Текст книги "Рассвет мертвых (СИ)"

Автор книги: Лана Райтерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Ведьма взяла пустые кружки и отнесла на кухню.

– Что это было? – спросила шепотом я у Роберты.

– Она слышит, как разговаривают деревья. Стол, если он из дерева, тоже говорит. Боюсь, Леонор теперь все знает о тебе.

Леонор вернулась с зеркалом в руках.

– Расскажи, что тебя беспокоит.

Я собралась с мыслями и закрыла глаза, чтобы вызвать воспоминание.

– Мне снился сон. В гости приходила Тень. Холодная как ночь и одинокая как луна в небе. Тень искала утешения и нашла ее в моих объятиях. Зачем приходит Тень??

Она поставила передо мной зеркало и зажгла свечи.

– Мы спросим у самой Тени. Посмотри в поверхность зеркала и скажи, кого в ней видишь.

Дверь открылась. В дом вошел Игорь, таща за собой мешок. Он бросил его у входа и сел за стол.

– Налей! – потребовал он.

Леонор уплыла на кухню и сразу же вернулась с кружкой в руках. Игорь отпил и выплюнул красную жижу. Он начал грязно выражаться.

– Чего бы ты не съел и не выпил, все превратится в кровь. Ты будешь жаждою томим, ты будешь голоден, но не утолишь своих желаний.

– Тебе нравится меня наказывать, противная женщина!

– Опять крутишь шашни с Марселиной! – разозлилась Леонор. – Воспитываю тебя, но проку нет.

– И не будет! Что мне до твоих дурных намерений.

– Тебя наградила горбом женщина со зла и будешь его носить как проклятие. До тех пор будут умирать деревья в саду, пока не осознаешь вину.

Леонор хлопнула в ладоши.

– А теперь иди и помоги деревьям.

Игорь проклинал Леонор, но послушно встал и ушел.

– Попробуй отучить мужчину пробираться в женскую постель. Игорь проклят ведьмой, любившей его. Ей обещал герой и золото со дна реки и кучи изумрудных гор, но тайно посещал другую. И не одну. Любитель женской красоты, таким он и остался, хотя минуло много лет. Лицо осталось прежним, но исказило тело проклятие любви. Отвернулись женщины, увидев мерзкий горб. Но он не отставал от них и так плетется, падая к ногам, даря им поцелуи и улыбки. Ничему не научился наш любовник. И я той ведьмы правнучка. Служить он будет мне до тех пор, пока не вырастут деревья в парке. Тогда отвалится и горб.

Леонор вновь зажгла свечи и повторила просьбу. В зеркале должен был кто-то появиться. Но никто не приходил. Я видела только свое лицо.

– Леонор, это был сон. Кошмар. Тени не существует. Он выдумка моего сознания.

– Пришел во сне, придет к нам и сейчас. Нужно лишь желание увидеть образ тот.

Она права. Не было у меня ни желания, ни веры. Я отложила зеркало.

– В таком случае, пей.

Ведьма передала мне кружку Игоря. Ожидая, что там окажется кровь, я сморщилась, делая глоток. Но оказалось еще хуже. Это была водка. Я выплюнула в кружку.

– Я не могу это пить!

– Глотка достаточно для усмирения Тени. Напиток защитит, и спать спокойней будешь.

Леонор пообещала тихую ночь. Но я долго не могла уснуть. Ждала, что что-то случится, но было спокойно. Рядом со мной на постели мурлыкал кот.

– Ты будешь защищать меня от призраков? – спросила я у него. Кот не ответил. Он спрыгнул с кровати и ушел из спальни, виляя хвостом.

Я задула свечу и заснула.

Что-то шуршало на крыше. Потом кто-то мягко трогал дверь. Замок щелкнул и открылся. Тень стояла у двери. Черная и невидимая. Его лица я не могла разобрать. Сплошное темное пятно. Не было губ, но он целовал. Мягкие и холодные. Тень когда-то была человеком.

Тень жаловалась, что я пахну мертвой. Мне было смешно, я тянула его к себе. Тень прижималась, впитывая тепло, и целовала. Он грустил от того, что я пошутила над ним. Живой человек пахнет как мертвый. Уходя, Тень просила, больше так не делать.

