Текст книги "Клятва любви и мести (ЛП)"

Автор книги: Л. п. Ловелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Л. П. Ловелл
Клятва любви и мести

Информация

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название:  «A Vow of Love and Vengeance» by L.P. Lovell

Название на русском:  Л.П. Ловелл, «Клятва любви и мести»

Серия: Испорченные клятвы #2

Переводчик:  Юлия Цветкова

Редактор: Amelie_Holman

Вычитка: Amelie_Holman

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для групп:

https://vk.com/book_in_style

https://vk.com/shayla_black

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Джио

Дыхание Эмилии во сне было глубоким и ровным. Если бы я не был свидетелем этого, я бы никогда не узнал, в какой истерике она была всего час назад.

Я смыл кровь ее отца и держал ее, пока она ломалась. Потом я привез ее сюда, в дом в Хэмптоне. Где я мог защитить ее и уберечь от надвигающейся бури, а буря будет.

Потому что ее дядя, черт возьми, использовал меня. Он заключил союз, заставил меня взять безвольную руку своей племянницы, чтобы скрепить его, а потом предал меня.

О, да, надвигалась буря. Я пролью кровавый дождь на улицы Чикаго. Предательство – это нож, который режет глубоко и больно, и я отплачу за это. И начну прямо сейчас.

Моя маленькая кошечка даже не шелохнулась, когда я поднялся на ноги и коснулся губами ее кожи.

После того, как слезы прекратились, она погрузилась в молчание, которое напугало меня. Я подумал, что, возможно, у нее был шок. Она не сопротивлялась, когда я давал ей снотворное. Ее уступчивость обеспокоила меня, но, по крайней мере, она будет без сознания несколько часов.

Мне нужно было позаботиться о некоторых вещах прямо сейчас.

Джексон ждал меня у подножия лестницы, прислонившись бедром к перилам, и на его лице сияла безумная улыбка.

– Принцесса клана и правда убила Роберто Донато?

Я кивнул, и его улыбка стала еще шире.

– Она мне нравится. – Конечно, она должна была ему нравиться.

Я пошел по коридору.

– Пойдем, поболтаем с Андреасом.

Джексон последовал за мной через весь дом и спустился в подвал, который выглядел как помещение из фильма ужасов. Коридор был темным и грязным, а дверь в комнату для допросов была вымазана красной краской, ручка покрыта липкими следами пальцев. Неужели никто не мог убрать за собой?

Как только мы вошли внутрь, я почувствовал резкий металлический запах крови. Андреас висел на потолочном крюке, который проходил через его запястья. Насквозь, потому что у него не было рук, на которые можно было бы надеть наручники.

Моему охраннику нравилось отрывать конечности. Окровавленные обрубки его запястий были перевязаны исключительно для того, чтобы остановить кровотечение. Тем не менее, кровь стекала по его рукам, ручейками растекаясь по телу. Как будто этого было недостаточно, он был покрыт многочисленными порезами, глубокими рассечениями, которые еще больше подчеркивали багровый оттенок кожи Андреаса.

Джексон никогда ни с кем не был мягок, но иногда – очень редко – я жалел его жертв. Только не эту. Мафия была бизнесом, но также и семьей, это было личное. И сейчас это казалось чертовски личным.

Я редко чувствовал себя дураком, но они с Серхио Донато выставили меня таковым. Они подвергли риску мою семью, стоили мне людей, и чуть не стоили мне Томми, который был мне как брат. И Андреас хорошо знал, что за кровь платят кровью. Он знал, что мы сделаем, если его обнаружат, и все же выбрал Донато. Неужели было так трудно быть верным?

Андреас опустил голову, и, судя по тихому хрипу в его груди, смерть уже звала его.

– Ты, по крайней мере, получил информацию, прежде чем он... – Я махнул рукой в сторону едва дышащего мужчины.

Джексон прислонился к забрызганной кровью стене.

– О да. Запел, как канарейка, как только увидел нож.

Так что многочисленные раны и отсутствующие кисти рук были просто забавой. Не то чтобы я винил Джексона. Андреас заслужил все, что получил, и пощады от меня он не дождется.

