Текст книги "Измена. Осколки нашей любви (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

От его предложения она буквально застыла. Зелёные глаза сделались в пол-лица. Стоит и ресницами хлопает, как невинная гимназистка.

Он уже не в первый раз ловил себя на этих странных, полуоформившихся ощущениях, но эта женщина упорно не желала вписываться в рамки образа, выстроенного в его голове благодаря многочисленным рассказам Егора.

Как будто старательно играла из себя куда более праведную версию человека, которого он знал. Знал по рассказам собственного брата.

Личного общения Алекс избегал как только мог. По причинам, которые не озвучил бы даже под пытками…

Ну и кого оставалось винить за этот странный, раз за разом повторяющийся рассинхрон? Получалось, только себя.

– За инструментами? – тихо повторила она, будто ушам своим не поверила. Будто он предложил ей на орбиту слетать.

– Не пальцами же вы писать собираетесь? Хотя о такой технике я, кажется, тоже слышал.

Она заметно поёжилась, будто ей вдруг стало очень неловко.

– Да я… я и сама могла бы. Но уже завтра…

– Вот именно, – оборвал он. – Мы время теряем. До Нового года считанные дни, а вы планировали начать до праздников.

На это ей возразить было нечего. А объяснять себе, почему он вдруг уцепился за возможность лично с ней пообщаться, Алекс не стал. Хотя если бы захотел, то пришлось бы признать, что его доверие к младшему брату основательно пошатнул их последний откровенный и не слишком-то приятный разговор.

И потом ещё эта внезапная встреча с ней и её сыном в клинике. Что-то при виде молодой матери и её сына царапнуло и не хотело его отпускать.

Он пытался понять и разобраться, однако ничего лучше, чем разведка боем, так и не придумал.

Но он, конечно, делает это, чтобы сохранить репутацию. Если младший темнит и пытается своими идиотскими решениями пошатнуть его репутацию, он всё узнает, и тогда никому не поздоровится. Виновный получит заслуженное.

– Алексей и впрямь идёт на поправку? – он настроил маршрут, как только они разобрались, куда отправятся за инструментами, и теперь всё внимание сосредоточил на дороге.

По-другому и быть не могло – сегодня опять заметало.

Кажется, его вопрос очень её удивил. Боковым зрением Алекс уловил, что она смотрела на него и наверняка с изумлением, но наконец всё же ответила:

– Да. На новогодние праздники в лечении даже назначили перерыв. Будут следить, как иммунная система справляется без препаратов.

Алекс кивнул:

– Рад слышать.

Пустые слова. Просто, чтобы ответить хоть что-то. Он и мальчишку-то видел всего пару раз. Знал, что Егор всячески его опекает, пусть он и его неродной ребёнок. Впечатление создавалось, что приёмного он любил как своего.

Создавалось. До недавнего времени.

– Какие прогнозы? Егор что-нибудь конкретное говорит?

И, кажется, он снова заработал полный изумления взгляд. Он, может, и сам себя изумил бы внезапным желанием прояснить ситуацию, но Алекс всегда прислушивался к своему чутью. А оно уже который день говорило, что очень многое после разговора с Егором вдруг сделалось призрачным и непонятным.

Будто вся эта неприятная ситуация с его изменой обнажила неряшливые швы, которые сейчас медленно, но неумолимо расползались, обнаруживая неприглядную истину.

А он-то думал, что был единственным, кто хранил позорную тайну. Тайну, узнай о которой, его пассажирка не то что удивилась бы. Дар речи бы наверняка потеряла…

– Говорил, что к весне у Алёшки есть все шансы окончательно выздороветь. И сейчас нужно на сто процентов убедиться, что недуг не перейдёт в закрытую фазу или что-то вроде того. Чтобы потом снова в больницу не загреметь.

Он снова кивнул, давая понять, что услышал.

– Жаль только, на праздники его домой не отпустят, – тихо проговорила она.

Но потом спохватилась, будто сболтнула лишнего. И отвернулась к окну.

Да уж, Алекс Муратов не тот человек, с которым её потянуло бы откровенничать.

И ещё пару дней назад его такое положение дел устраивало идеально.

Но то было пару дней назад.

Теперь, после разговора с Егором и общения с ней, ему требовались кое-какие ответы…

Глава 22

– Этого более чем достаточно, – я поправила уголок брендового пакета, в душе замирая от восторга, который так и не смогла в себе придушить.

Поймала себя в отражении зеркала на выходе из магазина и поморщилась – рыжая копна волос топорщится во все стороны, но лицо – лицо довольного ребёнка, которому в преддверии праздников купили дорогую игрушку.