Бедный Вальтер! Он ждал, когда я исполню обещание. Но я откладывала рисование. Мне не хотелось брать карандаш в руки. Я оправдывалась, что вдохновение покинуло меня, что я устала и не высыпаюсь по ночам. Он не верил и пытался обидеться. Когда обида проходила, он возвращался в мою архивную комнату и наблюдал, как я переписывала старую книгу.

Я не хотела с ним общаться, чтобы не выслушивать его упреки. Он пробовал заговорить, я молчала. Он прекращал разговор, и мы сидели в тишине.

– Так и будешь хранить молчание?

Я посмотрела на него и продолжила писать.

– Хорошо, тогда слушай. Давным-давно, в 1947 я был человеком. Измученным, исхудалым, покалеченным, но человеком. Из всех чувств, что я мог испытывать, я испытывал только отчаяние. Тогда люди были все одинаковы и все мы чувствовали одно и то же. Отчаяние висело в воздухе. Мы вставали с ним и вместе ложились спать. Победа со вкусом горечи. Выигрыш. Но для меня поражение. Конец всему. Жизнь заканчивалась. Это видел я. Об этом знала и Изабелла.

– Изабелла?

– Моя жена. Она дарила мне остатки своих дней, чтобы я жил. Держала тонкими как прутья руками меня и просила умереть только после нее. Она не желала видеть мое тело безжизненным. Худой мертвый муж. Она была уверена, что сойдет с ума. Не выдержит и обратиться в безумие. О чем она говорила, я не понимал. Безумие уже наступило. Изабелла не выходила из дома потому, что боялась. Знаешь, что я видел из окна своего разрушенного дома? Люди ели людей. Голод довел нас до крайней меры. Граница стерлась, и человек перестал быть человеком. Он превратился в животное. Хлеб из глины и крапивный суп не спасали от голода, наоборот возбуждал еще больший аппетит. Поэтому мы перестали есть, чтобы просто остаться людьми. Желание остаться человеком довело меня. До самоубийства.

Я подняла к нему глаза, не веря его словам.

– До самоубийства... Самое забавное, что мне даже не было на чем повеситься. Но я знал, стоило выйти на улицу... Достаточно одного взгляда и люди возгорались как спички. Это все от отчаяния. Люди не стеснялись убивать, так они вымещали злость. А тело скинули бы на гору трупов. Для них даже ям не рыли – не успевали хоронить. Целый день я шатался, надеясь отыскать смерть. Вконец измучившись, я сел под деревом. Наступала ночь. Я почти спал, кажется, дремал. Возвращаться домой я не собирался. Что меня там ждало? Жалкая умирающая жена. Как она выживала, одному богу известно. Я думаю, Изабелла сильно жалела, что выбрала меня. К чему я привел ее? К смерти. Длительной и мучительной. Мы видели, как умирали вокруг нас. Мы видели, как медленно умирали мы. С каждым днем по частичке мы теряли самих себя. Мы перестали разговаривать, перестали смотреть друг на друга и перестали жить. Она просто ждала, когда умрет. А я ждал, когда умрет она, чтобы потом наложить на себя руки.

В ту ночь, когда я спал под деревом, ко мне кто-то подошел. Наверно, то был мой освободитель, думал я. Лицо странника я разглядеть не мог. Темь скрывала его. Освободитель спросил:

– Ты умираешь?

– Нет, но желал бы.

– У тебя еще жена не умерла.

– Знаю.

– Могу чем помочь?

– Да. Освободи меня.

– Что я получу взамен?

Я ему ответил, все, что он только пожелает. Хоть мою душу. Только пусть избавит от бренного тела. Я думал, он быстро убьет меня. Но он склонился и укусил за руку. Долго он пил кровь, пока я не начал чувствовать холод. В ногах, руках. Холод пробирался выше, к самому сердцу, а столкнувшись с ним, превратился в тепло. Тепло двигалось обратно к рукам. Становилось жарко, и я дышал с трудом. Я готовился к смерти, но не знал, что перед уходом окажусь, словно в кипятке. Тело горело, я мучился от боли и к утру умер. Я с наслаждением открыл глаза и увидел рядом с собой ангела. Он был красив. Белоснежная кожа, пухлые губы, темные мягкие волосы. Точно ангел, он не мог быть человеком. Идеальный, благородный и великодушный. Он улыбался одними лишь губами, и я знал, он простил все мои грехи. Я смеялся и не мог остановиться.

– Нравится тебе?

