Текст книги "Наследница для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 34.

Вика

– Хорошо выглядишь, – не без сарказма произносит свекровь, из ее глаз искры летят. – В то время как мой Илюша упахивается на двух работах.

Упахивается?

Да у меня глаза широко раскрываются от такой фразы. Видела бы она те фото, которые мне привез Костя. Сразу бы засунула свой змеиный язык куда подальше.

Стою и молчу. С трудом сдерживаюсь. Отщипываю кусочек ваты и отправляю его в рот.

– Вика, у тебя же грязные пальцы, как можно ими есть «это»?

Я усмехаюсь.

– Прекрасно можно, смотрите, – я показательно отрываю кусок побольше.

Ее всегда во мне что-то не устраивало. То я громко размешиваю сахар в кружке, стучу ложкой по всей квартире. То я трачу много воды, когда мою посуду. И вообще, мыть посуду этой «дрянью» вредно для здоровья.

Конечно, Илюшенька же ей купил посудомойку. Куда уж мне до нее.

А сейчас Лидия Захаровна беспокоится о моем желудке. Грязными пальцами беру сладкую вату.

Ай-яй-яй!

Ах, да, забыла еще! Куда я ем столько сладкого? После родов никак не могу сбросить лишний вес!

– Виктория, ты ведешь себя отвратительно, – недовольно морщится женщина и осматривается. – И где вообще моя внучка?

Вдруг она замирает, увидев, что ее внучка сидит на коленях у чужого мужчины.

– Кто это? – голос свекрови прерывается.

– Познакомьтесь, Лидия Захаровна, этот мужчина настоящий отец Алёны. Так что она вам не внучка.

Женщина сразу же оборачивается ко мне. Щурится.

– Я так и знала, что ты нагуляла Алёну! Сколько раз я говорила сыночку, что девочка не его дочь!

Мне не хочется ковыряться в нашем личном семейном белье, не хочется вытаскивать все секреты наружу. И не хочется говорить правду, что ее любимый Илюша оказался бесплодным. Пускай женщина живет в своих иллюзиях.

Меня ничуть не задевают ее слова. Так даже лучше. Эту женщину я больше в своей жизни не увижу.

– Я все расскажу Илье. Хватит наставлять ему рога! Он выгонит тебя из квартиры!

– А он вам не сказал? – удивленно смотрю на свекровь. Даже странно, что сынок в первую очередь не побежал жаловаться мамочке. – Я давно ушла от него. И скоро подам на развод.

Рот женщины приоткрывается, она растеряно стоит и моргает.

– Прощайте, Лидия Захаровна, – с широкой улыбкой говорю я и с расправленными плечами иду к Косте.

Ловлю на себе теплый взгляд мужчины. Алёнушка тянет ко мне свои ручки, и Костя ее опускает на землю.

– Кто это был?

– Мать моего мужа, – я сажусь рядом на лавочку.

Дочка с любопытством осматривает сладкую вату.

– Алёнушка, тебе печенье.

Достаю из сумки коробку с детским печеньем, одну штучку даю малышке. Она резво вгрызается своими зубами в него. А потом угощает и плюшевого медведя. Куда уж без него.

– Что она хотела?

– Как всегда, плевалась ядом. Кстати, Илья ей не сказал, что я ушла.

Я отрываю вату, хочу съесть свой кусок, но Костя резко перехватывает мое запястье и с моих рук съедает сладость. Он ласково облизывает мои пальцы, а у меня дыхание перехватывает.

Я помню какими нежными могут быть его губы.

– Костя, у меня еж грязные пальцы, – перековеркиваю строгий тон.

– Не выдумывай, – отмахивается он.

– Ну как тебе сладкая вата?

– Вкусно.

– А еще она сказала, что я нагуляла от тебя Алёну.

Костя недовольно морщится.

– Так и сказала?

– Ага. Она и раньше говорила об этом Илье.

– И как ты себя чувствуешь после ее слов? – внимательный взгляд Кости исследует мое лицо.

– Нормально, – я слегка дергаю плечами.

