Текст книги "Измена. Осколки нашей любви (СИ)"

Автор книги: Лада Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43

– Кажется, вы это искали.

Я смотрю на заветную папку так, будто опасаюсь, что она может меня укусить.

Смотрю и смотрю. И глазам свои не доверяю.

Это какой-то тест? Ведь наверняка же проверка. Так он меня проверяет. Или… или зачем он всё это делает?

– Почему? – я отвожу жадный взгляд от протянутой папки и смотрю в синие глаза со смелостью, которой на самом деле совсем не испытываю.

– Не уверен, что понимаю ваш вопрос.

Да неужели?

– Почему вы это делаете? Почему вы мне помогаете?

Муратов-старший пьёт меня взглядом. Неужели колеблется? Неужели раздумывает, стоит ли мне открываться?

– А мы не можем обойтись без расспросов? – неожиданно хмурится он и указывает взглядом на папку. – Или вам эти бумаги теперь не так уж и важны?

– Важны, – я сглатываю, на мгновение представив, что вот сейчас он передумает, сунет их обратно и закроет сейф. И это сейчас. Сейчас, когда они, считай, были у меня в руках.

Какое же искушение… Но на то ведь оно и искушение, что ему почти невозможно противостоять. А кто будет платить за «банкет»? И какой чек мне в итоге предъявят?

– Так, может, вы тогда не будете тратить время на расспросы и возьмёте то, за чем пришли?

Облизываю пересохшие губы, как измаявшийся от жажды при виде чашки прохладной родниковой воды:

– В-вы хоть понимаете, как это выглядит?.. Всё это. Вы вот так запросто лезете в его сейф и отдаёте мне то, за что при других обстоятельствах, я уверена, мне бы пришлось едва ли не драться.

– Теперь не придётся, – упрямо уходит от ответа мой внезапный помощник.

– Я вас всё-таки не понимаю, – но рука уже тянется к заветным бумагам.

– Я от вас этого вроде бы и не требовал.

Эта фраза заставляет меня на мгновение замереть. Смотрю на него настороженно:

– А что тогда? Что вы потребуете взамен на вашу неожиданную помощь?

Муратов-старший смотрит на меня поверх бумаг – почти насмешливо. Будто потешается над тем, как я сама загоняю себя в угол.

– А вы настаиваете на том, чтобы я что-нибудь от вас потребовал?

Просто шутка или…

– В этой жизни за всё придётся платить, – голос меня подводит, срывается. – Вы ведь не можете ожидать от меня слепого доверия.

– А может, Нина Евгеньевна, самое время пересмотреть свои взгляды на доверие?

– О чём вы?

– До недавнего времени вы безоговорочно верили своему мужу. Ну и куда вас это доверие привело?

И теперь протянутые мне бумаги выглядят как воплощённая издёвка.

Но сейчас я не привередлива. Потому что нутром чую – стоит ещё повременить, и Муратов пожалеет о своём великодушии.

– Может, это и есть мой урок? – бормочу я, а пальцы уже касаются шероховатой поверхности папки. – Не доверять с такой лёгкостью людям…

И я чувствую его крепкую хватку, будто Муратов уже передумал. Но в следующее мгновение он с молчаливой усмешкой разжимает пальцы, и я держу папку в руках.

– Всё это наверняка есть в цифровом варианте. В базе и у него на компьютере, – Муратов-старший кивает в сторону монитора на рабочем столе Егора. – Но о кибербезопасности клиники мне почти ничего неизвестно. Вам попросту повезло, что электронике он не доверяет.

А я сжимаю в руках бумаги и пока ещё точно не знаю, повезло мне или нет.

– У вас сканер на телефоне есть?

– А?..

Муратов смотрит на меня почти с сочувствием:

– Ну вы же их с собой не потащите.

Точно. Господи. Я об этом совсем не подумала, когда принимала своё стихийное решение.

Не дожидаясь от меня ответа, он достал из кармана пальто свой телефон и кивнул в сторону двери:

– Идёмте. Отсканируем их в приёмной.

Всё происходившее после напоминало события из какой-то параллельной реальности, где Муратов-старший выступал как мой добровольный сообщник.

