Текст книги "Маг четвёртого ранга (СИ)"

Автор книги: Кутагава Рюясаки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4 – Тёмное племя

Город Прамонд под наместничеством Герцога Эрлина. Королевство Вингфолд.

Рен поднялся на крышу школы. Круглое задание, которое могло бы быть башней, но слишком низкое и слишком широкое для этого – всего в три этажа, до настоящих башен не дотягивает. Перед тем, как подняться на крышу Рен нацепил на себя небольшой кожаный поддоспешник, под него поддев кольчугу с тонкой ячейкой, сверху закрепил утеплённым длинным камзолом, и уже поверх всего этого надел два наплечника и наручи из стали, на каждом из которых красовалась рунная вязь.

В полном облачении Рен вдруг махом из магистра школы превратился в обычного авантюриста, коих великое множество шляется сейчас по городу, пьянствует в кабаках, шалит в борделях и рискует жизнями на болотах, лесах и в горах. Единственное чем отличался от храбрых и безрассудных рубак Рен – у него не было пояса с оружием, за его спиной не висела двуручная алебарда или лук, он на первый взгляд казался беззащитным, но рунная вязь мерно светилась, так же, как и светились его бирюзовые глаза.

Он поднялся на крышу. Там было ветрено и пусто. Небольшой бортик, несколько древних лавок, выложенных из потрескавшегося камня и больше ничего. Рен замер на краю крыши, глубоко вдохнул, и шагнул вперёд.

Позади падающей вниз фигуры тут же повисла тонкая светящаяся книжица, ещё в воздухе замелькали страницы, и Рен не достигнул мостовой, за миг до падения замерев на месте в пространстве.

– Полёт Иеримма, – сказал Рен заклинание, а гримуар, уловив желание владельца ещё до сказанных слов, активировал заложенные на странице заклинания руны.

Несколько прохожих замерли внизу, увидев повисшую над мостовой фигуру. Там, над землёй, стоя на невидимой преграде, завис мужчина лет тридцати. Брюнет с серебряными прядями, мягким и гладким лицом без даже намёка на морщины, лишь по одному виду его кожи можно было тут же судить – дворянин! Слишком светлый оттенок, слишком идеальная причёска, слишком приличная ткань камзола. Это всё было для Рена привычным делом, а вот для пары прохожих, что рассматривали его снизу – это казалось роскошью.

На всё это, на заклинание, на заинтересованные взгляды, идущие снизу потребовались буквально крупицы времени, которые быстро прошли. Рунные знаки на доспехах Рена выдали потоки рельефного дыма, что тут же сложился за его спиной в подобие светящихся огромных крыльев, они за миг стали резче, детальнее, крепче, и плавно взмахнули, выталкивая Ренна вверх. Ещё один взмах и он полетел.

Стены Прамонда быстро оказались позади. Рен летел неспешно и не очень высоко, не доставая крыльями грани облаков, он внимательно смотрел вниз, разбирая по местности возможный маршрут двух мальчишек. Найдя серую нить дороги, ведущую на Север в сторону захолустной деревушки Хамонд, Рен летел точно над дорогой, ища какой-нибудь знак. И ведь нашёл. Стальной рунный доспех на его руках срезонировал – лёгкая, но ощутимая и неприятная пульсация даёт чётко и ясно понять – здесь ощущается тьма.

Как любой другой светлый маг – Рен ощущал нутром присутствие тьмы, но на очень малом расстоянии, и чтобы увеличить этот радиус Рену, как и любым другим светлым магам, приходилось использовать артефакты. И у всех они были разными, индивидуальным, к примеру тот же мертвец Пракий имел при себе артефактный медальон, простенький, всего с одной руной, но всё же поделка неплохого качества, позволявшая ему чуть усиливать заклинания света.

Рен спикировал вниз, оказавшись на небольшом лугу. Кругом красивые жёлтые одуванчики, и серого цвета склизкие омертвевшие кишки. Рен завис в двадцати локтях над землёй. Мелькнули страницы его малого гримуара.

