Текст книги "Энтропия за пределами зрачка (СИ)"

Автор книги: Л. Гельц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Часть 6. Что отличает оптимиста от трупа. Глава 13

Я уже не понаслышке знаю, что в жизни бывают моменты, когда пространство и время резко замедляются. Но я не думал, что со мной снова это произойдёт так скоро.

Краем глаза я заметил вспышку, развернулся в сторону резкого звука выстрела и увидел, как Винт на вытянутых руках держит ствол. Затем бросил взгляд по предполагаемой траектории полёта пули.

И вот тут оно и случилось. Всё произошло за долю секунды – и одновременно растянулось в вечность.

Маленькая алая точка появилась точно посередине лба Метки. На миг она выглядела почти что нереальной – словно мазок красной краски. Её глаза расширились от удивления… не от боли, а именно от удивления.

Она смотрела прямо на меня. Секунду. Другую. Сколько – не знаю точно. Время для меня остановилось.

Я сорвался с места, но ноги будто вязли во внезапно ставшем донельзя густым воздухе. Каждый шаг длился целую жизнь.

Её тело медленно потеряло равновесие. Колени подогнулись. Она падала так тихо, словно просто решила прилечь от усталости. Когда тело Метки коснулось холодного бетона… мир снова обрёл звук.

Раздался крик Кореша. Затем ещё один выстрел, и его голос затих. Краем глаза я увидел, как его тело обмякло и повалилось на пол. Затем – как Гусар рванул в сторону Винта.

Но всё это не имело значения.

Я рухнул рядом с ней. Дрожащими руками убрал волосы с её лица. Глаза Метки ещё были открыты.

«Как-то по юности я ходила к гадалке с подружками, и та мне наплела какую-то херню про то, что у меня прямо на лбу метка в виде мишени, и что я умру дважды…»

До меня внезапно дошёл смысл этих слов, и тело обдало волной мурашек. Она действительно умерла дважды – на том свете и на этом. И действительно во второй раз от пули в лоб.

Позади раздался тихий щелчок. Я обернулся и увидел Винта, пистолет которого был направлен Гусару в голову.

Осечка.

Винт с силой оттолкнул Гусара и выпрыгнул на лестницу, устремившись вниз.

Эта сука хорошо бегает. Я это уже знал.

Близнецы, выйдя из оцепенения, рванули за ним. Гусар, поднявшись, ринулся следом.

А тело в моих руках неспешно холодело. Я смотрел на её лицо, надеясь, что сейчас она моргнёт, что-то скажет, снова улыбнётся свой широкой улыбкой. Что она снова вдохнёт. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая только стихающим топотом, доносившимся со стороны лестницы…

Я закрыл её глаза. Бездыханное тело выскользнуло из моих рук. Я сжал ладони в кулаки и стиснул зубы до скрежета.

Грянул гром, и впервые за всё время моего пребывания в «пристанище» начался ливень.

* * *

В ту ночь убили Булата.

Об этом я услышал из повсеместных криков, раздающихся с улицы.

– Булат мёртв!

– Эти твари убили Булата!

– Булата зарезали!..

Потом я узнал, что полегло очень и очень много народа. Я был в курсе гражданской войны, но никогда не задумывался, во что недовольство открытостью города может перерасти… и сколько может быть жертв.

Гусар собрал нас у себя под утро.

– Проклятье… – он ругался, шагая по комнате из угла в угол. – Чёрт, чёрт! Поганая крыса… Винт… сука повстанческая…

– Объяснишь, что происходит? – подал голос один из близнецов.

Гусар подошёл к трофейной полке, взял стоящую на ней бутылку виски, разодрал термоусадочный колпачок и выкинул крышку куда-то в сторону, приложился к горлышку губами, глотая крепкий алкоголь, как компот. Закончив, поставил открытую бутылку назад и облокотился на стеллаж.

– Переворот произошёл. Убили Булата и почти всех его сторонников. И меня бы убили, если бы не чёртова осечка. Я разговариваю с вами до сих пор по воле блядского случая, понимаете?!

– Гусар. Успокойся, – второй брат положил ему руку на плечо, но тот её тут же скинул резким рывком и тупо уставился куда-то сквозь близнеца.

Повисла звенящая тишина.

– Метка тоже была из ваших? – спросил я, сжимая кулаки.

Гусар резко вышел из оцепенения и перевёл пустой взгляд на меня.