Он деловито сканировал документы один за одним, оставив на мне обязанность следить, чтобы все документы лежали в том же порядке, в каком он вытащил их из папки.

Я бросила попытки хоть как-то объяснить происходящее, сосредоточившись на цели. И вернулась в реальность, только когда «сообщник» буднично сообщил, что переслал мне все документы на почту.

Я кивнула, но хоть какое-то облегчение испытала только когда дверца сейфа захлопнулась.

– Вы очень вовремя решились на свою шпионскую миссию, – Алекс Муратов вернул телефон в карман. – На следующей неделе Егор собирается вернуть в кабинет камеры. Забавно. Я сам ему говорил, что это не дело – оставлять такое стратегически важное место в слепой зоне.

От такой неожиданной иронии меня передёрнуло. А я ведь почти наверняка об этой детали и не узнала бы.

– Независимо от того, что вы обо мне думаете… – неожиданно отозвался Муратов, заставив меня поднять на него взгляд, – мне важно убедиться, что Егор не задумал ничего такого, из-за чего я пожалел бы о нашем с ним родстве.

Я невольно поёжилась от серьёзности его слов.

– То есть… вы готовы прислушаться к моим сомнениям?..

Взгляд Муратова посуровел:

– Я был бы упрямым дураком, если бы не пытался прислушаться к материнскому инстинкту. А в том, что вы им обладаете, я ни секунды не сомневаюсь.

Я стояла перед ним, не зная, что на это сказать. Не зная, как правильно выразить свою благодарность.

И, кажется, он это понял. Потому что указал подбородком по направлению к выходу.

– Идите. И удачи вам в вашем… расследовании.

Я боролась между желанием выскочить за дверь и поскорее оказаться подальше отсюда и чувством долга. А он обязывал поблагодарить. И желательно так, чтобы благодаримый понял, что я говорю это от чистого сердца.

– Александр, я… Спасибо вам. У меня просто нет слов…

Он кивнул, принимая мою благодарность.

– У меня к вам будет лишь одна просьба. Если всё-таки обнаружится, что Егор сплоховал, дайте мне знать. Мне потребуется мобилизовать своих юристов и пиарщиков. Чтобы минимизировать репутационные издержки.

– Да, конечно. Само собой. Обещаю.

– И ещё кое-что… Надеюсь, случившееся никак не повлияет на ваши планы закончить работу в коттедже?

– Нет. Конечно, нет. Работа мне сейчас нужна как никогда.

Муратов снова кивнул.

– Тогда до встречи, Нина Евгеньевна.

– До встречи, – шепнула я и вылетела из приёмной так, будто за мною гнались.

Глава 44

Сейчас самое время спросить себя, что это, мать твою, было?

И главное, не пытаться самому себе же соврать. Сделать вид, что он каждый день проворачивает нечто подобное.

С каких грёбаных пор он в Робин Гуды заделался? Это кому-нибудь когда-нибудь выгоду приносило?

Не говоря уже о том, что подобная экстремальная благотворительность могла пребольно укусить за задницу самого благодетеля. И по всем заветам всегда срабатывавшего закона подлости обязательно так или иначе укусит.

Благие, твою-то мать, намерения. Благородные, чтоб их, помыслы. Желание бескорыстно помочь, какого-то хрена примерив на себя сияющие доспехи.

Но положа руку на сердце, смог бы он отказать? Когда она стояла в полутёмном кабинете с этими своими глазищами в пол-лица. Когда ожидала его ответа как приговора.

Она ведь свято уверовала в то, что он её сдаст. У неё на лице это было написано.

И это, мать твою, злило! Злило даже больше, чем можно было предположить. Злило, возможно, больше, чем должно было злить.

То есть полная странностей и безумностей новогодняя ночь в коттедже ничего ей о нём не сообщила, ни на какие мысли не навела. Она по-прежнему видела в нём того, кого он из себя все эти годы исправно корчил.

Алекс остановился посреди крытого перехода, ведшего в отделения и уставился в темневшую за стеклом территорию, прилегавшую к клинике. Снег срывался с вечернего неба едва-едва. Редкие снежинки искрились, выхватываемые из темноты огнями фонарей и внешней подсветки.

