Текст книги "Наследница для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 10.

Вика

– Не буду! – тут же выдаю я, возмущенно глядя на Константина.

– Почему?

– Не хочу, – я подхожу к раковине и умываю Алёну, дочка возмущается и отворачивается. – Я уверена, там нет ничего интересного.

– Ты боишься узнать правду? – за спиной раздается грубый голос мужчины. – Или ты все знаешь и пытаешься проглотить все?

Я растеряно блуждаю взглядом по столешнице и не хочу признаваться себе в том, что я и, правда, боюсь.

– Спасибо за помощь, но вам пора.

Я постыдно убегаю в комнату, сажаю дочку на диван, а сама принимаюсь искать ей одежду на сегодняшний день. Ковыряясь в ящиках комода, я стараюсь отогнать навязчивые мысли.

– Я приехал не помочь и твое «спасибо» мне не нужно, – Константин останавливается в проеме и подпирает плечом дверной косяк. – Я приехал за дочерью.

Его самоуверенность начинает меня знатно подбешивать.

Краем глаза я слежу, как Алёна поворачивается попой к краю дивана и осторожно сползает на пол. Захлопнув ящик, я разворачиваюсь к мужчине и смотрю прямо в его черные глаза.

– Дочь я вам не отдам. И мы останемся здесь.

Константин внимательно следит за малышкой, пока она неуверенно, но самостоятельно топает ко мне. Уцепившись за мою ногу, Алёна тянет ко мне свою ладошку, показывая желание залезть на ручки. Я сразу же поднимаю ее.

– Я могу забрать ее силой, – недовольно цедит он сквозь стиснутые зубы и приближается к нам, я пячусь назад. – Но ты нужна Алёне.

– Конечно нужна, – на эмоциях я повышаю голос и прижимаю дочь к себе, – я – ее мать!

– Да. А я отец, – продолжает наступать на нас Константин. – Мне нужна дочь, а ей нужна ты. Поэтому вы обе будете жить у меня.

Его голос льется как сталь. Его слова как острые иглы впиваются в кожу.

– Что ты можешь дать моей дочери? – он выгибает широкую бровь.

– МОЕЙ дочери я могу дать все, – смело огрызаюсь я и прижимаюсь спиной к стене.

Алёна чувствует мое напряжение, начинает крутиться и ерзать в моих руках. Кладу ладонь на ее головку и целую в висок.

Константин показательно осматривает дом и усмехается.

– Не смеши меня. Ты не работаешь, а до декрета работала обычным продавцом в магазине. Сомневаюсь, что тебе сейчас много платят.

Он останавливается так близко, что я отчетливо ощущаю аромат его парфюма. Грудь мужчины упирается в плечо моей дочери, она хватается пальчиками за лацкан его идеального пиджака. Но Константина это не интересует, он смотрит мне прямо в глаза, проникая вглубь души и пытаясь посеять там разруху.

Он меня пугает. От страха я вжимаюсь спиной в стену и сутулюсь.

– Если я вечером приеду, и ты снова мне скажешь «нет», – медленно говорит он, смакуя каждое слово, – я заберу вас силой. Не играй с огнем, Виктория.

Я приоткрываю рот, а Константин разворачивается и четкими шагами покидает дом.

Услышав стук калитки, я подбегаю к окну и наблюдаю, как темная макушка садится в машину, и джип сразу же трогается с места, оставляя после себя клубы дыма.

Я одеваю Алёну, быстро переодеваюсь сама и настороженно выхожу во двор.

Сначала меня одолевает желание бежать в полицию. Но мой пыл сразу же остужается, когда я вспоминаю степень влияния Титова и его денег на всех вокруг. А я злить его не хочу. Он реально может забрать у меня дочь, даже глазом не моргнет. Я для него – чужая женщина и лишь препятствие на пути. Избавиться от меня для него будет в удовольствие.

Я решаю позвонить Илье и все ему рассказать, но мой звонок опять остается без ответа.

Весь день идет насмарку. Алёна хоть и не капризничает, заигрывается игрушками, а у меня все валится из рук. Мое внимание постоянно привлекает эта дурацкая черная папка.

