Текст книги "Рассвет мертвых (СИ)"

Автор книги: Лана Райтерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Отлично. Я хороший сапер и быстро нахожу ловушки. Первый же капкан будет моим.

– Не говори так. Такими вещами разве можно шутить?

– Я говорю, что я неуклюжая. Зря ты взял меня с собой.

Ролан опять остановился и меня попросил о том же. Недалеко слышался хруст веток. Где-то, вскричав, взлетели птицы.

– А тут водятся медведи?

– Конечно, это же тайга. Но медведь сейчас сыт – не нападет.

Мы продолжили красться, но недолго. Ролан повернулся и прижал меня к себе. Он попросил не кричать и осторожно обернуться. Лучше бы я этого не делала. Недалеко от нас стоял волк.

– Где Нестор с ружьем?

– Не бойся. Волки охотятся стаей. В одиночку они не нападают.

Волк был большим, со светлой шерстью. Морда крупная. Уши стояли торчком. Тело при вдохе сильно раздувалось и казалось, что волк становился еще больше. Он двинулся к нам. Страх заставил меня сделать шаг назад. Ролан держал меня за руку и не отпускал. Он не боялся зверя. Волк остановился и прижался к земле, готовясь к прыжку.

– Ролан, – потянула я его за собой. Но он стоял и просил не двигаться.

Волк прыгнул вперед, щелкнул пастью, и я пустилась в бег. Страх подгонял меня, но убежать далеко я не смогла. Я сошла с тропы, и железная челюсть капкана сомкнулась на правой ноге. Я закричала. Ролан бросился спасать меня. Но я билась, хватаясь за ногу, и мешала Ролану разомкнуть капкан. Железные зубы впились в мягкую кожу, прокусив ткань штанов, которая быстро напитывалась кровью.

Волк куда-то исчез.

У Ролана получилось освободить меня. Он порвал штанину, стянул ногу ниже колена веревкой и пытался успокоить кровь. Я подтянула к себе ногу, но он опять вытянул ее. Он думал, что еще мог сделать. Боль усиливалась. Я старалась не плакать и закусила губу. Ролан посмотрел на меня. В его глазах был испуг, дикий и страшный. Не зная, что предпринять, он вдруг кинулся слизывать кровь.

Когда я увидела, как он присосался к ране, то вскричала от ужаса. Я била и пинала его, пытаясь отделаться. Здоровый Ролан не чувствовал моих слабых ударов. Он не отбивался от ударов, но пытался удержать за ноги, когда я хотела отползти. Мне кажется, я сама обезумела от его кровожадности. Смертельно испугавшись, я заревела.

Откуда-то вынырнул Нестор. Он отбросил окровавленного Ролана, схватил меня и побежал прочь от него. Я умоляла его защитить меня и не подпускать ко мне обезумевшего. Нестор был взволнован. Я схватилась за его куртку и ни за что не отпустила бы.

– Успокойся, все нормально, – говорил Нестор.

Мы вышли к деревне, и Нестор пошел обычным шагом. Боясь, что Ролан нас догонит, я вцепилась в него и попросила быстрее отнести меня в архив. Но Нестор посадил меня на лежавший ствол дерева и присел на землю.

– Посмотри на ногу. Кровь остановилась.

Кровь перестала идти. Рана запекалась. Но меня еще продолжало трясти.

– Ролан сам испугался, когда увидел такое количество крови. Он не придумал лучше, чем исцелить рану слюной. Слюна у нас быстро заживляет.

– Что?!

– Ничего, идем в больницу.

Нестор опять взял меня на руки и быстро побежал.

– Я ничего не поняла.

– Потом. Все потом объясню.

Нестор принес меня в маленькую деревянную больницу. Нас приняла врач по имени Чеслава. Она велела Нестору положить меня на операционный стол. Вместо всяких инструментов Чеслава принесла кувшин с водой и пару пузырьков с чем-то. Нестор остался в кабинете и сел неподалеку от другого пациента, который постоянно чесался.

В кабинете врача отсутствовала аппаратура. Комната была самой обычной, как в любом деревенском доме.

– Не унывай. Сейчас быстро вылечим твою ножку, и побежишь домой, – сказала врач, оттирая ногу от крови. – Вон этому чесоточнику повезло меньше, чем тебе. С ним еще придется возиться. Блох, видишь ли, опять подхватил. Где ты их только находишь, пес окаянный?

