Текст книги "Энтропия за пределами зрачка (СИ)"

Автор книги: Л. Гельц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18

Позавтракав, Максимус сделал пару отметок на карте, сверился с компасом, и мы выдвинулись. Взяли немного севернее.

Леса виднелись всё реже, а холмы начали встречаться чаще. Постепенно небольшие сопки становились крупнее и крупнее, из-за чего ноги забивались довольно-таки быстро. Максимус же шёл уверенной марширующей походкой, и я, глядя на него, старался не подавать виду, что у меня голени уже потихоньку начинают ныть.

Мой спутник ещё с утра сказал, что сегодня путь должен быть относительно безопасным, но отметил, что расслабляться всё равно не стоит. И я охотно к этому прислушался.

Природа встречала нас уже привычной прохладой и утренней сыростью. Но эта свежесть была не дискомфортной, а приятной. После открытого пространства, окутанного странным туманом, где воздух казался спёртым, здесь стало гораздо легче дышать.

Под двумя парами тяжёлых берцев шелестела трава, а где-то в очередной роще причудливыми трелями пересвистывались несколько птиц. В какой-то момент я заметил краем глаза шевеление в лесу по правую руку от нас и опознал там, среди высокой травы, парнокопытное животное, на которое часто охотились братья-близнецы. Похожее на лань, длиннолапое, статное, оно посмотрело на меня горделиво своими глазами-бусинами и скрылось в деревьях, шурша листвой.

Максимус, как и всегда, шёл впереди меня. Его огромный рюкзак едва заметно покачивался из стороны в сторону в такт тяжёлым, но всегда осторожным шагам. На подъёмах багаж заметно тянул назад, и тогда Максимус сильнее наклонялся вперёд, упираясь тяжёлыми ботинками в сырую землю.

На очередном подъёме он остановился, чтобы перевести дух и свериться с компасом, чему я был несказанно рад – спустя часы пути ноги устали.

С высоты открывался потрясающий вид. Правее нас, вдалеке, царапали небосвод горы, окутанные снегами и туманами. Высокие, монолитные, величественные и неприступные. А позади устилался лес, устремляющийся за горизонт настолько далеко, что не было видно города…

Я поймал себя на мысли, что был этому рад. Не мог я там больше находиться после всего, что произошло.

Спуск с холма был крутой, но помог огромный корень, держась за который мы по очереди соскользнули вниз.

Иногда дорога нас всё-таки приводила в небольшие леса. Там ощущение температуры менялось, из-за чего я то расстёгивал, то застёгивал куртку. Земля под ногами преображалась, появлялись корни и опавшие листья, а небо исчезало за кронами деревьев. После ветра, который почти постоянно сопровождал нас на холмах, лесной «штиль» казался непривычным. Но потом лес заканчивался – и мы снова выходили на открытое пространство.

К полудню ноги уже прилично налились тяжестью. Подъёмы давались всё труднее; я старался не отставать от Максимуса, хотя временами хотелось просто остановиться и сесть прямо на мокрую траву.

Будто считав мои мысли, мой спутник обернулся.

– Устал?

– Нет, – слукавил я.

Максимус немигающим взглядом посмотрел на меня несколько секунд.

– Врёшь.

– Немного.

– Хм, – он усмехнулся и снова пошёл вперёд. – Когда перестанешь врать – скажешь.

Я посмотрел на очередной подъём, который ждал нас впереди, тяжело вздохнул и последовал за товарищем.

День тянулся вечность.

Привал мы сделали только к послеобеденному времени. По моим ощущениям, было уже около двух-трёх часов дня. Устроились на поляне неподалёку от леса. Мы бросили рюкзаки на землю, натаскали хвороста, развели костёр. Максимус нашёл гнездо и бессовестно разворошил его, поэтому на обед у нас была гречка с яйцами. Перекусив, мы покурили и прилегли отдохнуть. Мой товарищ выпил и, как обычно, завалился спать, попросив разбудить минут через тридцать. Он устроился под широким старым деревом, прислонившись спиной к стволу. Голова была немного запрокинута, руки скрещены на груди.