Муратов отвёз меня в один из лучших специализированных магазинов и буквально настоял на том, чтобы оплатить покупку.

– Я не принимаю ваших возражений, – пресёк он любые мои попытки отказаться. – Я не настолько богат, чтобы экономить на качестве. Если вам так претит тот факт, что я оплатил ваш инструментарий, оставите всё это в коттедже после завершения работы. Такой вариант вас устроит?

Я молча кивнула. Смела с полок всё необходимое, чтобы поскорее покончить с неожиданной поездкой, и мы вернулись в коттедж.

На обратном пути родственник продолжил расспрашивать о Лёшке. Будто вдруг очнулся от летаргии и вспомнил, что у него есть приёмный племянник. Которому по сути-то он совершенно и не обязан был уделять хоть какое-то внимание.

Я не стала устраивать встречный допрос, хоть внимание Муратова и виделось мне подозрительным.

Он ведь всегда держался на расстоянии. Всегда был немногословен в общении, всячески давая понять, что ему на меня наплевать. Так было с самого начала. С самого дня нашей с Егором свадьбы, где мы с его братом, собственно, и познакомились.

Алекс, так уж вышло, попал с корабля на бал. Он несколько лет провёл за границей по делам собственной фирмы – на родине его ничто не держало, и как рассказывал Егор, его брат с удовольствием мотался по всему миру.

До знакомства я надеялась, мы станем друзьями. После знакомства отчётливо поняла – этого никогда не случится.

Может, он всё же чувствовал вину за тот первый разговор в коттедже, из-за которого я узнала о покупке Егора, и теперь пытался как-то эту вину заглушить?

Я скосила взгляд на своего спутника, распахнувшего передо мной дверь в коттедж, и поёжилась.

Да нет уж, легче поверить, что проснётся совесть у моего мужа и он покается в том, что натворил, чем его брат раскается в чём-то и повинится передо мной.

Но эти размышления отошли на второй план. В конце концов мне предстояла работа.

Мы снова оказались на втором этаже за столом, устланным эскизами, и я заставила себя настроиться на конструктив.

– Хорошо. Теперь давайте наконец разберёмся, что мне предстоит изобразить на этих ваших панно. Вы говорили, у вас есть примеры?..

Муратов кивает. Вынимает из кармана брюк телефон, несколько раз что-то в нём пролистывает, кладёт устройство передо мной на стопку эскизов, которые уже точно в работе не пригодятся.

О…

Я замираю, рассматривая варианты.

Чувственно. Смело. И очень красиво. Игра света и тени завораживает.

На снимках – фрагменты женского тела, но без подробностей, безо всякой вульгарности и провокации. Тут бал правит эстетика. Волнующая линия талии, крутой изгиб бедра, грациозный поворот шеи. Лицо незнакомки, как и всё сокровенное, остаётся в тени, но умело будит воображение.

Я борюсь с желанием прочистить горло.

– Вы… у вас отличный вкус.

Поднимаю на него взгляд и зарабатываю кривую усмешку:

– Почту за комплимент. Но все похвалы – фотографу. Я здесь ни при чём.

В мыслях мелькает молнией: должно быть, это снимки его очередной пассии. Хочет сделать подарок. В чём-то даже оригинально. И наверняка ей польстит. Фотографии замечательные.

Но сейчас я стараюсь смотреть на исходный материал исключительно глазами профессионала:

– Оставляем чёрно-белую гамму?

– Почти. Хочу внести в пару изображений яркий акцент.

– Там, где волосы? – догадываюсь я. – Разумнее всего будет сделать их в цвете.

– Согласен.

– Цвет? – интересуюсь я.

Муратов смотрит на меня, но не в глаза, а поверх. Будто собрался беседовать с моей макушкой.

– Вы сами бы что предложили?

Я почему-то на мгновение замялась.

– Ну… если яркий акцент, то, – не сдерживаюсь и заправляю за ухо свою огненную прядь. – В целом вариантов немного.

Идиотка, господи, да скажи ты уже!

– Я вас внимательно слушаю.

– Можно… ну, можно сделать их рыжими.

Муратов не отрывает взгляда от моих волос, и мне очень хочется сгрести их в охапку, стянуть в тугой узел, чтобы и не отсвечивали.

– Делайте, – он кивает. – Делайте рыжими.

Глава 23

– Х-хорошо, – я оторвалась от его пристального взгляда и зачем-то сделала пометку на полях одного из эскизов, будто могла забыть столь очевидную деталь. – Ещё какие-нибудь пожелания?