– Я что, специально? – сказал он хрипло.

– Где капкан-то нашла? – спросила у меня Чеслава.

– Мы на охоте были, – ответил Нестор.

– Хорошие охотники. Большую птицу поймали. Девку угробить захотели?

– Нет, познакомить со всем, но испугалась она и в капкан попалась.

– Пока в капкане сидела, и нужно было с волками знакомить. Никуда бы не сбежала.

– Ну, Чеслава...

– Пошел вон, в коридоре подождешь. И ты тоже, блохастый. Смотри парня не зарази! С вами, собаками, и так полно забот.

Они вышли. Чеслава начала промывать рану вонючим содержимым из первого пузырька. Ватный тампон еле дотрагивался до болезненного места, но зелье попало в ямочки от железных зубов, и кожа возгоралась адским пламенем. Со всех я дула на рану, чтобы успокоить ее. Но она так нестерпимо жгла, что я задыхалась от боли.

– Рана быстро заживает. Оборотень постарался?

– О чем вы?!

– Сразу видна их работа. Мог бы постараться и до конца долечить. А то оставили мне. Не бойся, я не брошу тебя как твои приятели, а вылечу до конца. Людей лечить проще, не то, что этих собак. Ох, знаешь, сколько с ними хлопот? Блохи, вши, глисты. Шерсть приходится выстригать, а когда начинается линька... Хоть с ума сходи. Постоянно чешутся, трутся о деревья, в шерсти всякая дрянь застревает и опять все заново. Хорошо, если у него есть жена. А если как у этого блохастого?

Чеслава взяла следующий пузырек и обработала рану промоченным ватным тампоном. Огонь стих и ногу обдало холодом. Кровь остановилась, а кожа, казалось, начала сковываться льдом. Я терла ногу рядом с раной, но она не хотела согреваться.

– Жены нет, детей нет. Лучше бы уж жена пила кровь, чем его блохи. Жена не задерет и от блох поможет избавиться. А так приходится мне, взрослого мужика купать в ванне. Потом дам себе волю, как следует, отхлещу его веником полыни. Он после спит без задних ног на матрасе из осиных стружек. Ох, как не нравится блошкам запах опилок! Ну, ничего. Оборотень все-таки живой в отличие от вампиров и всяко приятнее с живым, чем с мертвым. Но мертвецы в больницу и не ходят. Если же только смертельный перелом головы. Приходится опаивать паразита кровью. Раны у них быстрее собачьих заживают. Сразу покидают больницу и, слава богу! Я бы не вытерпела их похотливых взглядов на мои сосуды. Подай мне левую руку.

Чеслава из шкафчика достала шприц и штатив с пустыми пробирками. Из вены она взяла кровь, распределив ее по нескольким пробиркам.

– Мертвецы потом спасибо тебе скажут.

– Вы их лечите обычной кровью?

– Какой же еще, животной что ли? Главное, чтобы после вампир тебя не выследил и не загрыз.

Чеслава засмеялась, а мне было совсем не до смеха.

– Да ладно, тут все свои. Тебя не тронут, если ты только сама этого не захочешь.

Она вылила на мне ногу из кувшина воду. Та пролилась на пол, унося за собой кровь. Я не поняла, зачем Чеслава так сделала, но, наверно, так она лечила. Кажется, кроме зеленки и марганцовки у нее на столе ничего не было.

Чеслава намочила руки и стала водить ими вокруг раны, не прикасаясь кожи. Боль совсем ушла и нога успокоилась. Я заметила, что вода, оставшаяся на столе, шевелилась. Она поднималась по ноге, забивалась в рану и выходила вместе с грязной кровью. Чеслава манипулировала водой. Прочистив, она нанесла мазь на ногу и забинтовала.

– Нога быстро заживет. С недельку похромаешь, а потом забегаешь. Любой оборотень позавидует моему исцелению.

Вечером я была дома. Меня принес Нестор. Мы с ним не сказали друг другу ни слова. Он оставил меня на диване и ушел. Но вскоре пришла Роберта. Она бросилась обниматься, спрашивая, что случилось. Я ей рассказала о капкане. Она опять полезла обниматься, успокаивая меня. Но я была спокойна.

– Больше ничего не случилось?

– Больше ничего.