Мы еще немного гуляем в парке, и на дневной сон Алёны возвращаемся домой. Ольга Николаевна приготовила ароматную лапшу, мы по-семейному обедаем.

– Ты не против, если я уложу Алёну спать? – интересуется Костя, сидя рядом со мной за столом.

– Нет, – улыбаюсь я. – Мне даже интересно как быстро тебе это удастся.

– Если хочешь, можешь съездить по своим женским делам.

– Куда? – настороженно спрашиваю я.

– Ну… не знаю. В салон красоты или в спа. Пошопиться. Куда вы там обычно ездите? Расслабишься, отдохнешь.

– Я обычно не езжу в такие заведения, – тихо произношу я. – Я видела у тебя в кабинете небольшой стеллаж с книгами, я могу их осмотреть?

– Вика, – он приближается ко мне, его взгляд падает на мои губы, – тебе не надо спрашивать у меня разрешения. Весь дом, двор и даже все мои люди полностью в твоем распоряжении. И если ты захочешь, чтобы охрана станцевала «Яблочко», они будут танцевать «Яблочко». Понятно?

– Да, – улыбаюсь, поддаюсь вперед и целую его в теплые губы. – Но я бы предпочла «Ламбаду».

Костя смеется, Алёна повторяет за ним, будто понимает о чем мы говорим.

А потом высокий и сильный папа берет дочку на руки и уносит ее на второй этаж.

В кабинете у Кости стоят книги в основном на экономические темы, как построить бизнес, основы маркетинга и другие важные талмуды.

Я свободно расхаживаю по комнате, прислушиваюсь.

Но, ни детского плача, ни писклявых возмущений, ни родительского строго голоса я не слышу.

Неужели Косте удалось так быстро уложить Алёну?

Только я думаю об этом, дверь в кабинете медленно приоткрывается.

Я оборачиваюсь. Мое сердце замирает.

Костя входит в кабинет, смотрит на меня загадочно.

Внутри меня зарождается трепет.

Я. Костя. Небольшой кабинет. Тело помнит все прикосновения.

– Все? – я ставлю руки на пояс, прижимаюсь бедром к деревянной столешнице.

– Да, – гордо произносит Костя, медленно приближается ко мне.

– И она даже не протестовала?

– Нет, – коварная улыбка трогает его губы.

– Не верю.

– Ладно, мне пришлось один раз на нее шикнуть. А то она вертелась, крутилась.

Облегченно выдыхаю. Теперь узнаю свою дочь.

– И, кстати, медведь спит с ней в кроватке.

– Как он там поместился?

Костя приобнимает меня за талию, смотрит на меня своим темным соблазнительным взглядом.

– Ему пришлось ютиться, – его теплое дыхание пролетает по моему лицу, по коже бегут мурашки. – Вика, я хочу, чтобы ты завтра же подала на развод. Я когда наблюдал, как ты общалась со своей свекровью, мне хотелось подойти и увести тебя оттуда. Хоть ты и не признаешься, но я видел, как тебя коробило.

Я тяжело вздыхаю, кладу ладони на широкие мужские плечи.

– Я хочу, чтобы у вас с Алёной была спокойная жизнь. Без токсичных людей.

– Кость, а с твоей такой жизнью мы будем в безопасности?

– Какой «такой» жизнью?

– Ты известный бизнесмен. Миллиардер, занимаешь какое-то там место среди богатых людей страны.

– Моя личная жизнь всегда строго держалась в секрете. А теперь, когда у меня есть вы, она охраняется еще строже.

Мы цепляемся взглядами. Я чувствую, что между нами рушатся самые жесткие преграды. Мы оба готовы на откровения.

– Я завтра же подам на развод.

Костя довольно улыбается, нежно чмокает меня в щеку. И мне хочется вновь раствориться в нем, но есть тема, которая до сих пор не дает мне покоя.

– А ты мне расскажешь с чего вдруг ты решил найти дочь? Какова была твоя истинная цель? И зачем ты стал донором?