Хожу, брожу мимо нее, то и дело поглядываю на нее. Руки чешутся, а любопытство терзает меня, но я пока держусь. Знаю, если я загляну внутрь, то моя жизнь уже не будет прежней.

Пока дочка видит послеобеденный сон, я сижу на улице под кроной дерева и бесцельно смотрю на небо. В кармане спортивных штанов вибрирует телефон.

– Привет, – раздается в трубке голос мужа.

– Привет.

– Ты звонила? Я не мог ответить, работы много. Что случилось?

– Илья, нас нашел биологический отец Алёны, он хочет забрать нашу дочь, – выдаю я, как на духу.

В трубке повисает тишина.

– Илья!

– Кто вас нашел? – переспрашивает муж.

– Биологический отец, – шиплю в трубку, стараясь не кричать, окно открыто настежь. – Приезжай к нам, я его боюсь.

– Вик, но ведь это невозможно, – с недоверием усмехается Илья. – Ты не могла придумать другую причину, чтобы заманить меня к себе?

– Это правда, – произношу я обижено и встаю с рыбацкого кресла. – Его зовут Титов Константин. Он преследует меня уже несколько дней. Пожалуйста, приезжай.

– Приезжай ты, – спокойно говорит муж.

– Да разницы нет где мы будем находиться. Он везде нас найдет, ты это понимаешь?

Я начинаю расхаживать по участку.

– Вы там с Аллой уже накатили что ли? – смеется с меня Илья.

А я готова запульнуть телефон в забор.

– Ты можешь просто к нам приехать? – мой запал быстро сдувается.

– Просто могу. Завтра приеду.

– Мне нужно сегодня.

– Что за спешка?

– Илья, ты вообще меня слушаешь? Этот папаша сегодня вечером снова приедет. Я одна с ним не справлюсь. Надо вместе отстоять нашу дочь.

– Все мне пора. Передай Алле пламенный привет. И заканчивайте прикалываться, вам что, по десять лет?

Он отключается, а я так и стою, держа трубку у уха. Мышцы одеревенели от шока, и я долго пребываю в ступоре, пытаясь сообразить что делать дальше.

ГЛАВА 11.

Вика

Пока Алёна спит, я позволяю себе подольше постоять в душе в ароматной мыльной пене. А вообще я соскучилась по своей ванной. Может, бросить все и вернуться в квартиру?

Там Илья точно не сможет сбежать от важного разговора, отключив мобильный.

Из радио-няни раздается хныканье дочери, и я быстро вылезаю из душевой кабинки. Пока одной рукой пытаюсь вытереться, второй толкаю дверь и кричу:

– Бегу, доченька, мама рядом.

Обернув полотенце вокруг тела, я наступаю мокрой ступней на плитку, и мои ноги разъезжаются в стороны. Я только и успеваю схватиться за раковину, чтобы не присесть тут на шпагат.

Да что ж за день сегодня нехороший!

– Бегу, Алёнушка-а-а-а.

Быстро перебирая ногами, я спешу в комнату, но резко останавливаюсь, увидев широкую мужскую спину.

О, ее я уже хорошо изучила и знаю кому она принадлежит.

Константин склоняется к кроватке и берет дочку на руки, малышка продолжает показывать свой характер.

Мужчина разворачивается и его внимательный взгляд скользит по каждому сантиметру моего тела, особенно он тщательно исследует мои ноги. А я впиваюсь пальцами в край полотенца, чтобы оно ненароком не свалилось. Да и его длина оставляет желать лучшего, еле бедра прикрывает.

– Чувствуйте себя, как дома, – язвительно произношу я и подхожу к шкафу.

– Это навряд ли, – усмехается Константин и немного пружинит, пытаясь успокоить дочку.

Схватив с полки чистые вещи, я удаляюсь в ванную, но сама прислушиваюсь. Алёна дает жару своему настоящему папе. А я внутреннее ликую, пускай знает, что дети – это не просто.

Только я успеваю натянуть футболку, как на пороге вырастает фигура Константина.

– Что? Уже не нужна наследница? – с сарказмом произношу я, скручиваю влажные волосы в гульку и забираю у него Алёну.

– Не говори глупостей, – хмурится мужчина. – Просто скажи что ей надо.