– Поиск истины, – выдал Рен ключ для активации заклинания и развёл в сторону руки. Тот час же полу-видимая световая волна, пульсируя и расширяясь во все стороны, разлетелась по округе. Глаза Рена помутнели и сразу вернули свой родной бирюзовый цвет. Он непроизвольно цыкнул. Твари здесь уже не было. Но с другой стороны её здесь быть и не должно… ведь живое мясо в округе явно закончилось, и питаться твари, по сути, здесь нечем... однако здесь всё ещё ощущался едва заметный, но чётки след, что уходил дальше на север, в сторону Хамонда.

Рен опустился на землю, глазами разглядывая то, что осталось от Пракия. А осталось не многое. Лоскуты срезанной кожи, лицо словно жуткая шутовская маска застыло в болевом шоке, тут же массивные кости и гроздья кишок, раскиданные по округе… и сразу становится ясно, что тварь просто откидывала их в стороны, не задумываясь о гигиене и девственной чистоте природы.

Не было мяса. И судя по отсутствию следов на костях – мясо срезали, а не откусывали зубами. Что наводит на странные мысли, обычно тёмные твари пожирают жертву сразу, тут же, рвут зубами, жадно заглатывая толком не пережёванную и ещё дымящуюся от крови и тепла плоть. А тут весьма запасливый подход, все отходы в стороне, а мясо… а мясо тварь взяла с собой, и судя по отсутствию какой-либо одежды… а вот это уже порождает новые странные вопросы. Если нет одежды, то куда её дела тварь? Из ткани на поляне есть лишь пару срезанных лоскутов и всё на том. Ну не ушло же тёмное порождение куда-то гулять в чужой одежде… или всё же ушло?

Рен тяжко вздохнул. Работать головой он не особо любил. А в последние годы весьма разленился, привыкнув в свободное время почитывать простенькие книги, и не толстые и жутко скучные магические трактаты… обычно он читал сказания менестрелей и бравады о приключениях ушедших на покой авантюристов. Собрал целую коллекцию подобной литературы. А по вечерам он благополучно уходил в трактир, где, слегка пригубив крепкого алкоголя, проводил сладкие ночи в ещё более сладкой дамской компании…

Конечно, были у него и прямые обязанности магистра – а именно, редкие речи и лекции перед учениками, редкие собрания среди магов учителей и ещё более редкие, но регулярные выпускные хлопоты. Всё оставшееся время Рен безостановочно кутил, и сейчас это сказывалось. Он едва мог шевелить мозгами, напрочь не понимая, что здесь вообще происходит.

– А ведь ты был неплохим парнем Пракий… такой молодой… всего девятнадцать лет отроду, выпускник нашей же школы, что спустя несколько лет скитаний вернулся и попросился на пост учителя… пусть душа твоя будет в окружении прекрасных красоток куковать века на небесах! Покойся с миром.

Монотонный голос Рена оборвался. И он вновь оказался в тишине. Лишь ветер шумел.

На останки Пракия не пришли насекомые, даже падальщики не явились на запах тления. И вокруг не было ничего живого, кроме растений. Потому что всё живое, что может убежать от тёмного погани – сбежит, ощутив непреодолимый инстинкт самосохранения.

Что-то мелькнуло на земле солнечным зайчиком, Рен нагнулся и подобрал медальон. Покрытый кровью метал грустно и протяжно срезонировал. Рен усмехнулся.

– Скорбишь о мёртвом хозяине артефакт… этот плачущий шёпот в тебе… следствие чего? Реакция на сильнейшую вспышку боли? Может на ярость и злобу Пракия? А может это гудят в тебе остатки силы светлого духа… ну и бог с ними, это всё лирика! – Рен убрал медальон в карман камзола. – Я найду тебе другого достойного хозяина, а пока… где же труп лошади?

