Текст книги "Рассвет мертвых (СИ)"

Автор книги: Лана Райтерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Я села возле него.

– Только немного. Я немного. Ты не почувствуешь, я обещаю. Иди ближе.

Я залезла к нему на колени и стала ожидать. Мертвец обнял меня, притянул к себе, и я почувствовала кожей его зубы.

– Только не кричи.

Нет! Никогда мне еще не было так больно. Его клыки вошли в мое тело. Текла кровь, и он жадно пил. Когда он отпустил меня, я отползла в другой угол и заплакала там, держась за окровавленное плечо.

– Пожалуйста, прости.

Мертвец тяжело вздыхал. Его раны медленно затягивались. Он становился сильнее и вскоре смог подняться на ноги.

– Спасибо. Как тебя зовут?

– Меня?

– Тебя. Как твое имя?

Я показала ему рубашку с вышитым номером.

– Опыт сто тридцать семь.

– Это твое имя?

Я занялась своим плечом. Мои ранки заживали хуже, чем его. Кровь продолжала идти. Я облизывала кожу, чтобы остановить ее.

– Меня зовут Норман.

– Это твое имя?

Я посмотрела на его рубашку. Мертвец врал.

– Да, мое настоящее имя.

– Ты сто девяносто два.

– Нет-нет, это не имя. Это какой-то номер. Не знаю, что он значит... Ты давно здесь?

– Не знаю.

– Тебя похитили или привели? Ты не могла прийти сюда добровольно.

– Я здесь всегда.

– Ты родилась здесь?

– Не знаю.

– Кто твои родители?

– Что значит родители?

– Ты помнишь маму?

– Что такое мама?

Мертвец схватился за голову и не понимал. А я не понимала, чего он хотел от меня.

– Я буду думать, что это происходит не на самом деле. Это слишком страшно для реальности. Этого быть не может.

Ранки покрылись корочкой, и я опять могла двигать плечом.

– Эй, эй! – позвал он меня и подбежал ко мне.

– Сто тридцать семь, – четко повторила я.

– Что? – он запутался в своем лице. Рот открылся, брови побежали вверх и глаза смешно выдались вперед. – Нет, ты не сто тридцать семь. У тебя должно быть имя. Может, ты помнишь?

– Нет.

– Хоть что-то! Расскажи о себе хоть что-то!

Я подумала и сказала то, что меня волновало:

– Хочу есть.

Лицо Нормана утонуло в темном пятне памяти. Что-то произошло, от чего я теряла сознание и забывала о прежнем.

Я очнулась на полу. Руки были покрыты маленькими красными точками. В тех местах вздулась кожа, и были покраснения. Рядом со мной сидел мертвец. Он держал мою голову на коленях и гладил по волосам.

– Как ты?

– Странно.

– Они что-то кололи тебе.

Мертвец потрогал мою руку и сжал своей большой холодной ладонью.

– Не молчи. Поговори со мной. Скажи о чем-нибудь.

– Кто ты? Я тебя знаю?

Мертвец сделал страшное лицо. Он вскочил и бросился на прутья клетки. Он дрался с ними, пытался сломать, согнуть, но ничего не получилось. Мертвец сел рядом со мной и застонал.

– Что они делают...

– Кто ты? А-а-а, ты сто девяносто два. Меня зовут сто тридцать семь.

– Нет, я Норман. А ты... ты девочка Алиса. Тебя зовут Алиса.

Но на следующий день, после того как издеватель принес мое тело, я опять ему задавала те же вопросы.

– Я твой друг.

– Нет, ты сто девяносто два.

– Вспомни меня, мы виделись несколько часов назад! – мертвец схватил меня за плечи и начал трясти. – Ты маленькая девочка по имени... по имени Елена. Они похитили тебя для страшных опытов. Мы должны бороться с ними! Мы убежим!

Я провела рукой по его лицу. Что-то я испытывала к нему. Мне хотелось смеяться над ним. Глупый. Отсюда нельзя сбежать. Они быстро избавят его от боевого настроя, и мертвец будет послушно выполнять их команды.

– Смирись.

Они отобрали у меня мертвеца и вернули его, избитого и в крови. Я села к нему и протянула руку. Мертвец Норман попросил лечь рядом с ним. У него не было сил встать. Он положил голову мне на грудь и стал прислушиваться к сердцу.

– Я думал, ты умерла. Когда они принесли тебя, твое сердце молчало.

