Текст книги "Энтропия за пределами зрачка (СИ)"

Автор книги: Л. Гельц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Мы с Максимусом оба выдохнули. Да уж, со всеми этими событиями от каждого шороха можно начать вздрагивать…

В этот момент мой взгляд упал на табличку.

Имя Серый было вычеркнуто.

Святые черти! Не стоило нам обоим уходить и оставлять его без присмотра…

– Максимус, схожу-ка наверх, – взглядом я указал на табличку. Тот всё понял и коротко кивнул.

Быстрым шагом, перепрыгивая ступеньки, я поднялся в комнату Серого, но пацана там уже не было. На кровати, где он ещё пару минут назад сидел, глядя в окно, лежал только старый телефон. Я его поднял и решил осмотреть. Экран был разбит, краска облезла, динамик был весь в пыли. Попробовал включить гаджет, но без толку – батарейка явно умерла. Я засунул его в карман и вышел из комнаты.

Когда спустился вниз, Максимус стоял в одиночестве, сжимая в руке небольшой ключ с брелком в виде автобуса.

– Я отвернулся на секунду, – начал он. – А Ваха уже нет. Мы ошиблись, Белый. Убийцы среди них не было с самого начала… Видимо, их всех забрала Лока.

– Или карма, – пожал плечами я. – И, в какой-то степени, убийцей из них был каждый. Ведь они все могли помочь человеку, но не помогли. И исчезали они в обратном порядке по очерёдности, в которой проигнорировали пострадавшего. Первым был Вах, водитель, он "не открыл дверь" пассажиру, с которым накануне повздорил. От него остались ключи.

– Потом Серый, – поймал мою мысль Максимус, задумчиво кивнув, глядя куда-то сквозь пол.

– Да, – я положил на стол смартфон, найденный у него в комнате. – Он был на заправке, где всё происходило, но вместо помощи "отвернулся", хотя мог позвонить в скорую. От него остался телефон. Судя по всему, тот самый, которым он тогда не воспользовался. Потом пара, Лиля и Роб. Она заметила, что мужчине плохо, и даже хотела ему помочь, но Роберт сказал, что видел, как ему уже помогли до неё. "Роб – соврал", "Лиля – промолчала", хотя могла проверить. От него остались очки, потому что он видел правду. От неё – дневник, как напоминание о её равнодушии. А ещё в автобусе был врач. Сестра. Она давала клятву Гиппократа, но, заметив, что человеку плохо, "не исполнила свой долг". От неё остались бинты как знак помощи, которую она должна была оказать, но не сделала этого.

– Каждый из них мог помочь, но предпочёл не вмешиваться, – подытожил Максимус. – И каждый получил по заслугам.

В этот момент что-то скрипнуло, и входная дверь распахнулась. Мы с Максимусом переглянулись, моментально подобрали крутки и пошли на улицу, оставляя проклятый дом позади.

Шли быстрым шагом, не оглядываясь.

Я шагал и не мог перестать думать о произошедшем. Получается, всё это время нам нужно было лишь выстроить логическую цепочку, чтобы это закончилось и мы смогли выйти… А если бы догадались раньше? Мы могли кого-то из них спасти? И как так вышло, что пятеро встретившихся случайно незнакомых людей снова оказались в одном месте в одно время? Столько вопросов и хрен где найдёшь ответы…

– Знаешь, Максимус, что самое страшное? – спросил я, когда мы шли через густую лесную чащу.

Светило во всю сияло, и на земле не было ни единой лужицы, словно вчерашнего ливня никогда и не существовало. Словно бы всё это было во сне.

– И что же? – скорее, из долга, а не из искреннего интереса спросил товарищ.

– То, что вероятнее всего, мы бы поступили так же, как они.

Максимус ничего не ответил, но ответ и не требовался. Мы оба его прекрасно знали.

Глава 22

Через лес мы шли несколько дней. Постепенно подходили к горам, до этого казавшимся необъятно далёкими. К концу дороги у нас уже начали ощутимо скудеть запасы провизии, и мы решили их поэкономить, поэтому подъедали ягоды из леса. Я не раз вспоминал тёплым словом дед Тихона – всё-таки, лекции, которые я считал скучными, оказались для выживания в диких условиях Локи очень полезны.