Чуть в стороне валяется оборванная верёвка. Один из мальчишек, тот, что пострашнее говорил, что порвал верёвку, когда они с другом убегали… только совсем неясно зачем это нужно было рассказывать Рену… да не суть. Что гораздо важнее – рядом с оборванной верёвкой здоровенное такое пятно, что ещё не успело окончательно засохнуть и впитаться в почву… и кровь это не мальчишек, и не дохлого мага…

Рен поднял кверху взгляд, ветер вдруг стал влажным и холодным, а из далека медленно наползали тучи и то, как вибрировал доспех на его руках… говорило о том, что тучи эти были наколдованы. Не правильными. Не совсем настоящими, их чернота пугала Рена. Какой же по силе резерв должны быть у создателя этих туч? И ещё…

– Где же лошадь… – вновь пробормотал Рен, не сводя взгляда с неба, затем он вновь оглядел поляну вокруг, и не нашёл ни одной косточки, ни одного ошмётка, что говорил бы о трупе животного. А лошадь была. Пракий не мог передвигаться пешком, а мальчишки утверждали, что слышали позади лошадиный вой.

– Где же эта сраная лошадь… – вновь пробормотал Рен, на этот раз у него это вышло неосознанно.

Медленной походкой он обошёл поляну по кругу. Активировал заклинание поиска ещё раз, но ничего нового не увидел… вновь ничего.

Рен посмотрел на небо, тучи наплывали и света становилось всё меньше, и та мгла, что несли с собой эти тучи… у Рена неприятно похолодела спина. Он чихнул, чертыхнулся, вытер сопли рукавом, и активировал заклинание полёта. На этот раз он летел низко, боясь подниматься слишком высоко под эти жуткие облака. Рен знал лишь одно заклинание, способное развеять этот небесный мрак, но… применять его было расточительно, заклинание тяжёлое, последнее в его гримуаре, оно непреодолимо приведёт его к истощению, а вот потерять силы в этом лесу ему вовсе не хотелось. Он чувствовал опасность всем своим нутром, и почему-то ему было неспокойно, так, словно за ним наблюдают. Ручной доспех безостановочно вибрировал, и чем ближе он приближался к Хамонду, тем сильнее была эта вибрация, даже медальон покойного Пракия что-то жалобно пищал в кармане камзола.

Он полетел в Хамонд, потому что след шёл туда, и ещё, потому что… его предчувствие шептало о большой беде. И оно его не обмануло. Хамонд горел. Горел чадно, выпуская повсюду чёрные клубы едкого дыма, горел словно нехотя.

Рен опустился на центральную площадь деревни, где должно быть устраивали ярмарку приезжие торговцы и представления всякие бродячие артисты и шуты. На площади, среди иссушённой травы, лежали куски кожи и кости… длинные девчачьи волосы, мужские рубахи и разорванные простые женские платья, а ещё кишки и кровь, раскиданы тёмными скрученными сгустками…

Рен активировал заклинание поиска и тут же развернулся. Позади него, шагах в тридцати работал мужчина. Худой, с длинными лохмами чёрных волос. А ещё он постоянно тянулся к рукам, слизывал с них что-то…

Мужчина замер и резко развернулся, движение получилось смазанным от скорости, резвым настолько, что Рен его чуть не проморгал. Ощутив эту скорость, он тут же раскалил силу внутри, от его тела заструился белёсый пар, что сгустками облеплял доспехи, формируясь в пульсирующий покров, зрачки в глазах Рена расширились, занимая собой всё свободной пространство, окрашивая всё глазное яблоко в ядовитого цвета бирюзу.

Мгновение растянулось. За этот миг Рен более детально рассмотрел мужчину, тот пугал не только своей худобой, но и чёрными глазами, в центре которых пульсировало чем-то красным, и эти глаза на столь измождённом лице казались огромны. Вся одежда мужчины была изорвана на лоскуты и покрыта кровью, а ещё она была чертовски велика.

– Мантия покойного Пракия тебе вполне к лицу, – Рен оскалился.

Незнакомец ответил ему тем же, обнажая длинные и очень кривые зубы.