Пока Максимус спал, я решил немного побродить по близлежащему лесу. Оставил рюкзак, проверил, чтобы всё необходимое было при мне, и отошёл.

Лес был совсем не похож на те тёмные чащи, в которых мы бродили до подуровня с туманом памяти. Деревья с высокими стволами стояли редко, оставляя между собой приличное пространство. Здесь было светло, спокойно и тихо, только шелест листвы на ветру нарушал покой.

Шагал я без определённой цели – просто от скуки. Шёл неспешно. Иногда останавливался, прислушивался к звукам, оглядывался по сторонам, рассматривая местные природные красоты. Минут через десять я наткнулся на едва различимые следы странной формы и огромных размеров, примерно с половину моего роста. Они вели куда-то вглубь леса, и деревья по траектории движения огромного нечто были поломаны.

Что же это такое? Высшая степень любопытства буквально взяла меня в плен. Я прислушался к чуйке, задумавшись о том, стоит ли идти по громадным следам, но опасности впереди я не ощутил.

Ну, была ни была – решил двинуться вперёд.

Следы были старыми, настолько старыми, что удивительно, как их ещё можно было различить. Они уже поросли травой и засыпались сухой листвой, так что основным ориентиром служили именно переломанные и местами выкорчеванные деревья. Я двигался, не забывая озираться по сторонам – чуйка чуйкой, а осторожность лишней не будет, как мне вдалбливал в голову своими лекциями про случаи в космодесанте Максимус.

Вскоре деревья расступились, и за ними показалась небольшая поляна, посередине которой валялась странная махина из металла. Поначалу я принял её просто за груду лома, но, всмотревшись, увидел, что это какая-то цельная конструкция. Я замер, не веря своим глазам, и осторожно коснулся холодного, шершавого металла.

Странная штуковина была громадных размеров. Она имела что-то наподобие ног – одна из них была раздроблена на части и погружена в землю, а вторая была согнута под неестественным углом и лежала в высокой траве. Огромный корпус, поросший мхом и накренившийся вперёд, был покрыт толстыми металлическими пластинами, поржавевшими от времени. Местами они были сорваны или вдавлены внутрь. По бокам тянулись следы древних повреждений: длинные рваные полосы, оплавленные фрагменты, вмятины такой глубины, словно по корпусу били чем-то тяжёлым. Одна «рука» была в позе, словно бы эта штука облокотилась на землю, а вторая отсутствовала. Несколько ржавых деталей валялись в траве, наполовину скрытые листвой.

На корпусе виднелись следы облупившейся краски. Когда-то эта махина, вероятно, была чёрного цвета, но теперь от него остались лишь отдельные пятна – остальную поверхность покрывали грязь, ржавчина и мох.

Там, где у человека было бы лицо, находилась тяжёлая бронированная конструкция. Один из круглых окуляров был разбит, а второй уцелел и едва заметно отблёскивал на свету.

Я обошёл машину сбоку и остановился возле одной из металлических деталей, валявшихся на земле. Она была прямоугольной формы, размером примерно с мою ладонь, и сквозь пыль и грязь на плоской поверхности просвечивалась какая-то белая надпись. Я потёр её рукавом, и увидел аббревиатуру… «ДВХ-4».

– Да ну нахрен… – от неожиданности вслух сказал я.

Мой спутник ещё при знакомстве что-то говорил про некий ДВХ-4. Неужели это тот самый дредноут? Но откуда Максимус про него знал? Я впервые вообще вижу подобную штуковину и до нынешнего момента был уверен, что это просто выдумки из компьютерных игр…

Охренеть можно, конечно.

Я минут десять ещё залипал на огромную величественную машину, не утратившую своей внушительности даже после разрушения, думая о том, что из рассказов Максимуса реальность, а что нет… Почему-то мне захотелось прикрепить деталь с надписью обратно – след от болта виднелся на металлической руке. Я подобрал подходящей ширины палку и вбил шильдик обратно.

Дредноут возвышался над травой, как герой. Павший, но не безымянный. В последний раз окинув машину взглядом, я развернулся и зашагал обратно к Максимусу.