– Я в восторге! Я хочу петь и танцевать!

– Я выполнил свою часть уговора, теперь ты должен мне. Я приду за тобой через несколько дней, и ты последуешь за мной.

Я не знал о жизни после смерти. И еще не знал, что рай похож на ад земной. Я вернулся в свой дом. На кровати лежала Изабелла. Белая, невинная, угасающая. Бог услышал ее мольбы. Ее душа отходила, и она вслед за мной должна освободиться. Но ангел не приходил за ней. Мне так стало ее жаль как никогда. Женщина столько пережила: смерть родителей и своих детей, нищету, голод, войну. Она видела самое дно человеческого существования, его низости, подлости и бесчестье. Она побыла в аду, так почему ее не забирают на небеса? Ее, свидетельницу всего бесчеловечия, обязаны помиловать. Я прижал ее тело к себе. Изабелла была еще тепла. Я гладил ее, не желая отпускать. Для того ли я хранил любовь к ней, чтобы теперь расставаться? Я ласкал ее тело и плакал над ней. И меня привлек запах ее тела. Я не знал, что не меня нашло. Сначала я целовал Изабеллу, а потом укусил. Она вздохнула. Из раны потекла кровь.

Я присосался к ней как пиявка, глубже вонзая зубы. Она хотела меня оттолкнуть, но у нее не было сил. Изабелла беззвучно стонала и в конце смирилась с судьбой. Я ее обескровил и стал ждать, когда она очнется.

Ангел пришел, но было поздно. Изабелла умерла, не дождавшись спасителя.

– Когда наступила ее смерть?

– Недавно.

– Подождем один день.

Только одни сутки и мы с Изабеллой воссоединимся вновь. Опять она окажется в моих объятиях, и после мы никогда не расстанемся. Смерть больше не сможет разлучить с нас. С такими мыслями я ожидал ее возвращения. Ангел тем временем следил за нашей безопасностью. Он часто выходил из дома и присматривал за округой. В конце первого дня, ночью она проснулась. Я ликовал. Я благодарил небеса за подарок и обещал и им и ей, что не оставлю ее. Всеми возможными способами сохраню ее душу. Но как позже выяснилось, я рано радовался.

Изабелла оказалась ненасытной. Тонкая увядающая женщина оказалась сильной кровожадной демоницей. Мы с ангелом наблюдали за ее аппетитом, как она убивала одного за другим и сжирала его плоть. Ангел хвалил ее неудовлетворенность, а я ужасался. Чудовище не просто выпивала кровь. Оно набрасывалось на людей, вгрызалось зубами и разрывало тело несчастной жертвы. Она пила не только кровь, но и пожирала мясо. Большие куски запихивала к себе в черную бездну и продолжала чувствовать голод.

Днем мы скрывались, а ночью выходили накормить зверя. Ангел питался мало, я еще меньше. Одна Изабелла могла позволить себе пировать. В то время за количеством людей не следили. Никто не интересовался чужими судьбами. Они знали, чем больше умрет людей, тем больше им достанется зерна. Поэтому Изабелла изо дня в день праздновала. Моя Изабелла стала настоящим чудовищем. Она не слышала и не видела меня. Ее единственным желаньем было только утолить голод. Я звал ее к себе, просил вернуться. Мы еще могли быть счастливы как раньше. Счастье можно было возвратить, только бы достучаться до нее. Оказалось бесполезно. Изабелла перестала слушаться даже ангела.

Вместе с нами волновались люди. Умирало слишком много. Их пугали недоеденные трупы, брошенные на улице. Мы не успевали прибираться за Изабеллой. Безопасность ее перестала интересовать. И люди начали охоту за монстром. Две недели я жил в страхе. Я ходил за ней, преследовал Изабеллу. Боялся, что она выдаст себя. Но ей как-то удавалось выуживать людей по одному. Ангел тоже присматривал за ней, убирая всякий раз ненужных свидетелей.