Схватив крысу за пропитанные кровью волосы, я приподнял его голову и ударил по щеке. Он стонал и скулил, как слабак, каким он и был.

– По крайней мере, ты мог бы умереть с достоинством, Андреас. Даже твоя жена не была такой трусихой.

Он застонал, не скрывая слез. Хуже предателя может быть только тот, кто не смог ответить за последствия своих действий, когда они схватили его за задницу.

– Я дал тебе возможность защитить свою семью от Неро. Ты помнишь? Я сидел за тем столом и устроил тебе разнос. Значит, ты предатель не только по отношению ко мне, но и по отношению к своей жене и детям.

И это, возможно, разозлило меня больше всего, потому что я бы никогда так не поступил. Никакие деньги или угрозы не заставили бы меня рисковать своей семьей.

Я мог бы позволить ему умереть. Оставить его здесь истекать кровью. Но это было слишком просто. Меня охватила ярость, я требовал, чтобы он страдал как можно сильнее. Этот человек обливал грязью своих братьев, способствовал их смерти, рисковал своими невинными детьми…

– Надеюсь, тебе хорошо заплатили, Андреас. – Я подошел к металлической тележке в углу комнаты и взял канистру с бензином. – Ты знаешь, как я убиваю крыс. – Так, чтобы отговорить любого человека от повторения ошибки. Смерть предателей была показухой.

Когда я подошел к нему, он застонал, как будто пытался заговорить. Когда он открыл рот, я увидел, что у него отрезан язык.

Я взглянул на Джексона.

– Хорошая работа. Мне не нужна никакая информация. Учитывая, что у этого ублюдка нет ни языка, ни рук, которыми он даже не может писать.

Джексон рассмеялся, как извращенный ублюдок, каким он и был. Он постучал себя по виску.

– Не волнуйся.

Покачав головой, я опрокинул канистру на голову Андреаса, пока он плакал, кашляя и задыхаясь, вдыхая запах.

Отступив назад, я встретился с умоляющим взглядом единственного, не заплывшего глаза Андреаса, затем достал из кармана зажигалку. Он пробормотал что-то невнятное, вероятно, пытаясь умолять, но время для мольбы давно прошло.

Я щелкнул зажигалкой и раскрутил кремень, прежде чем бросить ее в маленькую лужицу у его ног. Пламя вспыхнуло и стремительно взметнулось вверх, жадно ища свою жертву. Он закричал. О, как он кричал.

Я наслаждался его болью, позволяя звукам разжигать мою ярость, подпитывать мою жажду мести.

Запах горящей плоти и бензина наполнили воздух, когда я повернулся и пошел прочь. Именно так я поступал с предателями, и Серхио Донато был следующим.

Крики Андреаса преследовали меня всю дорогу до офиса – они становились все более мучительными и отчаянными, почти нечеловеческими.

Он выкрикивал послание и предупреждение, и каждый мужчина в этом доме мог это услышать. Они распространяли информацию до тех пор, пока все, кто работал на меня, не узнали, что их ждет, если они когда-нибудь предадут меня. Я хотел уважения, но предпочел бы страх.

К тому времени, как я налил себе выпить, Андреас замолчал. Если он еще не умер, то скоро умрет.

Джексон сел на кожаный диван, и я протянул ему стакан виски.

Я прислонился к столу и выпил свой.

– Проследи, чтобы о его жене и детях позаботились. Деньги. Дом. Все, что им нужно. Я чудовище, но я бы никогда не стал наказывать невинных за преступления мужа или отца. Я просто хотел, чтобы Андреас сошел в могилу с мыслью, что это он стал причиной гибели своей семьи. Возможно, это жестоко, но для крысы у меня нет ничего, кроме жестокости.

– Ты слишком хорош для этого дерьма.

– Не уверен, что дымящийся труп в подвале думает так же. Что у тебя есть на Серхио?

– Ненамного больше, чем мы уже знали. Все было подстроено. У Серхио был свой человек и здесь, и в клане. Он сливал мафии информацию о наших поставках, притворяясь, что они принадлежат ему. Пэдди никогда не собирался нападать на нас. – Это означало, что мы не были настоящими врагами.