Когда я вернулся, Максимус уже не спал – он сидел у костра, прикладываясь к фляге и глядя в небо.

– О! – весело воскликнул он, увидев меня. Я заметил, что за время моего отсутствия товарищ уже сменил повязку на плече. – А мы с Борисом всё гадали, пора ли заказывать по тебе панихиду.

– Ты верующий? – спросил я, присаживаясь рядом.

– А что, уже пора? – ответил Максимус с усмешкой.

– В смысле?

– Ну, обычно такие вопросы задают либо перед смертью, либо когда заканчивается выпивка. Судя по тому, что я ещё жив, у нас второй вариант.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно, – Максимус немного помолчал. – Нет ничего страшнее трезвого человека, который внезапно начинает говорить о Боге.

– Так ты верующий или нет? Я вот слабо верю в то, что на небесах кто-то сидит и за нами наблюдает. А ты как думаешь?

Максимус с минуту помолчал, задумавшись, сделал глоток из фляги, после чего продолжил.

– Не знаю. Может быть, верю. Но у меня своя религия.

– А во что ты веришь?

– В причинно-следственные связи.

– Это не совсем религия.

– Знаю. Но с ними хотя бы понятно, кто виноват. А Бог – это когда виноватых найти не получается.

Я невольно рассмеялся.

– Ты действительно так думаешь?

– Нет.

– А что ты думаешь на самом деле? Мне интересна твоя позиция. Свою-то я уже сказал.

Он задумался, снова взяв паузу в диалоге, почёсывая шрам на лице.

– Думаю, что если там кто-то есть, то ему тоже бывает страшно.

– Чего ему бояться-то? – я с непониманием посмотрел на собеседника. Тот в ответ хитро прищурился.

– Людей.

– Всемогущий Бог и боится людей?

– Ты видел, что люди делают, когда думают, что Бога нет?

– Видел.

– Я тоже. Поэтому с верой у меня сложные отношения. Знаешь, однажды, ещё на войне на Вейре-7, мы попали под обстрел. Боеприпасы кончились, связи нет. Я уже думал, что всё. Шансов оставалось мало… Помолился с перепугу.

– Ты помолился? Да ну? Не верю.

– А что оставалось? – он невесело усмехнулся, посмотрев куда-то в небо. – Даже патроны закончились.

– И Бог помог?

– Ну, через десять минут обстрел прекратился.

– О как. Хорошо же.

– Рано радуешься. Ещё через минуту снаряд прилетел прямо в машину. Но я каким-то чудом выжил.

– Тогда, по твоей логике, получается, Бог всё-таки услышал тебя.

Максимус покачал головой.

– Не совсем. Машину разбило, ранило троих, а тот, кто был рядом со мной, погиб. После этого я перестал считать, что понимаю, как Бог работает. Но веру не потерял.

– Почему?

Он посмотрел на меня, пожал плечами, поджав нижнюю губу, и развёл руками в стороны открытыми ладонями кверху.

– Потому что если после такого всё равно хочется с кем-то поговорить в херовые моменты… Значит, ты либо верующий, либо совсем отчаявшийся.

– А ты кто?

– А я старый солдат. Мне положено не различать.

Максимус сделал ещё один глоток из фляги, убрал её в нагрудный карман и встал, отряхнувшись от пыли, после чего накинул на плечи рюкзак.

– Продолжаем путь? – спросил я.

– Всё верно, рекрут. Полный вперёд!

* * *

Через полчаса пути начались странности. Дорога пролегала через достаточно широкую расщелину. Мы вошли в неё, и вот тут снова стала происходить какая-то чертовщина.

При очередном шаге нас обоих резко притянуло к земле. Я практически упал, а Максимус едва удержался на согнутых коленях.

– Что за хрень? – от удивления слишком громко спросил я.

– Эта «хрень» называется гравитация, – спокойно ответил товарищ. – Видимо, здесь она примерно как на Юпитере. На очередной подуровень попали, походу.

– И что делать?

– То же, что и было запланировано – идти вперёд. Старайся не отрывать ноги от земли и делать маленькие шаги.