– Порой я и сама не знаю, – пожимаю плечами и несу дочку в кухню, время полдничать.

Пока я кружусь возле Алёны, Константин спокойно начинает открывать шкафчик за шкафчиком, что-то в них разыскивая. Видимо, мою фразу он воспринял всерьез.

– Если вы скажите что вы ищете, я смогу вам помочь, – прожигаю широкую спину взглядом.

– Кофе. В этом доме есть кофе?

Хм, мне приходит замечательная мысль.

Я беру мужчину за предплечье и разворачиваю к себе лицом.

– Вы кормите Алёну, я варю кофе, – решительно говорю я и подталкиваю его к детскому стульчику.

Дочка уже разделалась с печеньем, раскрошив его. А я всовываю в руки Константина творожок и киваю на стул.

Вызов брошен. Хотел быть папой? Получай.

Начнем с малого.

Уголки губ Константина приподнимаются в ухмылке, он стягивает пиджак и аккуратно вешает его на дверь, затем закатывает рукава белоснежной рубашки, оголяя крепкие загорелые руки.

– Думаешь, я не справлюсь? – его бровь выгибается.

– Вот и проверим.

Мужчина садится на стул, а я вожусь у плиты.

Я поглядываю на турку, чтобы кофе не сбежал, но так же слежу и за Константином. Моя капризная дама с интересом смотрит на чужого дядю, но вот ручками тянется к бороде. И мужчина позволяет ей трогать его.

Разлив ароматное кофе по чашкам, я присаживаюсь за стол. Алёна спокойно играет с погремушками, на щеках засохли следы творожка.

– Чем ее вытереть? – мужчина осматривается.

Я тянусь к пачке влажных салфеток.

Константин осторожно прикасается к дочери, словно она фарфоровая куколка. Его большие и загорелые руки по сравнению с ее маленьким светлым личиком кажутся настоящими лапами.

Естественно малышке не нравится вытираться, она уворачивается, но папа зарабатывает еще плюсик в свою копилку. А у меня сердце сжимается от обиды. Я бы хотела вот так проводить время с Ильей. Но ему на нас наплевать.

– И это ты называешь кофе? – кривится мужчина, сделав глоток напитка.

– А что с ним не так?

– Все с ним не так, ослиная моча какая-то.

Константин встает к плите и начинает самостоятельно варить кофе.

– Ну, извините, – недовольно фыркаю я, – у вас дома сто процентов есть крутая кофемашина.

– Есть. Но я предпочитаю варить сам, – строго произносит Константин. – И хватит мне выкать. У нас с тобой дочь, Виктория, пора бы уже перейти на «ты».

На его лице растягивается коварная улыбка. А мне хочется показать ему язык.

Но я сдерживаюсь. С трудом.

– У тебя остались какие-то здесь дела?

С непониманием смотрю на него.

– Я останусь здесь и побуду с Алёной, а ты завершишь все свои домашние дела, соберешь вещи, и мы поедем ко мне. И это не обсуждается.

Его последние слова звучат грубо, резко, и они отбивают всякое желание перечить.

– А мы можем договориться? – я встаю со стула, подхожу к раковине и оказываюсь рядом с мужчиной.

– О чем? – в его глазах пробегает интерес.

– Мы с Алёной никуда не поедем, а вы…то есть ты будешь к нам приезжать, чтобы видеться с дочерью. Только тест на отцовство надо сделать.

Константин выключает конфорку, одной рукой разливает кофе, а второй ловит мое запястье и прижимает меня к себе.

– Нет. Я не буду воскресным папой, – его лицо так близко, что я ощущаю его теплое дыхание. – Я сказал, что намерен участвовать в воспитании дочери. Это понятно?

– Понятно, – цежу недовольно и вырываю руку из его захвата.

– Отлично. Завтра поедем в клинику и сделаем тест на отцовство.

Ну, что ж. Ты хотел участвовать в воспитании дочери, сегодня я предоставлю тебе этот шанс. Проверим тебя на выносливость. И я уверена, что вечером ты свалишь отсюда в свой крутой дом в тишину и покой. И передумаешь забирать нас с дочерью к себе.

ГЛАВА 12.