Однажды случилось то, чего я боялся. К нам пришла анемия, и Изабелла напилась больной крови. Под утро я ушел отдыхать, зная, что она должна вернуться. Орущую и плюющую кровью ее схватили люди и привязали к столбу. Они хотели сжечь чудовище. Ангел прознал об этом и разбудил меня. Вместе мы отправились ее спасать. Ангел готов был вытащить ее из огня, но я остановил его. Он видел, как в огне умирала одна из нас, а вокруг плясали убийцы. Я же видел испуганных людей. Я знал их, они были моими соседями. Такими же, как и я раньше. Отчаявшиеся, голодные, замученные до смерти, а теперь и обезумевшие от страха. Изабелла выглядела устрашающе. У нее торчали длинные когти и клыки, рот в черных подтеках крови, лицо обезображено животной маской. Она все еще испытывала голод. Освободи ее и она добьет этих скелетов.

Я позволил им сжечь Изабеллу. Смотрел, как она визжала, пожираемая огнем. Ее силы были подорваны, и она не могла порвать гнилые веревки. Она так слаба, но все еще кровожадна. Сгорая, Изабелла хотела убивать, смотрела на людей и старалась дотянуться. Она не чувствовала боли, не знала, что уничтожается ее тело. Обращалась ни во что, но продолжала хотеть крови. Это случилось в 1948 году.

Так давно, это было так давно. Я почти ничего не помню. Стерлось из памяти. Я почти не помню, как она выглядела. Все, что было до смерти, чаще всего забывается. Со мной случилось то же. Ярким воспоминанием остался костер, в котором погибла Изабелла. Она не просила спасти ее, но я позволил ее убить и ощущаю за собой вину. В вопросах я провел вечность, так и не найдя ответов. Правильно ли я поступил? Предал ли ее? Должен ли я мстить людям? Я только уверен, что это была моя вина. Больше я никого не обращал.

Вальтер затих. Лицо он отвернул от света и спрятался в тени. Он открылся. Рассказал, что давно мучило его внутри. Мне хотелось быть ближе к нему, но Вальтер в эту минуту был далек от меня.

– Это необычная история.

– История... Это моя жизнь, милая, – горько усмехнулся Вальтер. – Трудно сохранять себя, когда кроме жажды ничего не интересует.

– Но ты справился. Почему ты не обезумел?

– Сложно ответить. Каждый сам выбирает, чему он подчиняется. Убив один раз, понимаешь, что придется это сделать еще и еще. А потом убийство становится обыденном делом. Как человек отрубает курице голову, так и у нас. Чтобы добыть, нужно убить.

– Думаю, после таких слов я должна остерегаться тебя.

– Я не хотел тебя пугать. Просто говорю, как есть. Мне этого не избежать, так заложено моей физиологией.

– Хорошо. А с памятью у вас что за проблемы?

– Я рассказал свою историю, а ты спрашиваешь о моей забывчивости? Я думал, тебя заинтересует нечто иное.

– Про иное есть в книгах, а про память ни слова.

– Вместе с нами умирает наша память. Поначалу воспоминания сохраняются, но они блеклые. В памяти всплывают не отрывки из прошлого, а факты. В 1917 году я родился, в 1939 – женился. У меня был брат, он погиб на войне. После себя он тоже не оставил детей. Такими обрывками я помню о прошлой жизни. Но некоторые вещи не забываются. Идем.

Вальтер открыл комнату напротив первого архива. Последняя комната, в которой я еще не была. Вальтер зажег свечи, и я смогла разглядеть, что там. Это оказалась мастерская. Посередине комнаты стоял гончарный станок, а на диске лежала глина.

– Ты занимаешься лепкой? – удивилась я.

– Изабелла научила. Но полюбилось занятие только после ее смерти.

Я склонилась к посуде, скопленной в комнате. Чего только не было: кувшины, вазы, тарелки, чашки и горшки. Они занимали пол, шкафы, полки. Вальтер лепил и сам раскрашивал.

– Какой она была твоя Изабелла?

– Удивительной. Она была красива. Нежной, хрупкой как цветок. Она напоминала мне белую лилию, – Вальтер засмущался и спрятал лицо в ладонях. – На самом деле я не помню. Я рисую себе ее такой. Влюбленной в меня, улыбающейся, с ямочками на щеках, круглые синие глаза и лицо с выражением обиды. Потом прихожу в себя и понимаю, я нафантазировал себе чужое лицо. Это не она. Кроме тонких белых рук о ней я больше ничего не помню.

– Ты ее любишь?

– Спустя столько лет, да. Когда-то я ее выбрал, и она согласилась быть моей спутницей в жизни. Наверно, между нами была любовь, если я после смерти остался неравнодушен к ее рукам. Единственное, что я сохранил от тех времен и с чем не смогу расстаться.