Однако теперь я убил его племянника и брата, так что, возможно, мы были врагами. Есть только один способ выяснить это.

– Хорошо. Отрежь голову Роберто Донато и отправь ее Патрику О'Харе с приглашением встретиться.

– Хорошо. – Он поднялся на ноги и направился к двери.

– И, Джексон? – Я подождал, пока он посмотрит на меня. – Насколько всем известно, я убил Роберто. Его люди мертвы. Камеры отключены. Никто никогда не узнает, что это была она.

Он кивнул.

– Понял.

Глава 2

Эмилия

Я не знала сколько времени пробыла в этой комнате, в этой постели. Дни? Неделя? Я потеряла счет времени, поглощенная чувством вины и горя. Я даже не понимала, где нахожусь.

От сверкающей люстры до тяжелых штор, закрывающих высокие окна, – все в этом месте было настолько далеко от современного пентхауса Джио, насколько это было возможно. Единственным знакомым ощущением был успокаивающий аромат сосны и мяты, исходивший от простыней.

Возможно, его запах и остался, но я почти не видела этого человека с тех пор, как он привез меня сюда. Прошлой ночью я проснулась, чувствуя, как он обнимает меня, но в холодном утреннем свете он исчез, и я не была уверена, приснилось ли мне это.

Он сказал, что отпустит меня. Я согласилась, и все же... Я скучала по нему, жаждала его теплых объятий, как будто он мог хоть на мгновение заставить меня почувствовать себя цельной. Его отсутствие только усилило мою душевную боль, как лишнее полено в моем самодельном погребальном костре.

Джио, возможно, и ушел, но Ренцо был неизменен. Даже сейчас мой брат сидел в кресле у окна. Тихий. Неподвижный. Всегда наблюдает, как будто я могу развалиться на части в любую минуту.

Сначала он пытался заговорить со мной. Он сказал мне, что знает о том, что я сделала, что он не винит меня и не ненавидит, но как он мог не знать? Я убила нашего отца. Я даже не могла заставить себя взглянуть на него.

Он пытался утешить меня, заставить поесть и принять душ, но я просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Просто существовать в бесконечных объятиях моей боли, пока я не почувствую одновременно все и ничего. Онемение. Это было странное оцепенение.

Раздался стук в дверь, за которым последовал скрип петель и шаги по деревянному полу. Я не отрывала взгляда от стены, надеясь, что кто бы это ни был, он уйдет.

– Как она? – спросил низкий голос, который я слишком хорошо знала – Джио.

Краем глаза я заметила, как Ренцо встал и покачал головой.

– Без изменений.

– Дай мне минутку.

Послышались еще шаги, прежде чем дверь снова захлопнулась, и в комнате повисло напряжение. Это было ощущение, которое я испытала, когда он наблюдал за мной, дрожь осознания пробежала по моей спине.

– Эмилия. – Он обошел кровать и присел передо мной на корточки. Его волосы были влажными после душа, и он был в своем обычном черном костюме. Дневная щетина покрывала его подбородок, придавая ему еще более опасный вид, чем обычно, и это был единственный признак того, что он не полностью контролировал себя. Этот испытующий взгляд скользнул по мне, словно он мог видеть раны, которые я нанесла себе на душу, и был оскорблен ими. – Вставай.

Я не видела его несколько дней, и это все, что он мог сказать?

Его губы дрогнули в подобии улыбки, когда я посмотрела на него.

– Рад видеть, что в тебе еще осталось немного силы для борьбы, принцесса.

В следующее мгновение я оказалась в его объятиях.

– Что ты делаешь? – Мой голос был хриплым от долгого молчания. Я бы попыталась сопротивляться, но, честно говоря, у меня не было сил.

– Прошло уже три дня. – Он повел меня в ванную.

– Я не хочу…

– Мне все равно, чего ты хочешь, Эмилия. Ты не реагируешь на Ренцо, хотя бы реагируй на меня. – Он усадил меня на туалетный столик, и я вздрогнула, когда холодный мрамор коснулся обнаженной кожи моих бедер. – Твой отец мертв. Ты убила его. – Его слова были подобны удару киркой по незаживающей ране в моей груди.