Роберта достала из своей сумочки букетик цветов.

– Ролан передал. Он извиняется. Он не думал, что ты вырвешься из рук. Если честно, парни совсем думать головой не умеют. Хотели покрасоваться перед тобой, но не все предусмотрели.

– Знаешь, я почти верю словам Чеславы о вампирах и оборотнях, но готова к тому, что это окажется розыгрышем.

Роберта немного помолчала.

– Это не розыгрыш. Легенды правдивы. Ролан, Виктор, Мстислав, Герман и Нестор – оборотни. Я ведьма, хотя никудышная...

– Никудышная? Ты ученица этой... красноволосой ведьмы!

– Марселины? Да, но этого она хочет. А я не понимаю ее штучек.

Роберта вынула из сумки мешочек. Из него она высыпала разноцветные камни с символами на них.

– Это ее подарок. Камни души. Они могут ответить на любой вопрос.

– Зеленая бирюза должна была достаться мне.

– Но не досталась. Ролан с друзьями и Вальтер спасли тебя. Я заметила твою пропажу и начала искать. Но ты словно испарилась. Я побежала к Нестору, он позвал остальных. Один Вальтер смог выследить тебя по запаху.

– А Вальтер?

– Вампир. Поэтому я его боюсь. Надеюсь, ты не испугаешься нашей тайны?

В окно постучались. Роберта помогла мне добраться до двери. Во дворе мы увидели Нестора. Он позвал нас.

Только мы вышли за порог, как Нестор вдруг начал превращаться в волка. Одежда рвалась на нем. Кожа покрывалась густой светлой шерстью. Тело становилось большим и мускулистым. Нестор увеличился втрое. Лицо вытянулось, превратившись в волчью морду. На руках и ногах появились когти. Спина сильно сгорбилась. В конце превращения Нестор встал на четыре лапы. Это был тот самый волк из леса.

Я подошла к нему и дотронулась до морды. Волк лениво моргал глазами. Роберта запустила в густую шерсть руки и начала гладить его. Довольный волк прилег на землю. Роберта, по-детски смеясь, запрыгнула к нему на спину и обняла за шею. Повторять ее подвиг я не стала. Я стояла рядом и удивлялась его огромности.

– Почему вы мне раньше не сказали?

– Раньше ты была чужой. Ты могла рассказать о нашей тайне другим, враждебным людям и они убили бы нас. Но теперь мы точно знаем, ты сохранишь секрет.

Глава 7

В музее произошел скандал. Мирослав Мрак изъявил желание купить картину «Борьба проклятий». Вальтер был против. Он говорил, что музейные экспонаты принадлежат одновременно всем, и никто не может забрать себе что-нибудь в частную коллекцию. Мрак смеялся над ним и шутил над его характером. Когда же дошла очередь до меня, то я ответила, что не против продажи. Деньги мне были необходимы. Мне нужно было обустраивать дом. Построить хотя бы баню, чтобы не беспокоить Роберту по мыльному вопросу. К тому же Роберта начала говорить о свадьбе. Нестор пока отмалчивался, и при мне об их отношениях не бывало разговоров, но подготовить подарок мне хотелось.

Вальтер сдержанно злился. Умеренно спорил с Мраком и выказывал нам холодное отношение. Почему к нам обоим? Как только я ответила, что хотела бы продать картину, Вальтер причислил меня к предателям, и мы с Мраком оказались в одном лагере. Я не собиралась воевать против Вальтера, но Мрак одобрял мое решение, что я приняла его сторону. Он часто подмигивал и шептал, что Вальтер скоро сломается, нужно только нажать на него. Я не понимала этого павлина и его планов.

– Ты хочешь того же, что и я.

– Нет. Я всего лишь высказала свое мнение, и оно не совпало с мнением Вальтера. Он теперь со мной не разговаривает.

– Он на тебя долго злиться не будет.

– Знаете, я лучше останусь в сторонке и буду наблюдать за вами издалека.

– Да ладно, наши цели совпадают. Если не первая, то вторая точно.

– Какая вторая?

– Подразнить Вальтера.

Умел Вальтер выбирать друзей.

– Как ему не повезло с вами.

– Зато повезло с тобой.

– Повезло. Потому что мы с ним друзья и если вы будете надоедать мне, он послушает меня и вас выгонит.