– А как же ангел? Кто он? Что с ним случилось?

– Много лет я называл его своим ангелом и не замечал, что он из рода демонов. Я не осуждал его. Я преклонялся перед ним. Он преподнес мне дар, а после сделал сильным таким же как он. Мы много путешествовали с ним. Он многое показал и многому научил. Мне было с ним интересно, ему – скучно. Я наслаждался своим благословением, для него оно стало проклятием. Он мучился, я заставлял его двигаться дальше. Он смеялся: «Ты знаешь, что значит дальше? Мы не скованы обязательством. Мы не должны этому проклятому богу. Он обрек нас на вечные скитания. Знаешь, что дальше? Одно длинное мучительное волочение мертвого тела по грешной земле. У нас много власти и не перед кем держать ответ. Незачем двигаться дальше. Для нас оно не существует».

– Он умер?

– Жив, к сожалению. Обрел смысл жизни.

– Неужели? Это возможно?

– Когда человек находиться на волоске от смерти, он начинает хотеть жить. Так и он. Ввязываясь в сражения, он чувствует жажду жизни.

– А ты? Почему вы с ним разошлись?

– В жизненном пути он всего себя растратил. Он не научился видеть прекрасного в недоступном и добиваться цели с помощью своих сил. Он не знал нищеты, поэтому не ценил богатства. Не любил, значит, не страдал. Он превратил меня в вампира от скуки. Ему нужен был друг. Я его не бросал, но знал, что однажды мы разминемся. Мой демон отпустил меня, когда пришло время.

– Больше вы с ним не виделись?

– Почему же? Я знаю, что он жив и чем занимается. Когда он завершит свое дело, он вернется за мной. Но, я думаю, что никуда с ним не пойду.

Вальтер сел за гончарный станок. Он двигал ногами круг и диск вращался. Длинные пальцы скользили по мягкой глине. Вальтер ловко управлял ей, вытягивал в длинную стройную вазу. Я смотрела, как он без усердия лепил красоту. Он не уставал, руки у него не дрожали. Ваза получилась ровной.

– Человеком было труднее лепить, но интереснее. Сейчас интереса нет. Не для кого стараться. Попробуешь?

Вальтер достал из ящика глину.

– Нет, я только кисть умею держать.

– Садись.

Он посадил меня за станок и сам сел сзади. Вальтер задрал мне рукава по локти. Я заставляла двигаться круг, а Вальтер моими руками выводил узоры на глине.

Мы занимались в тишине. Я даже боялась вздохнуть, чтобы не испортить изделие. Ваза медленно росла. Пока я гладила ее бока, Вальтер запустил внутрь руку, делая вазу объемнее.

Он водил носом по моей коже, дотрагиваясь до шеи. Было щекотно. Я наклоняла голову, закрывая ему доступ.

– Если ты будешь отвлекать, я могу все испортить!

Вальтер зубами потянул воротник рубашки, оголяя шею, и неожиданно коснулся губами. От испуга дрогнули руки, и одна сторона вазы ушла внутрь. На круге вертелась непонятная ерунда.

Глава 8

– Это все твой приворот! – с укором прошептала я.

Я осталась ночевать у Роберты. Она пока в новом доме не жила. Нестор обустраивал его внутри, делая мебель. Она его покинула и вернулась к матери потому, что даже спать им было негде.

– Это же здорово! Первый раз у меня что-то получилось! Не такая уж я безнадежная.

– Я не знаю, что мне делать!

Арина сидела недалеко от нас. На белой скатерти она вышивала узоры. Это на стол к свадьбе. Мы с Робертой занимались пошивом одеяла из множества разноцветных тряпичных квадратов.

– Мама, если парень лезет целоваться, но не предлагает отношений, что делать?

– Бежать от него.

– Ну, серьезно, мама!

– А кто лезет целоваться?

– Да есть один парень.

– Не к тебе ли?! – забеспокоилась Арина.

– Конечно ко мне. Мама, не злите меня! Я могу передумать насчет свадьбы и буду жить возле вас до конца своих дней!

– Ох! Окстись, дуреха! Помилуй мать свою!

– Все, запричитала, – недовольно произнесла Роберта.

Арина почти плакала из-за дочери, но Роберта попросила прощения и мать стихла. Она с прежним задором продолжила вышивать.