Хождение действительно давалось с трудом. Я едва волочил ноги, ставшие будто бы чугунными. Максимусу путь давался явно проще, он шёл так, словно отчётливо знал, что делать. Я медленно подтаскивал одну ногу к другой шаг за шагом, как вдруг тяжесть резко отступила. Попробовал наступить – гравитация была привычной.

Я облегчённо выдохнул, но тут же снова начались странности – Максимус сделал очередной шаг и остался практически на месте.

– О, а теперь, как на Луне, – констатировал он. – Наклонись вперёд посильнее.

Поначалу я последовал совету товарища. С минуту я осторожно шёл, выгнув спину вперёд. Однако вскоре дурацкое любопытство во мне взыграло всё-таки слишком сильно, чтобы терпеть… Я оттолкнулся и прыгнул.

Ощущения были крайне нестандартными и интересными. Я себя чувствовал лёгким, как пушинка. Прыгнул ещё раз – приземлился на землю, словно в слоу-мо. Я повторял это движение снова и снова, пролетая непривычно дальние расстояния от точки А до соприкосновения ботинками с почвой.

– Ну ты не задуряйся, – усмехнулся Максимус. – Это может…

Договорить он не успел, потому что гравитация сменилась прямо во время моего полёта, и я болезненно шлёпнулся о гальку. Это моментально вызвало смех моего спутника.

– Во умора, – сквозь слёзы выдавил он.

Я поднялся и отряхнулся, бросив в сторону Максимуса недовольный взгляд, после чего уже спокойным шагом продолжил путь – гравитация стала обычной.

Она менялась ещё несколько раз. То незначительно, то весьма ощутимо. Чтобы минимизировать риск травм, мы двигались осторожно, медленно, короткими шагами. Как только мы вышли из расщелины, всё вернулось на круги своя.

Точнее, почти всё. Мне показалось, что резко стало слишком тихо, а тишина, как я уже выучил, плохой признак. Под ногами бесшумно пружинила влажная земля, впереди тянулся редкий лес, а между деревьями серели каменные выступы. Максимус шёл на несколько шагов впереди, время от времени оглядываясь, будто ожидал увидеть что-то за спиной.

Я наступил на сухую ветку… но она не хрустнула. Я машинально посмотрел вниз, продолжив идти, как вдруг, через пару моих шагов, позади раздался резкий треск.

Мы с Максимусом сразу остановились и одновременно резко обернулись.

– Это я наступил, но пару секунд назад, – пояснил ему.

Мой спутник ничего не ответил. Он нахмурился, посмотрев на меня с оттенком настороженности во взгляде, машинально потянувшись к кобуре. Я хотел повторить свою фразу, но в этот момент со стороны, откуда мы только что пришли, донёсся мой голос.

– Это я наступил, но пару секунд назад.

Слова прозвучали глухо и немного искажённо, словно кто-то стоял среди деревьев и передразнивал меня. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Максимус медленно повернул голову в мою сторону.

– Понял.

Через несколько секунд его голос раздался из-за деревьев позади. Он выругался – правда, самого ругательства я не услышал. Мы постояли с минуту на месте, не совершая никаких движений, и тут слева всё-таки донеслось слово, сказанное Максимусом.

– Сука.

Мы молча переглянулись, кивнув друг другу, без слов поняв, что оба имели в виду одно и то же – лучше двигаться молча.

Дальше идти стало гораздо сложнее. Любой звук мог остаться где-то позади и вернуться в самый неподходящий момент. Мы старались ступать осторожно, обходя сухие ветки и не задевая кусты. Даже дыхание я непроизвольно старался сдерживать, насколько это было возможно.

Однако тишина всё равно была обманчивой. Иногда за спиной раздавался одинокий шаг, порой спереди доносился хруст или шелест листьев. В какой-то момент справа послышался тихий кашель Максимуса. Кашлял он несколько минут назад – звук просто догнал нас только сейчас.

Вскоре я заметил монстра, похоже, это был безумный. Он стоял далеко впереди, между деревьями. Существо медленно шаталось из стороны в сторону.

Максимус заметил его одновременно со мной. Мы оба замерли, и в этот момент где-то справа от нас хрустнула ветка.