– Пока никаких, – Муратов забрал телефон. – Снимки в высоком разрешении вам пришлют в течение часа.

Я кивнула, уже пытаясь прикинуть, сколько всего успею сделать тут за сегодня.

– На Новогодние я уезжаю, – проинформировал родственник. – Не буду мешать вашей работе. Коттедж в вашем полном распоряжении. Приезжайте и уезжайте, когда вам будет удобно. Если погода окончательно испортиться, ночуйте. Тут всё для этого предусмотрено.

Муратов вручил мне запасной комплект ключей, провёл краткий инструктаж и сообщил, что обслуживающий персонал и охрана будут держать коттедж в постоянной готовности.

На первом этаже у входной двери мы с Муратовым распрощались. До Нового года оставалось всего два дня, а у него впереди долгий перелёт.

Я чувствовала себя по-идиотски – будто на какой-то безумный миг стала хозяйкой коттеджа и выпроваживала заглянувшего на огонёк высокого гостя.

– До свиданья, Нина Евгеньевна, – он скользнул по мне прощальным взглядом, почему-то вновь задержал его на моих волосах. – С Наступающим. Удачно отпраздновать. Вам и сыну.

От такой душевной щедрости от человека, прежде едва снисходившего до того, чтобы общаться со мной, я растерялась.

– И… вам. Вам тоже удачно отпраздновать, – пробормотала я наконец.

Муратов кивнул и оставил меня наедине с фешенебельным уютом моего нового места работы.

Само собой, я не собиралась ему признаваться, что праздновать в мои планы в этом году не входило.

То есть я, конечно, планировала встретить Новый год в компании сына, но и этому не суждено было сбыться. Притом по самой неожиданной причине.

Вечером мы созвонились, и Лёшка дал понять, что приезжать мне не стоит.

– Мам, ну, понимаешь, нас повезут на праздник. А потом на ёлку. А потом мультики смотреть. А потом у нас сладкий стол или что-то такое. А ты что будешь со мной торчать? Ты сама празднуй. Как взрослая. Хорошо?

А после, пытаясь разобраться, почему это сын вдруг решил от меня отделаться, я обалдело слушала сбивчивые объяснения медсестры.

– Нина Евгеньевна, да вы не беспокойтесь, просто у них новогодний бал от совета меценатов. И потом их всем отделением повезут на концерт, на киномарафон и на праздничный ужин. А у Лёши, как бы это сказать…

– Господи, не пугайте меня, – прошептала я, уже готовясь сорваться и лететь в клинику.

– Да нет-нет, – рассмеялась медсестра. – Ему… девочка понравилась. Юля Никитина. Они в последнее время очень сдружились и, понимаете…

Затуманенному тревогой мозгу всё-таки понадобилось добрых несколько секунд, чтобы сообразить, что именно мне пытались сказать.

– Ох, божечки, – выдохнула я наконец.

– Они с Алексеем нечасто видятся. Он всё-таки на особом положении, вы же знаете. А тут они почти весь день вместе проведут…

И я не знала, плакать или смеяться от такой удивительной ситуации. Но раз уж собственный сын настойчиво увиливал от меня на Новый год, я почла это за знак.

Раз уж моя компания никому в этом году не пришлась ко двору, я составила собственный план. Потребовав звонить мне в любое время, хоть меня и заверили, что детишек сопровождает целый штат медицинских сотрудников клиники, я принялась паковать вещи для своей командировки на место работы.

Ни к чему терять драгоценное время. Пока весь мир празднует, окунусь с головой в свой новый проект. Всё-таки время сейчас работало против меня, и не стоило тратить его на безделье.

Остальное, как ни странно, организовала природа и, должно быть, судьба – у них на меня, как выяснилось, были свои собственные планы...

Глава 24

– Да вы серьёзно?.. – бормотала я, безуспешно роясь в приложении такси.

Свободных машин не было.

Телефонный обзвон тоже ничего не дал.

Обильный снегопад окунул город в дикие пробки, а в комфортабельную глушь ехать никто по такой погоде и в столь поздний час попросту не собирался.

Я беспомощно смотрела в окно на стену валившего снега, заметавшую освещённую площадку перед коттеджем.

Такого поворота я совершенно не ожидала. Собиралась поработать сегодня до раннего вечера. И успела бы вернуться домой, чтобы соорудить нехитрый ужин, созвониться с сыном и провести эту ночь на диване за бездумным просмотром новогодних фильмов под кружку фруктового чая.