– Получила совет? – продолжила шепотом Роберта. – Надо бежать.

– Однажды Ролан сказал, что от проблем не сбежишь.

– Давай сделаем отворот.

– Так просто?

– Да, там надо лишь немного земли и свечу.

– Я о другом. Разве можно так просто играть чувствами?

– А что ты тогда хочешь? Скажи мне.

– Боюсь, с отворотом я только сделаю еще больше ошибок. Нехорошо так вышло. Мне стыдно перед ним!

– Тогда признайся.

– Думаешь, это выход?

– Не знаю. Это просто совет. Жить тебе, а не мне.

Следующим утром я отправилась в магазин к Киму. Роберта обещала в скором времени сыграть свадьбу, а подарок не был готов. Я думала над тем, что ей можно было бы подарить, но идеи не посещали голову.

Ким как обычно стоял у кассы и скучал. Я подошла к нему.

– Ким, посоветуйте. Что дарят на свадьбу?

– У меня на складе завалялся отличный мешок с сахарным песком. Возьмешь?

– Нет, я его даже не дотащу.

– Ролан поможет. Ролан!

Ролан вышел со склада пыльный и лохматый. Я подбежала к нему.

– Привет. Ты не злишься на меня? – спросил он робко.

– Злюсь, но только оттого, что ты бросил меня и не навещаешь.

– Я думал, ты злишься. Теперь ты все знаешь?

– Роберта с Нестором рассказали.

– Хочешь, покажу какой я на самом деле?

– Не уверена.

– А Вальтера видела, какие у него клыки?

– Да, он мне показал.

– Так на его клыки ты пялилась, а на мои не хочешь?

– Лучше помоги мне. Мне нужно найти подарок на свадьбу. Но не могу придумать, что дарить.

– Не повезло. А мы с ребятами им стол со стульями выстругали.

– А я мешок с сахаром подарю.

Ролан засмеялся.

– Где у вас тут магазин Ульяны?

– Стоит ли к ней ходить?

– Если у нее ничего нет, вернусь к вам.

Мы вышли из магазина и свернули налево. Ролан провел меня по узкой тропинке через деревья. На нас падали осенние листья березы. Их было так много, что нас засыпало.

– Ты чем-нибудь сегодня занята?

– Я хотела пойти к Роберте. Она готовит свадебное платье и просила помочь.

– Если я тебя у нее одолжу на час, она не будет против?

– Не знаю. Надо разрешение спросить. Вдруг не отпустит.

Ролан недовольно фыркнул. На Вальтера он мог наговаривать, но о Роберте плохого не посмел сказать.

Между склоняющимися елями в желтых кустах виднелся покосившийся домик. Задней стеной он врос в землю. Лестницы заросли мхом и стены были украшены засохшими вьющимися растениями. Вместе мы поднялись по ступенькам и вошли в магазин. Мне представился сказочный вид. В магазине было полно всяких симпатичных штучек и вещей. Над потолком висели ловцы снов, деревянные и бумажные фигурки животных. Сухие цветы огромными букетами стояли в пестрых вазах. Не все вазы оказались целыми. Местами отвалились украшения и камни, а где-то виднелись трещины. На прилавке и в буфете стояли книги и бутылочки со снадобьями. Господствовала над этим волшебным добром симпатичная цыганка.

Впервые я увидела Ульяну. Черноволосая с белой прядью, длинноносая с острым подбородком, вся худая, угластая и гибкая как хлыст. Грудь и шея усыпаны родинками. Ульяна была похожа на сороку.

Мы остались стоять в дверях. В магазине уже был посетитель. Перед ней стоял Иван и божился и клялся в любви. Цыганка с сомнением слушала его. Но слушала и ждала, когда он закончит. Иван упал ей в ноги, страстно говоря слова о любви.

– О, моя госпожа! О, моя богиня! Везде, во сне и наяву я вижу твои глаза. Они сияют словно алмазы. Как звезды в небе.

– Я это уже слышала.

– За что ты так жестока со мной? Афродита моего сердца, Эрида моего разума, Лилит моей плоти. Клянусь любить тебя в вечности. Оберегать как супругу и приносить дары как раб. Да поглотит меня геенна огненная, если хоть слово соврал!

– Вчера Игорь клялся в верности, а после удрал к Марселинке. Сегодня ты приперся, а ночью вернешься к кому? К жене! Сколько вас там еще таких?