– Он не хотел мне её отдавать… пришлось настоять, – голос его звучал хрипло и тяжело, словно говорить ему приходилось через силу, и говорил он с явным не местным говором. – Отпусти меня, а… просто отпусти и мы разойдёмся миром… я…мы просто хотим есть… – последние слова незнакомец чуть ли не прошептал и столько всего было вложено в последнее слово, что сердце Рена дрогнуло… но лишь на миг. Всё испортил свёрток в руках мужчины, свёрток из зелёной ткани, свёрток в который было завёрнуто что-то большое и сырое, что-то что истекало красными крупными каплями мерно падая на сухую почву.

Оскал Рена тут же померк. И его следующие слова поставили точку в их коротком разговоре:

– Тебе придётся сдохнуть.

Краткий миг тишины закончился. Среди густого едкого дыма, среди мрачных туч, среди расчленённых людских тел и нитей кишок… левая рука Рена потянулась вперёд, правая распростёрлась назад, замелькали страницы гримуара за его спиной.

Мужчина растворился в воздухе пеленой, тут же неясной тенью возникая рядом с Реном, его руки преобразились, указательные и большой палец срастились, вытянулись длинные закрученные когти, мужчина тут же ударил, желая отсечь голову Рену одним быстрым, запредельно быстрым движением.

Когти ударились о светящуюся преграду барьера, тут же выбив из неё искры. В правой руке Рена растянулся светоч, образуя собой короткое копьё, Рен метнул его почти в упор.

Мужчина завалился на бок, уворачиваясь от удара, но световое копьё пробило дыру в его плече, однако он не издал ни звука, даже не вздрогнул. Лишь молча завалился набок.

Рен тут же попытался метнуть в него второе копьё, но замешкался на долю мгновения от дикой боли в пробитой насквозь ступне… однако он всё же метнул следующее копьё, и на этот раз мужчина не смог отделаться так легко, светоч пробил его точно посреди хребта, раздробив кости на спине.

На этот раз мужчина зашипел, и оттолкнувшись одной, ещё рабочей рукой, отлетел назад на добрый десяток шагов, теряясь в клубе дыма.

Рен опустил взгляд вниз и увидел дыру в собственном барьере, увидел тёмный шип, торчащий из стопы и лужу чёрной грязи, что дорожкой шла от ноги до места, где лежал мужчина, эта чёрная грязь ещё большей лужицей разливалась там на земле и бурлила, шипела…

«Он зачаровал свою кровь из пробитого плеча, когда свалился на землю… подлый говнюк…»

Рен почувствовал вибрацию воздуха и в его барьер тут же влетело три тёмных шипа, барьер не выдержал и схлопнулся со звонким шлепком, разметав во все стороны искры. Рен отскочил в бок, чудом увернувшись от четвёртого шипа. И сразу, в ту же сторону, откуда прилетели черные шипи, Рен пустил два новых сверхбыстрых световых копья. Во тьме вновь зашипели, но этот шипящий звук словно исходил ото всюду разом, и вместе с тем словно звучал напрямую в голове Рена.

Рен откатился в сторону на всякий случай и тут же, сложив вместе пальцы произнес:

– Руки архангела Иеримма.

Страницы гримуара зашевелились, открывая новое заклинание, и тут же над Реном повисли две огромных ладони из чистого света, они сжались, заключая мага в призрачный кокон, и новые тёмные шипы, мелькнувшие из клубящегося дыма, смогли лишь глухо отскочить от кокона, не причиняя Рену никакого вреда.

Гримуар перелистнулся на последнюю страницу.

– Исцелющие души благодатным светом… – голос Рена резко ослабел и прервался, но маг нашёл в себе силы закончить, – стрелы Иеримма!

Тёмное небо озарили вспышки. Мрак непроглядных туч запестрел дырами. Из клубов дыма благим матом вопила тёмная тварь, во всё нарастающем свете стал виден её чёрный силуэт, тварь пыталась уползти прочь, рывками отскакивая на одной руке она неслась в сторону гружённой телеги, что так чужеродно смотрелась посреди деревенской площади, к которой так стремительно приближалась небесная кара…

Обычная телега, на которой обычно возят сено для скота, была завалена подтекающими кровью свёртками...и впереди стояла запряжённая лошадь с облезлыми костями, с помутневшими, абсолютно мёртвыми глазами.