Все это гноящееся уродство поднялось из-под земли, прорвалось сквозь мое блаженное оцепенение и захлестнуло меня, засасывая в свои темные глубины.

– Не двигайся. – Он отступил назад и включил воду в душе. Затем вернулся и толкнулся между моих ног. – Я не позволю тебе сломаться из-за этого мужчины.

Он не мог это контролировать. Я ломалась, и, в некотором смысле, я была рада этому, потому что если бы я этого не сделала... если бы я просто продолжала жить дальше после того, что натворила, это действительно сделало бы меня монстром, не так ли? Это сделало бы меня похожей на них. Серхио, Маттео и Джио… они оцепенели до смерти.

Он схватил подол своей слишком большой рубашки, которая была на мне, и стянул ее через голову, прежде чем бросить на пол. Пальцы благоговейно прошлись по моей щеке, поднимая мой взгляд на него. В этот момент он посмотрел на меня так, словно сжег бы весь мир вокруг нас, если бы пламя прогнало тьму из моего сознания.

Я чувствовала себя оголенным нервом под его пристальным взглядом, как будто он мог видеть каждый порочный дюйм меня, и я ненавидела это. Мне нужно было что-то сказать, что угодно, лишь бы он перестал смотреть на меня, как на сломанную куклу.

– Я не жалею об этом. – Ври, ври, ври.

Я не сожалела о том, что мой отец умер. Я сожалела о том, что именно я сделала это. Мне было жаль наивную маленькую девочку, которая любила своего отца, хотела, чтобы ее любили, а потом просто захотела быть свободной и теперь была покрыта кровью мафии.

Джио прикоснулся своим лбом к моему. Его дыхание овеяло мое лицо, и я вдохнула его мятный аромат, как будто он вдыхал кислород в мои измученные легкие.

– Скажи мне, почему ты это сделала, крошка?

Когда я попыталась отстраниться, он не позволил мне, его пальцы запутались в моих волосах и пригвоздили меня к месту. Я не хотела говорить об этом.

Он притянул мою голову к себе, и когда заставил меня посмотреть на него, я чуть не вздрогнула от холода в его глазах. Ушел мужчина, который обнимал меня столько ночей, а на его месте был босс мафии, которому надоело ждать ответов.

– Ты расскажешь мне, почему выскользнула из моей постели, подстрелила одного из моих людей, а затем, оставшись без защиты, пересекла Нью-Йорк и вошла в отель, полный вооруженных людей. Одна. – С каждым словом он становился все более напряженным, его гнев накатывал волной, которую он явно прилагал огромные усилия, чтобы скрыть до сих пор. Его рука скользнула от моих волос к горлу, пальцы предупреждающе сжали мою кожу.

– Я не хочу говорить об этом, – прошептала я.

Его хватка усилилась, и я наслаждалась этим. Мне хотелось, чтобы он сжал ее чуть сильнее, причинил мне боль. Наказал меня. Его пристальный взгляд изучал мой, словно он мог заглянуть в каждый глубокий, темный секрет, который крутился у меня в голове.

– Так вот что, да? Ты хочешь, чтобы я сломал тебя? – Его губы изогнулись в зловещей улыбке. – Тебе стыдно за то, что ты убила своего отца, Эмилия?

Образный нож, который я вонзила себе в живот, изогнулся, лишая мои легкие воздуха.

– Хватит, милая. Человек, который вырастил тебя...

Все эти ужасные эмоции бились о хрупкую стеклянную коробку, в которую я их поместила. Ждут. Только и ждут, чтобы вонзить в меня свои когти и снова пустить кровь. Его большой палец скользнул по моей шее, как будто он мог видеть, как я ломаюсь от его слов, и не мог не попытаться успокоить меня, даже если он был тому причиной.

– Как долго ты планировала это? С тех пор, как он отдал тебя мне?

– Хватит!

– Или с тех пор, как он отдал Кьяру Маттео?

При упоминании имени моей сестры слезы навернулись мне на глаза. Нет. Я бы не стала плакать. Даже ради Кьяры. Этого ли хотел Джио? Видеть, как я страдаю. Неужели он так сильно ненавидел меня?