ГЛАВА 35.

Вика

Костя на секунду прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Он убирает руки с моей талии, отходит назад.

– Костя, ты понимаешь, что между нами происходит? – нерешительно спрашиваю я.

Он буравит меня задумчивым взглядом.

– Мне нужно правдивое объяснение.

– Три года назад у меня нашли рак яичка, – тихо начинает он, скрещивая руки на груди. – Стадия была ранняя, врачи обещали, что химия сможет помочь. Друг сразу предупредил, что после облучения стать отцом я не смогу, и посоветовал сдать сперму на хранение. В то время я работал над одним важным проектом, ни о какой жене и о детях я в тот момент не думал. А когда врачи ошарашили диагнозом, в голове что-то щелкнуло, и я даже был не против поделиться своим семенем. Я вообще не знал сколько лет мне отведено было жить. И поможет ли химия. А так я помог бы бесплодным семьям стать счастливыми.

У меня к горлу ком подкатывает, мне хочется обнять его крепко-крепко и плакать.

– Только вот этого не надо, – усмехается Костя, но получается криво, поэтому он сразу же становится серьезным. – Сейчас я в ремиссии, но бесплоден. Ради интереса узнал, что одна пара выбрала меня в качестве донора.

Я подхожу ближе. Сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею и не зацеловать.

– Когда я осознал, что могу умереть, мои деньги, заслуги, статусы стали такими незначимыми. Кому я все это оставлю? Ради кого я работаю? Ради кого я построил этот дом? Алёна – это все, что у меня есть.

Я стою перед Костей, дрожу на грани между отчаянием и надеждой. Слова Кости все еще звенят в воздухе, но тишина становится почти ощутимой. Мы оба молчим, как будто боимся разрушить этот хрупкий момент.

Я делаю шаг ближе, мои босые ноги едва слышно касаются теплого паркета.

– Костя… я даже не знаю, что сказать, – говорю с трудом, горло пересохло от волнения.

– Не надо ничего говорить. Ты ничего мне не должна.

– Нет, – хмурюсь и решительно сокращаю между нами дистанцию, кладу ладони на широкие мужские плечи. – Должна. Ты изменил нашу с Алёнушкой жизнь. В лучшую сторону. И я должна сказать тебе «спасибо». Я не могу притворяться, что ты просто человек, который дал жизнь моей дочери. Ты стал частью нас.

Костя замирает, потом обнимет меня в ответ, вжимает в свое крепкое тело. Я кладу голову ему на плечо, закрываю глаза.

– Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Я резко поднимаю голову.

– Ненавидела??? – возмущенно переспрашиваю я. – Костя, я не могу ненавидеть человека, который подарил мне самое главное в жизни.

Мы пристально смотрим друг на друга, напряжение между нами становится почти осязаемым. Костя проводит пальцами по моим волосам, и я чувствую, как сердце бешено колотится в груди.

Это у меня? Или у него? Или у нас обоих?

Костя наклоняется ко мне, наши лица так близко, что дыхание оседает на губах. Он замирает, словно спрашивая разрешения. И я не могу больше ждать, терпения не хватает. Я поднимаюсь на носочки и осторожно касаюсь его губ. Наш поцелуй сначала робкий, но затем становится глубже, страстнее. В этом движении – столько нераскрытых слов, эмоций, что нам обоим кажется, будто мир вокруг исчезает.

– Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом во время моей беременности, – честно признаюсь я. – Чтобы заботился и поддерживал меня.

– Привозил бы клубнику посреди ночи? – усмехается он.

– Нет, – мое настроение сразу же падает. – Я не о клубнике…

Смотрю в его бездонные глаза. И так хочется тоже быть с ним откровенной. Чтобы стереть все барьеры.

– Беременность для других это радость, чудо, – мой голос дрожит. – А для меня… это был страх. Постоянный, липкий страх.

Мои глаза наполняются слезами, но я не отвожу взгляда от мужчины. Я хочу, чтобы он увидел все.