Земля ему металлоломом. Хороший был человек…

Очередной ночью мы остановились и развели костёр. Я погрел замёрзшие на влажном предгорном воздухе руки около огня, выпил горячего чаю (по дороге мы, наконец-то, нашли речку, возле которой теперь остановились, так что я в кои-то веке смог вдоволь утолить жажду) и закурил, не забыв предложить сигарету товарищу.

Какое-то время мы дымили молча. Максимус, как обычно, попивал из фляги, задумчиво глядя куда-то вверх сквозь безоблачное ночное небо. Мне почему-то вспомнились все те люди, которых я потерял за последние месяцы. Рита, Самбист, Тихон, Метка… Мне бы хотелось думать, что теперь они в месте, которое гораздо лучше этого, но…

– Максимус, как думаешь, после смерти что-то есть?

– А кто ж его знает, – ответил он, переводя на меня взгляд смешливых голубых глаз. – Надеюсь, что есть.

– Я тоже хотел бы верить, что все мои близкие сейчас где-то там в раю или что-то наподобие, но не могу.

– А ты просто верь. Вот знаешь, почему верю я?

– И почему же?

– Потому что в обратном случае получается, что я много лет врал бывшим сослуживцам, а они даже не смогут набить мне морду.

Я глухо усмехнулся. Да уж, в этом весь Максимус – любую тему он способен обернуть в повод для очередной шутки.

– Интересно, почему на небе Локи нет звёзд? – поинтересовался я, пытаясь понять, что же такое там мой спутник постоянно высматривает.

– А почему на небе Земли они есть? – вопросом на вопрос ответил Максимус.

– Хм, не знаю. Они просто есть.

– А здесь их просто нет. Не во всём на свете есть смысл, Белый.

– Философ из тебя, конечно, так себе.

– Это я просто выпил мало, ха-ха, – сказал он и отвернулся, глядя куда-то в сторону. – Что значит «или слишком много»? Много не бывает, Боря, – Максимус поднял вверх флягу, после чего приложился губами к горлышку и сделал залпом несколько больших глотков.

* * *

На следующий день товарищ разбудил меня ни свет ни заря и сказал, что идти до конечной точки нашего путешествия остаётся около пары часов. Где именно находится логово повстанцев Максимус знал – близнецы рассказали, что укрывались уроды в горах, в первой пещере, которая видна, если двигаться вдоль русла реки к скалам. Уж откуда они выяснили местоположение так точно, я не знал. Видимо, свои источники…

План моего спутника состоял в том, чтобы напасть рано утром, когда враг меньше всего этого ожидает. Собственно, поэтому он и распихал меня в такую рань. Идея была хорошей, поэтому я охотно с ней согласился, несмотря на борющееся во мне желание поддаться соблазну ещё поспать. Наскоро перекусив одной банкой тушенки на двоих, мы выдвинулись в путь.

Через пару часов, когда начался яркий рассвет, окрасивший макушки гор в цвет ржавчины, мы действительно наткнулись на пещеру. Двигались осторожно, от дерева к дереву и ступая так бесшумно, как только было возможно, на тот случай, если где-то здесь есть караульные. Предосторожность лишней не была, и одного мы вскоре действительно увидели – он дремал, боком прислонившись к стволу и тихо похрапывая. Получается, локдауники знают, что за ними должны прийти, и всё равно спят на посту. Да уж, и это те люди, которые пытались совершить переворот…

Максимус подкрался со спины и одним резким движением свернул повстанцу шею. Тот даже не успел ничего понять – умер быстро и без мучений, не просыпаясь. Не такая уж и плохая смерть для твари, причастной к убийству десятков невинных людей… Затем товарищ неспешно обыскал тело, порылся в карманах и поясной сумке. Изъял у мёртвого локдауника пистолет – потасканный Ярыгин – и кинул мне его вместе с найденными двумя запасными магазинами.