– Так всегда. После них я умираю и не помню.

– Ты не умираешь... У них не получилось сделать тебя человеком.

– У меня новое имя. Я Удачный Опыт.

– Что это значит?

– У меня новое имя.

– А меня как зовут?

– Сто...

Мертвец закрыл мне рот.

– Нет, мое настоящее имя.

– Норман. Тебя зовут Норман. Я помню.

Я запомнила! Зная только его имя, я стала ближе к нему. Его имя стало особым секретом, который забывать для меня было опасно. Оно стало ниточкой к воспоминаниям. Через него я могла вспомнить о вчерашнем дне. Но, к сожалению, мне не удалось сохранить свое имя.

– Тебе нравится имя Грета?

– Мне все имена нравятся.

– Я дарю тебе это имя. Запомни его.

Норман дотронулся до моего лба и выжег в памяти мое новое имя.

– Нам нельзя забывать свое имя. Некоторые специально берут новое имя и забывают о прошлой жизни. Но разве это жизнь? Не помнить о себе, чувствах, переживаниях. Ты хотела бы вспомнить все?

– Не знаю.

– Ответь да. Мне от этого будет легче.

– Хочу.

– Иди ко мне.

Норман опять хотел пить. Я взобралась к нему на колени. Он меня обнял, сильно прижимая к себе.

– Я не хочу причинять тебе вред.

Я тоже обняла его, сложив руки у него на плечах. Норман мягко пробрался через волосы к коже и присосался к шее. Я терпела боль ради него. Чтобы он оставался рядом со мной. Если я забуду, он напомнит мне обо всем. От скудных воспоминаний мне лучше не становилось, но когда я узнавала, что он все это время был рядом и ухаживал за мной, я чувствовала себя... Мне хотелось плакать.

Норман, глупый боец, продолжал сопротивляться издевателям. Каждый раз его возвращали избитым и покалеченным. Он считал это проявлением свободы: сражаться с ними и выказывать неподчинение. Издеватели долго с ним не возились. Однажды они вернули его с укусами. Для Нормана начались настоящие мучения.

Он лежал на полу и страшно кричал. Его крючило от боли. Пальцами он впивался в пол и сдирал кожу до крови. Укушенная рука опухала. Обезумев, Норман начал пытаться отгрызть ее. Я испугалась, что он мог навредить себе, и заставила выпить себя. Пока я слабела, Норман исцелялся. Но ему оказалось мало крови. Он кусал шею, плечи, руки, грудь. Хотел высосать из меня жизнь до последней капли. Я видела его лицо, оно становилось мутным. Когда я услышала его крик, то потеряла сознание.

Мне думалось, боль больше не вернется ко мне. Находясь во мраке, я чувствовала облегчение, но сердце опять билось и будило меня сквозь сон. Норман держал меня на руках и ждал, когда я проснусь. Я не успела открыть глаза, как он слезно принялся просить прощения. Сколько мы жили вместе, а он оставался все таким же смешным и глупым.

– Ты мертвец. Мертвецы убивают живых.

– Но я не могу так поступить с тобой. Маленькая Грета, я убил тебя. Обезумел от боли и высушил твое тело.

– Норман.

Я коснулась губами его щеки, и он наконец-то замолчал.

– Ты убьешь нас.

– Нет, Грета, я спасу тебя. Мы выберемся отсюда вместе. Туда наверх. Я покажу тебе мир. Он прекрасен. Наверху живут свободные люди. Там нет клеток. Смотри.

Норман коснулся моей головы и показывал картинки того, что видел. Он делился своими воспоминаниями. Позже он начал учить меня чтению и письму. Если я забывала, он с удовольствием повторял урок, пряча знания все глубже в память, чтобы ежедневно умиравший разум не смог стереть их. В созданной им сказке было хорошо. Я наблюдала за ярким солнцем, голубым небом и зеленым лесом. Шумели реки и пели птицы. Люди возводили дома, прятались в убежищах. Норману не стоило труда добраться до них. Он приблизился к дому, и мы заглянули в окно. Я думала, мы будем охотиться. Но Норман покачал головой и повел дальше в поселение. Он хотел показать, как живут люди.

Но чей-то громкий голос вытащил нас из сказки. Издеватель понял, что Норман умеет изменять воспоминания. Он хотел использовать его дар, но он сопротивлялся. Норман укусил его. Тогда издеватель схватил меня и обещал проучить его. В клетку вбежали несколько людей. Они избили его, и повели за собой в другое место.