– Скажи мне, почему, Эмилия?

– Это не должен был быть он!

Его хватка на моем горле тут же ослабла, и воцарившуюся между нами тишину нарушало только мое прерывистое дыхание и звук льющейся воды.

– Серхио, – сказал он.

– Да. – Мой взгляд упал на узор татуировки, проступившей между пуговицами на воротнике его рубашки.

Я ждала, что он начнет ругать меня, но вместо этого его гнев рассеялся, взгляд смягчился, когда он погладил меня по щеке.

– Никогда больше не смотри на меня так, будто хочешь, чтобы я причинил тебе боль, крошка. – Его губы прижались к моим, и на секунду он уловил каждую мысль в моей голове и заглушил ее.

Поцелуй был собственническим, клеймящим, и я потерялась в нем. Его губы прошлись по моей щеке к уху.

– И я не забыл, что ты рисковала своей жизнью. Ты будешь наказана...

Только не сегодня. Потому что сегодня я все еще была хрупкой маленькой принцессой мафии.

Сломанная.

Раненая.

Слабая.

Схватив меня за талию, он оттащил меня от туалетного столика и повел в душ. Он постоял несколько мгновений, наблюдая за мной, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Я скучала по силе его пальцев на моем горле, по прикосновению его губ, и все это время ненавидела его. Потому что я была в полном оцепенении, а он вывел меня из этого состояния.

Мои мысли мгновенно закружились по спирали. Кровь, чувство вины и ненависть к себе. Мои ноги угрожали подкоситься под тяжестью всего этого. Слишком. Это было уже слишком.

Я повозилась с регуляторами душа и увеличила температуру настолько, насколько это было возможно. Прислонившись головой к кафелю, я почти вздохнула от облегчения, когда вода обожгла мне кожу. Эта боль была такой же сильной, как поцелуй Джио, как его хватка, оставлявшая синяки. Мой разум снова опустел, и агония, которая разъедала меня изнутри, уступила место внешней боли.

Я знала, что разваливаюсь на части, что это не нормально, но я не знала, как собрать себя воедино и смогу ли я это сделать. Поэтому смирилась с собственной гибелью.

Глава 3

Джио

Томми, нахмурившись, заглянул в бумажный пакет.

– Три пули, а ты не смог принести мне даже один чизбургер.

Никогда не думал, что буду так счастлив услышать, как этот неблагодарный ублюдок ноет по поводу своей любимой вредной еды. Он выглядел паршиво, но был жив.

– Ты поправляешься. Тебе нужно...

– Я сохранял здоровье благодаря постоянной диете, состоящей из жиров и сахара. – Он потянул за бледно-голубой больничный халат, который свисал с одного плеча. – У меня было множественные огнестрельных ранений, Джио, а не сердечный приступ.

Я покачал головой и опустился на стул рядом с кроватью. Тот факт, что он выкарабкался, был единственным светлым пятном в этом потоке дерьма. Голова Роберто была отправлена Патрику О'Харе. Я рассчитывал на то, что босс мафии будет так же раздражен тем, что его подставили, как и я.

Неожиданная кончина Роберто привела в движение события быстрее, чем мне бы хотелось, но теперь я буду контролировать их ход. Я отправил Серхио личное сообщение. Это выглядело бы как стратегический шаг с моей стороны.

Месть.

Я приготовился к резкому ответу, но Серхио зловеще молчал. Ни его, ни Маттео Романо никто из моих источников в клане не видел уже несколько дней. Мне это не понравилось.

Серхио должен был бы сейчас разгуливать по моим улицам и убивать моих людей. Человек, который выжидает, всегда опасен. Импульсивные эмоции выдают слабость.

– Как Эмилия? – Спросил Томми.

Так же, как вчера и позавчера, когда он впервые очнулся и спросил о ней.

– Без изменений. – По-прежнему не выходила из комнаты, почти не вставала с кровати и ела, только если я сидел рядом или готовил ей.

Впервые в жизни я не знал, что делать. Я не мог ей помочь; не мог понять, каково это – быть настолько невинным, чтобы сожалеть об убийстве. Не мог понять ее горя по человеку, которого она ненавидела настолько, что убила. Но он был ее отцом. Мы с отцом особо не общались, но когда он умер, я оплакивал его, или, возможно, наши отношения, которых у нас на самом деле никогда не было.