– Я услышал то, что мне нужно. Если проблема так легко решается, просто попроси Вальтера. Я правильно понимаю, он все сделает ради тебя?

Мрак приблизился. Темные глаза блестели. Свет свечи трепетал, и злые тени опасно играли на его лице. Он задумал что-то нехорошее. От его взгляда становилось тревожно. Мрак был обжигательным. Хотелось сбежать от него. В архив, где прохладно, где я чувствовала себя в безопасности, где я скрылась бы от его коварного взгляда.

Вальтер сидел в чайной комнате и пил свой странный чай. Я села рядом с ним, положив ноги ему на колени.

– Мирослав часто посещает нас, – задумчиво произнес он.

Вальтер завернул мне штанину и осторожно прикасался к белым ямочкам от укуса капкана.

– Скоро он уедет и не будет нас больше беспокоить.

– Он тебе не нравится?

– Если он был подальше, больше бы нравился. Не стоит ему много уделять внимания, он этого не достоин.

– Он вон какой музей отстроил, а ты говоришь, он не достоин.

– Ты переоцениваешь его. Мирослав не достоин твоего внимания и тебе не следует им увлекаться.

– Что за кошка пробежала между вами?

– То не кошка, а разные убеждения. Но не будем больше о нем.

Вальтер передал мне опустошенную чашку, и я поставила ее на стол.

– Нога быстро зажила, это очень хорошо.

– Да, я даже хромать перестала.

– Твоя подруга так мило за тобой ухаживала. Я мог наблюдать за вами вечность.

– Вальтер. Ты будешь злиться на меня?

– Я никогда на тебя не злюсь.

– Я хочу кое о чем попросить.

– Это связано с Мирославом?

– Да.

– Тогда я имею право злиться.

– На меня?

– На него.

– На него, пожалуйста, злись, сколько хочешь. Речь идет обо мне. Я писала картину, когда чувствовала себя плохо. В ней показано то зло, что я испытала. Я выплеснула его на холст. Выпала возможность избавиться от картины, и я хочу этого.

– Но я не хочу. Пойми, ты больше никогда не сможешь нарисовать подобное. Это случилось единожды и может не повториться.

– И не надо. Мне отчего-то кажется, что я никогда не была счастлива. Словно всю жизнь я во тьме провела. Это преследует меня, не дает покоя.

– Все мы счастливы, только не замечаем этого.

Я взяла руку Вальтера и потянула к себе.

– Хочешь послушать мое сердце?

Вампир не отказался. Холодная рука коснулась горячей кожи. Мы оба замерли. Вальтер слушал. А мне было интересно, чем это может для меня закончиться.

В конце концов, Вальтер дал согласие. Он объявил мне это и больше не показывался в музее. Мрак обещал зайти, как только у него появилось бы свободное время. Я его ждала вместе с Робертой, но он так и не пришел.

– Я поддерживаю Вальтера. Нечего продавать всяким... как ты сказала?

– Павлин.

– Наши потомки потом бы любовались твоей картиной.

– Нечем здесь любоваться. Страшная картина и страшные чудовища, которые заставляют людей проливать кровь.

– Мне кажется, искусство должно заставлять размышлять и ты с этим справилась.

– Все равно хочу избавиться от нее.

– Говорят, он очень красивый.

– Кто?

– Павлин твой. Черные бездонные глаза. Смотришься в них как в пропасть. Эта пропасть раскрывается и поглощает тебя. Увлекает за собой, кружит голову и как только наиграется, отпускает в мертвую пустошь. Но и здесь не найдет душа умиротворения. Демон не дал свободы, но позволил проститься. Красными губами он будет целовать до тех пор, пока не высосет душу.

– Не нравятся мне твои слова.

– Это не мои. Так Марселина говорила о нем.

– Что? Марселина?

Роберта выглянула в окно. На улице темнело.

– Я не могу больше с тобой оставаться. Я бы посидела с тобой еще, но за мной сейчас Нестор придет.

Вместе они собирались обустраивать новый дом. Нестор только построил им гнездышко, как Арина принялась прогонять дочь замуж с удвоенной силой. Нестор из-за этого перестал вовсе приходить к ним в гости. Роберта долго ругалась с матерью, но первой сдалась. Взяв с собой приданое, Роберта покинула родительский дом. Арина осталась одна, но была довольна собой.