В кармане пальто завибрировал телефон.

– Слушаю.

– Ваши сканы получила, Александр Михайлович. Даёте официальную отмашку?

Алекс всё смотрел и смотрел в окно, задумавшись об относительности определений. Вот раньше не вмешивался и чувствовал себя правым. Чужие проблемы – не его епархия. Тем более что о помощи его не никто просил. Вроде бы поступал правильно.

Сейчас… сейчас он собирался охренеть как вмешаться. Влезть в чужие дела с головой и основательно там побарахтаться. Хоть о помощи его никто и не просил. И при этом он, опять же, считал себя правым. Почему?

Потому что стоило отбросить внутреннее притворство, и чужие проблемы, как по волшебству, стали едва ли не ближе, чем свои.

– Проверь там всё. Если нужно, приведи их в порядок и отсылай. И Инга… с соблюдением всех протоколов безопасности.

– Об этом можете не беспокоиться, – в голосе помощницы чувствовалась улыбка. – Безопасность прежде всего.

– Отлично. Сообщи мне, как только ответят. В любое время.

– Принято, Александр Михайлович. Вы в офис будете заезжать или – домой?

Алекс ответил пристальным взглядом своему хмурому, сосредоточенному отражению в тёмном стекле пустого перехода:

– А кто-нибудь или что-нибудь требует моего там присутствия?

– Вроде бы, нет. Вообще-то Миронов просил передать, что у него всё под контролем.

Вот и славно. В конце концов он своих заместителей не на улице подобрал.

– В офис – не буду. Еду домой.

Но прежде у него в клинике было ещё одно дело…

Миловидная медсестра, дежурившая сегодня в отделении на втором этаже, подскочила со своего уютного диванчика, едва не расплескав свой вечерний чай.

– Ой… здравствуйте!

И застыла в растерянности. Наверняка гадала, какого чёрта он тут забыл.

Если уж на то пошло, он и сам немного гадал. Самую малость. Александр Муратов не из тех людей, кого одолевают сомнения. Сомнения и колебания он ненавидел. Привык постоянно решать, действовать, а то, что не давалось с первого раза, покорялось с новой попыткой.

Но когда дело дошло до сегодняшнего визита, что-то заставило его тормозить и ненадолго погрязнуть в сомнениях. Наверное, всё оттого, что это очень непросто – действовать, руководствуясь не одним только разумом. Да и вообще не разумом, а чем-то, что тянулось из невидимого источника, из середины груди. Не позволяло выстроить строгую логическую цепочку и аргументацию. Нет, просто лаконичное «Сделай это». «Сделай это, потому что я тебя об этом прошу».

Это вот то самое, что люди обычно называют велением сердца?

А не опасно ли доверять такому напарнику?

– А… вы Егора Михайловича ищете? Он тут ещё не появлялся. Он же… ну, на конференции.

Ага. Встречались они позавчера на той самой «конференции».

– Не Егора Михайловича, – качнул он головой. – Добрый вечер…

– Катя… Катерина.

– …Катерина, – повторил он с лёгкой улыбкой, и щёки медсестры мгновенно расцвели румянцем смущения. – Скажите, а ваши юный пациент посетителей уже не принимает?

Ясные глаза Катерины расширились от вполне понятного удивления:

– Лёшка, что ли?.. Он... у него недавно полдник был и… А вы хотели его навестить?

– Если это возможно и не противоречит никаким здешним правилам, – он всё-таки пошёл на уловку и опустил голос до выразительного бархатистого баритона.

Катерина заметно поёжилась, будто ей ладонью по спине провели.

Вероятно, сработало.

– Н-нет, что вы. Егор Михайлович не раз упоминал, что вы в списке доверенных лиц. Ну и тем более вы ведь Лёшкин родственник.

Исключительно номинально. Такой уж из него родственник, что впервые наведался к племяннику с личным визитом.

– Благодарю вас, – улыбнулся Алекс разомлевшей под его доброжелательным взглядом медсестре. – Мой визит много времени не займёт. Просто загляну поздороваться.

– Конечно-конечно. Идёмте. Я вас провожу.

Глава 45

– Привет.