Свет стал нестерпимо ярким, и первая стрела достигла земли. Ровно в этот же момент тёмная тварь юркнула под телегу и остатками магической крови попыталась возвести над собой тёмный щит.

Жалкое подобие барьера было тут же стёрто с лица земли, вместе с телегой и ближайшими окрестностями… Рен не смог сдержать рези в глазах и закрыл их, а с неба всё продолжали падать гигантские стрелы, горящие чистым белым пламенем, они рассекали небосвод и все как один летели в одну и ту же точку – туда, где мгновенье назад стояла телега, за которой пряталась тварь.

Во все стороны летела каменная крошка вперемешку с пылью и комьями земли. Яркий свет залил всю округу, затрещали от безумной энергии ближайшие дома, их стены покосились и опали, рухнули вниз крыши, а вокруг продолжала пульсировать и разлетаться земля.

Когда защитный кокон Рена погас, посеревший от истощения маг оглядел округу и не узнал её совершенно: дым сдуло безумной энергией заклинания, на месте телеги в земле появилась здоровенная и ещё раскалённая воронка в десяток шагов диаметром, из недр её фонтаном валил белёсый пар, и вокруг этого бедствия рухнули все заборы, дома и даже деревья… и вот тогда Рен услышал вопль.

Безумный, протяжный, отчуждённый и очень далёкий вопль. Откуда-то с запада, именно с той стороны, откуда чуть ранее расползись мрачный тучи. После стрел Иеримма небо очистилось, но в той стороне мрак туч продолжал держаться. И именно оттуда звучал полный боли вой, такой далёкий, но такой жуткий…

Замелькали страницы гримуара. Рен повис в воздухе как кусок безвольного мяса посреди двух огромных крыльев. Крылья подняли его вверх, а затем понесли на запад. Ему нужно было увидеть, узнать, понять… откуда исходил тот дикий женский вопль.

Крылья отнесли его на приличное расстояние, более десятка лиг. За то время, что он летел, крик повторялся несколько раз, и в последний из них, помимо беспокойно-хрипящих ноток, Рен уловил отчётливое:

– У-У-УБЬЮ-У-У!

И вскоре он разглядел источник звука. Она стояла посреди широкого поля, под тенью мрачных туч, окружённая стаей воронья, она металась, обезумев из стороны в сторону, валялась по земле и всё это время продолжала вопить.

– УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ!

Позади обезумевшей женской фигуры шёл караван. Холёные лошади, крытые массивные деревянные повозки, и люди… а люди ли? Со светящимися в этом мраке красными глазами, в тёмных доспехах, у некоторых были за спиной косы, у некоторых в руках зажаты молоты. Там есть и женщины, и старухи в тёмных мантиях, скрюченные, едущие на повозках… из провалов их глубоких капюшонов на мир смотрят пылающие красной дымкой глаза, а в руках зажаты тёмные посохи с черепами на верхушках. И среди всего этого безобразия смеялись дети… о да, они там были тоже… резвыми тенями они резво мелькали среди высоких колёс повозок…

Женская фигура перестала метаться на земле. Напряглась. Посмотрела в одно сторону. В другую и вдруг подняла голову вверх и белёсыми глазами уставилась точно на Рена. Улыбнулась. Улыбнулась так, что губы посинели от натуги и на лице проступила каждая косточка черепа, и эта полубезумная улыбка продолжала сиять тёмным провалом рта с мелкими, бритвенной острыми серыми зубами.

Она была чем-то даже красива. Полуобнажённое тело, груди и пах закрывают лишь лоскуты ткани, на ключице блестит амулет из почерневших капель прокажённого серебра. Волосы длинные, но столь грязные, что прилипли к телу, и среди волос выделяются два длинных эльфийских уха… у неё пепельная неживая кожа, у неё босые почерневшие от грязи ноги, и безумная улыбка не думает гаснуть.