Да, я не собиралась ничего праздновать. Но я собиралась не праздновать дома, а не на рабочем месте!

В коттедже было до нервозности тихо. Обслуживающий персонал справился со своими обязанностями и отбыл праздновать, как все нормальные люди, ещё засветло.

– Бред какой-то, – шепнула я, отошла от окна и включила в нижней гостиной телевизор, переключив на какой-то музыкальный канал.

Так я уже не чувствовала себя бесконечно потерянной и одинокой.

Созвон с сыном – единственное, что мне в эту ночь удалось без проблем. Лёшка светился от счастья, хвастался врученными ему на ёлке подарками и благодарил меня за мой, который я попросила дежурную медсестру положить у крохотной искусственной ёлочки, которая стояла в его палате.

– Ты как себя чувствуешь? – я внимательно рассматривала его розовевшее от довольствия лицо.

– Лучше не бывает, – бодро отрапортовал он. – Правда, мам. Мы с Юлей…

Он вдруг замялся, и я едва успела спрятать дурацкую ухмылку от упоминания имени, которое уже слышала от медсестры.

– Я же тебе не рассказывал. Ма, ты когда снова приедешь, можно я с Юлей тебя познакомлю?

– Не можно, а нужно, – я всеми силами сдерживалась от слёз умиления.

И после нашего с ним разговора вынужденное заточение в коттедже уже не казалось мне таким безнадёжным.

Я привела в порядок рабочее место, оставив панно отдыхать. Вымыла инструменты и, воспользовавшись удобствами одной из гостевых комнат, сменила рабочую одежду на ту, в которой сюда прибыла.

В холодильнике меж тем отыскалось много всего, из чего легче лёгкого оказалось собрать импровизированный праздничный ужин.

Ну что ж, Нина, это будет твой самый необычный и дурацкий Новый год – наедине с телевизором в глуши и полнейшей изоляции.

Говорят, как встретишь год, так его и проведёшь.

Мне с моим наступающим годом уже всё давным-давно было понятно.

Я совершенно честно так думала, пока тишину коттеджа, нарушаемую лишь приглушённой музыкой из громадной телевизионной панели, не нарушило несколько мерных щелчков.

Я вскочила с дивана и застыла посреди освещённой мягким светом пилонов гостиной. Сердце гулко стучало в ушах.

Это замок. Это щелчки открываемого замка на входной.

Но ведь снегопад… Как и кто мог заявиться сюда посреди этого жуткого снегопада?..

Сунула в карман джинсов телефон и схватив с деревянного разноса нож, которым нарезала сыр, покралась на шум.

Добравшись до места, я застыла на границе света и тени – в освещённом фойе стряхивал со своих могучих плеч пальто… Александр Муратов.

Который должен был быть за тысячи километров отсюда.

Он словно почувствовал, что в фойе не один. Обернулся и на мгновение застыл. Тёмные брови слегка приподнялись, а взгляд приковался к ножу в моей правой руке.

Муратов-старший тихонько присвистнул.

– В гостеприимстве вам не откажешь, Нина Евгеньевна.

Невзирая на шок, я всё-таки умудряюсь отметить, что он не слишком-то удивлён моему присутствию в своём коттедже.

Списать это на его привычную холодность или?..

– Вы… как вы…

– Долгая история, – синий взгляд продолжает меня изучать. – С не слишком-то весёлым для нас обоих финалом.

– П-почему?..

Мой родственник усмехается. И в этой усмешке мне мерещится нечто хищное:

– Потому что вы заперты здесь со мной. Я – с вами. И боюсь, это надолго.

Глава 25

– То есть… – я перевела ошалелый взгляд на декоративную стеклянную панель рядом со входной дверью, и за ней, кроме валившего стеной снега, ничего нельзя было разглядеть, – вы остаётесь?

Муратов взглянул на меня так, будто мой вопрос откровенно его позабавил:

– Полагаете, я добирался сюда с риском для жизни, чтобы тут же повторить этот трюк? Разочарую вас, Нина Евгеньевна, но в ближайшее время я этого не планирую.

– Н-но… но я ведь тоже… я не могу сейчас уехать, – беспомощно забормотала я. – Там такая пурга, что ни одно такси приехать н-не согласилось.

Муратов прищурился:

– Не припомню, чтобы я вас выгонял.

Почему-то это простое и резонное замечание совсем меня не порадовало.

Я не хотела оставаться с ним под одной крышей.

Присутствие Муратова-старшего всегда меня чуточку нервировало. А иногда и не чуточку.