Тварь мгновенно повернулась в сторону звука. Несколько секунд она стояла неподвижно, скалясь своей уродливой клыкастой улыбкой, после чего неожиданно сорвалась с места. Я не услышал ни шагов, ни рычания – она просто исчезла среди деревьев, несясь туда, откуда звучал хруст.

Максимус посмотрел на меня и показал рукой вперёд. Я кивнул, и мы двинулись дальше.

Я понял, что твари здесь чётко реагировали на звук. А значит, иногда нашими врагами становились наши собственные следы.

Мы шли долго. Холмы постепенно сменялись каменистой равниной. Между редкими деревьями появились низкие заросли, и нам приходилось постоянно останавливаться, когда где-то поблизости возвращались старые звуки.

– Ты верующий? – внезапно раздался мой голос.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Это я говорил ещё задолго до входа на подуровень.

Где-то справа донёсся уже известный мне ответ. И в этот момент между камней что-то зашевелилось. Максимус схватил меня за рукав, потащив вниз, и мы оба присели. Существо появилось из-за камней абсолютно бесшумно и остановилось там, где несколько секунд назад раздались наши старые голоса, и стало прислушиваться.

Я сидел, максимально вжавшись в холодную землю, и боялся даже вдохнуть. Через несколько секунд откуда-то издалека пришёл ещё один звук – мой собственный голос.

– Это не совсем религия.

Существо резко сорвалось с места и убежало в сторону, откуда звучала речь. Мы решили выждать ещё какое-то время, но вокруг действительно воцарилась долгая тишина. Максимус наконец поднялся, я последовал его примеру, и мы снова двинулись в путь.

Через минут двадцать нашей дороги я перестал доверять собственным ушам. За нами постоянно кто-то шёл. Иногда с разных сторон доносились наши собственные шаги, будто кто-то шел в такт с нами, но с задержкой в долю секунды. Иногда – голоса. Один раз прямо у меня за спиной раздался мой собственный смех. Я покрылся липким потом и от неожиданности чуть не вскрикнул, благо, смог сдержаться.

А потом где-то далеко позади раздался тихий голос Максимуса:

– Не двигайся.

Сердце пропустило удар. Я посмотрел на своего товарища. Он медленно покачал головой, дав понять: этого он не говорил.

Мы переглянулись, и в глазах Максимуса я увидел тот же холодящий страх, что охватил меня самого. Не сговариваясь, мы бегом сорвались с места.

Глава 19

Выдохнуть и остановиться мы смогли только тогда, когда стали стабильно слышать свои шаги и шелест листьев.

– Проверка связи, – осторожно сказал Максимус.

– Всё чётко, – ответил я, убедившись, что его голос дошёл до моего слуха своевременно. – Что за хрень там произошла? Ты же не говорил ту фразу…

– Да, не говорил. Ну а наши реплики, произнесённые несколько часов назад, тебя не смущали?

– Смущали, конечно. Но последнее было особенно… жутковато.

Максимус не ответил – просто слегка кивнул, и мы, взяв всего пару-тройку минут на восстановление сбившегося дыхания, двинулись дальше по прямой.

День действительно казался чрезмерно длинным. Светило ещё вовсю стояло в небе, а мы уже пережили столько событий. Всё-таки, дорога в Локе – вещь непредсказуемая…

– Если всё идёт строго по плану, значит, ты, скорее всего, чего-то не заметил, – констатировал Максимус, и я понял, что озвучил свои мысли вслух. – Поэтому напрягаться стоит, когда всё слишком гладко, а не когда случаются неожиданные происшествия.

Своя логика в позиции моего товарища, конечно, была, но это меня не особо-то успокаивало. Всё-таки, до конца дня и соответствующего ему желанного отдыха ещё далеко, а «неожиданные происшествия» выматывали знатно что физически, что морально.

Однако мы шли час, второй, третий, и всё это время дорога была спокойной. Иногда мы делали краткие перерывы, чтобы попить, дать передохнуть ногам и свериться с компасом. К слову, в отличие от меня Максимус выглядел так, будто практически не устал, и это нехило так воодушевляло – я что, хуже, что ли? И после подобных мыслей я собирался и с новыми силами двигался вперёд.

