказки.

Вальтер обратно протянул книгу и на руке у него блеснул браслет.

– Еще носишь подарок. Я думала, ты давно избавился от него.

– Я не расстаюсь с ним, даже когда сплю.

Мы столкнулись взглядами. Вальтер вернулся к прежнему добродушному настроению. Темные глаза наполнялись теплом, и тонкие губы растянулись в улыбке. Я боялась опять рассердить его, но и не попросить не могла.

– Вальтер, послушай...

– Опять про музей? – тяжело вздохнул он.

– Если я нарисую картину, откроешь музей?

– Возможно. Смотря, что за картина.

– Не знаю, что получится. Я ищу вдохновение. А еще мне нужны краски с кисточками и холст.

– Какой же ты художник без красок? – засмеялся он. – Так и быть. Краски и холст я тебе принесу.

– Тогда договорились?

– Сначала картина, потом посмотрим.

Дело теперь стояло за вдохновением. Для этого я посетила музей. Снимала со статуй покрывала, изучала картины и рассматривала старые реликвии. На бумагу я делала наброски, но выходил плагиат. Когда я смотрела на черновики, то понимала, что где-то уже это видела. Угадывались силуэты людей, лес выходил каким-то чужим и неприветливым. Я закрыла музей и отдала ключ Вальтеру. Он предложил свою помощь и подсунул книги с картинами. Но я вернула их обратно. Что подходило одному, не подходило мне.

Мне думалось, где же можно было обрести творческий порыв как не в природе. Побродив недолго по лесу, я отправилась в парк. Мертвые деревья встретили меня безразличием. Нечем им было шелестеть под дуновением ветра, не обращали они внимания и на яркое солнце. Я прогуливалась по множеству тропинок, и мне удалось найти кое-что интересное. Почти в середине парка стояло могучее мертвое дерево с огромным дуплом в стволе. Захотелось залезть в тайник, но я сдержалась, побоявшись обнаружить внутри гнездо огромных пауков.

К дереву я решила вернуться позже, если ничего лучше не найду. Я еще раз обыскала парк, запутавшись в тропинках, вышла с другой стороны и оказалась у заброшенной школы.

Школа выглядела древней. Деревянные стены еще держались, но крыша местами провалилась. Двери не было. Я переступила порог и оказалась внутри здания. Везде были завалы из мусора и бутылок. В одном из классов кто-то устраивал посиделки у костра. Стояли испорченные доски, книжные шкафы и парты со стульями. Всюду валялись детские игрушки и учебные принадлежности. Одну безглазую куклу я спрятала в рюкзак. Сложно было поверить, что здесь учились дети. Они бегали по этой школе, учились, играли с той куклой, спрятанной в моем рюкзаке, но это все было в прошлом. Сейчас дом превратился в ничто.

Следующий класс оказался рисовальным, чему я обрадовалась. Книг по искусству я не нашла, но среди хлама отыскались краски, кисточки и карандаши. Многие вещи были испорчены, которые могли бы пригодиться, но я и так нашла не мало.

Я открыла окно и села на подоконник, смотря на парк. Немая Долина была молчалива и не хотела выдавать своих секретов. Твои мрачные сказки о мертвецах и людях, оборачивающихся животными, пугали и очаровывали меня. Хотела бы я попасть в приключение, увидеть чудеса, скрытые от обычного глаза людей, и стать частью их истории. Или встретиться с древними писателями, чтобы узнать от них правду. Могли они врать в своих книгах, выдавая вымысел за истину? А, может, мы слепы и не можем разглядеть, что происходит прямо у нас под носом? Мои вопросы утопали в вечной зелени Долины.

О чем мог рассказать немой, если бы ему дали голос?

Исследование закончилось ничем. Вдохновения я не нашла.

Роберта протянула мне деревянную дощечку для нарезки. Одна сторона была изрезана, а вторую я хотела раскрасить найденными красками. Во мне проснулся художник и требовал немедленно взяться за кисть.

– Я не знала, что ты умеешь рисовать.

– Потому что я не говорила.

