Текст книги "Наследница для миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 6.

Вика

Обожаю здешний воздух. Городок не перенаселен, по дороге не летают машины, детвора может спокойно играть за двором.

Сижу у родительского дома, пока сестра хлопочет на кухне, и осматриваю цветущий палисадник.

Алёна сидит недалеко на пледе, расстеленном на солнечной лужайке, играет кубиками, увлеченно рассматривает животных, нарисованных на них.

– Му-у-у, – тянет дочка, смешно вытянув губки в трубочку.

В руке она крутит кубик с коровой.

– Правильно, корова говорит «му», – улыбаюсь, глядя на белую панамку, в которой сидит моя модница.

Так, красного тряпичного цветка уже нет. Видимо, Алёна решила, что ему там не место. Теперь бедный бутончик валяется среди остальных игрушек.

Скольжу подушечками пальцев по рыбацкому креслу, в котором сижу я. Прочная ткань немного истрепалась на углах. Папа был любителем ездить на рыбалку, не помню, чтобы его улов украшала огромная рыбина, ему был интересен сам процесс.

– Не заскучала?

Из дома выходит Алла с подносом в руках. На нем дымятся две кружки ароматного кофе. Она ставит их на плетенный уличный столик, а сама садится рядом в такое же рыбацкое кресло, как и у меня.

– Обожаю твой кофе, – тянусь к кружке, но меня останавливает сообщение, пришедшее на мой телефон.

Смотрю на экран.

+ 7 (909) 895-…:«Решила спрятаться? Виктория, ты не сможешь бегать от меня вечно».

– Кто там? Илья пишет? – сестра немного вытягивает шею и смотрит на мой мобильный.

– Нет, – отвечаю растеряно и убираю прядь волос за ухо. – Спам.

Пытаюсь унять зарождающуюся дрожь. Я уже подумываю о том, чтобы обратиться в полицию, хотя я не уверена, что все сообщения полицейские примут всерьез.

– Ви-и-ик, – загадочно тянет сестра, и я переключаю внимание на нее, – некрасиво будет с моей стороны, если я на неделю уеду в Сочи?

– А что в этом некрасивого? – делаю глоток горячего кофе.

– Я пригласила тебя, обещала помочь с Алёнушкой, а сама сматываюсь на море.

– Ну, ты же едешь по работе? – бросаю на дочку быстрый взгляд, за ней глаз да глаз.

– Вообще-то нет, – смущенно произносит Алла, и мои брови взлетают на лоб от удивления.

Я давно не видела ее такой застенчивой и загадочной. В последний раз – лет пятнадцать назад, когда она влюбилась в своего уже бывшего мужа.

А я всегда была зубрилкой, школа – с золотой медалью, институт – с красным дипломом. Парни меня вообще не интересовали, только Илье удалось пробиться через броню, которую я себе выстроила в юности. В школе были девчонки, которые пользовались популярностью у мальчишек, я от таких держалась подальше. Естественно, меня дразнили ботаншей. А когда в седьмом классе мне поставили брекеты, то фантазия у моих одноклассников разыгралась не на шутку.

Зато сейчас у меня идеальная улыбка, за что огромное спасибо моим родителям.

– Так ты расскажешь зачем едешь в Сочи? – игриво произношу я и внимательно слежу за улыбающейся сестрой.

– Я общаюсь с одним очень привлекательным и интересным мужчиной, – гордо произносит она.

– А подробнее можно? Мне надо знать все! Я же не могу отпустить родную сестру неизвестно с кем.

– Да ну тебя, – усмехается Алла и машет на меня рукой. – Мне сорок лет, Вика.

– Это ничего не меняет, – дразню я ее.

– Его зовут Борис. Ему сорок пять, разведен, двое взрослых детей.

– И где ты его нашла?

– Это он меня нашел, – с губ сестры не сходит довольная улыбка, а я радуюсь вместе с ней. – Познакомились на работе. Он прилетел к нам с проверкой, сам живет в Сочи.

– Так он пригласил тебя в гости? – я игриво приподнимаю брови.