– Много лет Я ходила по больницам. Врачи смотрели на меня так, будто это Я была сломанной игрушкой. Каждый раз, когда я заходила в кабинет, я готовилась услышать очередное «извините». А, оказалось, что бесплоден мой муж. И тогда он поднял на меня руку в первый раз.

Желваки на щеках Кости заметно выпирают, он шумно дышит. А я продолжаю говорить, желая поделиться со всем, что так долго держала внутри.

– А знаешь, что хуже всего? – горько усмехаюсь я. – Улыбаться, когда все вокруг спрашивают: «Ну что, когда уже детки?». Ты улыбаешься, врешь, что «вот, думаем, рано еще». А внутри умираешь, потому что знаешь – ты, может, никогда их не сможешь иметь.

Костя хмурится, его лицо становится жестче, как будто он ощущает мою боль на себе. И я так благодарна ему за поддержку. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою талию, как он еще сильнее вжимает меня в себя, показывая: «я рядом».

– А потом мы наконец-то решились на ЭКО. Эти бесконечные уколы, гормоны, бессонные ночи. А вдруг не получится? А вдруг получится, но я не смогу выносить? Я каждую неделю ходила на УЗИ. Каждый раз думала, что увижу тишину на мониторе, что сердце перестанет биться. Мне все время казалось, что я сделаю что-то не так. Я так сильно боялась все испортить.

Костя обхватывает ладонями мое лицо, стирает большими пальцами мокрые дорожки от первых слез.

– И потом… когда Алёна родилась… я смотрела на нее и думала: «Она слишком хороша для меня. А если я не справлюсь? А если с ней что-то случится?».

– Ты справилась. Ты сильная, – уверенно проговаривает Костя.

– Я не сильная, Костя, – качаю головой, всхлипывая. – Каждый раз, когда у дочери режутся зубки, когда она заболевает, я думаю, что снова все потеряю. Вот почему я так боялась тебя. Не потому, что ты чужой, а потому, что я не смогу пережить, если кто-то отнимет у меня Алёнушку.

Костя молчит, долго смотрит на меня. Я держусь из последних сил, но изнутри меня разрывает на части. Боль такая едкая. И я сдаюсь, я утыкаюсь лицом в грудь мужчины и начинаю тихо плакать.

– Я никогда не отниму у тебя Алёну, – шепчет он мне в макушку. – Никогда. Мы будем все вместе. Ты больше не одна, слышишь?

ГЛАВА 36.

Костя

Темный вечер накрывает улицу, только желтый свет фонарей пробивается сквозь полумрак. Я сижу в машине напротив подъезда, моя рука на руле, пальцы нервно постукивают по коже. Я пытаюсь сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращаются к Вике.

Ее голос до сих пор звучит в моей голове – тихий, дрожащий. Ее глаза, наполненные слезами, которые она старалась удержать изо всех сил. Она пыталась быть сильной, но я чувствовал ее хрупкость. Тонкий и красивый цветок, немного надломленный, но еще держащийся на ветру.

Как я вообще был раньше слеп? Даже не верил, что в этом поганом мире реально существуют такие чувства, как любовь и забота.

Мне хочется верить, что Вика услышала мои слова, почувствовала мой настрой.

Теперь все будет иначе. Да. Я уверен.

Никакие громкие проекты, никакие огромные деньги не заменят мне моей семьи.

Сквозь лобовое стекло смотрю на многоэтажный дом, пробегаюсь уставшим взглядом по каждому окну. Они кажутся мне чужими, пустыми.

Я вспоминаю нашу первую встречу с Викой. Как она, сжав кулаки, говорила, что будет бороться за Алёну. В голове опять крутятся обрывки откровенного недавнего разговора – ее уязвимость и ее страх. И в тот момент я окончательно решил: я не допущу, чтобы кто-то причинил им боль. Особенно этот трусливый подонок, называющий себя ее мужем.

Тянусь к мобильному, лежащему на панели, чтобы проверить время, но вдруг замечаю фары автомобиля, въезжающего во двор.