Когда солнце стало потихоньку клониться к закату, холмы, через которые мы шли, стали более пологими. Трава на склонах росла шелковистая, приятная на ощупь, а ещё, что любопытно, необычайно высокая, почти по середину бедра. В ней легко прятались камни и небольшие ямы, из-за чего приходилось идти медленно и постоянно внимательно глядеть под ноги, чтобы путь не закончился травмой. Леса закончились – ближайший из них тянулся тёмной полосой где-то далеко впереди.

В какой-то момент я заметил кое-что любопытное и тут же обратил на находку внимание своего спутника. Мы остановились.

Среди травы пряталась невысокая башенка из плоских практически ровных камней, аккуратно, словно бы с заботой творца сложенных друг на друга. Выкладка по форме напоминала детскую пирамидку с широким основанием, постепенно сужающуюся к вершине. На последнем камне этого постамента был небрежно вырезан уже знакомый мне знак, напоминающий открытый глаз…

По телу тонкими импульсами пробежали мурашки.

Максимус же, пусть и осмотрел находку, но довольно быстро утратил к ней интерес и отвернулся.

– Ну, видимо, здесь кто-то проходил до нас и решил оставить сие произведение искусства. Вряд ли это ветер сделал такую выкладку.

– Интересно, зачем кому-то складывать здесь камни, – задумался я, скрестив руки на груди.

– Может, это ориентир? Кто ж его знает. Как-то плевать, если честно.

– А мне вот не совсем. Видишь знак наверху? Я уже встречал такой, – почему-то решил поделиться я своим беспокойством с Максимусом. – Когда мы останавливались на привал в том доме без крыши, я увидел этот же символ. Ты не знаешь, что он значит?

Максимус отрицательно покачал головой и усмехнулся.

– Если бы я знал всё на свете, Белый, я бы уже спился.

– Судя по тому, как часто ты прикладываешься к фляге, к этому ты и стремишься.

Находка вызывала у меня двоякие чувства… С одной стороны, это был первый след человека за несколько дней пути, что внушало какой-то детский оптимизм. Но этот знак…

– Некомфортно мне от него, – закончил уже вслух я, указав на символ. – Такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает…

– Если так, то ему же хуже, – отшутился товарищ, явно не разделяющий моей тревоги, похлопав по кобуре.

Я ещё раз мазнул взглядом по странной каменной башенке и кривому символу, вызывающему чувство безнадёжности перед чем-то неминуемым, после чего глубоко вздохнул и наконец-то отвернулся.

Когда Светило клонилось к закату, мы наткнулись на группу безумных. Впереди, на небольшой равнине, серокожие уродцы обгладывали труп какого-то крупного животного, жадно впиваясь в него острыми клыками, отталкивая друг друга, явно не желая делиться ни кусочком. Мерзкое зрелище. Трупный смрад и запах крови доходили даже до нас, вызывая резь в глазах.

Мы затаились среди высокой травы, стараясь даже дышать как можно тише. Безумных оказалось немного больше, чем я изначально смог разглядеть. Пять или шесть фигур столпились возле туши: один сидел прямо на земле, другой стоял на четвереньках, третий время от времени отрывался от трапезы и оглядывался по сторонам, будто проверяя, не собирается ли кто-нибудь отнять его лакомый кусочек.

Я сидел, прижавшись к холодной почве практически всем телом, как вдруг один из безумных, тот самый, который периодически озирался, снова оторвался от еды, выпрямился и повернул голову в нашу сторону. Высокая трава скрывала нас, но по пристальному взгляду чёрных глаз я отчётливо понял: ещё немного – и он подойдёт ближе.

И действительно, не прошло и минуты, как тварь, обнажив острый оскал, сделала несколько шагов в нашу сторону, тихонько захихикав. Пока я соображал, что делать, Максимус медленно поднял с земли небольшой камень и кинул его куда-то вбок. Он со звоном ударился о землю, из-за чего безумный резко повернул голову в сторону источника звука. Его собратья оторвались от трупа, который обгладывали, и тоже замерли, всматриваясь. Несколько секунд они слушали… а потом резко сорвались с места и побежали туда, откуда донёсся стук.