– Да. Так что ты мне скажешь?

– Поезжай конечно.

– А ты не обидишься? – она смотрит на меня щенячьими глазами.

– Алла, что за глупости? Я не обижусь. Я справлялась с Алёной в Москве, а уж в родительском доме и подавно справлюсь. Будем тут вдвоем хозяйничать с моей красоткой.

Мы обе поворачиваем головы к Алёне, она смотрит на нас и показывает кубик с изображением свиньи. Малышка смешно вдыхает воздух через нос, пытаясь выдать нам «хрю».

– Спасибо, сестренка, – тихо произносит Алла, не отводя взгляда от племянницы.

*****

Стоя у окна, я сжимаю в руке телефон, который не перестает вибрировать.

Сумасшедший весь вечер атакует меня звонками. Я только отправляю новый номер в черный список, так он начинает трезвонить с другого.

У него что, свой завод по изготовлению сим-карт?

Алёна накупалась в теплой баньке, наплескалась в металлическом тазике со своей вереницей резиновых уточек, хорошо покушала и теперь смирно сопит на разложенном диване у стены. Дочка обложена подушками, поэтому я расслабленно стою у окна и смотрю на улицу.

+ 7 (928) 564-…:«Виктория, возьми трубку. Нам надо поговорить».

Смотрю на освещенную улицу, а внутреннее беспокойство никак не стихает.

А еще меня тревожит то, что Илья за весь день так и не удосужился мне позвонить. Как только Алла встретила нас на автостанции, я написала ему, что мы доехали и что с нами все в порядке. Он написал лишь «хорошо».

Набираю номер мужа. Слушаю длинные гудки, и уже мой третий звонок остается без ответа.

Вдруг замечаю черную машину, стоящую на противоположной стороне дороги. Она только что зажгла фары, поэтому я ее и увидела. А так темный автомобиль все это время неприметно стоял у соседского дома.

Странно, там живет старенькая бабушка, которая практически не слышит. Кто мог заявиться к старушке в такое позднее время? Свет у нее в доме не горит.

Ох, не нравится мне все это. Точно надо идти в полицию.

На носочках, чтобы меня не услышала Алла, я прошмыгиваю в кухню. Медленно открываю ящик и достаю нож.

Мало ли что на уме у преследующего меня психа.

Возвращаюсь в комнату, Алёна спит, задрав ручку вверх.

А машины уже нет…

Может, показалось? Совсем нервы уже ни к черту.

ГЛАВА 7.

Вика

На следующее утро, пока Алла собирает свои вещи, мы с Алёной отправляемся в продуктовый магазин. На руках дочка сидеть не желает, топает впереди меня, иногда резко тормозит и пытается поймать крупных муравьев, бегающих по тротуару.

– Мама, неть, – каждый раз она жалуется мне, когда вся живность от нее разом разбегается.

А я расцеловываю ее пухлые щеки, так и хочется куснуть (любя, конечно же!).

Мы не спеша подходим к магазину, который стоит на этом перекрестке лет сто. Сколько я себя помню, всегда родители закупались тут. Раньше здесь стоял зеленый ларек, теперь тут красуется кирпичное строение.

Только я открываю дверь, как на весь зал раздается звук брякающих висюлек.

– Здравствуйте, – у прилавка показывается женщина. – Ой, Вика, ты ли это?

Улыбаюсь, глядя то на продавщицу, то на дочку, которая самостоятельно пытается преодолеть высокий порог.

– Здравствуйте, теть Галь.

– Ой, а кто это у нас такой сладкий? – она начинает сюсюкать, рассматривая мою дочь. – Вика, как же она на тебя похожа. Ты была такой же кнопочкой.

Женщина выходит из-за прилавка и протягивает Алёне пакет с бубликами. Дочка, насупившись, осматривает незнакомую тетю, затем изучает дары, в итоге смотрит на меня и тянет ко мне свои ручки.

– Боишься меня? – бесконтрольно громко смеется тетя Галя. – Ладно, маме твоей отдам бублики.