Худенький русоволосый мальчишка, что-то увлечённо пролистывавший в планшете, поднял голову, услышав его приветствие.

Медсестра Катерина, убедившись, что с её юным подопечным всё в порядке, тихонько удалилась, оставив их наедине.

– Здравствуйте.

Алексей явно растерялся и оробел. Он заёрзал на своём цветастом диванчике, очевидно, пытаясь сообразить, как себя повести в присутствии едва знакомого человека.

Что он знал о своём де-юре племяннике?.. Ну, конечно, кроме того, что его лечением занимался его нынешним отчим Егор.

Сообразительный, вежливый, скромный, очень привязанный к матери, но в лучшем понимании этого слова. За юбку мальчишка не хватался, скорее наоборот.

Помнится, в самом начале их с Ниной отношений, пока Алекс не вернулся из заграницы, Егор с лёгким раздражением рассказывал ему по видеосвязи, что сын словно взвалил на себя бремя своего отчалившего в неизвестном направлении отца – всячески опекал мать, явно давая понять, что никому её в обиду не даст.

Маленький защитник.

– Извини, что без предупреждения. Можно войти? – Алекс застыл на пороге просторной палаты, чувствуя нечто близкое по ощущениям к смущению.

Совершенно новое для него чувство. Не сказать чтобы неприятное. Скорее непривычное.

–Входите.

Алекс поблагодарил юного хозяина «апартаментов» кивком и вошёл в палату. Краем глаза заметил высившийся в углу подарок. Усмехнулся про себя, наконец заметив, что Алексей изучал в планшете инструкцию к роботу.

– Вон туда можно сесть, – робко предложил Алексей, кивнув в сторону кресла рядом со столиком, почти напротив дивана, на котором сидел.

– Спасибо.

– Хотите конфет?

Опустившись в удобное кресло, Алекс на мгновение даже подзавис.

– Угощаешь? – улыбнулся и поймал себя на мысли, что делал это совершенно искренне.

Алексей кивнул.

– У меня и чай есть. Вон, на столе. В чайнике кипяток. Я ещё чай не пил. Но мне разрешили. И конфеты, – добавил он, спохватившись. – Мне сейчас можно.

– Потому что праздники? – Алекс снял с подставки две кружки, сунул туда пакетики с чаем и залил кипятком из термопота, будто чаёвничать с детишками было для него самым обыкновенным делом.

Будто он с сыном собирался чаю вечернего похлебать.

Алекс даже головой мотнул, отгоняя безумную мысль.

Это давало о себе знать шпионское приключения с его матерью. Он до сих пор чувствовал себя так, будто ненадолго вывалился из своей привычной жизни и приземлился в какой-то параллельной реальности.

– И праздники. И лечение сейчас на перерыве.

Алекс подвинул кружку Алексею, который водрузил на стол увесистый красочный коробок, набитый конфетами.

– Вот как? Значит, идёшь на поправку?

Алексей неопределённо пожал плечами и влез во второе кресло, стоявшее по другую сторону стола.

– Вроде бы. Так мне сказали. Ну, сказали, что сейчас ничего принимать не нужно. Что они будут смотреть.

Перерыв в лечении, значит. Должно быть, хороший знак.

– Понятно. Мама сегодня к тебе заходила?

Алексей кивнул, запустил обе руки в коробку, вынул оттуда пригоршню конфет и ссыпал их перед Алексом.

В груди у него что-то странно напряглось при виде этой блестящей горки сладких сокровищ, которыми почти незнакомый мальчишка делился с ним с такой обезоруживающей готовностью.

– Заходила, —юный собеседник метнул на него короткий взгляд. – А вы… ну, вы с мамой моей хорошо знакомы? Вы что-то про неё хотели спросить?

Хм… к любопытным выводам он пришёл.

– Ты решил, я к тебе из-за неё заглянул?

Алексей смущённо разглядывал высившуюся между ними коробку конфет:

– Не знаю... Наверное. Я знаю, что вы как бы мой дядя…

Он беспомощно замолчал, видимо, не находя слов правильно выразить свои вполне обоснованные сомнения.

– Всё верно, – Алекс отхлебнул чая из своей кружки. – И вина за то, что мы с тобой никогда особенно и не общались, целиком и полностью лежит на мне.