– Ох, дьяволицы! Вами создан ад и рай. По очереди пускаете нас то в одни ворота, то в другие. Я пришел не с пустыми руками. Посмотри, что прикупил тебе.

Иван вытащил тот самый платок, который выменял Сильвестр на бутылки с вином. Ульяна с вытаращенными глазами выхватила тряпку.

– Ах ты, паразит! Украл и смеешь дарить!

– Как украл? Я купил на станции! Самолично ездил искать своей жрице подарок.

– Мерзавец!

Ульяна начала бить его платком. Иван терпел, сморщив лицо. Ему было неудобно отбиваться от женщины.

– Старый черт! Вор! Катись к дьяволу, чтобы духу твоего на земле я не слышала!

Мы выскочили вперед Ивана и побежали обратно в магазин.

– Ну, что, мне тащить мешок с сахаром? – засмеялся Ролан, когда мы перевели дыхание.

Я издалека увидела Роберту. Она сидела на пороге и в руках перебирала бусы. Я ее окрикнула. Роберта, вскочив, побежала ко мне навстречу.

– Почему ты не дома? С платьем что-то случилось?

– Нет, я пока оставила его маме. Я вышла, чтобы проводить тебя к бабушке. Она хочет с тобой познакомиться.

– Твоя бабушка?

– Ее зовут Истомина. Она ведьма. Не бойся, она добрая и всегда стоит на защите людей. Истомина живет далеко, на краю деревни. Там ее никто не беспокоит. Живет себе в одиночестве, но все видит и про все знает. Она у нас как судья. Без нее ничего не решается, особенно у ведьм. Сначала у нее должны спросить разрешения. Если она позволит, можно приступать к делу. Если ослушаться ее, дело не пойдет.

– Истомина как Леонор? Слышит деревья и поэтому все знает?

– Она ведьма ветра. Она дружит с ним.

Мы с Робертой прошли через нашу местность, обогнули парк с мертвыми деревьями и школу. Издалека видели дом Нестора и Сильвестра. Мы шли дальше через лес по тропе, пока не показался дом Марселины.

– Я надеюсь....

– Нет, конечно, – засмеялась Роберта. – Истомина живет дальше, за ней.

Дом Истомины находился от Марселины в пятнадцати минутах ходьбы. Мы пришли, но Роберта отказалась заходить внутрь.

– Она ждет только тебя.

– Но я не хочу одна.

– Грета, это серьезно. Она попросила меня не входить.

Я постучалась. Дверь сама открылась, и я вошла в дом. В полутьме в большом старом кресле дремала бабушка. Ведьма была одета в пеструю одежду. На ее плечах лежал пушистый платок, в руках она держала трубку, а на спинке кресла сидел старый филин. Из пучка волос вылетело несколько заколок, и прическа испортилась. Белые длинные волосы сползли по плечу вниз. Но Истомина спала и не знала о своем непорядке.

– Грета? – вдруг я услышала голос. В углу сидел парень, которого я не заметила. Это был Тельман. Я видела его несколько раз в пивной.

– Меня позвала Истомина.

Тельман указал на скамейку перед креслом, и я села туда. Оказавшись перед Истоминой, я посмотрела на нее, а потом в ноги. Из-под первого подола юбки выглядывало еще несколько. Тельман осторожно разбудил ее и ушел в другую комнату.

– Грета? – произнесла она, но на меня не обратила внимания. Ведьма взялась за волосы и быстро прибрала их.

– Вы хотели познакомиться со мной.

Истомина забила трубку табаком и закурила. Я сморщилась, но когда дым дошел до меня, я принюхалась. Запах был приятным и необычным.

– Я Истомина. Ведьма воздуха и ветра. Ветер бывает переменчивым. Служить как недобрым на руку, так и добросовестному человеку. Я могу вершить судьбу, но защищаю слабых. Я заступаюсь за людей, поэтому тебе не нужно меня бояться. Откуда ты приехала, Грета?

– Я никому не говорю о своем прошлом. Я сбежала от семьи, родителей. Жизнь была невыносимой.

– Что привело тебя к нам?

– Если честно, просто села в поезд, и он привез меня сюда. Я не искала особенного места. Мне нужно было скрыться. От них и от себя самой. Решить наконец-то, чего я хочу.

– Что же ты решила?