– Подержи пока у себя, – сказал он. – Вернёшь, когда перестанешь попадать в неприятности.

– У меня же есть ствол, – свободной рукой я похлопал ладонью по карману, где тот лежал.

– Два лучше, чем один. Да и у «Ярыгина» куча плюсов. Короче, пользуйся. И забери с тела кобуру, а то не дело носить пистолет в кармане.

Я кивнул и последовал совету Максимуса. Запасные магазины убрал в боковой отсек рюкзака, чтобы они были в ближайшем доступе. Кобуру пристроил на правом бедре, под рабочую руку, и в неё уложил новое оружие. Макаров же так и остался лежать в куртке.

В пещеру вошли, чуть ли ни крадучись. Осторожно ступая по камням, мы неспешно пробирались вглубь, осматриваясь. Людей Винта увидели всего четверо: один спал слева от нас, возле входа, трое других – в глубине, у костра. Да уж, а я готовился к худшему, думал, их будет человек десять… Хотя расслабляться рано – возможно, остальные прячутся где-то в глубине пещеры. Слева, метрах в тридцати-сорока от нас, была довольно широкая расщелина, а через неё лежали несколько почти прозрачных длинных мостиков с высокими перилами в человеческий рост, созданных словно из хрусталя.

Я сделал очередной шаг… как вдруг почувствовал холодное лезвие у горла.

Сука! Вот как в воду глядел, подумал ещё, что тот, который был у входа, нихрена не спал, а только притворялся. Святые черти… Вот и что теперь делать-то?..

Я замер. Максимус, шедший немного впереди, будто почувствовав неладное, обернулся. Зрачки его на миг расширились, но он тут же собрался и ловким движением руки достал пистолет, наведя на голову человека позади меня.

– Шмальнёшь – боюсь, заденешь своего дружка до кучи, – услышал я басистый голос под ухом. – Предупреждаю, я буду уклоняться.

– Не переживай, – шикнул Максимус. – Я хорошо стреляю.

– Наши ребята тоже неплохо. Мужики! Подъём!

В этот момент один из тройки у костра, видимо, услышал призыв и открыл глаза, резко подскочил и тут же распихал остальных. Вскоре на моего товарища было наведено два ствола – один из локдауников, судя по всему, огнестрела при себе не имел, поэтому чуть отошёл назад, скрывшись за спинами своих.

– Ну и? Что делать будем? Мы, кажется, в тупиковой ситуации, – усмехнулся Максимус, обращаясь к сволочи, взявшей меня в заложники.

Металл на шее знатно поддавливал на нервы.

– Вы в меньшинстве. Сдавайтесь. Ха… На самом деле, это даже смешно. Я думал, вас придёт хотя бы человек пять, но, видимо, сторонников у Булата…

Я не дал ему договорить – заткнул отвлёкшегося на разглагольствования повстанца, резко вытащив нож из кармана и всадив ему в бедро. Тот инстинктивно отшатнулся, зарычав от боли, схватившись за рану. Максимус не растерялся и тут же закончил его потуги, пустив тому пулю промеж глаз. Тело локдауника дёрнулось, после чего отклонилось назад, колени подкосились, и он упал на пол с широко открытыми глазами, ударившись головой о камень с тупым стуком.

Оставшиеся враги сориентировались быстро и тут же открыли ответный огонь. Мы с моим товарищем кинулись врассыпную, укрывшись за ближайшими валунами. Пули ударялись о камень прямо передо мной, поднимая пыль, и в моменте это ощущалось так, будто хоть одна шальная да доберётся до цели. Жуть…

Максимус шустро показался из-за своего укрытия и выстрелил в ответ, тут же нырнув обратно за камень. Видимо, не попал. Я тоже собрал яйца в кулак: достал пистолет, снял с предохранителя, передёрнул затвор, обхватил оружие поудобнее и выглянул из-за валуна, вдавив спусковой крючок. Времени на прицеливание не было, а стрелок из меня так себе, так что пуля улетела в дальнюю стену пещеры. Ответный выстрел пронёсся совсем близко, по касательной задев мою скулу. Лицо обожгло. Сука, оказывается, больно, когда в тебя стреляют!