– Да… да, была. Мы с ней были вхожи в окружение Булата. Булат её нашёл на «сером» много лет назад, напуганной и совсем зелёной. Он притащил её к нам, отдал под моё крыло, и девочка сполна отплатила ему за спасение, поддерживая его политику и помогая новичкам. Метка выполняла все его поручения, она была ему левой рукой.

– А правой кто? – спросил один из братьев.

– А правой был я. Ну а Кореш… – Гусар снова приложился к бутылке, сделав ещё один жадный глоток. – Кореш был племянником Булата. Славный был малый… чисто до кучи пристрелили… Проклятый Винт! Чтоб ты, сука, сдох в адовых муках!

Гусар размахнулся и со всей дури кинул бутылку в стену. Стекло разлетелось на мелкую крошку из осколков, а на совковских обоях дрянного бежево-жёлтого цвета расплылось коричнево-рыжее пятно.

На этом он не успокоился и продолжил выпускать ярость, пнув самый крупный осколок, после чего внезапно осунулся и прислонился лбом к стене, а потом и вовсе сполз по ней на пол в странную позу, схватившись руками за шею.

– Я ведь эту змею своими же руками на груди пригрел. Я его привёл к нам в блок. А он, крыса… локдауники, сволочи… – речь Гусара стала неразборчивой, и он что-то завыл полушёпотом.

Братья схватили его под руки и потащили на кровать, где тот, свернувшись в совсем уж неестественной позе, продолжил издавать невнятный вой.

Я стоял в дверном проёме комнаты молча, и внутри меня зарождалась ярость. Нет, не та, которая кипит в груди и желает крушить всё на своём пути. А та, которая может жить внутри годами, выжидая момента, чтобы нанести удар, ведь она точно знает свою цель.

Винт умрёт. И умрёт он от моей руки.

* * *

Днём хоронили всех погибших. За городом организовалось кладбище. Я стоял над ямой, в которой лежало хрупкое тело Метки. Рядом располагалась могила Кореша.

Я почти ничего не чувствовал. Наверное, должен был. Люди вокруг плакали. Я видел их лица, но они все мне казались чужими, размытыми, будто между мной и миром выросла толстая стеклянная стена.

Я стоял молча. Руки были в карманах. Я даже не помнил, как сюда пришёл.

Смотрел в яму. Не укладывалось в голове, что это бездыханное тело – она. Девушка, которая ещё вчера смеялась над глупыми шутками, поправляла волосы аккуратным жестом и смотрела на меня так, будто я действительно чего-то стою.

Теперь всё, что от неё осталось, помещалось в этой яме.

В голове снова и снова звучал тот выстрел.

Я пытался вспомнить её голос. Получалось всё хуже. От этого становилось тошно.

Если однажды я забуду, как она смеялась… что тогда останется?..

Отойдя от могилы Метки, я подошёл к соседней, где лежал юный Кореш. Славный был парень… душа компании…

Как я ушёл с кладбища, тоже не помнил.

Вечером началась анархия. Тридцать второй блок горел. Столбы чёрного дыма поднимались в небо, скрывая закат под грязно-серой пеленой. По разбитому асфальту были разбросаны осколки стекла, чьи-то вещи. Люди рисовали граффити на стенах, желая смерти тем, кто разрушил покой этого города и унёс ночью десятки жизней.

Где-то неподалёку прогремел выстрел. Затем второй. Жители нашли, на кого повестить все грехи, и устроили самосуд. Я вглядывался в лица каждого пойманного локдауника, ища эту мразь, но его нигде не было.

На центральной улице толпа сметала всё на своём пути. Начались потасовки.

Город ещё стоял. Но жизнь, которая когда-то наполняла его улицы, уже исчезла. Остались дым, пепел и ощущение, что привычный мир рухнул не за месяцы и не за дни.

За несколько часов.

…Я пришёл домой и, не разуваясь, прошёл на кухню. Хлебнул водки из горла, сел на подоконник и закурил, зависнув взглядом на надписи «заря не зря, и я не зря» на зажигалке.

Так и уснул, выпив треть бутылки и выкурив пол пачки, сидя на окне.

Однако долго моё забвение не продлилось. Разбудил меня грубый шлепок по плечу. От неожиданности я дёрнулся и приложился башкой о стекло.

– Живой? – спросил незнакомый мужской голос.

Я потёр тяжёлые веки, после чего приложил руку к месту удара.

Передо мной стоял какой-то левый тип.