Вика

Константин и правда возится с дочерью, пока я готовлю ужин, закладываю очередную партию белья в стирку. Он не отвлекается на телефон или газету, не присматривает за малышкой в полглаза, а четко следит за ней, даже слишком. Если Алёна хочет самостоятельно слезть с дивана или сойти с невысокого крыльца, Константин тут же подставляет руки, подстраховывая дочь.

Мне это, естественно, льстит.

Но я стараюсь надолго не оставлять их одних, я все же боюсь, что он в любой момент может украсть мою малышку. И ищи потом его…

Наблюдаю в окно, как они сидят на лужайке и нюхают цветы. Слышу звонкий смех дочери и с любопытством выхожу на порог.

И меня охватывает ужас.

Костя высоко подкидывает Алёну, а та разливается в хохоте.

– Осторожно! – я подбегаю к мужчине и сама подставляю руки для подстраховки. – Не надо так высоко ее бросать.

Мой голос дрожит от волнения.

– Вика, успокойся, – прижимая к себе дочь, уверенным тоном произносит Костя, – нет повода для паники.

– Ага, да она панамкой до ветки доставала, – я поглаживаю малышку по спинке.

– Да уж, Алёна, твоя мама та еще паникерша, – смеется Костя, дочка, как будто поняла его слова, хохочет вслед за ним.

Спелись уже!

Я как могу оттягиваю сборы. Для показухи достала чемодан, раскрыла его посреди комнаты, но так ни одной вещи туда и не бросила.

– Мама, пать, мама пать, – хнычет Алёна, кружась возле меня.

– Сейчас будем спать. Залезай на диван.

Малышка кое-как закидывает ножку на высокий диван, хватается ручками за покрывало и подтягивается. С довольным лицом она подползает к своей небольшой подушке и кладет на нее головку.

– Мама, пать.

– Да, да, закрывай глазки.

Я сижу на полу у раскрытого чемодана и растеряно осматриваю шкаф.

Не могу пересилить себя и начать собирать вещи. Разве это нормально? При живом муже я с дочерью поеду к чужому мужику в его дом, там мы поселимся. Да если в этом городке кто узнает, мне же тут еще долгое время будут косточки перемывать. И называть всякими бранными словами. А я так не хочу. Итак огроменный джип Константина, стоящий за двором, порождает слухи.

Надо сначала разобраться с Ильей. Сесть и поговорить с ним серьезно, что вообще между нами происходит? Что за брак у нас такой? Я хочу, чтобы он во всем честно мне признался.

Да, будет больно услышать правду, но я тогда ну буду жить в иллюзиях.

Вспоминаю про черную папку. Поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери, поглядывая на дочь. Она не спит, играется со своими же пальцами, лежа на спине.

– Константин, – шепчу я и выглядываю в окно, но мужчины нигде нет. – Константин.

Машина его стоит, тогда куда он сам подевался?

Мой взгляд падает на эту проклятую папку, лежащую на подоконнике.

Хватаю ее и быстро возвращаюсь к себе в спальню.

– Зачем звала?

От неожиданности я прикрикиваю и мое сердце валится в пятки. Хмуро смотрю на приоткрытое окно, и мне хочется стукнуть Константина этой самой папкой.

– Ты меня напугал! – шиплю на него недовольно. – Где ты был?

– В огороде.

– Мама, пать.

– Иду, моя золотая.

– Что ты делал в моем огороде?

– Участок осматривал.

– Зачем?

– Мама, пать, – малышка уже начинает кукситься, трет глазки и носик.

– Мама, спать, – строго повторяет Константин и бросает взгляд на дочь, которая уже сидит на диване. – Или ты решила заглянуть в папку?

Я сразу же прячу ее за спиной.

– Ты хотел участвовать в воспитании дочери, вот иди и уложи ее спать, – ехидным тоном произношу я и внимательно слежу за реакцией мужчины.

Он впивается в меня прищуренным взглядом, затем его глаза опускаются на мое декольте.

Я выпрямляюсь и отхожу от окна, тогда Константин загадочно ухмыляется и направляется в дом.