Роберта морщила нос при запасе краски, но с интересом наблюдала, как кисть закручивала завитки. Краска легко ложилась на дерево. Быстро впитывалась и на первом слою я рисовала красные листья, черные тонкие стебли и птиц с длинной шеей. Начиная с краев и продвигаясь к центру, доска покрывалась яркими узорами. Кисть была плоха, теряла волоски и рисовала грубо, но рука умело держала инструмент. Ей только оставалось подчиниться художнику и слушаться его движений.

– Наверно, сначала карандашом надо было нарисовать.

Я взглянула на Роберту, и она больше не приставала. Сидела тихо и ждала, когда я закончу.

– Это борецкая роспись. Основные ее цвета: красный, желтый и зеленый. Символ росписи – это древо жизни. Начало всех начал. Оно противоположно древу смерти. Я встретила такое дерево...

– В парке? С большим дуплом?

Я удивилась ответу Роберты. Не думала, что то дерево вызвало у нее те же ассоциации.

– Держи. Вам от меня древо жизни. Только дай ему высохнуть.

– Ты к чему это говоришь?

– Смерть идет бок о бок с жизнью. Человек плавно переходит из одного состояния в другое и опять возвращается к началу. Ох, не знаю... Я ищу вдохновение, чтобы нарисовать картину. Но смерть меня не вдохновляет.

– Где ты видишь смерть?

Роберта засмеялась. Когда она стояла рядом с улыбающимся детским личиком, говорить о смерти, казалось, глупо. Но отрицать свои ощущения было еще глупее.

– Вальтер со склепом-библиотекой, мертвые деревья в парке, заброшенная школа, прогнившие от времени дома. Мне это все напоминает о смерти.

Я достала из рюкзака куклу и протянула ее Роберте. Она с сожалением посмотрела на искалеченную игрушку. Кукла присела на край стола, с грустью смотря на мир единственным глазом.

– Недавно в архиве я нашла книгу. В ней кто-то написал от руки: шаман принес чуму, волк – голод, мертвец – смерть, а человек – войну. О чем-нибудь эти слова говорят тебе?

Роберта не успела ответить, в дом вошла Арина и воткнула в волосы дочери цветок.

– У мамы хорошее настроение, – произнесла Роберта.

Арина куда-то собиралась. Надела новый сарафан и повязала платок на голову.

– Мам, мне с тобой пойти?

– Как желаешь.

– Куда она? – спросила я у Роберты.

– В церковь на вечернюю службу. Хочешь, пойдем?

– Нет, я не верующая.

– Для этого не обязательно быть верующей. У церкви, кстати, есть кладбище. Тебе же нравится смерть?

У меня от ее слов побежали мурашки по коже. Мне вспомнился архив, где тьма создавала особое настроение, и Вальтер был ее господином. Легкая меланхолия и предсмертная тоскливая жизнь распространилась и на меня, тем самым сроднив наши души. Но церковь с кладбищем не хвастались романтикой, там правила смерть настоящая. Перейди за ограду и окажешься в опасной близости от нее.

Роберта накинула кофту и сумочку через плечо. Вдвоем мы отправились в церковь. Арина убежала вперед нас, но мы не хотели ее догонять, хотя на улице постепенно темнело. Солнце скрывалось между деревьями. Последние лучи еще касались крыш домов. Тихо перекрикивались птицы, предупреждая о наступлении ночи. Падали тени и застилали собой деревню. Под их защиту попали и мы.

Подходя к церкви, мы увидели Злату. Я попросила Роберту пойти медленнее, чтобы не столкнуться с ней.

– До сих пор стыдно? – поинтересовалась Роберта.

Она чувствовала мое смущение и, кажется, испытывала стыд перед Златой вместе со мной. Мы зашли в церковь. Люди собирались в небольшом деревянном здании. В толпе я разглядела Арину, которая стояла с зажженной свечой в руках. Священник пел молитвы, старушки подпевали ему. Роберта вдыхала запах ладана и словно пьянела от него.

Я пробилась к иконам, чтобы рассмотреть их. В серебряных оправах на деревянных дощечках были изображены женщины с детьми и мужчины с бородой. Святые, склонив головы, держали крестное знамение и с умиротворением во взгляде смотрели вдаль. Мой взор остановился на образе распятого мужчины. Казнь сына бога. Из подреберья у него текла кровь, омывающая череп Адама. Измученное тело в ранах и закрытые глаза – он принял судьбу. Умер, чтобы возродиться.

Опять смерть.