Я хотел подняться, но Максимус удержал меня. Я вопросительно посмотрел на него, но дожидаться ответа не пришлось – за спиной раздался тихий, словно вкрадчивый, нечеловеческий смех. Я осторожно повернулся… Безумный стоял в нескольких метрах от нас и смотрел туда, где мы скрывались. Заметил нас? Или просто увидел место, откуда вылетел камень?

Максимус медленно опустил руку к земле. Я заметил, что в пальцах товарища снова появился камень; он тут же размахнулся и сделал ещё один бросок. Безумный мгновенно повернул голову туда, откуда донёсся звук падения. Мой спутник тут же схватил меня за одежду и потянул в противоположную сторону.

Мы поползли на четвереньках – медленно, осторожно, так, чтобы почти не шуметь раздвигающейся от наших движений травой. В какой-то момент раздался очередной смех, после которого, судя по шелесту травы и следующему за ним чавканью, одна из тварей вернулась к туше.

– Теперь быстро двигаемся подальше от того места, где я бросил камень. Когда они поймут, что там никого нет, могут начать искать, кто их обманул.

Мы поднялись и, пригнувшись, быстро ушли в противоположную сторону, стараясь не смотреть назад.

Через ещё несколько метров я не сдержался и всё-таки обернулся, чтобы проверить, миновала ли опасность. Безумные снова кучно собрались вокруг туши, что меня успокоило. Я отвернулся и прибавил шагу.

* * *

– Поздравляю, – внезапно выдал Максимус после продолжительного молчания, подняв флягу над головой.

Светило уже практически зашло за линию горизонта, и мы наконец-то обустроили мини-лагерь для ночёвки. Поели, перекурили и завалились греть косточки у костра.

– С чем?

– Ты прожил ещё один день.

– Это повод для празднования? – усмехнулся я.

– На Локе – вполне себе повод, рекрут.

Была и одна плохая новость – вода во фляге закончилась, а рек, озёр или даже луж за весь день мы не встречали. Жажда меня пусть ещё и не мучила, но остаться без воды – так себе ситуация. У Максимуса я уже успел поинтересоваться, нет ли у него, на что тот, помотав флягой, ответил:

– У меня с собой только антисептик.

– Ты ж его пьёшь, – закономерно подметил я.

– Дезинфицируюсь изнутри.

Махнув на него рукой, я улёгся поудобнее. Спать под разговоры подвыпившего Максимуса с «Борисом» о том, как командир проиграл в покер и несколько дней мыл посуду в столовой, было тяжеловато, но усталость, к счастью, достаточно быстро взяла своё.

На следующий день мы выдвинулись позже обычного. Оказалось, что Максимус не робот, несмотря на то что так мне могло вчера показаться. Он всё-таки тоже прилично устал, поэтому дрых почти до полудня.

Проснулся он не в духе. Товарищ сменил перевязку, молча принял предложенную сигарету и долго смотрел в небо. Я присел рядом и последовал его примеру.

Интересно, что он там постоянно высматривает? Небо было чистым, без единого облачка – только бескрайнее голубое полотно с ярким пятном Светила, откидывающего лучи во все стороны.

Меланхолия Максимуса закончилась примерно через полчаса. Он взбодрился и теперь с небывалой прытью шагал вперёд. Может, на нём так сказывается усталость? Мне тоже иногда хочется перед очередным рывком просто сесть и подумать о своём, особенно после тяжёлых событий…

Ближе к вечеру мы наткнулись на разрушенный городок, даже, скорее, посёлок. Выглядел он, словно пережил несколько сброшенных с высоты крупных снарядов и нашествие мародёров. Крыш на двухэтажках почти не было, двери везде вышиблены, окна выбиты. Наше внимание привлекло единственное уцелевшее здание, выглядевшее так, будто попало сюда совершенно случайно. Огромное, с длинными колоннами и плоской крышей; в несколько рядов окна – высокие, прямоугольные, с витражными стёклами, а над двойными широкими дверьми, на фасаде с резными фигурами людей, расположенном на четырёх выступающих квадратных балках, красовалась надпись: «Библиотека».