Пока он воюет с хнычущей Алёной за дверью, я расхаживаю по кухне и прислушиваюсь. Если дочка немного перегуляла свой обычный график, то уложить ее сложно. И тем более он развеселил ее перед сном, вот пускай теперь сам и убаюкивает.

Слышу, как она возмущается, хнычет, в общем, показывает свой характер. И что меня удивляет, в противовес детскому плачу я начинаю слышать приглушенный мужской бас.

Константин поет?

На носочках я подхожу к двери и наглым образом подслушиваю.

Мужчина что-то убаюкивающее мурлычит и дочка быстро замолкает. Даже начинает подпевать ему, успокаивая себя же.

И в моей груди так щемит от обиды. Я прислоняюсь спиной к стене, а из моих глаз стекают тихие слезы.

Позволив себе несколько секунд слабости, я решительно хватаю папку и сажусь за стол.

Сделав глубокий вдох, я открываю ее, и мое сердце сжимается до минимального размера.

В ней лежат фотки. На них мой муж сидит в ресторане и держит за руку блондинку. Я ее не знаю. Присматриваюсь к каждой детали: шампанское и два бокала на столе, красные губы, откровенное декольте. И пальцы…их пальцы, которые переплетены.

Мне становится нечем дышать.

Смотрю на следующую фотографию. На ней Илья целует в машине ту же самую блондинку. Машина, кстати, не его разваливающаяся, а крутая иномарка белого цвета.

Захлопываю папку и зажмуриваюсь. Хочу, чтобы предательские слезы перестали течь.

Набираюсь чуть сил и вновь заглядываю в этот мерзкий компромат, который накопал Константин на моего мужа.

Фотографий тут довольно много, но я больше не хочу их смотреть. Я уже все для себя поняла. На заднем плане лежат бумаги, выписки из банковских счетов. Я пытаюсь понять что значат эти пятизначные цифры, названия магазинов…

Так вот оно что. Илья тратит деньги в ювелирном бутике, в магазине нижнего белья, покупает хороший алкоголь в именных магазинах.

Дышу через раз, пытаясь сорвать с себя невидимые оковы, которые связывают мое тело. Внутри так больно, что хочется выбежать на улицу и орать во все горло, пока вся чернота не выплеснется наружу.

Сходив в ванную и умывшись холодной водой, я на носочках подхожу к спальне и тихо открываю дверь.

Константин сидит в кресле с закрытыми глазами, на его груди лежит сладко спящая Алёна, подмяв пухлую щечку кулачком.

Я медленно подхожу к ним и тяну руки к дочери, как вдруг чувствую крепкий захват на запястье и встречаюсь с хмурым взглядом мужчины.

– Ай, это я, – шепчу, еле двигая губами.

Сфокусировав на мне взгляд, он отпускает мою руку.

– Я хочу переложить Алёну в кроватку, не надо, чтобы она спала на руках.

Костя устало трет переносицу, затем встает вместе с малышкой и осторожно кладет ее на разноцветный матрас. Я прикрываю сопящую малышку простынкой, включаю рядио-няню и мы тихо покидаем спальню.

Мужчина подходит к печке и начинает варить кофе, поглядывая на раскрытую папку.

– Она может быть его коллегой, – зачем-то оправдываюсь я. – Мало ли.

– Я не целую своих коллег в машинах и не еб…, – он резко замолкает.

А я осознаю, что я увидела еще целомудренные фото, хорошо, что не полезла дальше.

– И не покупаю им украшения и трусы, – заканчивает Костя.

– А какое ты вообще имеешь право лезть в нашу жизнь? – я встаю рядом с ним и заглядываю в его спокойное лицо.

– А ты не устала цепляться рогами за потолок?

Он бросает на меня такой тяжелый взгляд, что мне хочется провалиться сквозь землю. А еще и презирает меня, я это чувствую.

– Это мерзко, вот так исподтишка фотографировать, – я обиженно бурчу и скрещиваю руки на груди.

– Это жизнь, Вика, – злобно цедит Костя, поглядывая на турку. – Признай уже, что твой муж никудышный отец для Алёны. Не знаю какой он мужик, но…

– Хватит! – вскрикиваю я и сразу же прикусываю свой язык.

Мы оба замираем, прислушиваясь. Дочка продолжает спать.