Мне захотелось выйти из церкви, чтобы оказаться подальше от этого безумия. Слишком много крови и насилия. Я вылетела из душной крепости. На улице дышалось легче, и я приняла решение не возвращаться до окончания службы.

Солнце скрылось за черным лесом. Один лишь маленький фонарик скромно освещал площадку у входа. Прислушиваясь к ночным звукам, я осмелилась совершить вылазку и посетить самое страшное место на земле. Я обошла церковь кругом и увидела калитку на кладбище. Вроде бы ничего страшного. Прямо за спиной церковь с людьми, при опасности я сумею добежать до них.

Открылась калитка, и я оказалась на кладбище. Вокруг было тихо. Изредка трещали насекомые, но при моем шаге они замолкали. На еле возвышающихся могилах стояли деревянные кресты. Ни имен, ни фотографий – безымянные захоронения. Украшением им служили высокие поросли травы и торчавшие оградки, которых обвивали дикие цветы.

Выходило, что зря мы боялись кладбищ. Было спокойно. Не спеша поднималась луна на небосклоне. Я бродила между могилами, но и здесь не находила вдохновения. Кладбище – пугающее место, приют привидений, сосредоточение царства усопших, оказалось очередным мифом. Ни о каких оживших мертвецах это тихое кладбище и не слышало. Зато сколько людей приписали ему гнусностей и неправды. Но на самом деле более мирного места было не найти.

Я собиралась уйти, когда увидела вдалеке свет между кустов. Откуда он появился? Кто-то такой же смельчак, как и я, решил прогуляться ночью с фонариком? Любопытство взяло верх, и я поспешила к нему. Спряталась в засаде и раздвинула преграду их листьев.

Я не верила в привидений и домовых, ни в вампиров с оборотнями, ни в чертей с ангелами. Всем сверхъестественным явлениям всегда найдется объяснения. Инопланетян не существует, это выдумки сумасшедших фантазеров. Я перебирала в голове еще много слов, пытающихся отвергнуть нечисть. Но передо мной стояла красноволосая ведьма и шептала что-то над могилой. От земли исходил дым и чем громче женщина шептала, тем сильнее было желание у мертвеца вылезти из могилы.

Ведьма вскочила с колен и крикнула, поднимая руки к небу.

– Отдай свою душу!

Земля начала разверзаться и в трещине показалась белая рука. Я испугалась еще не вылезшего трупа настолько, что выскочила из-за кустов.

– Остановитесь! Что вы делаете!

Я продолжала кричать на ведьму и не заметила, как земля срослась. Ведьма удивленно смотрела на мою истерику и не пыталась меня остановить.

Я случайно заглянула в ее светящиеся белые глаза и поняла, что теряю сознание.

Словно во сне через мутную линзу я видела, как карлик связывает мне руки и ноги. Он усадил мое тело на стул и туго привязал к нему длинной веревкой. Возможность говорить мне оставили, но язык не шевелился, и во всем теле я чувствовала слабость.

Маленькая тесная комнатка, без окон и света. Несколько коричневых свечей находились в разных углах. Из-за их неспокойного пламени по стенам прыгали тени. Они не пугали меня. Я смотрела на игру теней, но не могла понять их тайного посыла. Перепрыгивали огоньки с одного фитиля на другой и задорно подмигивали искрой в полете. Мне нужно поймать хотя бы одного за хвост, чтобы остановить эту радужную канитель.

Когда я начала приходить в себя, то оказалось, что это не карлик, а горбун связывал меня. У него было красивое лицо как у героя-соблазнителя: восточный разрез глаз, чувственные губы и короткая бородка. Но не так сильно портил его красоту горб, как злое выражение лица. На миг горбун задумывался, и его лицо становилось влюблено-страстным. Любой малозначительный шум возвращал горбуна к злому настроению.

Пока горбун пыхтел над узлами, в комнату прошла босоногая ведьма. В длинных разрезах темного платья мелькали упругие бедра. Легким шагом она оказалась у плиты и бросила в котел траву. Зелье забурлило. Рукой направляя к себе запах, ведьма вдохнула его и повернула к горбуну белое лицо.

– Игорь, принеси волчьи ягоды, – прозвучал ее мягкий, но повелительный голос.

– Я уже приносил, моя госпожа.