Машина – последней модели, дорогая, глянцевая. Я отчетливо ее вижу, потому что тачка тормозит под светом уличных фонарей.

За рулем сидит блондинка. И я ее знаю.

Она смеется, склонившись к пассажирскому сиденью, и открывает дверь. Из машины выходит Илья. Его галстук ослаблен, пиджак надет небрежно, он говорит ей что-то, отчего она еще громче смеется. Затем он направляется к подъезду.

Я, не раздумывая, открываю дверь своей машины и быстро иду ему навстречу. Мои шаги тяжелые, уверенные, каждое мое движение говорит о сдерживаемой ярости.

Пока держусь. Но рискую слететь с катушек.

– Илья.

Тот вздрагивает, оборачивается. Увидев меня, его лицо сначала застывает, а потом он натягивает кривую улыбку.

– Что ты здесь делаешь?

Я приближаюсь, тень от фонаря падает на растерянное лицо Ильи. Он отступает на шаг, но я не позволяю ему отойти далеко. Надвигаюсь на него.

– Нам нужно поговорить.

– Поздновато для разговоров, не находишь? – он даже пытается шутить.

Я хмуро смотрю на него. Бросаю папку, которую держал все это время в руке, на капот соседней машины.

– Подписывай, – произношу жестко.

Озадаченный взгляд Ильи скользит к папке, не сдвигаясь с места, он нервно усмехается.

– Ты с ума сошел? Что это еще за цирк?

Делаю шаг вперед.

– Это документы на развод, – устрашающе.

Гадкие глазенки этого подонка начинают метаться, будто он ищет путь отступления.

– Это не твое дело. Это – моя семья.

Мне хочется схватить его за шею и пару раз встряхнуть, чтобы мозги на место встали. Если они у него, конечно же, еще остались.

– Семья??? – мой крик пролетает по двору.

Илья открывает рот, чтобы что-то возразить, но я хватаю его за лацканы пиджака и резко толкаю к капоту машины. Железо громко гремит, а Илья издает испуганный хрип.

– Подпишешь сейчас, – с яростью говорю я, испепеляя этого гада взглядом. – Или я отправлю тебя в травмпункт с парой сломанных костей.

Илья пытается вырваться, но я еще сильнее стискиваю ткань пиджака в кулаках.

– Ты что, думаешь, я боюсь тебя? И Алёну я не оставлю. Суд решит, кому она останется.

Ты посмотри, все еще рыпается.

И его слова задевают меня за живое. Я толкаю его сильнее, тот, аж задыхаясь, растекается на капоте.

Меня вообще не волнует, что машина чужая.

– Ты не заберешь Алёну, – сквозь стиснутые зубы шиплю я, – потому что у тебя ничего нет. Квартира в ипотеке, на тачку оформлен кредит. А уж про мужское достоинство и право называться отцом – я вообще молчу.

Вскидываю руки, отпуская Илью. Отхожу назад, позволяя ему выпрямиться. Он выглядит жалким, ручонки дрожат, лицо побелело.

– Подписывай. Иначе я приду в следующий раз, и наш разговор будет короче.

Илья колеблется, но его взгляд встречается с моим тяжелым, непреклонным взглядом. Вздыхая, он хватает ручку и ставит свою подпись на бумагах. Я молча наблюдаю, пока этот гад не подписывает последний лист. Затем я забираю папку.

– Теперь вали с глаз моих. Как только вас с Викой разведут, мои юристы свяжутся с тобой по поводу отказа от родительских прав.

– Они не твоя семья! – в потугах прикрикивает Илья.

Пытается меня вывести из себя? Ему же не понравится…

– Нет, они – МОЯ семья, – говорю уверенно. – Вика и Алёна – мои девочки. И я сделаю все, чтобы они больше никогда не страдали из-за тебя.

Возвращаюсь к своей машине, оставляя Илью стоять в темноте. Внутри меня все еще кипит гнев, но поверх него накатывает странное облегчение.

Я знаю, что поступил правильно. Вика больше не будет страдать. А Алёна будет расти в любви и в безопасности. Я об этом позабочусь.