– Спасибо, но не стоит.

– Я угощаю, – резко произносит женщина и возвращается к кассе. – К Алле в гости приехали?

– Да, вчера.

– Вот и правильно. У нас воздух чистый, для детей раздолье.

Слушая местные сплетни, я набираю продукты, одним глазом поглядывая на Алёну, которой надо зачем-то пооблизывать все стеклянные прилавки. Только и успеваю ее притягивать к себе.

– А ты сама или с мужем? – неожиданно интересуется тетя Галя.

Единственное, что мне не нравится в маленьких городках, так это то, что до тебя есть всем дело. Все так и норовят выудить что-нибудь интересное из твоей личной жизни.

– Сама. Илья работает.

– А-а-а, понятно.

Расплатившись за продукты, я прощаюсь с продавщицей, Алёна отказывается помахать незнакомой тете и быстро выбегает из магазина.

Пока топаем с ней к дому, звонит мой телефон. Только от играющей мелодии у меня сердце сжимается от радости. Я точно знаю, что звонит Илья.

– Алло, – отвечаю быстро.

– Привет.

– Привет. У тебя все хорошо? Почему трубку вчера не брал?

– Я поздно вернулся с работы, – он устало вздыхает. – Не стал тебе перезванивать, чтобы не будить.

– Я не спала до часа ночи.

– Почему?

– Привыкла к нашей удобной кровати, – улыбаюсь.

Я жду, что муж скажет «тогда нечего тебе делать у Аллы, возвращайтесь домой», но в трубке повисает удручающая тишина.

– Алёна нормально? – по его равнодушному голосу понимаю, что он хочет просто поставить галочку.

– Нормально, – прижимаю руку к груди, там разрастается комок удушающей боли.

– Ладно, мне пора. Позвоню вечером, пока.

Не успеваю я что-либо сказать, как звонок разъединяется.

– Ну, пока, – произношу с тяжелым выдохом.

– Ая, ая, – кричит дочка, заметив Аллу во дворе, и сразу же бежит к ней.

Сестра ловит малышку и кружит в воздухе, а затем оставляет у себя на руках.

– Че такая кислая? – смотрит на меня Алла.

– Ничего, – сразу же растягиваю наигранную улыбку. – Не выспалась, пружины всю ночь в спину впивались.

Закрываю калитку и замечаю чемоданы Аллы, стоящие на крыльце.

– Уже?

– Да, такси уже подъезжает.

Я провожаю сестру, еще долго стою на дороге, прожигая удаляющееся такси грустным взглядом.

А потом я с головой погружаюсь в домашние дела.

Пока Алёна видит дневные сны, я вытаскиваю белье из машинки и резко выбегаю во двор, чтобы быстро развесить его на свежем воздухе.

В заднем кармане домашних шорт вибрирует мобильный. Номер снова не знаком.

Но сейчас мне не хочется роптать, решительно я отвечаю на звонок.

– Оставьте меня в покое, – уверенно говорю, придерживая трубку между ухом и плечом. – Если вы не перестанете меня доставать, я завтра же пойду в полицию.

– Виктория, – мужской голос резок, – выйди за калитку, поговорить надо.

Я тут же разворачиваюсь лицом к улице и вижу джип белого цвета, стоящий возле нашего дома.

– Уезжайте, – я уже не так воинственно настроена.

– Мы взрослые люди, хватит бегать, – незнакомец не собирается сдаваться. – Если ты не выйдешь ко мне, то я войду к тебе.

Последние слова он произносит очень медленно, чтобы я точно оценила весь масштаб надвигающейся катастрофы.

Нет, этого точно допустить нельзя.

– Ждите, – буркаю резко и отключаюсь.

Спешу в дом, хватаю со стола радио-няню, а в задний карман шорт кладу короткий нож.

Мне с ним спокойнее как-то.

Нерешительными шагами, я приближаюсь к калитке, медленно ее открываю, выглядываю для начала, осматривая улицу. Никого нет, кроме огромной машины.