Мы вошли внутрь. Пространство, в которое мы попали, поражало своей величественностью: огромные потолки, переваливающие за десять метров, широкие кованные люстры по всему периметру, потрясающего вида мраморные лестницы, устремляющиеся вверх.

Сбоку красовалась табличка, на которой было написано слово «Правила» и текст более мелким шрифтом под ним.

– Добро пожаловать в библиотеку, – тихо, видимо, тоже впечатлившись увиденной картиной, начал зачитывать Максимус. – Первое. Не шумите. Второе, каждый посетитель может взять только свою книгу, «свою» написано курсивом, – акцентировал внимание он. – Интересно, и что это значит-то? Свою… Ладно, дальше. Третье. Вы найдёте то, что потеряли и долго искали, но не смогли найти. Теперь берегите. Четвёртое, пространство охраняется библиотекарями. В случае несоблюдения правил они будут вынуждены принять меры. Приятного времяпрепровождения.

Я почесал подбородок, задумавшись. Действительно, что может значить «свою»? Любимую, что ли? Я так-то вообще не был фанатом чтения никогда, да и времени на книги не хватало…

В этот момент широкие двери впереди, над лестницей, распахнулись, и оттуда стали выходить крупные существа. Морды у них, конечно, были донельзя жуткими: вытянутый череп, отсутствующие носы, раскуроченные кровавые пасти с редкими длинными зубами, круглые глаза, посаженные глубоко в орбитах. Кожа у чудовищ была серая, сморщенная, их массивные руки с длинными когтями свисали до самого пола, напоминая строение крупных горилл. Широкая грудная клетка, мощный торс…

Ну и жуть! Я машинально потянулся к оружию, но рука Максимуса остановила меня.

– Видимо, это библиотекари… Они не должны напасть, если вести себя тихо, судя по табличке. Давай понаблюдаем.

И действительно, стрёмные существа просто встали на балконе сверху и стали за нами наблюдать. Я насчитал их четверо.

Максимус двинулся вперёд, и я пошёл за ним, параллельно отбрасывая подозрительные взгляды в сторону тварей сверху. Их маленькие круглые глаза, не моргая, следили за каждым нашим движением.

Мой спутник подошёл к одному из высоких стеллажей и начал тихонечко читать надписи на корешках книг.

– Аард, Аббат, Абдул, Абели, Абзац… – он сдвинулся к следующему стеллажу. – Бард, Барон, Баскетболист… Что за случайные слова вперемешку с именами? Клички? Стоп, а если… – что-то сообразив, он перевёл взгляд на следующую полку и стал водить пальцем по корешкам. – Бекка, Белка… Нашёл! Белый!

Так вот что значит «своя».

Я заглянул ему за плечо и увидел книгу со своим именем. Максимус приподнял брови и взглядом красноречиво указал на неё.

– Давай. Открой.

Протянув руку, я взял книгу с широким переплётом. Какое-то время я просто стоял и смотрел на неё в нерешительности, однако быстро собрался с мыслями и открыл.

Оказалось, это книга-тайник. Внутри склеенных между собой страниц было вырезано пространство, в котором лежали тактические перчатки без пальцев. Я взял их и поставил книгу на место. «Библиотекари» проследили за моими движениями, но даже не шелохнулись со своих позиций.

Перчатки были в ужасном состоянии: грязные, с дырками на ладонях. На одной отсутствовали вставки на костяшках. И зачем они мне? Это то самое, что я потерял и долго искал? Но я их вижу-то впервые в жизни…

Мы с Максимусом переглянулись. Он коротко осмотрел находку и пожал плечами.

– Ладно, пойдём отыщем моё.

Пройдя вглубь библиотеки, мы стали искать стеллаж с именами на букву «М». Нашёлся он не сразу, пришлось некоторое время побродить по просторному холлу. Когда мы дошли до нужного, Максимус стал тихо зачитывать вслух корешки.