– По правде, я не думала. Мне понравилось здесь жить, я завела друзей.

– С кем дружишь?

– С Вальтером, Робертой, Роланом. Общаюсь с его...

– Вальтер, значит, – бабушка улыбнулась.

– Не только с ним, я...

– Ты назвала его первым. Но не важно. Что тебе известно о нас?

– Все о вампирах, оборотнях и ведьмах. Если, конечно, у вас не проживают еще какие-нибудь сверхъестественные существа.

– Ты слышала об особенных людях?

– Они источают настолько соблазнительный запах, что вампиры от него сходят с ума.

– Что они делают с этими людьми, ты знаешь?

– Выпивают кровь, даже не спросив и не познакомившись.

– А еще?

– Не знаю.

– Знаешь ли ты, что проклятье оборотня передается по крови?

– Я читала об этом.

– Роберта – ведьма. Нестор – волк. Что у них будет за ребенок и чье проклятье он унаследует?

Я не знала, что ей ответить. Такие мысли даже не приходили мне в голову.

– Интересно посмотреть на союз двух проклятий. Ребенок может забрать один дар или смешать в себе силы двух родителей. В любом случае ведьмы проведут эксперимент ради интереса.

– Эксперимент? Роберта знает об этом?

– Знает. Она знает, чем это закончится. Не переживай, Грета. Наш эксперимент – это исследование к новым возможностям. Наши старые силы уже не те. Нужен новый прилив. Что-нибудь знаешь об опытах?

– Нет.

– Мертвецы тоже ставят опыты. Над кровью особенных. Почему они так пахнут? В чем загадка? К опытам нас толкает интерес.

– Ведьмы и вампиры ставят опыты. А оборотни?

– Этого нам неизвестно.

– Вы меня позвали, чтобы поговорить на эту странную тему?

Истомина удивленно заморгала глазами.

– Странная? И вправду. С Вальтером мы уже все перемололи, с ним мне неинтересно. А ты, как я слышала, тоже любительница почитать сказки. Мне хочется поболтать, обсудить. Тельман только истории рассказывает, от них я зеваю.

– Вам и со мной скучно? – выглянул Тельман с кухни с чайником в руках.

– Сколько мы с тобой знакомы? Я по этим рассказам знаю всю твою жизнь.

– Вообще-то, не всю. Некоторые истории я выдумал.

– Я подозревала, врунишка косоглазый.

– У меня нет косоглазия.

– Сейчас плюну, будет.

– Скоро чай будет готов. Грета, пройди к столу. Оставь Истомину в одиночестве, она ведет себя безобразно, – сдержанно произнес Тельман и скрылся.

– Вы с ним по злому, – тихо сказала я Истомине.

– От скуки, милая. Грыземся как волки. Разве что посуду не бьем. Да и деревянная она.

– Если вам скучно, я могу принести вам табак.

– Занятно узнать, что за табак.

– Вы точно не пробовали.

– Меня радует все новое. С удовольствием приму твой подарок. Ну, идем к столу?

Смешно было наблюдать, как Тельман ухаживал за Истоминой. Он разрезал пирог и разложил на тарелочки. Наливал чай, разворачивал бабушке конфеты и закидывал в чай ягоды из варенья.

– Кипяточку! Чай остыл.

– Я только согрел.

– Мне нужен такой чай, чтоб подтоварник жгло.

– Бабушка, ну, у вас и выражения.

– Как мне с ним по другому, Грета? Он меня постоянно ругает, попрекает. Чертыхаться запрещает. Я прожила столько лет, чтобы перед смертью выслушивать сопливых?

– Бабушка, я вас не учу. Но у людей греховно ругаться на старости лет.

– То у людей, мы разве люди?

Я присмотрелась к Тельману. Он пил из большой кружки. К сладкому он не притронулся и из чайника воды себе не подливал.

– Бабушка, Роберта, говорят, замуж выходит.

– Выходит. Тебе-то какое дело?

– Просто поддержать разговор.

– А тебя пригласили? – набралась смелости и спросила я его.

– Пригласили, но там будут волки. А с ними я не дружу. Маленькая Грета собирается идти?

– Конечно, я ее подруга.

– Грета, он говорит не о свадьбе. За тобой пришли волки. Они стоят у нашего дома.

Я посмотрела на Тельмана. Он не был похож на вампира. Облизнув красные губы, он встал и предложил проводить.