Стою на тротуаре и не могу сделать шаг вперед, ноги тяжелые.

Стекла у автомобиля темные, водителя отсюда не рассмотреть. Но стоит мне только о нем подумать, как переднее окно начинает открываться.

Сначала я вижу темные короткие волосы, высокий лоб, густые брови. Широкий нос с острым кончиком, ухоженная короткая борода и тонкие губы. От его пронзительного взгляда меня насквозь пробирает от страха.

– Садись, – грозно произносит он.

– Нет, – качаю я головой.

– Дочь с кем? – его голос тягучий, глубокий.

– Она сейчас спит, – я демонстрирую ему радио-няню.

– Сядь в машину, – терпеливо тянет он, но по его лицу я понимаю, что сдерживаться ему сложно.

– Я к вам не сяду, – хмурюсь и неосознанно делаю шаг вперед, я не хочу, чтобы наш разговор слышала вся улица. – Вы – ненормальный.

Чтобы он не думал, что я его боюсь, я гордо вскидываю голову и скрещиваю руки на груди.

– Я не намерен тебя запугивать, – его тон становится немного мягче, совсем капельку, будто хищник притаился перед прыжком. – Зачем сбежала от меня?

– Не намерены запугивать? – у меня вырывается истеричный смешок. – Да вы мне весь телефон оборвали. И я не от вас сбегала.

– А от кого? – его темный взгляд смотрит прямо на меня, проникает в трепещущую душу. – Тебе кто-то угрожает?

– Это не ваше дело. Кто вы такой и что вам от меня надо?

– Садись, – он слегка кивает на соседнее сиденье. – Я все расскажу и отвечу на все твои вопросы.

ГЛАВА 8.

Вика

Сжимая в руке радио-няню, я взволнованно оборачиваюсь и смотрю на дом. Сердце бухает в горле, но желание раз и навсегда разобраться в сложившейся ситуации превышает инстинкт самосохранения.

– Быстрее, Виктория, – подгоняет меня мужчина.

– А так вы не можете мне все рассказать?

Встречаюсь со строгим взглядом, тяжело вздыхаю и медленно направляюсь к машине. Помню про то, что в кармане лежит короткий кухонный ножик. Но он не предает мне уверенности, поджилки продолжают трястись от страха.

Робкими движениями я открываю переднюю дверь с пассажирской стороны и заглядываю в салон. На заднем сидении никого нет.

Незнакомец внимательно наблюдает за каждым моим действием.

Я быстро сажусь на кожаное сиденье и не до конца закрываю дверь, оставляя себе путь отступления в случае чего. Ловлю заинтересованный мужской взгляд, скользящий по моим голым коленкам.

– Я вас слушаю, – пробую переключить внимание на свое лицо.

Незнакомец смотрит мне прямо в глаза, и мне хочется выскочить из машины и побежать в дом, срываясь от пронзительного взгляда.

– Меня зовут Титов Константин, мне тридцать шесть лет, родился и вырос в Москве, там и живу. Не женат, детей нет. Точнее, раньше не было.

– А вы подготовились, – оцениваю его руку, лежащую на руле, вторая покоится на его же колене.

Я должна контролировать всю ситуацию.

– Нет, это полная импровизация.

– Тогда слушайте, Титов Константин. Не знаю с чего вы решили, что Алёна ваша дочь, но вы ошибаетесь. Она моя и моего мужа, – быстро тараторю я, не желая, чтобы он меня перебивал.

– Я знаю про клинику, – спокойно говорит он и впивается заинтересованным взглядом в мое лицо, ждет реакции. – Я видел твою медицинскую карту, поэтому я нашел именно тебя.

У меня внутри все бурлит от возмущения. И все воинственные слова насчет внезапно объявившегося псевдо биологического отца Алёны испаряются.

– Но это конфиденциальная информация, нас заверяли, что никто не узнает, – мой голос становится все тише и тише. – Как так можно?

– Мне повезло, у меня в клинике есть свой человек. Но уверяю тебя, если бы на его месте сидел чужой человек, то он сразу бы открыл мне все тайны, как только я предложил бы ему круглую сумму денег.