Чёрт знает, как говорить о таких вещах с ребёнком. Как ему объяснить порой откровенную дебиловатость взрослых поступков. Да и взрослых ли, если так разобраться?

По-взрослому ли это – бегать от того, что чувствуешь и испытываешь…

– Ну, вы же… м-м-м… вы бизнесмен. И у вас много дел, – Алексей аккуратно развернул свою конфету и отправил её в рот. – Мама говорит, что вам некогда. И что у взрослых много разных забот. Говорит, я пойму, когда стану постарше.

– Мама, – Алекс кашлянул, фиксируя повышение уровня смущения выше комфортного, – в чём-то она, конечно, права. Но с другой стороны, умные взрослые всё-таки умеют совмещать работу и… всё остальное.

Алексей запил съеденную конфету чаем и кивнул.

– Но я не из-за мамы твоей вообще-то пришёл, – Алекс обвёл взглядом палату. – Скорее, наверное, решил поближе с тобой познакомиться. Хотя это давно пора было сделать.

Алексей пожал плечами, мол, да всё в порядке, а потом вдруг вскинул свою русую голову и уставился на него круглыми глазами:

– Ой…

Алекс отодвинул кружку и весь подобрался, готовясь мчаться за медсестрой:

– В чём дело?

Взгляд Алексея молчаливо пропутешествовал от него к стоявшему в дальнем углу роботу:

– Это же вы мне Трансформера подарили, – прошептал он. – Мне тётенька ваша сказала…

От облегчения Алекс медленно выдохнул, только сейчас сообразив, что на какое-то время даже дышать перестал.

– Инга. Да. Это моя помощница.

Щёки Алексея заметно порозовели:

– Спасибо большое…

Вот теперь смущение в его голосе можно было ложкой черпать.

– Да не за что. Рад, что понравился.

– Очень! – с жаром воскликнул Алексей. – Я его уже подзарядил. Но мне только завтра его включить разрешили. Сейчас уж поздно.

– Ну, раз такие строгие правила, ты уж как-нибудь потерпи.

Алексей закивал:

– А я пока инструкцию к нему читаю. Когда мама приедет, хочу ей показать, что он умеет. А то она так напугалась!

– Напугалась?

– Ну да. Что он такой здоровенный, – улыбнулся мальчик. – Она, правда, ничего про Звероботов не знает. Ей такое не интересно.

– А я в детстве про них мультфильмы смотрел, – хмыкнул Алекс.

Светлые глазёнки зажглись искренним любопытством:

– Правда? А расскажете?

Глава 46

– Благодарю вас за помощь. И хорошего вечера.

Медсестра Катерина вскочила из-за стола, за которым что-то писала, и настояла проводить его до выхода из отделения.

– Что вы, мы всегда рады вас видеть! Жаль только, вы у нас нечастый гость.

Ну да, не поспоришь. Прежде он наведывался сюда исключительно для встреч с младшим братом и на всякие пиар-мероприятия.

И сейчас ощущение было такое, будто с тех пор сто лет успело пройти.

– Постараюсь заглядывать чаще.

Катерина мгновенно просияла:

– Вы постарайтесь. К тому же, знаете, с Алёшкой никто, кроме мамы, вот так долго не общается. И он с такой охотой тоже, представьте себе, ни с кем.

– Рад это слышать, – сухо кивнул Алекс, стараясь не обращать внимания на то, что услышанное почти заставило его смутиться.

Вряд ли кто-либо и когда-либо мог, положа руку на сердце, сказать, что у него хорошо складывался диалог с представителями сильно младшего поколения.

А тут сразу такой увесистый комплимент.

Алекс попрощался с явно не желавшей отпускать его так быстро медсестрой, но уже по дороге к подземному гаражу понял, что вряд ли поедет на свою прежнюю квартиру.

К своему холостяцкому логову он никогда особенной привязанности и не питал. Квартира в центре благодаря своему стратегическому положению была скорее удобством, местом для ночёвки и редких одиноких вечеров.

Но спонтанное решение приобрести коттедж, очевидно, что-то в его системе координат изменило.

Алекс захлопнул дверцу авто и установил телефон на подставку.