– Уезжай, – я отхожу к окну и смотрю на цветущий палисадник, – тебе тоже здесь нет места.

– Я не уеду.

– Костя, прошу тебя, пойми: мне очень страшно. Я боюсь за Алёну и боюсь за себя. Поставь себя на мое место. Я не знаю куда ты нас заберешь, оставишь ли ты меня в том доме или решишь лишить меня дочери. И вообще, – я оборачиваюсь к нему, – ты настоящий отец Алёны или нет? В клинике могли что-то напутать.

– Не могли, – четко произносит мужчина.

– Завтра ты сделаешь тест. И если он окажется положительным, мы поедем к тебе.

Он подходит ближе и смотрит с недоверием мне в глаза.

– Пожалуйста, – шепчу, разглядывая его задумчивое лицо. – Я очень тебя прошу.

– Еще. Одна. Ночь.

– Спасибо.

ГЛАВА 13.

Костя

Не знаю почему уступил.

Может, это из-за огромных карих глаз, в которых я увидел реальный страх.

Может, это из-за Алёны, потому что я понял, что мой дом не готов к приезду маленького ребенка.

А, может, из-за усталости.

Девчушка – юла, за ней нужен постоянный присмотр, а то у любознательной малышки уже просыпается желание проделывать опыты: засунуть пальцы в розетку, попробовать на вкус жука или посмотреть на птичек на подоконнике.

– Константин Анатольевич, я закупила все необходимые продукты, – отчитывается домработница, которая работает на меня уже более пяти лет. – Все чеки я оставила у вас на столе в кабинете.

Пятидесятилетняя женщина вытирает руки о полотенце и заглядывает мне за спину, пока я стою в проеме и осматриваю все опасные участки.

– А вы приехали один?

– Да. Виктория с Алёной приедут завтра.

– Хорошо, – кивает Ольга Николаевна. – Тогда я могу быть свободна?

– Да, водитель стоит у ворот, он отвезет вас домой.

– Спасибо.

– Ольга Николаевна, – я догоняю женщину у двери, – завтра с утра нужно позвонить в агентство и подобрать няню для девочки.

– Подберем. Спокойной ночи, Константин Анатольевич.

– Всего доброго.

Я погружаюсь в тишину дома. Хочется бежать от нее.

Выхожу на улицу и сажусь в плетеное кресло, потираю подбородок.

Виктория считает, что я могу отобрать у нее дочь. И я, непременно, сделал бы так, если бы сам лично не убедился, что Забелина – хорошая мать. Ей одной не просто справляться с малышкой, но она ее любит, хоть и знает, что отец Алёны не ее муж, а чужой мужчина.

Муж… тот еще фрукт. Я давно наблюдаю за их семьей. Прежде, чем объявиться, мне хотелось подробно узнать: кто эти люди и чем дышат. А так же мое внимание привлекло и все их окружение.

Этот Илюша – мамкин пирожок. На вторую работу устроился, чтобы любовницу свою шикарную подарками баловать. И что Виктория нашла в этом слюнтяе? У нее яйца будут покрепче, чем у муженька. Воевать со мной собралась, в суд на клинику хотела подать.

И проткнула сиденье моей машины ножиком, который прятала в кармане шорт.

Воительница, черт возьми!

Да если я захочу, я ее быстро под себя подомну. У нее силенок то не хватит для сопротивления.

А я хочу. С каждым днем все больше и больше хочу.

Начну с того, что отработает за дырку в сиденье. А то кожа там дорогая, элитная.

От полета фантазии меня отвлекает звук тормозящей машины, доносящийся из-за забора. Я никого не жду.

Встав с кресла, я вхожу в дом и включаю камеру на домофоне. Сразу же раздается звонок.

– Что ты здесь делаешь? – смотрю в маленький экран на Марину.

– Приветик, Кость, я приехала с миром.

Она показывает в камеру коробку из кондитерского магазина.

Открываю калитку, во дворе сразу раздается цокот каблуков.

По каменной дорожке среди невысоких декоративных кустов плывет рыжая бестия. Длинные загорелые ноги, короткое зеленое платье, распущенные волосы и боевой раскрас.

– Ты на панель собралась?