Мы с товарищем переглянулись. Я показал ему большой палец, дав понять, что ничего серьёзного не произошло. Он коротко кивнул, выглянул снова, сделав очередной выстрел – и в этот раз всё-таки попал. Один из локдауников, заскулив, как раненая псина, упал на землю, держась рукой за грудь. Из-под его трясущихся пальцев по куртке потекли широкие красные дорожки крови.

– Отходим! – закричал один из оставшихся второму. – На мосты! В открытую не стой!

Мы выглянули и увидели, как повстанцы что есть сил драпанули на «хрустальные» мостики, притом, что любопытно, на разные. Они ж прозрачные… Идиоты, что ли? Сквозь тонкие стенки их прострелим с лёгкостью.

Я снова вдавил спусковой крючок и выстрелил в одного из врагов, того ублюдка, который был на мосту поближе, но пуля срикошетила и улетела куда-то вниз. Это ещё что за херня?! Я выстрелил снова, но итог тот же.

– Не тратьте патроны, – крикнул один из повстанцев с самодовольной мордой, задрав вверх свой нос картошкой. – Не знаю, из чего эта хрень сделана, но она пуленепробиваемая. Ну же, кыс-кыс, идите сюда. Мы сложили оружие. Поговорить надо.

Не нравился мне его тон. А ещё мне не нравилась мысль, что тут явно что-то нечисто. Зачем они заманивают нас на мосты?.. У них явно есть какая-то цель…

Я посмотрел на Максимуса в нерешительности. Взглядом спросил его, что делать. Тот на пару секунд замер, уставившись в пол, обдумывая ситуацию, после чего твёрдо кивнул. Действительно, выбора у нас было мало. Мы встали и пошли к мостикам с оружием наготове.

– Будь осторожен, – шепнул Максимус.

– Буду, – утвердительно покачал головой я, прекрасно понимая, что тот имеет в виду. Нам одинаково это всё не нравилось.

Повстанцы действительно убрали стволы – тут они не соврали. Мы же оружие прятать в кобуру не стали. Оба локдауника стояли на серединах мостов, выжидая нас. Да что тут происходит, в конце концов? Я посмотрел на товарища. Тот уже наступил на хрусталь и осторожным шагом двигался в сторону повстанца, направляя на него Макарова. Недолго думая, я решил последовать его примеру и ступил на мост.

– Ну и? Что ты хотел сказать? – спросил у стоящего уже всего в паре шагов повстанца.

– Видишь, какое дело, – с ехидной ухмылкой начал он. – Мосты эти с приколом. Когда идёшь один – всё нормуль. А вот когда на мост наступают двое, если в какой-то момент ты останешься на нём один – исчезнешь вместе с мостом. Такие дела. Ну что, поиграем в догонялки?

И тут же что есть сил вчесал вперёд.

Вот сволочь! Я бросился за ним следом, несясь так, как не бегал никогда до этого. Сука! И мы на это повелись, как последние идиоты! Знали же, что тут что-то нечисто…

Раздался громкий гулкий треск. Краем глаза я увидел, как исчез соседний мостик. Максимус…

Нет, потом, всё потом! Что же делать?..

Придумал. Резко навёл пистолет на ногу ублюдка впереди и нажал на спусковой крючок. Промахнулся. Тяжело стрелять по двигающейся цели, ещё и на бегу…

– Идиот, если убьёшь меня – мост исчезнет! – крикнул он, не сбавляя темпа.

Я выстрелил снова… и попал в бедро. Есть! Повстанец схватился за простреленную ногу и боком с громким стуком прислонился к высоким перилам.

– Вот видишь, – бросил я на ходу, обогнав сползающего на пол ублюдка. – Всё хорошо. Не убил.

Бежать, бежать, бежать…

Когда я достиг каменного пола, тут же услышал звук трескающегося стекла. Обернулся – ни моста, ни повстанца словно и не было… Я сел на пол, подмяв руками колени, пытаясь восстановить разбушевавшееся дыхание. Сердце билось где-то в ушах, кровь бурлила так, что я буквально её чувствовал в своих венах на голове, ставшей чугунной…

– Ну надо же, а ты не совсем уж и бестолковый, рекрут, – услышал я знакомый голос в стороне.