*****

Домой приезжаю поздно. Загоняю машину в гараж и замечаю стройный женский силуэт, стоящий на лестнице. На плечах Вики наброшена легкая накидка, она сжимает перила и пристально смотрит на меня.

– Что случилось? Почему ты здесь? – я подхожу к ней, останавливаюсь на ступеньке ниже.

– Тебя встречаю, – тихо говорит она.

– Прости, я не успел, – мои руки обхватывают девушку за талию, я притягиваю ее к себе.

Ее ладони ложатся на мою грудь.

Я так хотел помочь Вике искупать Алёну, понаблюдать, как малышка с удовольствием барахтается в просторной ванной, как двигает ручками и ножками.

И не успел… все из-за этого гада Ильи.

– Ничего страшного, в следующий раз.

Я чувствую, как она прижимается ко мне, и в этом движении – вся ее слабость, страх и… жажда быть рядом со мной.

Я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее глаза. Ее лицо совсем близко, дыхание обжигает мои губы. И я целую ее.

Этот поцелуй – не страсть, а обещание. Обещание, что теперь она и Алёна в безопасности, что я всегда буду рядом.

– Костя, – шепчет Вика в мой рот.

Чувствую, как она вздрагивает в моих объятиях.

– Тихо, – я усмехаюсь, трусь кончиком носа об ее аккуратный носик.

А потом поднимаю Вику на руки и заношу в дом. Решительно направляюсь в свою спальню. Хотя нет, в «нашу» спальню.

И в эту ночь я впервые чувствую, что нашел свое место – там, где могу быть полезен, там, где меня будут ждать. Там, где есть она.

ГЛАВА 37.

Вика

Просыпаюсь в объятиях Кости. Моя голова лежит на его груди, я слышу умиротворенный стук его сердца. Глаза пробегаются по стене, на которой висит картина. Пейзаж. Теплый и уютный.

Веду подушечкой пальца по рельефу мышц живота, очерчиваю тонкую невидимую полоску вокруг пупка. Поднимаюсь выше.

Кожа теплая и смуглая. Жесткие волоски на груди щекочут мой палец.

В следующую секунду раздается протяжный шумный выдох.

Я поднимаю голову и встречаюсь с довольным лицом Кости. Его наблюдательный взгляд мягко скользит по моему сонному лицу.

– Я тебя разбудила? – шепчу.

– Нет, я давно не сплю.

Он обнимает меня крепче, обвивает стальными руками и перекатывает меня на спину. Сам нависает сверху.

– Алёна?

– Она еще спит, – от теплого дыхания Кости у меня мурашки бегут.

– Поедешь сегодня на работу?

Замечаю, как он на секунду хмурится, а потом берет свои эмоции под контроль.

– Да, – цокает он, затем нежно целует меня в кончик носа и встает с кровати, – сегодня прогулять работу я не смогу.

Ложусь на бок, рукой подпираю голову. Мои распущенные волосы разбросаны по матрасу.

С наслаждением я наблюдаю, как Костя надевает спортивные штаны, как его мышцы перекатываются на широкой спине.

– Ко-о-о-сть, – тяну я и сажусь, прикрывая себя простыней.

– М? – он бросает короткий взгляд через плечо.

– Можно поставить кроватку Алёны к нам? Сюда?

Мужчина резко разворачивается. Осматривает свою спальню, ищет глазами место для кроватки.

– Конечно можно, – улыбается он, затем обходит кровать и поглаживает меня по щеке. – Поваляйся еще, поспи.

– Нет, мне уже пора вставать, надо завтрак для Алёнушки приготовить.

Придерживая простынь на груди, я двигаюсь к краю кровати.

– Вика, давай наймем няню?

Поднимаю голову и встречаюсь с серьезным взглядом Кости. Только он не настаивает, не давит. А просто интересуется.

– Нет, – мотаю головой. – Я сама справлюсь.

Он усмехается, скользит пальцами по моей шее.