– Я подам на клинику в суд! – возмущаюсь я, ерзая на сиденье.

– Только потратишь свои деньги, которых у тебя итак нет. И нервы, – сдержанно произносит Константин. – Говорю сразу: суд ты проиграешь в любом случае.

– А почему я должна вам верить? Может, вы – псих, – я хмурюсь.

– Нет, – он спокойно цокает, – я – адекватный мужчина.

– Адекватный, – из моего рта вылетает несдержанный смешок. – Вы терроризировали меня своими звонками и сообщениями, запугивали. Знаете, адекватностью тут и не пахнет.

– Если бы ты не игнорировала меня, у нас получился бы разговор с самого первого звонка.

– Но так нельзя! – я на автомате разворачиваюсь к нему туловищем, неосознанно жестикулирую руками на эмоциях. – Нельзя вот так заявляться и говорить, что вы настоящий отец моей дочери. Вы влезаете в нашу семью, зачем вам это надо? Зачем вам понадобилась моя дочь?

Его темный взгляд скользит по моему лицу, пролетает по губам, опускается ниже.

– Мне нужна наследница.

Быстро хлопаю глазами, не совсем понимая его ответ.

– Пожертвуйте свои деньги в благотворительные фонды, – бурчу недовольно и шумно выдыхаю.

– Исключено, – четко произносит он.

– Пускай вам родит другая, а нас оставьте в покое.

– Ты уже родила мне дочь, одного наследника мне достаточно.

Да что ж такое, у меня складывается ощущение, что я со стенкой разговариваю.

– Я готов сделать тест на отцовство, если тебе так будет спокойнее.

– Мне будет спокойнее, если вы оставите нас в покое. И навсегда исчезните из нашей жизни. Вы никто и не имеете никакого права на мою дочь! – последняя фраза вылетает на нервах с грубым тоном.

Мужчина сразу же хмурится и придвигается ближе ко мне. Он хватает меня сзади за шею, и насильно склонят к своему лицу.

– Я сам буду решать на кого я имею права, а на кого – нет, – цедит он строго, а его резкое дыхание скользит по моему подбородку. – И теперь я намерен участвовать в жизни своей дочери. Поэтому ты сейчас идешь в дом, собираешь вещи, и ты с малышкой переезжаешь ко мне.

– Что? – взвизгиваю я. – Вы шутите?

Константин отпускает меня, но его рука быстро юркает мне за спину и закрывает дверь, которую я держала приоткрытой.

– Я похож на юмориста? – басит он и нажимает на кнопку.

В салоне раздаются щелчки замков, а у меня по позвоночнику бегут мурашки от страха. Стараясь не привлекать к себе внимания, я осторожно завожу руку себе за спину и щупаю сквозь карман рукоять ножа.

– Ты можешь возмущаться сколько душе угодно, – серьезно говорит мужчина, бросая на меня хмурые взгляды. – Я обозначил свои желания.

– Нет! Нет! И еще раз нет! – я качаю головой. – У Алёны уже есть отец.

– Я.

– Нет, мой муж, – дергаю за ручку двери, чтобы убежать, но двери заблокированы.

– Он отец всего лишь на бумажках. Эта проблема быстро решается.

Я поражаюсь его самоуверенности.

– Да, я не сомневаюсь, – недовольно прищуриваюсь и одариваю его ненавистным взглядом. – Всё и всех покупаете. Но моя дочь – не игрушка! Откройте двери, наш разговор окончен.

Я держу спину ровно, стараясь не показывать своего волнения. Но все внутренности скручиваются от страха. Такой огромный мужчина вмиг может скрутить меня в бараний рог. Но я не намерена перед ним пресмыкаться, и за дочь я буду стоять до конца.

– Даю тебе ночь на раздумья, на истерики, на принятие, – его стальной голос звенит у меня в ушах. – Завтра я приеду к восьми утра и хочу видеть тебя с чемоданами у калитки. Свободна.

Слышу звонкие щелчки дверных замков.