Мой Новый год и без того не задался. А теперь грозил и вовсе непонятно во что превратиться.

Вот только поделать я с этим ничего сейчас не могла.

– Послушайте, давайте примем эту неприятную ситуацию такой, какова она есть, – Алекс подхватил чёрную дорожную сумку и отправился наверх. – Раз уж непогода нас здесь заперла, извлеките из этого максимум выгоды.

– М-максимум выгоды?..

– Ешьте, пейте и отдыхайте, – пояснил он, будто разжёвывал очевидную истину. – Не буду мешать вашему тихому празднику.

И скрылся на втором этаже, оставив меня свыкаться с мыслью, что в ближайшее время от его компании мне никуда не деться.

Правда, бушевавшая за окном непогода решила внести кое-какие значительные коррективы и в эту непростую для меня ситуацию.

За полчаса до полуночи в коттедже пропало электричество.

Просидев несколько минут в темноте и тишине, я скорей ощутила, чем услышала, как мой сосед поневоле спустился на первый этаж.

– Надеюсь, это не от вашего неосторожного обращения с ножом, – проворчал он. – Сидите на месте. Проверю распределительный щит.

Спустя четверть часа Муратов вернулся с неутешительными новостями.

– Дело не в нас. Мне только что отзвонились. Из-за налипшего снега случилась авария на магистрали.

Жаль, я сейчас не могла видеть выражения его лица, потому что мне очень бы пригодилось хоть немножечко понимать, насколько плачевным оказалось наше с ним положение. Пора начинать паниковать или можно ещё повременить?

– И… что же нам делать?

– Не могу сказать, что выбор уж очень велик, – раздалось задумчиво от порога. – К сожалению, дополнительный источник электроэнергии сюда подвести не успели. Поэтому у нас с вами два наиболее приемлемых варианта.

– Лучше, чем никаких, – пробормотала я себе под нос.

– Разбрестись по углам и замерзать в одиночестве, воображая, как могла пройти эта ночь, если бы мой рейс не отменили, а вы за каким-то чёртом не решили поработать 31 декабря. А можем пожаловаться на тяжкую жизнь друг другу. Вероятно, даже при свечах.

В его последней фразе скопилось столько иронии, что её невозможно было проигнорировать. Но подача меня не интересовала – куда больше меня интересовало содержание.

– В доме есть свечи?

– Полно. Дизайнерские и простые. Мне по большому счёту плевать, какие жечь. Думаю, в честь нетривиального Нового года можем пустить в расход дизайнерские.

– Без разницы, – я с готовностью сползла с дивана и, подсвечивая себе телефоном, покралась к выходу.

Почему-то я была уверена, что Муратов уже отправился на охоту за драгоценными свечами. Но ошиблась. Поэтому со всего маха въехала в него на пороге гостиной.

Телефон выскользнул из моей руки и приземлился в стоявшее рядом кресло.

– М-мамочки… – выдохнула я, теряя равновесие.

Но Муратов не позволил мне шлёпнуться мимо кресла. Сильная мужская рука перехватила меня за талию, и через мгновение я снова оказалась прижата к его телу.

От неожиданности меня парализовало.

За всё время знакомства мы с моим деверем ни разу не оказывались в такой непосредственной близости. Ни разу не приближались друг к другу, не говоря уже о родственных объятиях и чём-то подобном.

Несколько мучительных мгновений я таращилась в кромешную темноту, позабыв даже дышать.

Муратов тоже вёл себя странно – застыл, будто и его случившееся застало врасплох.

Вот только поверить в подобное было сложно – Александра Муратова ничто не могло вывести из равновесия. Уж точно не наше внезапное с ним столкновение.

– И-извините, – сподобилась я. – Случайно…

Но хватка оставалась исключительно крепкой.

– Алекс, – вырвалось у меня. – О-отпустите, пожалуйста.

Муратов ответил не сразу

– Это сложней, чем вы думаете, – в низком голосе прокралась неожиданная хрипотца.

Изумиться его загадочному ответу я не успела. Темноту неожиданно рассекли мутные полосы света, ударившие в окна гостиной.

К возвращению электричества они никакого отношения не имели.

Фары.

К дому кто-то подъехал.

Кто? В такую метель!

– К-кто это? – прошептала я.

– Кто-то, кого сюда не приглашали, – пробормотал Муратов. – Вероятно, заблудились в пути.

Но несколько мягких щелчков в оглушительной тишине отключённого от электричества дома доказали, что он ошибался.

А через пару секунд из фойе донёсся голос Егора:

– Нина! Нина, ты здесь?..