– Я все еще не могу поверить, что она убила его. – Он покачал головой и поморщился, пытаясь приподняться на кровати.

– Я не знаю, что делать. Я думал, она сама придет в себя, но прошла уже неделя.

Во всяком случае, ей становилось хуже. С каждым днем боль в глазах уменьшалась, но на смену ей пришло… ничего. Только черная пустота, как будто она постепенно уходит из жизни.

– Она, наверное, никогда никого не теряла, Джио, и уж точно не убивала раньше. Она тонет.

Я ненавидел себя за то, что чувствовал себя беспомощным. Я мог контролировать опасных мужчин, управлять целой империей и вселять страх в своих врагов, но одна маленькая женщина обладала силой, способной поставить меня на колени. И это было ужасно. Эмилия сейчас должна была быть в самом низу моего списка приоритетов, и все же она была там, на самом верху, как маячок. Даже когда я занимался чем-то другим, она не выходила у меня из головы.

Томми склонил голову набок, изучая меня.

– Ты любишь ее.

– Я... – Так ли это? Вот на что была похожа любовь? Быть полностью поглощенным одним человеком, в ущерб всей остальной жизни? Я прочистил горло и встал. – Мне пора.

Он издал смешок, затем вздрогнул от боли.

– Гребаный ирландец-засранец, – проворчал он себе под нос, несколько раз нажимая на кнопку дозатора морфия. – Надо было оставить этого ублюдка в живых, чтобы я мог проделать в нем несколько дырок.

– Поверь, Уна и Джексон проделали в нем много дырок. – И отрезали несколько частей тела…

Он снова нажал на кнопку.

– Ты же знаешь, что он дозирован. Перестань тыкать. – Я оттолкнул его руку – он был ужасным пациентом. – Я вернусь завтра.

– Принеси чертов чизбургер, – сказал он, когда я направился к двери. – И пронеси контрабандой немного морфия. – Я покачал головой, когда вышел в ярко освещенный коридор, проходя мимо людей, которых я поставил охранять палату Томми.

У меня был миллион проблем, но, увидев, что мой лучший друг жив, я слегка улыбнулся. Теперь перейдем к другой моей большой проблеме...

Томми прав. Эмилия тонула, и мне нужно вытащить ее. Я знал только один способ сделать это, и, как бы отвратительно это ни звучало, мой член дернулся при мысли об этом.

* * *

Эмилия сидела в кресле у окна, и серый осенний свет придавал ей бледный вид. Она подтянула колени к груди, устремив отсутствующий взгляд на сады за стеклом. На коленях у нее лежал блокнот для рисования, в пальцах карандаш, но страница оставалась пустой. Как и она сама. Она была призраком, тенью той девушки, которую я знал всего неделю назад, как будто горе пропитало ее, запятнав.

Из-за ее хрупкости мне захотелось обнять ее, собрать по кусочкам моего маленького котенка, пока она снова не зашипит на меня. Но если бы объятий и ласковых слов было достаточно, ей бы не становилось хуже.

– Эмилия.

Она моргнула, переводя взгляд на меня. Тени залегли под ее глазами, и мне не хватало искры, которая, казалось, готова была перерасти в пожар.

– Когда-нибудь тебе придется покинуть эту комнату.

Медленно моргнув, она отвернулась к окну.

Я встал перед ней, загораживая обзор, заставляя ее смотреть на меня.

– Томми очнулся. Он хочет тебя видеть. – Я надеялся, что именно он выведет ее из этого состояния, хотя и был разочарован тем, что не смог этого сделать сам.

– Я рада, что он жив, – прошептала она и снова уставилась на точку на моей рубашке, как будто могла видеть сквозь меня внешний мир.

К черту. Я не собирался позволять ей сломаться из-за Роберто Донато, и из-за всего остального. Она не будет жертвовать собой ради мужчины, который получил все, что заслуживал.

– Встань, крошка.

Она медленно подняла на меня свои мертвые глаза, и когда она не пошевелилась, я поднял палец.