Не теряя ни секунды, я вылетаю из машины и быстро бегу к калитке.

– И не вздумай снова сбежать, – летит мне в спину. – Я тебя найду, Виктория. Везде.

Даже не оборачиваясь, я забегаю во двор, сразу замыкаю калитку, а затем направляюсь в дом.

ГЛАВА 9.

Вика

Я полночи не спала, это уже начинает входить в привычку.

Пока я носила хнычущую Алёну на одной руке, второй искала в интернете информацию о Титове Константине. Надо же мне изучить врага получше.

Успешный молодой бизнесмен, который уже в двадцать четыре заработал свой первый миллион. Еще в университете он получил гранд, который и стал его стартовым капиталом. Благотворительные вечера, светские рауты, экономические форумы, встречи с лидерами иностранных держав, да жизнь этого мужчины пестрила яркими красками. Как и волосы всех девушек, которые оказались запечатлены с ним на фотках. Начиная от иссиня-черного и заканчивая неестественным блондом. Константин не соврал, он действительно не был женат. Но вниманием женщин не был обделен. Самый настоящий бабник.

Но все статьи были старыми, датированными двумя годами ранее. В один миг миллиардер исчез со всех радаров, и до сих пор никто так и не знает где он находился и чем занимался все это время.

Только верхняя ссылка на статью была совсем свежей: несмотря на то, что он внезапно пропал, его крупный холдинг, который он сам и основал, продолжал занимать лидирующие позиции. Так что Титов Константин вновь вошел в сотню богатых людей страны за прошедший год.

Да уж, с таким мужчиной мне не тягаться. И, как известно, деньги правят миром.

Утро меня встретило головной болью и резью в глазах. Пользуясь моментом, пока дочка мирно спала, я успела лишь добежать до ванной и умыться.

Моя дама решила, что она уже выспалась и пора устроить маме очередной тест-драйв.

Скрутив волосы в дульку, я забрала малышку из кроватки и усадила ее в детский стульчик. Алёна куксится, трет носик и похныкивает. Ставлю перед ней тарелку с кашей, вкладываю в маленькую ручку ложку, но она сразу же летит в стенку.

Бунт на корабле.

Пока я иду к ящику за новой ложкой, моя маленькая разбойница решает попробовать степень готовности каши и влезает в нее ручкой. Со слезами на глазах я наблюдаю, как сквозь пухлые пальчики вытекают ее остатки.

– Алёна, – канючу устало и бреду к дочери.

Каша уже у нее и на волосах.

Все, сил моих нет больше.

Слышу, как в комнате разрывается мой мобильный, сразу же обращаю внимание на часы.

Ровно восемь ноль-ноль. А Титов пунктуальный.

Головная боль становится еще сильнее, капризничает Алёна, мобильный звонит, меня атакуют со всех сторон. Недовольно вздыхаю и бегу в комнату, хватаю телефон с тумбочки и возвращаюсь в кухню, звонок по пути сбрасываю.

Но, не заметив порожек, я спотыкаюсь об него и валюсь носом вперед, за малым успев выставить руки, чтобы окончательно не шмякнуться лицом об пол.

В кухне раздается хохот малышки. Ну, хоть кому-то весело.

В надежде, что моя неуклюжесть улучшит настроение дочери, я потираю ушибленные пальцы на ногах и встаю, знатно выругнувшись себе под нос.

Но нет, в комнате снова раздается детский плач.

Мобильный опять вибрирует, я выглядываю в окно и вижу крышу белого джипа, стоящего за забором.

Вновь отклоняю вызов и направляюсь к дочери. Пытаюсь вырвать из ее цепких рук полупустую тарелку, но малышке не нравится, что я лишаю ее возможности пошкодить.

– Алёна, отдай маме тарелку, – наконец-то я побеждаю в этом неравном бою.

– Дяй! Дяй! Мама, дяй! – навзрыд плачет Алёна и сгибает пальчики.

Последней каплей становится очередной звонок.

И… я закипаю, как чайник. Аж пар из ушей валит.