Максимус спокойным шагом шёл по мостику в другом конце расщелины.

От удивления и, чего греха таить, радости я резко подорвался, напрочь забыв про усталость.

– Ты живой! Святые черти…

– Обижаешь. Конечно живой. У меня ещё миссия не выполнена, умирать пока что запрещено.

Перейдя мост, товарищ подошёл ко мне и ободряюще похлопал по плечу.

– В норме? – спросил он.

– Вполне себе, – ответил я. – Ты как выбрался-то?

– Так этот долбоёб раскрыл все карты, когда я сделал всего пару шагов по мосту, – Максимус рассмеялся. – Ну я и побежал просто обратно, пока мой оппонент по газам вперёд вдарил.

Я тихо хмыкнул, подняв вверх кончики губ. Да уж… Хвала всему, мы оба живы, и с врагами покончено…

Но внезапно раздался громкий хлопок выстрела, эхом разошедшийся по стенам пещеры.

Максимус, стоящий впереди, пошатнулся, оступившись, и упал, облокотившись руками о землю. Из живота, сбоку, потекла багровая кровь. Он провёл ладонью по маленькому отверстию. Его рука покрылась алой жижей. Он смотрел неё немигающим взглядом, словно не узнавая.

– Максимус! – вскрикнул я, выхватив пистолет. Тут же почувствовал резкую боль в предплечье и рефлекторно разжал пальцы. Ствол выпал и укатился вниз, в расщелину, со стуком ударившись о её дно.

Я схватился за раненую руку, прижимая ладонь к пулевому, пытаясь остановить кровь, и зашипел. Как же, блять, больно! Из темноты появился знакомый силуэт…

Винт. Передо мной во всей красе стояла эта мерзкая падаль, наводя на меня пистолет. Тот самый, из которого в злополучный вечер было сделано два роковых выстрела на четвёртом, унёсшие жизни дорогих мне людей.

Отверстие во лбу Метки… Кровь Кореша на гитаре… Воспоминания о дне восстания калейдоскопом заметались перед глазами.

Во мне бурлила обжигающая холодом ненависть. Я посмотрел на него так, как смотрят на кровных врагов в момент, когда из вас двоих выживет только один.

– Вот ты и нашёлся, мразь, – прошипел я.

Тот опустил пистолет и убрал его в кобуру.

– Нам нечего делить, Белый, – ровным тоном сказал он. – Это не твоя война. Отступи.

– Хера с два! Ты, сука, убил кучу невинных людей.

– Они не были невинными, – он покачал головой. – Они были сторонниками Булата. Вот ты думаешь, что такой умный, всё знаешь. А в курсе ли ты, Белый, что Булат захватил власть таким же насилием, как и мы? Что он первый начал выкашивать наших? И Метка твоя ему охотно в этом содействовала, сливая информацию. Много жизней моих сторонников у неё на счету…

– С чего бы мне верить тебе? – перебил я его.

– Не верь. Но не забывай, что у каждой стороны своя правда, а истина кроется где-то посередине. Отступи.

Правое предплечье горело тупой, глубокой болью, кровь пропитала рукав и стекала по пальцам. Я почти не чувствовал кисть. Покрепче сжал рану, вцепившись пальцами в кожу.

– Хера с два, – повторил я.

Винт вздохнул и покачал головой. Он двинулся в мою сторону резким движением. Я успел подставить левую руку, приняв тяжёлый удар кулаком на предплечье, и тут же со всей силы ударил его в открытый корпус. Он отступил на полшага, но не упал. Я резким движением сделал выпад, ударив его снова, но тот уклонился, сместив верхнюю часть тела вправо, после чего тут же контратаковал меня в челюсть.

Резкая боль пронзила моё лицо, словно отдавшись во все нервные окончания. В глазах потемнело, голова закружилась, я потерял чувство ориентации в пространстве и пошатнулся. Винт схватил меня за куртку и притянул к себе. Я ощутил его раскалённое дыхание на своей шее.