– Один.

Ее брови сошлись на переносице.

– Джио...

– Два.

– Нет.

Я не мог удержаться от улыбки при виде малейшей нотки неповиновения с ее стороны.

– Не стесняйся испытать меня, принцесса. Ты уже понесла заслуженное наказание, и я все еще очень зол на тебя за то, что ты подвергла себя опасности. – Гнев пронзил меня, как всегда, когда я думал о том, что она пыталась убить чертова босса мафии, опасного человека с вооруженной охраной… Я подавил это, потому что гнев не пошел бы на пользу никому из нас.

Я бы показал ей на деле, что она значит для меня, и каковы будут последствия, если она попытается уйти от меня.

– Тебе лучше знать, что не стоит давить на меня. – Я схватил ее за горло, и она прерывисто выдохнула, когда я поднял ее на ноги.

Черт возьми, мне нравилось видеть свои татуированные пальцы на ее гладкой коже. Это было идеальное изображение того темного пятна, которым я был на ее сияющей чистоте. Я хотел запятнать ее, заразить настолько, чтобы никто никогда не усомнился, кому она принадлежит. Притянув ее к себе, я провел губами по ее подбородку, вдыхая ее сладкий аромат.

– Три, – прошептал я, уткнувшись в ее нежную кожу. Я повернулся и подтолкнул ее к кровати. Когда я оттолкнул ее, она упала, подпрыгивая на матрасе. – Не двигайся, Эмилия, или сделаешь себе хуже.

Она уставилась на меня, и хмурый взгляд омрачил ее юные черты.

– Джио, я не…

– Я могу заткнуть тебе рот кляпом, если хочешь? Мне нравится слышать, как ты умоляешь меня, принцесса, но твоего молчания будет вполне достаточно для того, что я задумал.

Она захлопнула рот, и я вытащил из кармана пиджака шелковую ленту. Я поднял обе ее руки над головой, прежде чем связать их. И она оставалась такой восхитительно покорной и уступчивой, когда я это делал, потому что где-то в глубине души она знала, что ей это нужно.

Эмилия была потеряна, она умоляла меня найти ее, напомнить ей о ее месте в этом окровавленном мире. И оно было именно здесь, как и мое.

Я привязал ее к металлическому изголовью кровати и отошел в сторону. Она выглядела такой беззащитной, и я представил ее привязанной к моей кровати всеми возможными способами: ноги разведены в стороны, розовая киска раскрыта и из нее капает. Беспомощная. Блять. Мой член из полутвердого в одно мгновение превратился в гранит.

Она дернулась в оковах, как будто хотела вырваться, но я знал, что это не так. Не совсем. Впервые за неделю в ее глазах мелькнула искра, пусть и с примесью ненависти. Я бы предпочел это ее безразличию или боли в любой день.

– Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Эмилия. Но тебе это нужно, а ты нужна мне. – Я сбросил куртку с плеч, и она быстро стала рабыней своего желания, полностью сосредоточившись на мне. Я не хотел, чтобы она думала о чем-то, кроме меня, ее и нас с ней.

Когда я оказался голым, она оторвала взгляд от моего твердого члена и крепко зажмурилась. Борьба. Как всегда.

– Я думаю...

– Не думай, Эмилия. – Я схватил ее за подол рубашки, и она вздрогнула, когда я стянул ее с ее тела, затем обернул вокруг ее связанных рук, прикрыв глаза.

Ее губы приоткрылись, и с них сорвался прерывистый вздох. Боже, она выглядела идеально, ее тело было растянуто, как моя личная игровая площадка.

Я втянул в рот один сосок, прежде чем прикусить его, заставив ее судорожно вздохнуть.

Когда я поцеловал ее, она ответила медленно, нерешительно, как будто очнулась от дремы. Я бы вывел ее из задумчивости и притащил к себе, если бы пришлось.

Ее пухлые губы снова приоткрылись, и она сделала глубокий вдох, вдыхая меня так, словно я был кислородом, который ей был нужен, чтобы вдохнуть еще раз. Затем она поцеловала меня в ответ, требуя, чтобы я принадлежал ей. Я дал ей это так же, как всегда давал бы ей что угодно – все.