– Что ты делаешь у меня дома?

– У тебя открыто было, я зашёл.

Я встал и потянулся, разминая затёкшие от неудобной позы сна конечности.

– Ясно. Нахуя?

– Ну дык я тарабанил так, что пол города перебудил, а ты ноль реакции, – мужик пожал плечами. – Я подумал, авось случилось что с тобой, решил проверить. А вообще меня Гусар послал. Ты ему обещался сегодня ночью быть на собрании.

– Когда это я с ним об этом договаривался?

– Дык на кладбище. Что, забыл?

– Нет, я просто не слушал.

– Ну, слушал или нет – это дело десятое. А мне он голову оторвёт, если тебя не приведу. Поэтому давай поживее и к нему.

На наличие или отсутствие головы у незнакомца мне было всё равно, но, раз уж всё равно разбудили, я решил пойти к Гусару. Молча обойдя незваного гостя, я прошёл к двери и вышел из квартиры, спустившись на второй этаж. Зашёл без стука. Следом за мной – тот самый незнакомец.

У Гусара дома была толпа народу. Я не стал их разглядывать – просто пристроился в угол и облокотился о стену. Моё внимание привлёк только один странный персонаж – бородатый плотный светло-русый мужик лет пятидесяти – пятидесяти пяти, со здоровым шрамом через правый глаз, как будто кто-то вспорол его лицо огромным когтём. Он полусидя валялся в углу комнаты на армейской куртке с открытой флягой руке и сладко похрапывал.

Перегаром несло на всю комнату.

Да уж, странных друзей имеет Гусар.

Сам виновник «торжества» стоял, облокотившись на всё тот же стеллаж с трофеями. Он кивнул моему недавнему гостю:

– Вот теперь все в сборе. Спасибо, что привёл Белого.

Незнакомец показал большой палец и присел на кровать.

Я скучающе зевнул.

– Итак, все из нас вчера ночью потеряли друзей и близких. Этот день стал для нас общей трагедией. Я не умею говорить пламенные речи, но… мне нужна ваша помощь, – Гусар густо прокашлялся, прежде чем продолжить. – Винт, человек, которого я считал своим, оказался серым кардиналом локдауников. Я его впустил в наш дом, он много слышал и много знал. Поэтому в случившемся есть моя вина, и вина эта немалая. Теперь пришло время её загладить.

Говорил он это всё с таким напором и такой решимостью в голосе, что все присутствующие молча слушали, не задавая вопросов.

– Утром мне стало известно, что чёртов Винт с его свитой из двух приближённых бежал, – начал он после недолгой паузы. – Как поганая крыса, поджав хвост. Насрал нам всем на головы и дал дёру. Я попросил Края и Грая, отменных следопытов, выследить эту сволочь, но он уже скрылся далеко. Судя по всему, план той ночи был продуман заранее вместе с путями отступления. Ну и ещё новости – по дороге обратно братья заметили, что к городу со всех сторон движется орава безумных и прочей нечисти. Судя по всему, привлек их внимание дестрой, который люди устроили в городе, наделав кучу шума. Булата… больше нет, – он запнулся. – И кто-то должен взять на себя задачу по обороне города. Поэтому я собрал вас, тех, кто хорошо себя зарекомендовал в моих глазах. Давайте без прелюдий, мужики, не буду мять булки: вы со мной?

Все присутствующие охотно согласились: кто-то закивал, кто-то довольно присвистнул, кто-то заинтригованно потёр в ладони. Из всех частей комнаты доносилось разрозненное «да» на все лады.

– Я в вас не сомневался, – ответил Гусар, удовлетворённо кивнув. – Но есть ещё одна задача… разобраться с повстанцами. Они зашли слишком далеко, поэтому…

– Беру Винта на себя. Где бы он ни был, хоть в аду его найду, – перебил его я, поняв, к чему он клонит.

Мне не меньше, чем ему, была нужна месть.

Гусар повернулся в мою сторону и напрягся в лице.

– В ад спускаться не придётся. Грай и Край выследили направление его побега. Он ушёл на северо-запад, через скопление нестабильных подуровней, а выжить там можно только по одному пути. Дорога будет тяжёлая, Белый, а ты ещё совсем зелёный, стрелять-то не умеешь. Винт наверняка хорошо вооружен и прячется за спины своих приближённых, при всём уважении, дружище, но, пардон, я не уверен…

– Я пойду с ним.

