Текст книги "Маг четвёртого ранга (СИ)"

Автор книги: Кутагава Рюясаки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Планам Тодда не суждено было случиться.

Дверь трактира распахнулась, и в полутёмный зал, где единственным освещением выступали узкие окна с тусклым стеклом, вошёл мужчина в сером балахоне. Худощавый. Высокий. Сутулый. И очень сильно напоминающий мага. И этот мужчина, оглядев почти пустой зал, остановил свой взгляд на угловом столике, а конкретно на спине рыцаря «трёх холмов» и направился прямо к нему, при этом сместив взгляд на Тодда, и пристально в него вглядываясь, да настолько пристально, что у Тодда как-то махом пропал аппетит и сосиску он, не доев, отбросил на деревянную плошку вместе с вилкой.

Мужчина приблизился, при этом взгляд его стал уже менее пристальным, сделавшись совершенно обычным, слегка заинтересованным, водянисто-синим. И вот он подошёл к Тодду почти вплотную, нагнулся и продолжил пялиться.

Шлем рыцаря скрипуче повернулся, и он тут же начал выпрямляться, говоря на ходу:

– Оо… доброе утречко вам, настоятель Фенрих!

– Доброе, славный рыцарь, – ответил ему, как оказалось настоятель местного храма по имени Фенрих, при этом он даже не взглянул на рыцаря, продолжая в упор рассматривать Тодда.

Тодду же это надоело, но поскольку он считал себя вполне сносно воспитанным молодым человеком, для начала он решил всё же спросить:

– Вам вырвать глаз, или можно сразу свернуть шею?

Настоятель поморщился, словно съел что-то терпкое, горькое. Выпрямился, и вдруг зажмурил глаза, а рот прикрыл рукавом рясы и… громко чихнул. Вытер воротом сопливый нос, пошмыгал, и вновь посмотрел на Тодда.

– Прошу прощения, меня зовут наставник Фенрих, я настоятель местного храма. Рыцарь «трёх холмов» много рассказывал о вас…

Возникла пауза, которую Тодд выждал непозволительно долго, вводя окружающих в сильную степень нетерпения, но на конец всё же представился:

– Меня зовут Тодд, я просто Тодд.

– Да ну бросьте! – наигранно всплеснул руками настоятель Фенрих, и отодвинув ближайший к себе стул, без какого-либо стеснения сел. Поставив на грязную столешницу локти. Положил на согнутые ладони острый подбородок. – Вы не можете быть ПРОСТО Тоддом, вы как минимум ГЕРОЙ Тодд, раз смогли победить Иэнферина… на моей памяти не было ещё человека или существа, что сумел бы одолеть порождение бога.

– Он не настолько силён… – мрачно пробурчал Тодд, и вновь взглянул на сосиску, в этот момент она показалась ему безвкусным камнем, и он даже не притронулся к вилке, однако смотреть на покусанную сосиску было куда приятнее, чем на этого неизвестного священника, или на рыцаря, который этого священника откуда-то знает, и наверняка именно он позвал святошу в трактир, для разговора… эта мысль всё же заставила Тодда вглядеться в тёмную прорезь рыцаря, а рыцарь от его недоброго взгляда чуть вздрогнул и подался назад.

– Вы либо гордец, либо глупец! – привлёк внимание к своей очень важной персоне священник, и Тодд перевёл взгляд уже на него, раздумывая всё же над тем, что бы свернуть адепту светлоликого шею, а тот поспешил продолжить мысль, кажется, уловив какой-то беззвучный посыл:

– Я о том, что Иэнферин вовсе не слабый противник! Он редко появляется, и всегда обвеян призраками осквернённых могил… без специального зачарования к нему не подойти, иначе кровь и плоть превратятся в лёд, а несчастная душа присоединиться к тем, что витают вокруг Иэнферина… – последние слова настоятель Фенрих произнёс нараспев, явно цитируя какой-то древний фолиант, и с вопросом в глазах уставился на Тодда, но парень лишь одну бровь приподнял, с ответным вопросом:

«К чему вы это?».