– Мне вторую руку тебе прострелить, чтобы ты успокоился? Белый, я не хочу тебя убивать. Ты спас мне жизнь однажды…

Я резко ударил его подбородком в макушку, тут же почувствовав во рту вкус крови. Винт рефлекторно сделал шаг назад, и я левой рукой выхватил нож, замахнувшись в сторону шеи ублюдка.

Но повстанец это заметил и отреагировал молниеносно. Он перехватил моё запястье, и на мгновение мы замерли в молчаливой борьбе. Руки обоих дрожали от напряжения. Я попытался вырваться, но, будучи одноруким, я оказался слабее, чем Винт. Он легко выкрутил мою затрясшуюся ещё сильнее руку, навалился всем весом и ударил локтём в плечо.

С металлическим звоном нож выпал из моих разжавшихся пальцев. Винт сразу пнул его в сторону. Я попытался совершить рывок за ним, но мой оппонент сделал подсечку, сбив меня с ног. Я упал лицом о холодный камень. Рассечённая пулей скула стала гореть сильнее прежнего.

Резким движением перевернулся на спину. Винт тут же навис надо мной, заломав руки над головой.

– Сдавайся. У тебя всё ещё есть шанс уйти отсюда живым.

И в этот момент раздался выстрел. Тело Винта резко выпрямилось, все мышцы напряглись, а пальцы разжались, и я выбрался из-под него быстрым рывком. Достав из кармана свой Макаров, я подошёл к скрючившемуся спиной ко мне повстанцу и выстрелил ему в район грудной клетки.

– Это тебе за них всех, сука, – прошептал я ему на ухо, прежде чем он упал на пол, и дыхание его прервалось навсегда. Тело Винта валялось в скрюченной позе на земле, и вокруг него медленно расплывалась густая алая лужа.

Я подобрал свой нож и посмотрел направо – туда, откуда раздался спасительный выстрел. Максимус лежал на спине, раскинув руки в стороны, и грудная клетка его вздымалась слишком слабо. Старая армейская куртка насквозь пропиталась кровью. Возле него валялись выпавшая из кармана фляга и ещё горячий Макаров…

– Максимус! – закричал я. – Давай, держись, я сейчас тебя перевяжу…

– Борис, – на тяжёлом выдохе сказал он, посмотрев мне в лицо угасающим взглядом. – Это ты, Борис?

На миг я замер. Он никогда не видел во мне Бориса…

– Да, да, это я, дружище. Не разговаривай, ты теряешь силы… – я снял рюкзак и стал спешно искать бинты.

– Борис… Скажи, мы закончили миссию? – он с трудом сфокусировал на мне взгляд светло-голубых глаз.

И в этот момент я понял, что опоздал. Понял, когда посмотрел в его глаза, которые блёкли с каждой секундой. Жизнь утекала из него, и я уже ничего не мог сделать…

Я крепко сжал его ладонь.

– Да, Максимус. Мы победили, – сказал я, сглатывая болезненный ком, застрявший в горле вместе со всеми словами.

– Это хорошо… – он закашлялся, и на уголках его губ выступило пятнышко крови. – Скажи… командование… разрешило домой?

– Разрешило, – я почувствовал холод, волнами прокатывающийся по всему телу, и у меня задрожали руки.

– Это… хорошо… А то я думал… опять скажут… потерпеть… – он усмехнулся, после чего, отвернувшись, уставился наверх, туда, где в кольце верхушек скал было отверстие, сквозь которое проглядывалось небо. Рассвет был ярким, подсвечивая тёмно-оранжевым цветом бледнеющее лицо моего друга.

Максимус вновь закашлялся кровью, после чего тяжело вздохнул.

– Домой хочу… – его голос стал совсем тихим.

– Скоро… Скоро ты будешь дома…

Я ощутил, как хватка его руки стала менее крепкой. Приложил пальцы к широкой шее и почувствовал слабый редкий пульс…

– Спасибо за всё, Белый…

И через пару секунд его сердце остановилось.