Я обернулся в сторону голоса и увидел того самого алкаша, который пару минут назад спал в углу. Выглядел он, на удивление, вполне бодрячком, даже армейскую куртку, на которой дрых, успел в какой-то момент незаметно напялить на себя.

– Хорошо, Максимус, – Гусар облегчённо выдохнул и заметно расслабился. Судя по всему, этому человеку он доверял. – Спасибо. Полагаюсь на тебя. Пригляди там, чтобы Белый не наделал глупостей… Молодая кровь, как-никак… Что ж, в таком случае, если ни у кого на данном этапе нет вопросов, я расскажу вам план обороны города. Белый, Максимус, вы можете идти, обсудите предстоящий поход. Машина, к сожалению, была уничтожена в ходе беспорядков на улицах, поэтому идти вам придётся на своих двоих…

Я недоверчиво покосился на навязанного мне спутника. Выглядел он, честно говоря, не очень убедительно, пусть и был с меня ростом. Однако несмотря на внешнюю беспечность, была в его глазах собранность, свойственная военного дела людям, и я решил всё-таки не судить его по первому впечатлению, временно забыв о том, как тот дрых в обнимку с флягой.

Он прошёл к дверному проёму, жестом показав двигаться за ним, и вышел из квартиры Гусара.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Пятна крови так и остались неубранными, напоминая о кошмарах прошлой ночи. Разбитая гитара валялась возле стола. Всегда горящий вечерами костёр был затушен, а ветер развеивал пепел по пыльному полу.

Сейчас, глядя на руины того места, где мы все собирались, пили кофе, играли в карты… трудно было поверить, что ещё пару дней назад здесь пелись песни и раздавался смех.

Её смех. Шутки Кореша.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и присел на край стола. Достал пачку сигарет. Предложил своему спутнику. Тот отказываться не стал – встал напротив меня, взял одну и закурил вместе со мной.

– Белый, – я протянул ему руку, держа сигарету в зубах.

– Капитан Максимус, – он приставил ладонь ко лбу, будто отдав честь, после чего пожал мою. – Не дрейфь, рекрут. Я тебе пропасть не дам.

– Ты военный? – спросил я.

– А то! Космический десант, етить вашу! – Максимус выпрямился по струнке, гордо задрав подбородок.

Не зная, как реагировать на этот откровенный бред, я натянул на лицо кривую улыбку.

– Э… что, прости?

– Я здесь по специальному заданию. Командир отдал приказ – не возвращаться, пока не выполню. Уже года три как сюда десантировался.

– Куда? В страну Шизофрению?

Максимус посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

– На планету Лока-2, конечно же. Вообще, знаешь, я до Локи десантировался на тринадцать планет…

Я помассировал пальцами переносицу, пытаясь унять головную боль.

Да уж, ну и напарничек…

Глава 14

Мы двинулись в путь утром, когда Светило ещё только вставало из-за горизонта. Я собрал в рюкзак всё, что могло мне понадобиться в многодневном походе, в том числе нехилые запасы провизии. Дополнил отсек с аптечкой. Чтобы не тащить воду, взял с собой флягу Тихона. Нож, ПМ, патроны. Вроде, всё проверил.

Максимус порекомендовал накинуть куртку потеплее, потому что двигаться мы будем в сторону гор, а там по утрам и вечерам особенно зябко. Поэтому я выбрал ту, что была с подкладкой, вместо своей обычной лёгкой ветровки.

Не забыл про зажигалку и сигареты.

Обул берцы. Вышел.

С «космодесантником», как я его про себя окрестил, мы договорились встретиться на западном выходе из города с первыми лучами восхода. К моему удивлению, когда я подошёл к границе, очерченной последними зданиями перед полем, Максимус уже ждал меня со столитровым рюкзаком. Из арсенала я заметил у него только подсумок на поясе, пистолет в кобуре и нож на бедре.

– Утра, – поздоровался я.

– Добрейшего, – ответил он чрезмерно бодро для такой рани.

Максимус посмотрел на небо и сделал шумный глоток из своей фляги. Потом убрал её в карман армейской куртки и достал карту, разложив на стене здания.

– Смотри, – начал он. – Будем сейчас брать западнее, потом начнём потихоньку пробираться на север. Если сразу идти на северо-запад, будет пиздорезка из густонаселённых тварями подуровней. По нашей дороге тоже жопа, но хотя бы тварей меньше, – он тыкал пальцем на карту, показывая будущий маршрут. – Есть ещё вариант, конечно, вчесать сразу на север, но там есть риск встрять в болота. Проще, конечно, напролом добраться на дредноуте ДВХ-4, но у нас его нет.