Роберта ушла из музея. Я осталась стоять у картины. Походив по другому залу, я опять вернулась к прежнему месту. Мрак не приходил уже вторые сутки, хотя до этого посещал музей каждый день по несколько раз. Я маялась у входа музея, бродила туда-сюда. Выглядывала на улицу, но в темноте ничего не могла разглядеть. Я вновь оказалась у своей картины. Немного прошло времени, как я услышала шаги. Шли двое. Я думала, это Вальтер с кем-то. Но по длинному залу ко мне навстречу двигались Мрак и Марселина. Ведьма громко смеялась шуткам Мрака и вешалась ему на шею. Меня охватил ужас при виде ее. Вместе они выглядели как коварные хищники. Он – в черном, опасно-обаятельный. И она – красная и соблазнительно-жалящая.

– Грета, это Марселина, – представил он ее.

– О, птичка! Близость смерти нисколько не испортила тебя. Как твоя ручка?

Я оцепенела. Даже если нужно было позвать Вальтера, я бы не смогла.

– Вы знакомы? Я боюсь спросить, как это случилось.

– Птичка забрела ко мне, когда я искала последнюю душу. Очень вовремя. У меня получилось отравить девочку, но помешали...

– Оборотни! – вдруг обрела я голос. – Меня спасли оборотни.

Марселина улыбнулась. Она нисколько не смутилась.

– К моему сожалению. Волки часто портят мои замыслы, но сильнее мне докучает Вальтер. Он не убережет тебя, милая.

– Чем тебя донимает безобидный Вальтер?

– Своей живучестью. А ты бы мог мне помочь.

– Если бы я узнал о твоих планах раньше, то непременно оторвал бы тебе голову, – холодно произнес Мрак. Марселина от неожиданности отступила от него.

Мрак протянул мне конверт и сказал, что картину заберут завтра. Он развернулся, чтобы уйти. Марселина, взяв его под руку, обернулась через плечо:

– Мы еще увидимся!

Я ждала, когда они уйдут. Только они скрылись, я со всех ног побежала в архив. Там, за письменным столом с серьезным видом занимался писаниной Вальтер.

– Ты довольна? – вдруг спросил он, поднимая темные глаза к свету.

– Почти.

– Я сделал так, как ты хотела. Чего тебе еще не хватает?

– Не злись. Обещаю, я нарисую тебе картину, только не злись на меня. Он пришел не один. С ним была Марселина.

– И что?

Меня задела его жестокость. Я не смогла сдержаться, и глаза оказались на мокром месте.

– Она взяла мою кровь для своего любовника!

– Я тебя не понимаю.

Вальтер изображал удивление.

– Я знаю вашу тайну! Мне все рассказали про этих оборотней и мертвецов! Они превращаются в волков, в полнолуние сходят с ума, кусают и убивают! Настоящие звери! Мстительны, свирепы и кровожадны! Вампиры – люди, превращенные в мертвецов! Сохраняются веками, пьют кровь и не выходят на солнце! У них, бессмертных, не стучит сердце! Они злы и жестоки! Не ведают прощения, не ценят ни жизни людей, ни человеческих чувств!

– Нет, это неправда...

– Мучители! Кошмар всего человечества! Мертвые не знают сострадания и любви! Ими двигает безжалостность и неистовство! Убить, создать ад на земле! Власть принадлежит мертвым...

Вальтер вскочил и закрыл мне рот. Он был встревожен.

– Не произноси страшных слов, не могу их слышать. Не называй меня бессердечным. Оно не стучит, но я продолжаю чувствовать. Не было б у меня сердца, я бы покинул тебя, но не могу оторваться. Мне страшно оставаться в одиночестве. Снова тьма накроет, и я перестану жить. Ты – моя маленькая жизнь. Я живу, смотря на тебя. Вспоминаю, что могу чувствовать больше, чем привык.

– Пожалуйста, остановись.

– Ты не сбежишь от меня?

– Какое тебе дело, старому вампиру, до девчонки? – горько спросила я. Только что он выказывал озлобленность и тут же просил не покидать его.

– Когда остаешься один, такой луч как ты дороже золота.

Я улыбнулась и обняла его. Вальтер не потянулся ко мне. Он был неспокоен и с тоской смотрел на меня.