– Ох… вы не читали «Бедственный ужасный хлад» отца Маркуса… я надеялся, что вы знаете о последствиях. В таком случае я вам сильно сочувствуют, вы обрекли себя на ужасное будущее, ведь Иэнферин это порождение бога хлада и мороза, а никому из смертных не убить бога!

– Но я же смог.

– Ха-ха… нет, герой Тодд, вы убили ПОРОЖДЕНИЕ, всего лишь марионетку, озлобленный дух… но сам бог бессмертен, и с пришествием следующей зимы ОН вернёт Иэнферина на нашу грешную землю, и отомстит вам… такого очень давно не происходило, но ходят легенды о могучем герое из орков, что огромной секирой, зачарованной духом шаманов, смог одолеть Иэнферина, и пал от его же рук на следующую зиму, когда на орочьи племя обрушился ужасный хлад, и превратил земли орков в огромный могильный курган… из этих легенд следует, что Иэнферин всегда возвращается, и возвращается сильнее, чем был, желая отомстить победившего его героя! – заканчивая последние слова, настоятель Фенрих медленно склонялся к нему, и вот глаза святоши зависли в нескольких пядях от глаз Тодда.

«Ага, он ждёт, что я испугаюсь… только вот для чего этому святоше понадобился мой страх?»

– Зачем вы здесь? – спокойно спроси Тодд.

И уже гораздо более неприятным голосом обратился к рыцарю трёх холмов:

– Знаешь, за последний год я узнал о себе одну истину… я очень не люблю, когда меня предают, хотя ты, конечно, ничем не обязан мне, кроме своей лживой трусоватой жизни…

– Он хотел лишь поговорить с тобой, я же только назвал трактир, где тебя искать! – рыцарь поднял перед собой латный перчатки, как бы желая защититься. – Больше ничего, всего лишь разговор… ты же НЕ говорил, что не хочешь знаться с церковниками, и я решил, что тебе… вернее НАМ не помешает задание, за которое хорошо заплатят.

«Но ты видел мои глаза во тьме… ты спрашивал меня тёмная ли тварь я, и получил ответ… так рассказал ли ты об этом настоятелю Фенриху?»

Святоша же в этот момент держал в руках вилку Тодда и обнюхивал сосиску, и почему-то брезгливо морщился. Вот он отложил в сторону обгрызенную Тоддом свиную сосиску, и принюхался, уже наклонившись к рыцарю, но лицо его кривиться перестало, и он взглянул на Тодда...

На груди у Тодда медальон вдруг стал чертовски холодным, чуть ли не прилипая к телу. А священник сморщился так, словно съел что-то горькое, едкое, и скорее всего давно протухшее.

– Вам нужно зайти в наш храм, герой Тодд. От вас веет проклятой кровью, фу… какая гадость! Нужно омыть вас в святой воде и провести обряд очищения, видимо вы убили парочку тёмных тварей, пока добирались до Прамонда, и у вас при этом совсем не было святой воды, чтобы омыть голову… это чревато страшными болезнями, герой Тодд, поэтому поспешить в храм как можно скорее! Не бойтесь, что там будет много людей, и что священники будут плеваться при вашем появлении в доме света… хотя в прежние времена так бы и было! Но сейчас в храме лишь пару монашек, и я. Вся остальная епархия, вместе с прежним настоятелем ушли в главный северный храм, под крыло епископа, меня же поставили временным смотрителем… потому не переживайте о гонениях на вас, и о возможных допросах… времена сейчас другие, я же, понимая из какой передряги вы сумели выбраться накануне, потому… – священник ненавязчиво положил ладонь на плечо Тодда, и склонившись поближе, доверительно прошептал: – Не бойтесь последствий, герой Тодд, храм Прамонда на вашей стороне!

«Когда-то этот храм был на стороне и моего учителя Рена… и где учитель сейчас? Но спрашивать тебя об этом я, конечно, не буду, святоша. Раз уж ты решил, что мы друзья… то пусть так и остаётся. Ты же зачем-то явился поговорить со мной, и не спешишь сказать зачем… нужно подтолкнуть.»

– Какое вам дело до Иэферина?