Меня пробрала дрожь. Вокруг витал запах пороха и крови. Какое-то время я продолжал сидеть рядом, сжимая запястье Максимуса, не в силах принять произошедшее. Максимус мёртв. Человек, который за эти пару недель не раз спасал меня, не задумываясь рискуя своей шкурой. Мы были знакомы не так много, но я понимал, что спокойно могу доверить ему свою спину. Дружба для меня – не просто слово, но его я за такой короткий период стал считать своим другом. Даже больше – примером, страшим товарищем, на которого мне хотелось бы равняться. Я ещё не встречал таких надёжных, смелых и твёрдых духом людей, как он…

А теперь он мёртв. Я разжал пальцы, впивающиеся в холодеющее запястье, и рука товарища выскользнула из моей, упав на пол с тихим ударом костяшек о камень.

Я с трудом встал и медленно побрёл к трупу Винта. Конечности казались тяжёлыми, словно были закованы в кандалах. Посмотрел на безжизненное тело и плюнул в его сторону. Эта сволочь забрала ещё одного хорошего человека…

– Тварь… – только и смог выдать я хриплым голосом.

Собравшись с силами, я снова посмотрел на Максимуса. Ярость во мне тут же сменилась на горчащую в горле тоску. Он лежал, будто просто прилёг поспать… глаза его были открыты и смотрели в небо…

Я подошёл и осторожно опустил его веки.

– Земля тебе металлоломом, друг…

Взгляд мой упал на вещь моего спутника в углу пещеры. Рюкзак Максимуса валялся рядом и был приоткрыт. Огромных размеров, столитровый, он стал полупустым – всё-таки, запасы провизии у нас практически иссякли… Я решил осмотреть его. Не знаю, что я хотел там найти. Может, что-то, что будет мне напоминать о друге, прошедшем со мной этот путь. Походный нож, фонарик, тарелка… В глубине имелся небольшой дополнительный отсек, и я туда заглянул.

В кармашке лежала старая помятая тетрадь и красная корочка с надписью «Ветеран боевых действий». Я открыл удостоверение. На фотографии был молодой Максимус, короткостриженый и серьёзный, нахмуривший брови. Заглянул в тетрадку… Оттуда выпала та самая фотография с Борисом. На единственной использованной странице было написано:

«Отряд Бетельгейзе. Капитан Максим Усов. Четвёртый год в Чечне. Четвёртый журнал боевых действий.

Игорь Петров – погиб. Александр Малиновский – погиб. Борис Харитонов – погиб. Я остался один из наших, сижу под завалами разгромленного танка. Борюсь пока что… Если найдёте эту запись, похороните нас по-человечески и заберите с меня флягу.»

Чечня. Он всё-таки был военным.

Я взял фляжку. Покрутил в руках… Металлическая, обтянутая кожей со строгим тиснением. Открыл. Сделал глоток. Это был обычный паршивый самогон… Выдохнул и выпил залпом глотков семь, но, по ощущениям, алкоголя меньше в таре не стало. Убрал флягу в нагрудный карман своей куртки. Туда же положил его пистолет.

Максимус станет первым, которого я смогу похоронить по-человечески в этом чёртовом мире.

* * *

Я нашёл яму и закопал там тело Максимуса.

Лопаты у меня, естественно, не было. Я наткнулся на ржавый кусок металла с загнутым краем – им хотя бы можно было поддевать землю. Копал я долго. Сначала снимал верхний слой земли, потом разбивал тяжёлые комья камнем и выгребал их руками. Когда яма стала достаточно глубокой, я уложил тело и начал его засыпать. Положил в яму удостоверение с журналом и фотографией, бывшей ему такой дорогой. Земля падала на куртку, руки, на лицо. Я остановился только на один миг, когда из-под слоя земли показался старый шрам через глаз… Ненадолго замер, после чего снял ещё горсть и закрыл его.

Я закончил засыпать могилу только под вечер. Поставил рядом рюкзак Максимуса.