– Боюсь, даже из архива я теперь не смогу выйти. Марселина обещала встретиться со мной.

– Я убивал ее и не раз. Она сгубила не одну человеческую жизнь. Когда мы спасали тебя, Ролан разорвал ее на куски, а я сжег. Как видишь, это не помогло.

Вальтер расстегнул мне рукав и провел пальцем по моему шраму.

– Ведьма мертвых не может умереть, пока не передаст дар, – произнесла я, смотря за его движением.

– Дар не позволяет ей умереть. Она сгорает, но восстанавливается из пепла. Тонет, но выбравшись на сушу, начинает дышать. Дело, конечно, не только в ней, но и в других ведьмах. Они защищают ее и не позволяют ей умереть. Охотятся за ее душой, как за самым редкостным сокровищем.

– Это и вправду сокровище.

– Держать в заточении душу и задавать ей вопросы? Нет таких вопросов, на которые ты не сможешь найти ответы. Сумасбродные ведьмы. Поэтому мы не ладим. Все должно подчиняться их воле. Какое свободное существо захочет выполнять чужие капризы?

Я отодвинула его вещи на столе. Что-то упало на пол, но Вальтер не обратил внимания. Я села на стол, подвинув Вальтера к себе, и взяла его лицо в руки, повернув глазами на свет.

– У вас у всех красные глаза?

– Да, – тихо сказал он.

– Что будет с тобой на солнце? Ты сгоришь?

– Нет. На солнце неприятно находится. Оно слепит, и мы плохо видим. Солнце показывает нашу настоящую сущность. Во тьме вампир кажется привлекательным, на свету видна наша тонкая иссушенная кожа и все, что под ней. Видны вены, по которым течет отравленная кровь, сосуды, капилляры.

– Покажи клыки.

Вальтер открыл рот. Клыки выдвинулись, становясь длинными.

– Хочешь пить?

– Меня всегда мучает жажда. Когда ты рядом.

– Чем ты утоляешь жажду?

– Консервированной кровью. Бочки в спальне наполнены ею. Вино, помнишь, ты использовала для ритуала, смешано с кровью.

– Ты и алкоголем балуешься?

– Иногда, – скромно улыбнулся он, – я не всегда сижу за книгами.

– А я пила то вино. Какая гадость! Подожди, а бочки с кровью откуда? Не сам же ты их наполняешь? В деревне столько людей нет.

– Ролан доставляет.

– И в пивную тоже?

– Тоже.

– Откуда он их берет?

– Привозит поезд вместе с остальными продуктами.

Этому ответу я была удивлена.

– Не подумай, что нас так мало и все мы живем в тайге. Мы разбросаны по всему свету, и вся эта орава кормится кровью. Вампиры давно занимаются консервами, а оборотни их распространением. Ким беспокоится за Долину, поэтому заставляет Ролана возить бочки. И волки сыты и овцы целы.

– Получается, оборотни вам прислуживают?

– Нет. Оборотень сильнее вампира и порвет за раз троих. Поэтому держать нас в страхе им не составит труда. Но постоянно жить, воюя, сложно. Консервы – это компромисс. Немногие из вампиров питаются одними лишь консервами, все равно идут на охоту.

– А ты когда в последний раз ходил на охоту?

– Я и не помню. Это было давно.

– И не хочется?

– Вот сравнение. Есть вчерашний хлеб – это для нас консервы. А есть свежеиспеченный. Я уверен, ты выберешь второй хлеб.

– Значит, я похожа на свежий хлеб? Хочешь укусить за горбушку?

Вальтер убрал от себя мои руки.

– Никогда не говори так. Я могу погубить тебя. Это преступление. Я никогда на это не пойду.

– Разве это преступление – кусать людей?

Вальтер не ответил. Он поднял с пола вещи, прогнал меня со стола и начал переписывать.

После новых откровений я иначе стала смотреть на Вальтера. Раньше я видела в нем живого человека, но теперь замечала за ним странности, которые не припишешь живому.

Вальтер не реагировал телом. Он не чесался, не зевал, не потягивался и спина у него не затекала. Он мог долго сидеть за писаниной, не отвлекаясь. У него не болело тело, ему не было ни холодно, ни тепло, он не уставал. Как человеку постоянно нужно ощупывать предметы, попробовать что-нибудь на вкус, так Вальтер был освобожден от этого. Его не интересовала поверхность деревянного стола, запах чернил и какой на вкус чай в чужой кружке. Иногда Вальтер уходил, чтобы налить себе чай из особого чайника. Я, конечно, залезла в его чашку и выяснила, что это мерзкая разбавленная кровь.