Проигнорировав последнюю фразу, я задумался о предстоящем пути.

– Здесь вообще есть безопасные места? – спросил я.

– Конечно, – уверенно констатировал Максимус.

– Где?

– На карте. В реальности их ещё не создали. Ещё вопросы?

– Отсутствуют, – я усмехнулся.

– Тогда двигаем.

Дорога наша поначалу пролегала через пустые поля, окружающие город, после чего мы должны были выйти к огромной сплошной лесополосе, в которой обычно охотились братья, только в более северную её часть. Там Край и Грай предпочитали особо не появляться – как они объясняли, рельефы уж больно непредсказуемые.

Максимус двигался уверенно, собранной походкой, чуть ли не маршируя, и напевал под нос какую-то странную воинственную мелодию. А ещё я заметил за моим компаньоном странную привычку – периодически он попивал из фляги, всегда перед этим поглядывая на небо. Интересно, что он там пытался высмотреть? Хрен разберёт, что у этого чудака в голове.

– Максимус, что у тебя там налито во фляге? – не выдержал я в какой-то момент.

– Топливо для межзвёздных перелётов, – с полной серьёзностью ответил он.

– Пахнет спиртягой.

– Не придирайся к техническим характеристикам. Кстати, как доберёмся до трёх лысых сопок, сделаем привал. Я схожу разведаю обстановку, гляну, что да как.

– Ясно, – ответил я.

– Чего такой хмурый-то, Белый? Во, смотри, чудесная погода, вдалеке птички поют, – Максимус плавно развёл руками, окидывая местные просторы.

– Я не хмурый, я думаю.

– Хочешь, шутку расскажу? – он снова сделал глоток из фляги.

– Нет.

– Знаешь, почему космический десант никогда не играет в прятки?

– Ну и почему же?

– Потому что потом неделю ищут того идиота, который решил победить.

– Хреновая шутка, – фыркнул я. – Не шути, тебе не идёт.

– Хмурая рожа, – передразнил Максимус мои интонации. – Не думай, тебе не идёт.

– Как можно не думать, когда ты находишься в Локе? Тебе тут быстро подарят вечный покой.

– А как здесь можно не шутить? Без юмора сам себе быстрее вечный покой устроишь. Нет, рекрут, юмор – это то, что помогает нам выжить. Не все угрозы имеют физическое воплощение – некоторые из них сидят у тебя в голове и ждут, когда ты сдашься.

Около часа мы добирались до границы леса. Погода сегодня действительно была донельзя тёплая, и мне пришлось снять куртку и повязать её на пояс, чтобы не спариться.

Максимус иногда доставал маленький компас, сверяясь с направлением, и то хмурился, корректируя сторону нашего хождения, то удовлетворённо качал головой.

Лес в «пристанище» был исключительно лиственным, и чем глубже, тем более густым. Кроны деревьев вздымались высоко, словно соревнуясь, какая из них быстрее коснётся небес. Сквозь них лучи Светила пробивались вниз лишь редкими отрезками света, превращаясь в золотистые столбы, наполненные медленно кружащейся пылью. Стволы были покрыты глубокими бороздами и мягким бархатом серебристого мха. Корни выглядывали из-под земли, извиваясь, наслаиваясь друг на друга в витиеватых узорах. Местами по земле пробегали тонкие ленточки ручьёв. Шелестели листья, где-то из глубины леса раздавались необычные крики птиц, непохожие на трели пернатых родного мне мира.

Воздух был густым, влажным и прохладным, несмотря на знойный ясный день. Пахло влажной травой и терпкой смолой.

Необычные колючие кустарники росли густыми островками, скрывая поваленные стволы деревьев, булыжники и овраги. Кое-где между травой яркими пятнышками были разбрызганы крохотные сиреневые и ярко-синие цветы с угловатыми лепестками, а над ними кружили десятикрылые насекомые, похожие на помесь мотыльков и стрекоз.

Чем глубже мы пробирались, тем древнее был лес. Деревья становились толще, кроны устало свисали, иногда касаясь земли; тени, отбрасываемые ими, сгущались настолько, что взгляд моментами не мог различить, где заканчивается ствол и начинается мрак.