– Некогда мне! – прикрикиваю в трубку, собирая с волос дочери кашу. – Оставьте нас в покое!

Отключаюсь и небрежно бросаю телефон на стол.

Вытерев румяное лицо дочери, я вновь наполняю ее тарелку и пытаюсь впихнуть в малышку хоть ложку. Но забастовка воинственно продолжается.

Резко дунув себе на лицо и убрав растрепавшиеся передние прядки, я сажусь перед Алёной на стул и строго смотрю на дочь.

– Алёна, открывай рот, – говорю серьезно. – Мама все равно выиграет.

Дочь показательно зажимает рот и отворачивается от меня. Кончик ложки скользит по пухлой щеке, оставляя ровный след каши.

Тут я слышу стук входной двери и резко вскакиваю со стула. В кухню входит Константин и осматривается, а у меня челюсть на пол падает от такой наглости.

– Что вы тут делаете? – ошарашено произношу я, буравя его хмурым взглядом. – Немедленно покиньте мой дом.

Внимательный взгляд мужчины скользит по мне, затем перескакивает на хнычущую Алёну. Малышке вообще все равно, что к нам тут заявился незваный гость, у нее своя пластинка.

Константин уверенно приближается к нам, и каждый его четкий шаг набатом бьет по моей бедной голове. Я быстро встаю между ним и детским стульчиком, перекрывая ему путь.

– Не подходите, – я раскидываю руки в стороны, – я вас не пущу к дочери.

– Виктория, я пришел, чтобы помочь. Крик Алёны слышен на всю улицу, – его широкие плечи приподнимаются в тяжелом вздохе.

– Мне не нужна ваша помощь. Она капризничает, такое бывает.

– Где чемоданы? – строго басит он, а на его щеках выступают желваки.

– Какие чемоданы? – я срываю полотенце, висящее на моем плече. – Мы не спали почти всю ночь!

Меня злость пробирает до дрожи.

– Почему?

– Потому что у Алёны режутся зубы, – мои ноги вмиг становятся ватными, и я плюхаюсь на стул от бессилья.

Вижу, как Константин тянет руки к моей дочери, и неведомая сила поднимает меня на ноги. Но мужчина осторожно кладет тяжелые ладони мне на плечи и отодвигает в сторону.

– И кто это у нас такая громкая? – он ловко вытаскивает хнычущую дочь из стульчика и прижимает к себе.

А я смотрю на его руки: широкие ладони с длинными пальцами, ухоженные ногтевые пластины, выпуклые вены.

– Вы когда-нибудь держали детей? – недовольно бурчу я.

– Нет.

– Тогда придерживайте ее под спинку, – я беру его запястье и поднимаю его руку немного выше. – Алёна очень вертлявая.

Малышка хмурится и с осторожностью осматривает незнакомого дядю. Затем она робко тянет руку к его лицу и щупает бороду, смеется, когда жесткие волоски щекочут ее ладошку.

А я под шумок пробую накормить ее кашей. Продолжая рассматривать Константина, дочь активно открывает рот.

Ест! Ура!

Алёнушка переводит внимание на меня и тычет пальчиком мне в щеку.

– Мама.

– Мама, – повторяю тихо и улыбаюсь.

С кашей мы быстро справляемся. И я спешу забрать дочь из рук Константина, но он отворачивает от меня туловище, строго глядя на меня.

– Собирай вещи, я подержу Алёну.

– Отдайте мою дочь, – я тяну руки к малышке, – мы никуда с вами не поедем. У нас семья, у Алёны есть папа, а у меня – муж.

Уголки его губ приподнимаются в ехидной усмешке.

– Папа и муж, который отдыхает сейчас в свое удовольствие, пока вы находитесь тут?

От его проникновенного взгляда мне становится неловко.

– Откуда вам вообще знать чем сейчас занимается мой муж? – обиженно бурчу я и все же забираю у него дочь.

Константин выходит из кухни, но сразу же возвращается с черной папкой. Он бросает ее на край стола.

– Что это?

– А ты посмотри.