Вальтер рассказывал, что после обращения вампир резко тупеет. Исчезают необходимость в комфорте, в еде, в развитии. Вампира интересует только жажда. Удовлетворив ее, он ищет, чем развлечь себя. Но вампир может превратиться в животное, если его интересует только жажда. Утолив ее, он идет отдыхать в темное место до следующего прихода жажды.

Вампиры очень ленивы. Если вы встретили вампира, занимающегося музыкой или рисованием, то это удивительно. Каждый день для них похож на предыдущий. Представьте, что их жизнь – это затянувшийся день.

– Ты встаешь утром и открываешь глаза. Какие у тебя мысли?

– Сначала умыться и позавтракать. Потом занимаюсь разными делами по дому. Иногда помогаю Роберте. Когда наступает вечер, иду на работу. После домой спать.

– А вампир просыпается, чтобы утолить жажду и все. Нет чувств голода, нет потребности в разнообразии пищи, нет мотивов, ничего не хочется. Зачем идти на работу, если не нужны деньги? Зачем дом, если не чувствуешь холода?

Но насчет последнего Вальтер врал. Он чувствовал тепло и любил его. Он грел руки у лампы, прижимался к стенам музея, которые напитались днем солнечным теплом. Я грела его руками и ему это нравилось.

Я узнала, что его раздражали люди, особенно толпа. Как ему казалось, человек неусидчив, часто менялся, дергался, много бегал и болтал. В отличие от спокойных вампиров человек пытался жить, поэтому он постоянно чего-то хотел, требовал, отбирал. С другой стороны Вальтер не одобрял свое недовольство. Ворчание не давало чувствовать, оттого у вампиров было ко всему холодное отношение. Они старики в юном теле, забывшие и о любви и, что кроме тьмы, в которой они существовали, был солнечный свет.

– Сколько тебе лет?

– Много.

– Ну, говори. Или я тебя буду пытать.

– Ты слишком смелая для человека. Я с трудом терпел твои шутки, а теперь ты мне еще и угрожаешь.

– Ты сам сказал, кусать не будешь. Так чего же мне бояться?

– Естественного страха. Мышь всегда боится кошки.

– Хорошо, я очень храбрая мышь. Сколько тебе лет?

– Девяносто семь.

– Какой ты старый.

– У меня нет ни одного седого волоса. Разве я старый?

– Как ты видишь мир? Старые люди все равно по-другому воспринимают его.

– Я уже говорил, для нас жизнь – как затянувшийся день. Тебе кажется, что мы видимся пять раз в неделю, для меня словно ты посещаешь каждые десять минут. Я не успеваю соскучиться по тебе и это хорошо. Я не думаю, что выдержал бы тоску. Но стариком я себя не чувствую. Трудно осознавать, что мир меняется. Я был поражен прогрессом, в особенности... Я обомлел от современного искусства – арта, правильно говорю? Свежо еще в памяти воспоминание о первом полете в космос, а на дворе новое время. Мне века нет, а за людьми трудно уследить. Тяжело общаться с новыми людьми.

– Мы с тобой быстро подружились.

– Может, мне кажется, но раньше люди были проще. Не стеснялись показывать своего настоящего отношения. Мы стыдились безразличия. Не могли не оказать помощь нуждающемуся. Я не имел понятия о ненависти и презрении, но знал об уважении.

– То есть время изменилось в худшую сторону?

– Нет, это я остался прежним. Позволительно ли мне судить о временах? Я видел многое. Но по возрасту меня можно сравнить с обычным стариком. Я недалеко ушел. Как старик бы не посмел подступиться к девице, так и я стараюсь не задавать нескромных вопросов.

– Как интересно, нескромные вопросы. О чем ты меня хочешь спросить?

– Я не говорил, что чем-то интересуюсь...

– А я и так все поняла. Выкладывай.

– Я не имею права спрашивать подобное, но какие отношения связывают тебя с Роланом?

– Обычные, дружеские.

– Он хочет... чего-то большего?

– Не знаю. Я не интересовалась.

– А если он будет настаивать?