Мы шли дальше и дальше, пока не добрели до трёх небольших сопок, которые не были покрыты растительностью от слова совсем. Только земля – сухая, скомканная. Действительно – лысые.

Как «космодесантник» и говорил, на них мы сделали привал.

– Я пойду разведаю обстановку, – сказал он. – А ты останься тут, похозяйничай пока. Еды вон сделай горячей, а то желудок уже болезненно урчит.

– Да что тут разведывать-то? – непонимающе возмутился я. – Я был в этих лесах достаточно раз, всегда всё спокойно и без происшествий проходило.

Максимус посмотрел на меня, усмехнувшись.

– Знаешь, рекрут, что отличает оптимиста от трупа?

– И что же?

– Минут пять. Я пошёл, погрей нам покушать.

Ясно давая понять, что спор окончен, даже не начавшись, мой спутник удалился за свисающие ветви деревьев.

Делать было нечего. Наломал сухих веток, развёл костёр, обложив очаг камнями. Достал две банки тушняка, вскрыл и сделал в крышках ножом дырки для подвешивания. Вертикально вставил по бокам очага по ветке с раздвоением к концу, насадил банки на ровную палку, поместил эту конструкцию сверху и оставил на 10–15 минут, периодически поворачивая её, чтобы прогрелось равномерно.

Набрал из ближайшего ручья во флягу Тихона воды. Выпил залпом и налил ещё. Нагрел на костре. Достал пакет гречки быстрого приготовления – несколько таких и жестяную миску мне отдали братья в дорогу. Запарил здоровую порцию крупы в тарелке, после чего высыпал туда разогретый тушняк.

Всё-таки Максимус был прав – желудок уже начинал недовольным урчанием напоминать, что пора бы отобедать.

Минут через десять мой спутник вернулся.

– Тэ-э-экс, а чем это у нас тут так вкусно пахнет? О, гречка с мясом. Напоминает былые времена, мы на Эпсилоне-17 с Борисом и Игорем каждый вечер так у костра собирались, ели гречку…

Он снял куртку и присел у огня, накинув её себе на колени.

– Вилки есть? Я забыл, – признался я.

– А то ж, – Максимус покопошился в рюкзаке и достал два столовых прибора и миску.

Один протянул мне, а вторым наложил себе из моей тарелки половину еды и смачно принялся жрать.

– По поводу моей разведки, – сказал он, жадно заглотив большую часть своей порции одним махом и запив глотком из фляги. – Есть две новости. Хорошая – сегодня мы, возможно, не умрём.

– А плохая? – закономерно поинтересовался я.

– День ещё длинный.

Я криво усмехнулся и продолжил есть.

В чём мой безумный товарищ был, безусловно, прав – день действительно предстоял ещё длинный. Впереди нас, судя по картам, ждала достаточно труднопроходимая дорога через леса, а до известного Максимусу места, подходящего для относительно безопасной ночёвки, придётся добираться в том числе и по темноте, что существенно повышает риск встречи с незваными хохочущими гостями и другими их сородичами.

Доев свою порцию, Максимус активно приложился к фляге, жадно сделав глотков пять, после чего закурил.

Я присоединился к нему.

– Слушай, – начал я.

– М?

Он медленно выдыхал сигаретный дым через свёрнутые в трубочку губы, создавая из него колечки, улетающие вверх, к небу.

– Что ты думаешь о Локе?

– Прекрасное место, – он направил взгляд светлых смешливых глаз на меня.

– Серьёзно?

– Нет. Просто хотел увидеть, как ты удивишься.

Он сделал очередную затяжку, и когда Максимус поднёс руку с зажатой в пальцах сигаретой к губам, я обратил внимание на странные символы, набитые у него на ребре правой ладони.

«05 ч 55 м 10,3053с

+07° 24′ 25,426″»

– Что это значит? – поинтересовался я.

– Ты о чём?

– Символы, – я кивнул в сторону его татуировки.

Максимус пару секунд повертел свою руку, судя по всему, не сразу поняв, о чём я говорю. Затем его взгляд упал на числа.

– А, это… координаты.

– Странные… это координаты чего?

– Моего самого большого поражения.

Собеседник кинул бычок в огонь и прилёг, опираясь о дерево, накрыв курткой голову, явно давая понять, что разговор на этом окончен, и утолить моё любопытство не выйдет.

– Э, мужик, ты что, спать удумал? – возмутился я.

– Ага. Разбуди через полчасика.

– В смысле?

Но вместо ответа последовал звонкий храп.