– Мне нужно еще!

Недовольный горбун покинул комнату. Красноволосая ведьма бросилась ко мне и села на пол, сложив руки у меня на коленях.

– Очнулась?

Я мотала головой, приходя в себя. Запах зелья отрезвлял и одновременно одурманивал. Мир перестал прыгать перед глазами, но упорно пытался завалиться набок.

– Отпустите меня.

– Не могу. Мне нужно закончить свою коллекцию, а недостающий в нем элемент – это ты.

Ведьма подскочила к полке над плитой и раздвинула шторки. На полке стояли восемь пузырьков с разноцветным содержимым. Что же на самом деле было внутри, я не могла даже предположить. Ведьма бережно взяла розовый пузырек.

– Двадцать один грамм чистого знания. Крошечная душа ценою золота всего мира. А золото – это власть, – вкрадчиво шептала она. – Интересно узнать, что ждет тебя после смерти? Ничего. Твоя душа рассеется, а ветер развеет ее по миру. Нет ни рая, ни ада. Есть только наш мир живых, а мертвые живут среди нас.

От ее слов я проснулась. Хоть тело было связано, я все равно старалась выбраться. Ведьма опять подбежала ко мне, присела, обняла за ноги и поцеловала колено. Пунцовые губы оказались холоднее льда. Сухие слабые руки липли к моей теплой коже. В ее объятиях я замерзала. Пыталась оттолкнуть ее, но веревки не позволяли хотя бы чуть-чуть пошевелиться. Ведьма подняла ко мне белые светящиеся глаза.

– Я чувствую твою трепетную душу. Полно, нажилась ты на воле. Впитала свет и любовь. Отжила лучшие года молодости, а после старость не захочется встречать. К чему гнить в могиле, когда ты можешь обогатить меня. Тебе интересна моя коллекция? Она состоит из душ людей, умерших разными смертями. Они утопились, сгорели, умерли от голода, насилия, проклятья или убили себя сами. Какую душу всего труднее добыть? Человека, который умер естественной смертью, от старения. Редкий человек умирает от дряхлости. Но тебе, милая птичка, досталась самая легкая смерть – отравление.

Она говорила, но я не могла верить ее словам. И как она сама могла верить в эту чушь? Безумный мир. Сумасшедшая женщина. Наверно, это не было реальностью, и я продолжала видеть сон.

– Душу трудно поймать. Нужно быть рядом с человеком в момент его смерти и осторожно поймать во флакон его душу. Твоя душа приобретет зеленый цвет после выпитого яда. Когда я соберу коллекцию, то заточу ваши души в камни. Какой хочешь камень? При отравлении я предлагаю зеленую бирюзу.

– Нет, это чепуха. Ерунда. Я не верю! Отпусти меня, ненормальная!

Ведьма подскочила к котлу. Зелье закипало. Она помешала и попробовала на вкус.

– Верь хоть в бога, черта или другого лешего, мне не интересно.

Вошел горбун и принес большой веник травы с красными ягодами. Ведьма оторвала маленькую веточку и бросила в котел.

– Чего еще желаете, моя прекрасная королева? – спросил горбун лестным голосом.

– Пошел прочь, не мешайся под ногами!

Ведьма, проходя мимо, толкнула его коленом в горб. Игорь сделал злое лицо и, тихо ругаясь, сел в уголке на свой веник. Его ворчание ведьма прервала одним презрительным взглядом. Она ходила по комнате, собирая из запасов нужные ингредиенты, и не переставала рассказывать о себе.

– Моя ученица Роберта давно ждет подарка. Я обещала ей подарить камни душ, но не все собрала души. Той ночью удалось добыть душу вампира, а о последней я и мечтать не могла. Думала, что придется заманивать в деревню человека или же наведаться в соседнюю. Но птичка прилетела сама.

Ведьма освободила мне одну руку и раскрыла ладонь.

– Такова наша судьба. Не смей сопротивляться ей. Она догонит и будет только хуже. Посмотри на свою линию жизни. Она резко обрывается.

Она сжала мою руку, от чего я вскрикнула.

– Игорь, возьми у нее кровь.

Я кричала с такой силой, что надрывалось горло. Свободной рукой отбивалась от горбуна, но он грубо схватил ее и приложил нож к коже.