Куда идти дальше, я не знал. Казалось бы, я сделал то, что должно, миссия окончена, но ощущения завершённости я так и не обрёл. На душе было донельзя паршиво, и я просто механически шагал вперёд, словно бы по инерции. Шёл через горы. Иногда оборачивался и смотрел на свежую могилу вдалеке, пока она окончательно не скрылась под вечерним туманом, который словно поставил в этой истории точку, стирая всё, что осталось позади.

Несколько дней я брёл в никуда. Еда закончилась, и я выживал на воде, собирая снег во флягу. В какой-то момент, оказавшись на вершине, я остановился…

Передо мной лежала Лока. Горы вытягивались белыми макушками вверх, к пустому небу с одиноким спутником. Где-то вдалеке виднелись руины поселения. А ещё дальше, снизу, за границей горных вершин, показался бескрайний океан…

Я поправил лямку рюкзака и сделал твёрдый шаг в его сторону.

Конец первой книги.

* * *

Где-то на пути в логово Винта:

“Дедовский самогон во фляге уже, честно говоря, пился как вода. Привык я к этому дерьмовому вкусу. Под-на-до-ел уже он, выражаясь литературно. Гнал мой дед, конечно, забористо, но паршиво, водка и та на вкус приятнее. Эх, вот бы можно было самому выбирать, какой напиток сегодня во фляге моей будет… Я бы тяпнул бурбона хорошего, ух…

Белый сидел у костра напротив меня, обтачивая ножом толстую палку. Ох уж эти непьющие, чем только со скуки и сдуру не маются.

– Эх, Максимус, – услышал я знакомый весёлый голос под левым ухом.

– Чего тебе, Борь?

Я сделал ещё пару глотков из фляги, глядя на своего старого доброго товарища. Он, как и всегда, был в такой же армейской куртке, как у меня, вот только сидела она на нём не по размеру – когда выдавали форму, на него не хватило верхней одежды по его параметрам.

– Ты бы завязывал столько бухать, дружище мой запойный, – он улыбнулся. – За тобой наблюдают, так-то.

– Кто? – я положил руку на кобуру пистолета, готовый оперативно среагировать на потенциальную угрозу.

– Ну как кто? Читатели, – Борис описал руками полукруг, задрав голову вверх. – Больше, конечно, за Белым, но ты спутник главного героя, так что на тебя тоже смотрят.

– Ну нихрена себе, вот это крепко тебя взяло. Не неси хуйню, Борь, кто про нас читать-то может?

– Максимус, ты пьяный? – только сейчас я обратил внимание, что Белый отставил свой скучный досуг и наблюдал за нашим разговором с Борисом, подпирая подбородок рукой.

– Это вон Боря чушь какую-то несёт, я тут ни при чём, – я кивнул в сторону, где сидел мой друг, но там его уже не было. – А, свалил уже куда-то. Вот он всегда такой был. Суету наведёт и в закат, – я махнул ладонью и рассмеялся, вспоминая былые годы службы с Борисом. Эх, чего только мы не творили…

Белый посмотрел на меня как-то снисходительно и покачал головой. С минуту мы молчали.

– Покурим? – внезапно предложил он.

– Покурим, – кивнул я.

Он предложил мне сигарету, и мы начали дымить. Папиросы у Белого были забористые, не такие, как на войне, конечно, но всё же…

– Борис говорил, что за нами наблюдают читатели, – сказал я.

Белый посмотрел на меня непонимающе. Я взглянул на дерево, стоящее неподалёку. На секунду мне показалось, что возле него стоит Борис и улыбается своей фирменной улыбкой в все тридцать два. Я моргнул – и у дерева снова никого не было.

– Знаешь, Белый, если и так… пусть читают дальше. Думаю, твоя история будет интересной.

Я сделал ещё пару глотков из фляги. Белый странно покосился на неё и опять покачал головой, переведя задумчивый взгляд на костёр.

– Что же за бурда у тебя во фляге… – вздохнул он.

Ох и интересные фразы он после раскачки головы выдает. Я поболтал содержимым бутыли и коротко усмехнулся.

– Жидкий Борис.”