Меня закинули в клетку к голодным мертвецам, а Нормана заставили за этим наблюдать. Он пытался от них отбиться, кусался и впивался клыками в кожу. Но они были сильнее. Издеватели переломали его. Ему только оставалось смотреть, как я угасаю и теряю сознание.

Я его не забыла. Во снах тень Нормана следовала за мной, куда бы я ни пошла. Когда мы оказывались в лесу, он был рядом. Проходил сквозь деревья и не боялся солнечного света. На свободе он избегал его, потому что мог погибнуть. Но здесь во сне нам ничего не угрожало.

– Я хочу проснуться, – сказала я. Лес никак не хотел кончаться и выбраться из лабиринта я не могла.

– Тебе будет очень больно. Сердце только начало биться.

Я приблизилась к нему и дотронулась до лица. Он был ненастоящим. Я его выдумала и таскала с собой по снам.

– Я бы не хотел, чтобы ты покидала это чудное место. Оставайся здесь. Не возвращайся.

– А ты? Я хочу с тобой!

Как бы он не этого, я просыпалась и опять оказывалась рядом с ним. Каждый день он умолял о моей смерти. Он не хотел страдать. Но каждый день испытывал мучения, и его душа становилась мягче. Норман перестал мечтать о смерти. Он наконец-то сдался.

Мы лежали на полу и смотрели на потолок. Норман больше не показывал мне картинок, хотя мне очень хотелось. Он дотрагивался до моей головы, но чуда не происходило. Сказкам наступил конец.

Однажды нас вывели в коридор вместе. Я думала, в нем загорится надежда, и он станет прежним. Но Норман шел за издевателями, ни разу не подняв головы. Нас привели на площадку в конце коридора и поставили на колени друг против друга.

– Готов, мертвец? Стирай ей память.

Руслана вскричала от моего страшного воя в памяти. Она уже отпускала меня, но я успела подсмотреть, что случилось до крика. Я, черноволосая девушка с красными глазами, пожирала от голода вампира. Руслана и это успела увидеть. Она отошла, смотря на меня испуганными глазами, и убежала вон. Роберта громко рыдала, сидя на полу возле меня. Истомина с Чеславой сидели за столом с бледными лицами. Тельман, сжавшись, спрятался в углу.

– Зря. Зря вы это сделали, – со страхом сказал он.

Мрака в доме не было.

Глава 15

После того, как происходит что-то плохое, кажется, что невозможно вернуться к прошлой жизни. Произошел взрыв и уничтожил все. Никто не смог устоять на ногах.

Стало так страшно. Отовсюду я ощущала опасность. Каждый хотел причинить мне боль. Они скрывали злобу за масками добра. Посмотри на них. В каждом живет демон. Я боялась всех и пряталась в спальне под одеялом. Закрыла все окна в доме, но не чувствовала себя в безопасности. Я пряталась и зарывалась, пока вдруг в памяти не всплывала другая я.

В одном теле уживались две личности. Прежняя – непуганая, привыкшая к боли, молчаливая и согласная. Вторая – новая, которую создал вампир Норман. Он научил ее бояться, сопротивляться и быть человеком. Две стороны воевали друг против друга. Из-за вражды я никак не могла уравновесить их силы.

Следующий шок я испытала, когда осознала, что меня как таковой нет. Я – это кто-то другой с чужими знаниями и воспоминаниями. У меня не было своего прошлого. Ни семьи, ни родителей, даже собственных мыслей нет. Я слышала разговоры своих личностей. Внутренний голос раздвоился. Один был грубым и жестоким. Второй – мягким и теплым. Он верил в меня, обещал, что мы справимся.

Но я поняла, что схожу с ума, когда прежняя я позвала нас домой...

Что случилось дальше, я не помнила. Я кричала и вырывалась. Меня кто-то держал. Я вцепилась ему в руку и укусила до крови. Этот кто-то обернулся волком. Я завизжала и потеряла сознание. Очнулась в своей кровати. Рядом сидела Роберта и мокрым полотенцем вытирала мне лоб. Я расплакалась. Хотела спрятаться от нее, но она не позволила. В дверях стоял Нестор с перевязанной рукой.

– Ты уже дома. Куда ты пытаешься сбежать?