– Хорошо. Ольга Николаевна все равно тебе помогает.

– И ты не против? – закусываю губу.

– Нет, – улыбается он.

Переодевшись, я провожаю Костю на работу. А после бесшумно бегу по лестнице и тихо открываю дверь в детскую.

Наша дама сегодня прям разоспалась. Лежит так вкусно, подсунув ладошку под пухлую щечку. Кудряшки разбежались по подушке. Одна ножка выглядывает из-под одеялка.

Смотрю на свою дочку. Она очень похожа на Костю. И я так рада, что именно его я выбрала донором.

Судьба? Вполне возможно.

Когда завтрак готов, я бужу дочку. А то весь наш график полетит коту под хвост. А я так не люблю, у меня все должно быть четко. Это только Костя может нарушать мои правила. Пока мне с этим трудно мириться, но я чувствую, что я быстро сдамся ему.

Пока Ольга Николаевна пытается покормить малышку, я с радостным видом вкатываю кроватку в нашу спальню.

Ой, в нашу? Да, в нашу!

Потирая ладошки, отхожу к дверному проему, теперь меня все окончательно устраивает. Все стоит на своих местах.

Слышу вибрацию своего мобильного, смотрю на экран. Сестра.

Наконец-то эта пропащая душа объявилась. А то посылала мне только сообщения, что она до сих пор отдыхает в Сочи у своего жениха. Да, в любовь Алла бросилась с головой.

И я очень рада за нее.

– Алло.

– Викуля, привет! – слышу, как сестра улыбается.

– Да неужели? – посмеиваюсь, разглаживая покрывало на кровати.

– Я прилетела. Давай встретимся? Нам надо многое обсудить. Как Алёнушка? Ты сможешь сегодня оставить ее с Ильей и вырваться ко мне?

Меня передергивает от имени мужа.

В переписке я не стала говорить Алле, что в моей жизни все перевернулось вверх дном. И мне тоже есть, что ей рассказать.

– Я буду с Алёной. Где встретимся?

– В нашем любимом кафе?

– Отлично. Только давай встретимся после дневного сна Алёны. В часов пять?

– Договорились.

После завтрака я одеваю Алёну, и мы выходим во двор, чтобы прогуляться. У Кости много земли, есть где разгуляться. За домом вообще целая лужайка с зеленым газоном, на котором дочка может побегать босиком. Мне хочется поставить еще сюда песочницу, она бы тут здорово смотрелась. Но это только в моих мечтах. Об этом я не могу сказать Косте, подумает, что я уже хозяйничать начала тут.

Телефон снова вибрирует. Звонит Костя.

– Как дела? – быстро проговаривает он.

– Все хорошо, мы на прогулке.

– Где?

– Во дворе.

– Хочешь, возьми водителя, и поезжайте в развлекательный центр?

– Нет, нам и тут хорошо.

Костя усмехается.

– Дома хорошо, – медленно произносит он, чтобы я точно поняла его намек.

– Да, нам с Алёнушкой и дома хорошо. А по центрам будем ходить с папой.

Широко улыбаюсь, внутри все трепещет от переполняющих меня чувств.

– Кость, моя сестра Алла прилетела в город. Я хочу с ней встретиться.

– Хорошо. Только с тобой поедет Семен. И никаких возражений.

– Ладно. Семен, так Семен.

Смотрю на бегающую Алёну, теперь придется привыкать к охране. Я понимаю волнение Кости. Особенно после того, как в его дом заявилась его бывшая.

С Семеном и мне будет спокойнее. А то мало ли у Кости сумасшедших поклонниц.

Мы тепло прощаемся, я разъединяю звонок. И тут на экране сразу же всплывает уведомление о сообщении.

«Ты зачем натравила на меня своего любовника? Он меня вчера чуть не убил! Надеюсь, теперь ты довольна? Да, я подписал документы на развод, но за Алёну буду бороться. Тебе назло. И твой миллиардер еще прощения у меня будет на коленях просить!!!».

Номер мне неизвестен. Но я сразу понимаю от кого оно.