Марина резко останавливается перед ступеньками и смотрит на меня снизу вверх.

– Это вообще-то обидно. Раньше тебе нравилось это платье.

Вообще-то мне нравилось только то, что под ним. На шмотки я мало обращаю внимания.

– Я не хочу ссориться, – мурлычит она и приближается. – И я купила твои любимые пончики.

У меня нет аппетита. Я планировал принять душ, немного поработать в кабинете, потому что весь день провел у Виктории, а затем забыться крепким сном.

Рыжая бестия нарушила все мои планы. Хотя разрядка мне не помешает.

Забираю коробку и захожу в дом. Цокот каблуков следует за мной.

– Чай? Кофе?

Включаю в кухне свет.

– А есть что-нибудь вкуснее?

– Посмотри в погребе.

Девушка покидает кухню, а я понимаю, что без чашки кофе не обойдусь.

Достаю турку, нюхаю аромат молотого порошка и включаю конфорку.

Думаю о дочери. Будет сегодня ночью малышка спокойно спать или опять будут тревожить зубы?

– Кооость, – загадочно тянет Марина, возвращаясь.

– Что?

Она подходит ко мне сзади, прижимается грудью к моей спине, скользит ладонями по торсу.

– Ты не сказал, что сделал детскую.

– Что ты делала на втором этаже? – недовольно спрашиваю я.

Она уже успела везде свой нос засунуть.

– Я просто захотела пройтись по дому. Когда я была здесь в прошлый раз, тут были голые стены. Мне стало интересно как тебе сделали ремонт, ты же говорил, что нанял хорошую бригаду. Может, ты отправишь их ко мне в квартиру? Там тоже пора обновить интерьер.

Меня начинает напрягать ее мысли.

– Хотя, если ты сделал детскую, то я могу переехать к тебе. Так нам будет проще завести маленького.

Я резко срываю ее руки с себя и разворачиваюсь к ней.

– Не будет у нас никакого маленького, – говорю строго и хмурюсь.

– А зачем тогда? – она хлопает своими длиннющими ресницами.

– Это не твое дело.

– Не мое? – произносит она возмущенно и пятится назад. – А когда будет мое? Мы с тобой уже полтора года вместе, не пора ли нам перейти на новый уровень наших отношений? Я устала разрываться на две квартиры.

– Марина, что ты от меня хочешь? – устало выдыхаю я.

– Я хочу, чтобы ты сделал мне предложение! У меня все подруги уже замуж вышли. Вон, Светка вообще со своим нефтяником полгода только встречалась. А мы вместе уже полтора. Сделай уже этот решительный шаг!

От ее голоса у меня начинают гудеть виски.

– А еще я хочу, чтобы ты больше времени уделял мне. Я постоянно одна, а ты на своей работе.

Усмехаюсь от творящегося абсурда.

Слушая очередную ее истерику, у меня чуть кофе не сбегает. За малым успеваю снять его с огня.

– Если я не буду работать, нам нечего будет есть, – издеваюсь я.

– Не утрируй. У тебя куча денег, еще и правнукам твоим хватит. Я просила тебя: давай слетаем на отдых, развеемся. А у тебя вечно какие-то сделки, совещания, командировки.

– Марина, – я несдержанно хлопаю рукой по столу, отчего чашка на блюдце звонко подпрыгивает, – замолчи хоть на минуту. У меня раскалывается голова, я устал, а тебе пора.

Делаю глоток кофе, какой-то он отвратительный. Эта рыжая стерва все настроение перебила.

– Опять ты меня выгоняешь. Вот так всегда, как только я хочу серьезно с тобой поговорить.

Я стискиваю пальцы на ее запястье и дергаю на себя. Недовольным взглядом смотрю ей в лицо.

– Хотела от меня решительного шага? Получай. Мы расстаемся.

Выволакиваю Марину на улицу, пока она верещит, оглушая меня своим голосом.

– Я тебе подарила лучшие годы своей жизни! – кричит она. – Ты еще приползешь ко мне на коленях.

Ага, сколько таких у меня было. И каждая надеялась, что она та самая и единственная, ради которой я положу свои бубенцы на полку.

Наивные надутые куклы.