– Я просто схожу с ума, – ответила я ей.

– Знаю. Это не первая истерика.

Я отвернулась от них.

– Грета, придется принять то, что есть.

– У меня ничего нет. Даже имени. Я никто.

– У тебя есть имя, Грета. Не мучай себя.

Становилось темнее, и я погружалась во мрак. Во снах приходили забытые воспоминания. Они тревожили меня. Норман тоже там был. Он метался по клетке, бубнил о свободе и продолжал мечтать. Сломанные кости и кровь на одежде не могли убедить его в обратном. Это всего лишь тело. Раны заживут, но победа останется.

– Я говорила. Хватит бороться. Норман. Прими боль.

Но я не могла до него достучаться.

– Птица, выращенная в неволе, не знает, что умеет летать.

Глупый вампир убеждал, что нельзя подчиняться тиранам.

– Мне есть за что бороться. Я не пощажу своей жизни ради спасения других.

– Хватит. Смирись... Не мучай себя.

Но это уже был не сон. Слова эти говорила не я, а Нестор.

– Серьезно, хватит мучиться. Вальтер вздыхает о прошлом, теперь ты. Но это прошлое, оно ушло. Пока ты думаешь о прошлом, не заметишь настоящего. Разве мало того, что ты приобрела? У тебя есть друзья, которые не подведут. Так совсем можно перестать жить. Поэтому вставай. Я принес тебе краски.

Я взяла лист и нарисовала дерево из парка. Но вышло что-то корявое и смешное. Я теперь знала, что ничего не умела, и бросила рисовать. Я знала буквы, но с трудом их писала. Рука почти не слушалась.

– Придется заново учиться, – сказал Нестор.

Я хотела заплакать, но он не разрешил.

Когда я смирилась с собой и училась жить заново, Нестор и Роберта стали по очереди выходить из дома. Но никогда не оставляли меня одну. Кроме них никто не приходил. Роберта позже осторожно сказала, что Вальтер не может войти в дом.

– Вместе с тобой, кажется, все сошли с ума.

Через три дня я опять начала улыбаться. Через пять смотрела из окна на солнце. Истомина интересовалась моим здоровьем и получила хороший ответ. Как будто жизнь налаживалась. Страх проходил, и я не боялась оставаться одна. Из дома я по-прежнему не выходила. Вальтер часто был поблизости. Увидев его на дворе, я беспокоилась. Не знаю, почему это происходило, но видеть его мне хотелось меньше всех.

Мы все приходили в норму. Нестор с Робертой вновь нежничали и прятались от меня в другой комнате. Был у меня в гостях Тельман. Он попросил прощения за свое поведение. Истерики и волнения у него прекратились. Тельман опять становился прежним. Следил за внешним видом, травил истории о себе, особенно в компании Нестора и Сильвестра, пил вино и немного флиртовал. Сильвестра, кстати, он не боялся. Но при себе держал колышки и сушеную омелу.

Ко мне приходили Чеслава и Леонор. Они были готовы к самому худшему. Заходили в дом с осторожностью и тихо спрашивали о моем самочувствии. Чеслава принесла с собой различные успокоительные, но я убедила ее, что не нуждаюсь в лекарствах.

– Можно сказать, ты выздоровела?

– С натяжкой, можно. Я так и не знаю, как относится к прошлому.

– От этого уже не убежишь.

– От себя не убежишь, – поправила я Чеславу.

Утром Роберта заменила Нестора. Она пришла с вязанием. Мы сели на диван. Я с книгой, она со своим занятием. Кот тоже присоединился к нам и наблюдал, как клубочек ниток бегал по полу. Но терпение у Роберты кончилось быстро. Вязать у нее выходило плохо. Она путалась в крючках и спицы постоянно выпадали.

– У меня руки кривые. Посмотри, в разные стороны гнутся. Ну, что я за мамаша, если не могу одеть своего ребенка!

– У тебя получится. Ты торопишься, поэтому пропускаешь петельки.

– Я лахудра и ничего не умею!

– Как у вас дела с... волчонком? – спросила я, чтобы отвлечь ее.

– Истомина дала слово, что ведьмы не будут проводить ритуал. Нестор предложил спросить у Вальтера, может ли он почувствовать запах ребенка. Наверно, еще рано пытаться что-то узнать... Вальтер ничего не почувствовал особого. Сказал, пахну как обычно.

Мы замолчали. Я уткнулась в книгу.