– На что ты намекаешь?

Его вопросы рассмешили меня, но Вальтер оставался серьезным.

– Дружба с мертвецом ничего не даст тебе. Я остаюсь таким же из года в год и не меняюсь как ты. Живое существо в сравнении со мной лучше... Я схожу с ума в одиночестве. Тоска пожирает изнутри. Но я тебя не смею обрекать на заточение. Поэтому прошу. Не совершай ошибку. У тебя есть то, что я могу отобрать, но Ролан может сохранить. Он недоумевает, почему ты выбрала мое общество. Я обещал ему, что не буду очаровывать тебя, но мне льстит твое отношение ко мне. Поэтому я не могу от него отказаться. Я бы не хотел быть покинутым...

Вальтер говорил в ту ночь долго. Я понимала его и то, о чем он говорил. Мне было одиноко, но я смогла оставить это в прошлом. Его одиночество проникло даже в мой сон. Мучаясь во сне от чувств, я хотела позвать кого-нибудь. В небе из-за туч показалась луна. Фигура, стоявшая на пороге из-за светила отбрасывала длинную тень. Он пришел с холода. Просто наблюдал, как я спала. Во сне я тянула руки к Тени, приглашая к себе. Мне было одиноко, а ему холодно. Тень скользнула под одеяло. От его холодных прикосновений бегали мурашки по коже. Он старался обнять меня всю, сжал в комочек и погрузил в объятия.

Я тянула его к себе и прижимала. Он шептал о чем-то. Его дыхание было морозным, от чего я замерзала и тряслась. Он прикасался к моей коже губами, и я согревалась. Мне стало жарко от того, что он рядом. Тень шептала, что это будет приятно. Когда он присосался к коже, мне не было больно. Он обещал, что придет еще и испарился под утро. Как будто ничего не случилось.

Я проснулась в послеобеденное время. Голова жутко раскалывалась. Я встала с кровати и почувствовала себя нехорошо. Ощущалась слабость. Если мне что-то снилось, то этого я не помнила.

Кошмар повторился спустя несколько дней. Приходила Тень и пряталась под одеялом. Сопротивляться ему я не могла. Я его не боялась. Наоборот, мне хотелось согреть его теплом своего тела, поэтому я прижимала Тень к себе и поила. Он становился теплее, и рядом с ним я переставала мерзнуть. Я не хотела его отпускать, и он тоже не спешил уходить. Исчезнув под утро, он оставил о себе воспоминание.

Я пожаловалась Роберте на кошмар. Первым делом она подарила мне своего безымянного кота, которому велела охранять мой сон. Кот, похоже, не понял, чего от него требовали, но в новом доме остался и не сбежал. Вторым делом мы пошли к ведьме Леонор – царице лесов и земли.

Леонор оказалась странной девушкой. Она двигалась плавно, почти парила над землей. Ее лицо не выражало эмоций. Смотрела словно сквозь предметы и прислонялась ухом к деревянным стенам, слушая, о чем они шептались. Ведьма была одета в естественные цвета: желтый, зеленый, коричневый. Голос был тонким, хрустальным. Волосы у нее вились. Леонор была ни красивой, ни страшной, но ее поведение точно привлекало внимание.

– Хотите чаю? У меня есть прекрасный напиток, – приветствовала нас ведьма у своего домика.

Внешне ее дом не отличался от других, но внутри он оказался полностью деревянным. Стены, пол, потолок, мебель и посуда. Леонор налила ароматный чай в деревянные кружки.

– Давно не заходила, Роберта.

– Меня не приглашали.

– Что за гости, если их нужно звать? Нужно приходить, когда не ждут. Гости подразумевают под собой секрет. Я начинала тосковать без твоего общения.

– В люди нужно выходить. Ты целые дни проводишь в лесу.

– Прибывает зима. Деревья впадут в сон. Их нужно подготовить.

– Леонор, мы пришли не просто на чай.

– Я знаю.

– Меня зовут Грета. Мы пришли из-за меня. Мне снятся кошмары...

Леонор посмотрела сквозь меня и замерла. Она прислушивалась к голосам. Ведьма наклоняла голову в одну сторону, то в другую. Сколько я не силилась, ничего не услышала.

– Я знаю даже больше, чем положено, – слабо улыбнулась Леонор. – У стен тоже есть уши. Помните.