Она подняла руку, и длинным пальцем с изломанным ногтем указала точно на Рена, и стая воронов, что кружила над поляной, тут же встрепенулась, и устремилась за магом. И чем ближе они подлетали, тем больше становились, с земли они казались совсем небольшими, но лишь казались…

Рен потратил остатки сил просто чтобы сбежать, все последние крупицы дара перевёл в поддержание крыльев, но даже так один из наиболее шустрых воронов оторвал у него кусок мяса с незащищённого бедра, а другой рассёк лицо, превращая высокородное дворянское личико в кровавую кашу. Стая отпустила Рена только на подлёте к Прамонду, там же его покинули силы. Он рухнул где-то посреди ремесленного ряда, неприятно приземлившись на проходившего мимо крепкого старичка. Старик заорал что-то бранное, и хотел было приложить Рена весомым таким кузнечным молотом по головушке… но увидел его окровавленное лицо и тут же замер, исторгнув из себя новую волну ругательств.

Вокруг происшествия росла толпа. Что-то вопили женщины. А за плечи Рена вдруг схватили стражники. Он пытался им что-то объяснить, но растёкшиеся по лицу губы с трудом шевелились.

Глава 5 – Обучи меня магии, ирод!

Обучение Тодда как-то сразу не задалось. И не то, чтобы он не старался, напротив – он пылал желанием познать неизвестную силу внутри себя, стать кем-то более… значимым. Но не получалось, не получалось от слова – совсем.

В первый день их поселили вместе, добрая Мари выделила им узенькую комнату одну на двоих, с двумя небольшими кроватями. И сразу же оказалось, что жить в одной комнате с другом – это не то же самое, что просто дружить и изредка видеться.

Утром они спускались в лекционный зал, где, сидя на узких дубовых скамьях слушали речи до невозможности нудного мага – Агюста. Этот длинный хрен всегда вещал очень медленно, подбирая слова и выдавая их тягуче, будто с ленцой. Из-за такой подачи Тодд никак не мог вникнуть в суть, и всё зевал, засыпал… а может в его недосыпе был так же повинен рыжий Чак, что во сне постоянно сопел, что-то нечленораздельное ворчал, а иногда ходил по комнате кругами, залазил на тумбочки, ложился на кровать Тодда… и всё это во сне. Тодд как заботливый друг по началу останавливал Чака, подхватывал за плечо и укладывал обратно на кровать, а тот вечно хватал его за руки и никак не хотел отпускать, бормоча что-то про матушку. Вскоре Тодд перестал укладывать этого рыжего спящего ходока и старался абстрагироваться, закрыть глаза, уснуть… но не получалось.

Сам по себе Тодд был спокойным, очень спокойным и одиноким парнем, поэтому внезапный переезд и проживание в одной комнате с другом сыграло с ним злую шутку, он нигде не мог остаться один в этой огромном каменном здании. И не мудрено, общественных мест тут было немного, всего три – длинные, бесконечные коридоры, что обвивали здание по оси, плавно закругляясь, можно было бродить по коридорам вечно, но вот незадача… в магической школе учились в основном дворянские отпрыски, потому что именно у них представители школы успевали обнаружить дар в необходимом возрасте, более того влиятельные дворяне сами с большой надеждой мечтали обнаружить в отпрысках магический дар, и если виделся хотя бы крошечные намёк на силу, то они тут же посылали гонца в школу за представителем, и представитель ехал и привозил в школу нового ученика. А такие как Тодд и Чак, простолюдины, – были здесь редкостью, большой редкостью, настолько что в их четвёртом классе таких больше не было.

Так вот коридоры были переполнены дворянами, молодыми баронессами, юными виконтами, они мерно прогуливались по коридорам небольшими группками, мило о чём-то шушукаясь и посмеиваясь. Однако стоило рядом пройти тому же Тодду, как они разом замолкали и отслеживали Тодда внимательными взглядами, и не продолжали разговор, пока Тодд не отойдёт как можно дальше. Несколько раз ему пришлось даже выслушать недовольные крики во след:

– Пошёл вон, чернь! Не смей больше загораживать нам проход!