– Может, еще хочешь что-нибудь спросить?

– О чем?

– Например, о Мраке.

Я пожала плечами.

– Давненько он исчез и так не появился. Никто о нем не слышал.

Я пыталась читать, но о чем-то думала. Перед глазами скользили книжные буквы, и я не понимала их смысл.

– Ладно, не будем о нем, – закончила Роберта. Она продолжила возиться с вязанием. Ворчала и запутывалась еще больше.

Неожиданно в дом ворвался испуганный и бледный Нестор. Он чем-то так сильно был напуган, что кричал:

– Быстрее! К церкви! Там полная чертовщина творится!

Мы накинули верхнюю одежду и побежали за ним.

У церкви было полно людей. Слышались крики и плач. Мы подбежали к ним и посмотрели туда, куда указал Нестор. От увиденного у меня потемнело в глазах. Я вскричала от ужаса. На стене церкви над входом были распяты люди. Они были мертвы, их тела изуродованы. С них стекала кровь, ползла струйками по стене, создавая огромную багровую лужу у входа.

Труп справа принадлежал Ролану.

Люди прибывали. Среди них были ведьмы, оборотни и люди. Оборотни злились и, оборачиваясь в волков, угрожающе щелкали пастью. Кого-то из людей успокаивала Истомина.

Откуда-то прибежал Ким. Увидев сына, он страшно озверел. Человек начал превращаться в волка, но обернулся он не до конца. Он стоял на двух лапах, был огромным, под три метра ростом. Спина сгорбилась и покрылась шерстью. Лицо вытянулось, и походила на волчью морду. Ким в таком виде взвыл, и оборотни откликнулись ему. Где-то далеко тоже слышался вой.

– Это я виновата, Роберта, – кричала я ей. – Если бы не я...

Роберты была в оцепенении. Она не могла отвести взгляда от плачущей стены церкви.

Услышав мои слова, Ким побежал в мою сторону, но Истомина преградила ему путь.

– Не смей, волчий сын!

Он зарычал на нее, но ведьма его не боялась.

– Мы знаем о ваших опытах. Знаю, что вы сделали с этой девочкой. Поплатился за грехи сыном.

– Никто не прав. У нас была надежда. Мы использовали ее, – с трудом произнес полуоборотень, рыча.

– Опыт над живыми людьми! – крикнула Истомина.

– Разве ты поймешь, ведьма, если заступаешься за мертвецов! Мы только защищаемся! Это для нашего спасения!

– Тогда не бог наказал тебя, а ты. Сам себя.

Он рыкнул и отступил. Оборотни зарычали на новый лад, призывая к мщению.

– Они думают, это сделал Мрак, – прошептал Нестор мне. – Они собираются идти к нему.

Ким взвыл. Оборотни, услышав команду, сорвались и помчались в сторону дома Мрака.

– Там же Стелла и Томила! И он! – я почти задыхалась и хотела броситься за волками, но Нестор остановил.

– Не глупи, как ты их остановишь? Они позаботятся о себе сами.

Нестор проводил их взглядом и, обернувшись волком, поспешил в противоположную сторону.

– Куда он?

– Может, к Вальтеру. Не знаю, – ответила Роберта и подбежала к Истомине. – Можно мы останемся у тебя? Нам лучше держаться с тобой, пока они злы.

– Конечно, идемте.

Мы пришли в ее дом. После потрясения мы чувствовали себя ужасно. Вспоминая то, что произошло за последний год, я начинала трястись. Истомина сделала нам чай и закурила трубку. Она погрузилась в свои мысли и дремала. Филин на спинке кресла переминал лапы.

Тельман ухаживал за нами. Подливал чай и пытался разболтать. В итоге мы с Робертой разревелись, а он, разозлившись, ушел прогуляться.

К вечеру мы немного успокоились. В другой комнате легли на широкую кровать и просто лежали. Роберта зарылась в одеяло. Ей как-то удалось уснуть. Я же смотрела через открытую дверь в зал.

Вернулся Тельман. За ним почти сразу же вошел Вальтер. Недовольно ворча, Истомина ушла от них на кухню и там гремела посудой. Я продолжала наблюдать. Тельман сел на скамью и протянул руку Вальтеру. Вампир сел рядом и запустил клыки в Тельмана. Парень сжался от боли, еле сдерживая крик.

– Ты знаешь, Грета не оборачивается, – тихо сказал ему Вальтер.