Старость, что ли, внезапно подкралась?

Он усмехнулся.

Но в загородный дом его действительно что-то неумолимо тянуло. Должно быть, умело созданный дизайнерами уют и настоящий камин в гостиной. Что-то было в этом всём притягательное даже сейчас, во всей этой нервной круговерти.

Кстати о круговерти.

Он очень надеялся, что весь этот тёмный вопрос с племянником разрешится как можно скорее. Необходимость ждать результата изводила его своим главным требованием – бездействовать.

Впрочем, он не то чтобы и бездействовал.

Наконец-то сподобился как следует познакомиться с Алексеем. Ещё одно решение, принятое на ходу, импульсивно.

Какого чёрта с ним происходит? Не слишком ли много импульсивных поступков за последнее время?

Возможно, это даже повод начать беспокоиться.

Оживший телефон оборвал тревожно вибрировавшую ниточку мысли.

А вот этот входящий был, мягко говоря, неожиданным.

Наверное, даже хорошо, что он ещё не успел включить зажигание.

– Привет.

– Добрый вечер, Егор.

– Не отвлекаю?

– Нет. Говори.

Пауза. Кажется, младший брат размышлял, как начать разговор. Что, тоже поступил импульсивно?

– Мне тут… мне сказали, ты в клинику приезжал. Ты не меня искал?

Забавно. Кто-то таки умудрился ему дозвониться и доложить. Смысла гадать, кто именно, не было – в клинике полным-полно людей, которые могли это сделать.

– Нет.

Такой короткий ответ заставил Егора нервничать. Хорошо. Пусть понервничает. Ему это полезно.

– А… зачем?

– Племянника навестить.

И вот уж это наверняка заставило младшего брата замолчать на какое-то время.

Алекс невольно поймал себя на неожиданной мысли – он ведь действительно это чувствовал. Начал чувствовать только теперь, когда пообщался с Алексеем. У него есть племянник. Маленький человечек, симпатичный мальчишка со взглядом и суждениями взрослого. Дружелюбный, обожающий мать поклонник Трансформеров, шоколадных конфет и девчушки из соседнего отделения. Об этом Алекс умудрился узнать, пообщавшись с ним всего каких-то полтора часа.

Он никогда бы прежде и не подумал, что с детьми может быть так интересно общаться.

Или это исключительно потому что Алексей был её сыном?..

– Племянника? – наконец-то «разродился» Егор. Очевидно, так до конца и не придумав, как верно среагировать на услышанное.

– Племянника, – Алекс положил запястье на обод руля, лениво следя за каким-то незнакомым мужиком, спешившим через освещённое пространство гаража к своему авто. – Или видеться с ним запрещено?

– Да нет, конечно. Нет. С чего бы? Просто… откуда вдруг такое желание? Ты же Алексеем никогда особенно и не интересовался.

Какое свежее наблюдение.

– Ну у нас же сейчас вроде праздники. Подарок твоему самому ценному пациенту приезжал подарить.

– А… понятно, – Егор решил сделать вид, что получил исчерпывающий ответ.

Хотя это ни хрена и не так. На все прошлые праздники подарки дарились исключительно дистанционно. И ещё совсем недавно в его планах не значилось даже намерения что-то радикально менять в заведённом порядке.

Но раз уж младшего такое объяснение устраивало, значит, отлично. А устраивало оно его, очевидно, лишь по одной-единственной причине. Голова Егора была основательно занята конкретным вопросом. И он хотел этот вопрос прояснить как можно скорее.

– Алекс, я вообще-то хотел… поговорить.

– Как вы, кстати, до города добрались? – Алекс постарался скрыть из своего голоса любой намёк на насмешку. – Благополучно?

– Нам попался отличный таксист, – голос брата звучал почти безразлично, но Алекс слышал, каких усилий тому стоило сохранить внешнее спокойствие.

Бедняга.

– Знал, что не пропадёте, – он вспомнил её заплаканные глаза и дрожащий голос, поэтому никаких угрызений совести за свой ответ не испытал. – Так о чём ты хотел поговорить?

Егор кашлянул и озвучил ему очевидное:

– О позавчерашнем. О новогодней ночи.