– Закрой рот, – зло ворчал Игорь. – Что за дикие вопли?

Мерзкая ведьма стояла у меня за спиной, гладила по плечам и целовала.

– Тише, тише, моя девочка. Ты можешь разозлить Игоря.

Горбун вонзил нож в левую руку и жестоко резал кожу от запястья к локтю. Из рваной раны хлынула кровь. Теплая жидкость заливала мне ноги и испачкала руки Игорю. Ни ведьму, ни горбуна не останавливали мои крики. Ведьма закрывала мне рот ладонью и шептала, пока Игорь собирал кровь:

– Чувствуешь, как пахнет свежая кровь? Даже я не могу устоять перед этим ароматом. Нектар жизни, напиток дьяволов. Прольются реки для измученных жаждой! Ибо простили их, но не небо, а преисподняя. К чему ползать в ногах апостолов и терпеть унижения, когда можно встать на ноги и быть наравне с дьяволом? Так он низко пал для рая или возвысился для ада? Решает не всемогущий бог, нет-нет. А человек. Судьба мира зависит от его скромного суждения. Одно слово – нет, и в тот же миг рухнули небеса. Загорелось чертово пекло синим пламенем, и перестало существовать. Когда рождается грех? В минуту веры. Прими законы божьи, внемли его запретам и появится соблазн. Ты просишь о пощаде, значит, веришь, в спасение. Видишь, как легко ты ошибаешься! Одна вера может творить с человеком такие чудеса. Но я сделаю тебя мученицей, и ты станешь почти святой.

– Готова, Марселина.

Ведьма отобрала у него нож и слизала кровь с лезвия.

– Моему любовнику понравится. Жаль, тебя нельзя оставить.

Я надрывалась от слез, умоляя отпустить. Горбун, злясь и ревнуя, схватил мою раненную руку и привязал к спинке стула. Я не могла терпеть боль и кричала, пока голос не стал гаснуть. Крики перешли в плач. Не имея сил, я тихо скулила и больше не боролась.

Марселина опять порхнула к котлу. Она наполнила склянку зельем и поднесла ко мне.

– Пей, милая.

Я мотала головой, чтобы у нее не получилось вылить мне в рот свою гадость.

– Марселина, позволь я помогу, – просил горбун, хватая меня за шею. Но ведьма зашипела на него.

– Ты все испортишь! Вон! – Игорь отошел, и Марселина опять стала ласковой. – Мне нужна смерть от отравления, а не насилия. Пей, сладкая. Разреши мне облегчить твою боль. Я заберу себе твои печали. Ты вновь увидишь свет, расправишь крылья и устремишься вверх. Один глоток отделяет тебя от свободы. Слушайся меня. Я не могу заставить тебя захотеть. Пей и закончатся страдания.

Я позволила ей. Уставшая и измученная я поверила ее словам. Она взяла меня за подбородок и поднесла флакон к губам. Зелье стекала по стенкам прозрачного сосуда, но мы услышали шум и рука ведьмы дрогнула. От звуков я очнулась и начала звать на помощь. Марселина опять закрыла мне рот.

– Игорь, кто там? – злобно шептала ведьма.

– Проверить?

– Не пускай их сюда, я не закончила!

Игорь не успел подойти к двери, как в комнату попытались ворваться. Замок выдержал атаку. Горбун начал загромождать вход мебелью и бочками, расставлял препятствия и вооружился ножом. Марселина тем временем пыталась скормить мне отраву. Одной рукой она открыла мне рот, но я укусила ее за пальцы.

– Пей быстрее!

Ей удалось вылить половину, но часть пролилась. Горький яд, попавший в рот, жег язык. От нескольких капель я начала чувствовать изнеможение. Ведьме этого было мало. Разозлившись, она сорвала ковер со стены, за которым оказалась низкая дверь в тайную комнату. Марселина отвязала меня от стула и на руках понесла в тайник. Она еле успела закрыть за собой дверь, как в комнату кто-то ворвался, подняв пыль. Игорь кричал, отвлекая нападающих. Но его быстро обезвредили, и стало намного тише. Преследователи пришли по ведьмину душу.

Тайник оказался еще теснее. В ней совсем не было света, и ведьма двигалась на ощупь. На полу она что-то искала.