И после такого Тодд из комнаты старался и вовсе не выходить. Только на занятия и в столовую. К слову, столовая зала – это второе из доступных общественных мест, однако открывались её высокие двери только во время завтрака, обеда и вечерней трапезы. И каждый раз придя туда Тодд ощущал на себе тяжёлые и крайне недовольные взгляды.

– Делить трапезу, с червяком… какая мерзость! – услышал однажды Тодд шёпоток, и после этого старался есть как можно быстрее и уходить из залы как можно раньше, чуть ли не давясь пресной едой.

Третьим общественным местом была библиотека, однако приходить туда на постоянной основе и читать книги разрешалось только со второго класса. Всего классов было четыре, где четвёртый был низшим, а первый – завершающим. Как им объяснил в первый день нудный наставник Агюст:

– Классы в нашей замечательной школе подразделяются на четыре… сделано это по подобию ранговой магической системы нашего великого королевства Вингфолд… самым низшим рангом среди магов считается четвёртый, он присуждается сразу после окончания обучения в магической школе или у личного наставника… проходить королевский экзамен для присуждения низшего четвёртого ранга не требуется… обычно это весьма неопытные маги, которые по началу зарабатывают на жизнь путешествиями в отрядах авантюристов и всё такое прочее… проще говоря, они являются наёмниками, а ещё иногда им хватает мозгов обучиться целительском искусству и они становятся вполне сносными магами целителями… так о чём это я? Ах, да… для получения следующего – третьего ранга, нужно обладать уже определённым опытом и филигранным умением обращаться с простейшими заклинаниями и рунами, для его получения нужно сдавать королевский экзамен на третий ранг, чаще всего маги третьего ранги работают над созданием особенных магических предметов, создают долговечные барьеры, посохи, свитки и гримуары… к слову, я так же являюсь магом третьего ранга, и если кому-то из вас нужно будет приобрести магический гримуар, то обращайтесь смело! – Агюст обвёл взглядом аудиторию, в конце наткнувшись на скучающее лицо Тодда, и тут же скривившись, продолжил:

– Следующий ранг в иерархии магов – второй, это уже весьма сильные и опасные маги, для получения этого ранга мало просто обладать опытом и знаниями, необходимо так же доказать силу своих чар и внушительный объём резерва, присуждается второй ранг так же на королевском экзамене, причём выступить для получения второго ранга могут только маги, уже имеющие третий ранг, с четвёртым такая шутка не прокатит…

– А чем занимаются маги второго ранга? – вопрос задала милая на вид девчушка, что сидела чуть ли не вплотную к учителю.

– Ох, моя дорогая Марибель… тут всё очень просто. Маги второго ранга чаще всего управляют другими магами, являются руководителям школ, как наш Магистр Рен, что единственный маг второго ранга во всём Прамонде и окрестностях… а так же они создают новые заклинания, редко артефакты особо ранга…

Милая девчушка кивнула, удовлетворившись ответом, учитель Агюст ей ласково улыбнулся и продолжил:

– Следующий ранг – первый, он же… великий. Маги первого ранга так же подтверждают свой ранг на королевском экзамене, причём участник может быть признан магом первого ранга, если с этим согласятся остальные маги того же ранга, чаще всего такого ранга достигают великие герои, их резерв огромен, заклинания которые они создают – чудовищные по силе и способны уничтожать города и небольшие армии, всего в королевстве Вингфолд семеро магов такого ранга, один из них является притворным магом короля, шестеро остальных образуют великий совет магов. Вы никогда не встретитесь ни с одним из них, уверен, что вы никогда их даже не увидите, все они живут в столице, и редко позволяют толпе лицезреть себя… – на этих словах щёки Агюста покрыл горделивый румянец, так, словно и он относил себя к магам первого ранга.

– К-хм… и последний, это даже не ранг, а скорее титул, – Агюст затих на миг, подбирая слова, – тот кто выше всех по праву… Архимаг… – на этом слове у него невзначай вспыхнули глаза, и несколько учеников из аудитории так же не смогли сдержать магического импульса, – она… избрана девять лет назад, титул ей даровал лично король и совет магов, Сизеренн «Северный Ветер», запомните это имя, ибо она сильнейшая в королевстве…

На этом бурлящие внутри Агюста эмоции быстро затихли, и он продолжил дальше рассказывать о совершенно нудных и непонятных для Тодда вещах, и Тодд быстро заснул, а когда проснулся – в аудитории уже никого не было. И тогда он вдруг осознал, насколько окружающим нет до него никакого дела, все в магической школе считали его пустым местом.