Прижав к себе руку, Тельман встал. Словно раненный зверь он скулил и спрятался в подполе. Вальтер наблюдал за ним и вдруг посмотрел в спальню. Мы встретились с ним взглядом.

Вальтер подошел и сел на кровать.

– Ты не хочешь меня видеть, я уже понял. Но знай, у нас осталось несколько дней, чтобы попрощаться. Может, день или два. Оборотни скоро придут по наши души.

– Ты тоже пойдешь?

– Да, я обещал тебя защитить.

Я присела, чтобы быть ближе к нему.

– Ты не должен ведь...

– Не о долге речь. Когда придут волки, они никого не пощадят. Ни ведьм, ни людей, связанных с вампирами. Но их тоже жалеть не будут после того, что они сделали с тобой.

– Я не одна. Там еще много подопытных.

Вальтер схватился за голову.

– Я не знаю, я не понимаю этого! Я злюсь и хочу всех наказать...

– Дилемма повторяется? Убить или пощадить? Убить живых ради жизни монстра или же...

– Ты называешь себя монстром?!

– Кто я? Разве человек? Подопытная, выросла в клетке. Я ела себе подобных. Руслана испугалась, когда увидела, как я ела мертвеца. Разве я человек?

Наверно, если бы мог, он расплакался. Я видела, как он мучился. Мне было тяжело на него смотреть. Как он напоминал мне Нормана! Вот почему я не хотела его видеть.

– Вальтер, я смирилась с этим. И стало легче.

Я взяла его за руку и прижала к своей щеке. Он все еще страдал. Я подвинула его и легла к нему на колени. Его рука гладила меня по голове, вниз к шее и рукам.

– Нам нужно о многом поговорить, разобраться с нашим прошлым и подумать, стоит ли переживать из-за него. Так ведь? Ты согласен со мной?

Он не ответил.

– Вальтер, ты любишь меня?

– Как близкого друга. Как отец любит дочь. И как муж свою супругу. Верно и преданно.

– Ты ни о чем не жалеешь?

– О чем я могу жалеть?

– Что ты не человек.

– Был бы я человеком, не прожил много лет и не встретил тебя. А так я люблю тебя самой чистой любовью, насколько я себе могу позволить. Я не желаю твоего тела, не хочу заполучить твою душу. Но мне важно знать, что ты хорошо себя чувствуешь. Это главное для меня. Ты мне помогла всем. Оживила и вернула к жизни. Теперь я помогу тебе сохранить твою.

– Как ты красиво говоришь.

– Наверно, потому, что это последний день, и я могу высказать все, что накопилось. И могу позволить себе то, что не позволял раньше.

Я думала, он говорил об укусе. Вальтер нежно провел рукой по моему бедру.

– У меня нет совести, – прошептал он.

Я взяла его руку и прижала к себе, к самому сердцу. Мы сидели так долго, пока оба не начали засыпать.

Ночью привиделся неожиданный сон. Я лежала на кровати, но рядом никого не было. В дверях стояла Тень. Я сразу вскочила, но Тень удрала в зал и вылезла из дома через замочную скважину. Замок щелкнул. Я потянула на себя дверь. Тень уже находилась у забора и звала за собой.

– Я без одежды! – крикнула я ему.

Тень стала зыбкой, почти невидимой. Я прыгнула в снег. Ногам было холодно, но больше я боялась потерять Тень, которая могла проводить к нему.

– Я боюсь, ты только снишься мне.

Но Тень не исчезла. Он разрешил себя обнять и прижаться щекой.

– Проснись, птичка.

– Нет. Я проснусь, и ты исчезнешь.

Я открыла глаза. Мрак держал меня на руках и заносил в машину. Я была в одной рубашке, но в машине оказалось тепло. Всю дорогу я смотрела на него и боялась проснуться. Боялась, он исчезнет. А я буду лежать рядом с Робертой, и все, что я видела, окажется сном.

Мы подъехали к моему дому. Пока он растапливал печь, я принесла в зал подушки и одеяла. Он разделся сам и, затащив меня под одеяло, снял с меня одежду. Я прижалась к его холодному телу. Мирослав дотрагивался губами до моей кожи. Я не позволяла ему останавливаться и просила еще.

– У меня теперь нет дома. Волки сравняли его с землей.

– Ничего страшного. Ты останешься со мной в моем домике. Где ты был все это время?