Наши языки соприкоснулись в стремительных движениях, с одной стороны, желание, с другой – наказание. Она сорвалась с места, преследуя меня. Да, милая Эмилия, преследуй спасение.

Я стирал все мысли из ее головы, пока она не начала умолять меня.

Я схватил ее за бедра и перевернул, шелк легко натянулся от этого движения. Она была моей идеальной маленькой марионеткой, и я не мог дождаться, когда оставлю отпечатки своих ладоней на ее заднице.

Когда я оседлал ее бедра, я боролся с желанием погрузить свой член прямо в нее. Мои руки скользнули по гладкой поверхности ее спины, бедер, к ляжкам. Она задрожала от нежного прикосновения, ожидая, предвкушая. Она подпрыгнула, когда я положил руку на ее попку.

– Если надеешься на удовольствие, тебе придется немного подождать, крошка.

Нам с ней нужно было кое-что обсудить. Это было нечто большее, чем просто выбросить мысли ее из головы.

– Сделай мне больно, Джио, – она почти умоляла.

Я бы не стал. Не совсем.

Я вспомнил взгляд, которым она одарила меня несколько дней назад, когда мои пальцы сомкнулись на ее горле.

Она хотела боли, наказания, и она его получит, но не за убийство своего отца. Нет, ее проступки были гораздо серьезнее этого…

– В ту ночь, когда ты убила своего отца...

Она напряглась, как будто от одних только этих слов у нее закружилась голова, но я больше не мог ходить вокруг нее на цыпочках. Она не могла продолжать жить в состоянии отрицания. От еще одного шлепка кожа ее попка порозовела, хотя она не издала ни звука.

– В ту ночь Джексон нашел крысу. – Шлепок. – Крысу, которую твой дядя подбросил, чтобы меня наебать. – На этот раз, когда моя рука опустилась на нее, это было сильнее, и я предостерег себя, когда она вздрогнула от удара. – Я проснулся от его звонка, а тебя не было. Я думал, ты предала меня, Эмилия, – признался я сквозь стиснутые зубы, нанося следующий шлепок. – Что ты работала с Серхио и сбежала обратно к нему.

– Я бы не стала, – захныкала она, когда я погладил рукой ее покрасневшую попку.

– Нет. Но ты попыталась убить своего дядю – босса мафии.

Еще один шлепок, и, клянусь, она выгнула спину дугой. И все это время она хранила безупречное молчание. Ни единой мольбы или крика не сорвалось с ее невинных губ.

– Мужчину с вооруженной охраной. В месте, где практически нет шансов на успех или побег.

Шлепок.

– Джио, – мое имя слетело с ее губ, как молитва, и заставило мой член запульсировать в ответ.

– Ты моя, Эмилия.

Она была моей, и все же я упустил шанс и не смог защитить ее, даже если защищать надо было ее от ее самой.

– Даже твоя гребаная смерть принадлежит мне. И ты была готова подарить ее этому куску дерьма.

– Я… Мне жаль.

– Да? – Я провел языком по всей длине ее позвоночника, одновременно опуская руку ей между ног.

Черт, она промокла насквозь. Ее бедра задвигались, пытаясь вогнать меня в себя.

– Чего ты хочешь, принцесса?

Она уткнулась лбом в матрас.

– Я не знаю. – Ее голос сорвался. Хорошо.

Разбейся вдребезги ради меня, любовь моя.

– Я думаю, что да. – Я глубоко ввел в нее один палец, и она сжалась вокруг меня, из ее горла вырвался тихий стон.

– Тебя. Я хочу тебя, – торопливо произнесла она.

Удовлетворение пронзило меня, когда я скользнул в нее еще одним пальцем. Никто не был таким отзывчивым, как Эмилия. Как к удовольствию, так и к боли.

Какой бы нетронутой она ни была, она была настроена реагировать на меня, и это опьяняло. Ее киска сжалась вокруг моих пальцев, и я ничего так не хотел, как почувствовать, как она сжимает мой член. Такая влажная и тугая. Вместо этого я вышел из нее, оставляя за собой влажную дорожку вверх и вокруг ее попки.