Изменился и Чак. Раньше он часто рассказывал о чём-то Тодду взахлёб, они вместе прожили всё детство, но с приходом в магическую школу детство кончилось. Хотя по началу всё было как обычно, они разговаривали о всякой чепухе по вечерам. Чак старался объяснить темы, которые Тодд не смог понять на уроке, но… время шло и вскоре Чак стал просить Тодда не мешать ему разговорами, он стал гораздо молчаливее, вечерами постоянно пропадая где-то в коридорах, а когда всё же был в комнате, то постоянно читал записи и… колдовал, в отличие от Тодда у Чак был «врождённый талант к магии» – и это слова самого учителя Агюста.

Когда Чак в первый же день продемонстрировал учителю потоки силы, бьющие из рук, Агюст был восхищён, и тут же нарёк Чак талантом, и впредь был к нему так же ласков и учтив, как к Марибель… Чак быстро стал любимчиком не только учителя, но и остальных из класса, и вроде бы такой же простолюдин, как и Тодд, но окружающим их дворянам Чак казался гораздо милее…

Вскоре они перестали разговаривать, и в какой-то очередной день Чак молча забрал свои вещи из комнаты и переехал куда-то в другую. В эти дни для Тодда изменилось многое, и для начала – он потерял веру в собственные силы, на уроках он не понимал ничего, ничего не получалось у него, за всё время, что он провёл в школе, его максимальный результат составлял – это жиденький поток едва видимой силы из одного лишь указательного пальца… с таким результатом Тодд быстро перебазировался из никчёмного простолюдина в посмешище, и начал это всё сам учитель Агюст, что теперь в конце каждого дня заявлял:

– Такого никчёмного мага даже нет смысла учить! Вы только посмотрите на этот результат! Разве это не напрасная трата моих сил…

Остальные молчали, но их взгляды говорили о многом. Дворяне редко бывают многословны, однако отношение своё умеют показать даже во взгляде, в позе, жесте, в интонации голоса. И всё их отношение к Тодду нельзя было трактовать иначе как – презрение.

С Чаком всё было так же сложно, Тодд всё чаще замечал старого друга в столовой в компании милой Марибель, эта невысокая полноватая девушка обладала шикарной тёмной косой до бёдер, а также являлась полноправной дочерью виконта. И глядя на то, как его рыжий друг мило общается с Марибель, пока он, призираемый всеми, ютится в гордом одиночестве в уголке обеденной залы, стараясь пропихнуть в себя как можно быстрее пищи и сбежать… в этот момент что-то изменилось внутри Тодда. Он медленно отложил в сторону ложку, и вышел в коридор. Прошёл до своей комнаты, уселся на кровать, и… попытался понять, что происходит. И первая же мысль, которая пришла ему в голову, была:

«Я не могу быть как они, я не богат, мои родители не дворяне. Я… сам себе изувечил резерв и теперь не в состоянии быть с ними на равных… но… РАЗВЕ Я ВИНОВАТ В ЭТОМ?»

Тодд поднялся с кровати, подошёл к окну, и всмотревшись сквозь синюю мозаику стекла, заключил:

– Мы не друзья с Чаком… больше нет… мы просто давно с ним знакомы.

С этого момента Тодд решил больше никогда не позволять себе быть слабым.

Поздним вечером этого же дня Тодд вышел из своей комнаты. Прошёл коридорами до кабинета магистра и без стука ворвался внутрь. Там было темно, лишь тлели угли в камине. В кресле никого не было. Тодд замер раздумывая, а затем пересёк кабинет и уселся в кресло. Прикрыл глаза и стал ждать. Ему нужен был магистр Рен. Его дерьмовая жизнь здесь не могла больше оставаться прежней.