– Искал подмогу в других деревнях. Рассказал вампирам, что происходит в Немой Долине. Они вне себя от злости. Я спросил о Нормане у Ирины. Она расплакалась, услышав его имя. Он был ее любовником.

– Я боюсь спросить. Кто убил оборотней у церкви?

– Не знаю. Меня здесь не было. Может, из местных или из соседей.

– Надеюсь, это не Вальтер.

– Возможно, и он. С виду Вальтер тихий. Но умеет ненавидеть всей черной душой.

– Нет, он не может быть злым. Вальтер добрый, чувствительный и понимающий. Ты точно должен знать, какой он.

Мирослав улыбнулся и ничего не сказал.

– Тебе не нравится, когда я говорю о нем?

– Я люблю слушать его, когда он говорит о тебе, и тебя, когда ты говоришь о нем. Бывает, я ненавижу его. Но он мой друг и подопечный. Столько лет я хранил его, чтобы не оставаться одиноким, что не представляю свою дальнейшую жизнь без него. Скоро ты присоединишься к нам, и вы оба будете принадлежать мне.

Жадный вампир. Свои страхи он перенес из человеческой жизни в бессмертную. Его не могли любить из-за красивого лица. Красота пленяет, ей можно восхищаться, но станет ли кто жертвовать собой ради ее спасения? Вечный и ненужный он мотался по свету, пока не надоел сам себе. Но он не хотел смерти. Ради чего-то он жил. Что-то двигало им.

– Ты знаешь, Истомина до сих пор любит тебя?

– Знаю.

– И?

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Я хочу знать, что ты испытываешь к ней.

– Ничего. Мы с ней неплохие друзья, всегда хорошо общались. Я приехал в тайгу к ней, потому что знал, она примет меня. Она поддерживала, помогала справиться с тоской. Мы не виделись полвека, и я был безумно рад встретить знакомого человека. Истомина знала меня, моя душа была открыта ей. У меня от нее не было секретов, поэтому я рассказал ей о своей влюбленности. Сколько минуло лет, но мы с Вальтером продолжали хранить память о его жене. Истомина не поверила. Как такой самолюб мог говорить о любви? Он играл с женщинами, бросал и предавал их, соблазнял замужних и портил юных девушек! Такие не любят. Она устроила скандал, и чуть было не выгнала меня.

– Она ревновала тебя.

– Старая Истомина продолжала надеяться, что однажды я отвечу взаимностью. Но этого не могло случиться. Она пыталась объяснить себе и находила причину в том, что я эгоист, глупый мальчишка, не вырос, чтобы понять ее глубокое чувство. Она не заметила, как пронесла влюбленность через годы. Она хранила верность, даже в мыслях не могла вообразить другого на моем месте. Самое страшное в этом, будь моя воля в ее руках, она привязала меня к себе.

– Похоже на одержимость. Как у вас.

– Да, как у нас. Наверно, в прошлом мы были людьми. Одержимость любовью делает людей жестокими. У Истомины был муж, который боготворил ее, но она его ненавидела. Она вышла за него потому, что этого требовал возраст. К тому же родители давили на нее. Я знал, что она несчастна и чем мог, тем помогал, но сделал только хуже. Она думала, я это делаю из-за любви к ней... А я ее любил, по-дружески. Эта дружба должна была сохраниться до старости. Истомина была ангелом. Я всегда сравнивал себя с ней. Как женщина могла быть почти святой и как я, мужчина, мог пасть низко. Я кроме дурного ничего не мог видеть и поступал также. Она одна могла меня спасти. Показать свою счастливую семью, ее любовь к мужу и детям. Я обожал ее детей, поэтому не дал им покинуть город. С годами я понял, как был глуп и слеп. Я мужа ее уважал больше, чем она. Дети ей тоже были не нужны. После моего исчезновения она уехала в тайгу, оставила детей с мужем и не вернулась. Ей казалось, она умерла вместе с моим уходом. Истомина сделала мне могилу и поставила крест. Но не смогла забыть. Я тоже пытался объяснить ее поведение. Почему она не может отпустить меня? Зачем я ей? Она знала мой характер, видела, кем я стал. Еще девушкой она должна была возненавидеть меня.

– Это не та ли любовь, которую ты хотел? Она живет тобой, думает о тебе. Вальтер попросил у нее помощи, потому что знал, она защитит тебя от всех.

– Я давно разочаровался в ней. Она должна была меня простить и возвысить, а вместо этого я навечно остался в аду. Ее любовь ко мне аморальна. Она такая же как я.

Он разозлился и яростно вздохнул.

– Нельзя любить скверное и грязное существо. Но можно отыскать в нем семя – надежду на исправление, и взрастить его.

Я дотронулась пальцем до его груди.

– Вот сюда я посадила семя. Я буду любить его и лелеять. Оно вырастит и однажды зацветет. Твой цветок никогда не завянет, потому что бессмертники не умирают.

Я склонилась над ним и коснулась его лица губами. Он наслаждался теплыми прикосновениями, прижимая меня все сильнее к себе. Его желание получить умиротворение было сильнее моих возможностей. Он смотрел на меня тяжелыми глазами. Мне придется много трудиться, чтобы очистить его темные озера. Сколько он видел плохого и ничтожного, сколько этого впитал в себя. Я испытывала жалость к моему демону. Он казался большим и злым, хотя был мягким и чувствительным. Цель, ради которой он шел вперед и продолжал жить, достигла назначения. Он нашел то, что искал.

– Пришел конец твоим поискам.

– Конец, – тихо согласился он.

– Что же будет завтра?

– Соберется орда оборотней. Прибудет армия вампиров. И начнется борьба проклятий.

– Войны никак не избежать?

– Думаешь, мы не хотим воевать? Мы рвемся в бой, они тоже. Для этого вампиры вздернули волчьих сынков, чтобы показать, что ничего они не боятся.

Я закрыла ему рот рукой.

– Не говори так, пожалуйста.

– Ким принимал участие в опытах. Главари стаи все были в подвалах, и контролировала каждого подопытного. Решали, каким мучениям подвергнуть, кого уничтожить или просто издевались от скуки. Твари помоложе не допускались в подпольную лабораторию. У них бы сердце не выдержало от этих ужасов. Но сынок Кима, по его указанию, крутился рядом с тобой. Должен был следить за тобой, а заодно и за Вальтером. Вальтер мог проговориться тебе. Рассказать то, чем волки могли воспользоваться.

– Вальтер был твоим шпионом? В это поверить сложно.

– Я оставил его в Долине, чтобы он нашел как можно больше информации о волках. Играл в дурачка и знакомился с местными жителями. Со временем его приняли почти за своего. У одной девушки даже возникли к нему чувства.

– Неужели? У кого именно?

– У Леонор, лесной ведьмы.

– По ней не скажешь, что она влюблена.

–Да, она странная женщина. У них началось с легкой интрижки, а закончилось яркой вспышкой. Так выразился Вальтер. Он не понял, что между ними произошло.

– Леонор и Вальтер... Он черный, меланхоличный паук и она – хрустальный цветок. Как они могли встретиться?

– Мы с ним падки на слабых женщин.

– Мне Истомина говорила, что тебе нравятся сильные.

– Беспомощную, невинную девушку я бы никогда не смел тронуть. Я играл с сильными и красивыми, кто мог позволить себе низость. С ними я мог делать все, что хотел. Они меня хотели и поэтому разрешали удовлетворять свои желания за их счет. Слабые отчего-то преданы своим мужьям. Признаюсь, меня это злило. За это я их и уважал как женщин – настоящих матерей всего живого. Остальные были падалью, не заслуживающие брак и семью. Ничего страшного в том не было, что я отправлял их мужьям свои же любовные письма. Падшие женщины горевали, по большей части, из-за сгубленной репутации. Чувствуешь, как слабы сильные и сильны слабые? Но продолжим. Вальтер познакомился с волками и те сразу выказали ему недоверие. Вампир появился в их деревне, к тому же не один. К нему постоянно приходил я. Чтобы Вальтер смог сблизиться с ними, мы прикинулись незнакомыми и для вида враждовали между собой. Мы не виделись годами, пока я не стал обустраивать деревни. В Долине мы построили библиотеку и музей, куда жители стали приносить свои книги. Это была не литература, а самодельные книги с легендами. Их писали прежние жители и передавали своим поколениям. Когда Вальтер подружился с Кимом, то получил в дар их книги. Он занялся чтением и переписыванием. Новые книги передавались мне, а я отправлял Ирине. Мы много узнали о них, в том числе о шаманах. Но, похоже, найти их сможет только волк. Сами их мы не встречали.