– До порождения Бога Хлада? – Фенрих убрал руку с плеча Тодда и покачал головой. – Никакого. Мне нужны вы, герой Тодд. Рыцарь трёх холмов не хотел ничего плохого, когда рассказывал о вашем подвиге… в конечном счёте он был вынужден это сделать, ведь его заказчиком помимо магистрата, выступал и храм светлоликого… и раз уж мы выяснили, что я точно не желаю вам зла… то позвольте, я перейду к делу, для которого и пришёл сюда.

«Наконец-то!»

Тодд кивнул. С противоположной стороны рыцарь трёх холмов так же склонился чуть ближе, противно скрипнув доспехами. Отец Фенрих улыбнулся как заядлый заговорщик и водрузив голову на согнутые ладони, начал:

– Как вы оба знаете… как знает любой в королевстве, тёмное племя несколько лет назад породило много бед на северных землях. Несколько десятков поселений истреблены… бессчётное множество заболевших тёмным поветрием, и полчища голодных тварей, что породили тела несчастных. Прамонд – некогда крупнейший город севера, вымирает. И такая участь ожидает и юго-восточные земли, ведь именно в том направлении скрылось тёмное племя.

– Но чем мы можем помо… – начал рыцарь, но тут же был прерван:

– Т-ш-ш… я расскажу, не прерывайте меня, сир.

Рыцарь кивнул, священник продолжил:

– У церковных пророков было предсказание, в котором они ясно видели как один за другим падут восточные города от рук тёмного князя Катарона. Это его племя учинило все эти беды, по его вине… были почти уничтожены северные земли. Если бы не войска герцога, подошедшие так своевременно, то сейчас и этого города уже бы не существовало, ведь тёмные князья воистину сильны, и противостоять им могут разве что… сильнейшие светлые маги. Архиепископ предупредил великих купцов востока, что управляют тамошними городами, о том, какая напасть движется к ним. Купцы вняли, но… вместо того, чтобы собирать армии, и объединиться, свободные города копят припасы и готовятся к осаде. Они решили, что если тёмное племя не сможет взять города сразу, то тёмные просто уйдут… наивные, они не знают на что способен князь, а ведь Катарон отнюдь не слабейший из них, пусть и достаточно юн.

– Вы собираете о них сведения? – удивился Тодд.

– Да, ведь они наши враги… и сведения чаще всего помогают нащупать уязвимые места.

– Так зачем вы нам это рассказываете?

– Ох, будьте терпеливее, ради Светлоликого, я уже почти закончил… так вот… Восточные города приготовились к осаде, выбрав для себя и окружающих их поселений голодную смерть… такаю же непростительную ошибку когда-то совершил магистр этого города Ренуил, за что и поплатился жизнью и всеобщим порицанием, но сейчас не об этом… наш мудрый Архиепископ, пусть и предупредил великие города востока, но решил не ограничиваться полумерами, и покончить раз и навсегда с тёмным князем Катароном, он созвал совет высших священнослужителей, и на общем собрании было решено устроить карательный поход, во славу Светлоликого. Руководить походом выбрали жрицу Анфаис, что является магом второго ранга и очень опытным лидером, что на протяжении многих лет возглавляла геройские отряды в борьбе с тёмной поганью. На её поддержку выделили ещё двое клириков третьего ранга, два десятка паладинов, и три сотни святых рыцарей.

Рыцарь трёх холмов удивлённо присвистнул.

– Кто бы мог подумать, что у церковников есть такая мощь…

Настоятель Фенрих улыбнулся:

– Ещё бы, ведь мы великая церковь… – и тут же сбавил гонору, продолжая рассказ, – однако, такая сила не может собраться быстро, и на подготовку понадобилось время, жрица Анфаис переходила от храма к храму, постепенно наращивая ряды воинства, а за это время тёмное племя достигло восточных земель, ходят слухи, что несколько поселений уже перестали существовать, а по округе и там шастают тёмные твари… жрица Анфаис прославилась своим взрывным характером и ненавистью к тёмным, как и любой другой боевой святой маг… она устремилась на восток, на встречу с князем, минуя последние храмы, забывая о еде и отдыхе, как для себя, так и для своих людей… и пусть она очень сильна, и мы верим, что она справится… всё же, церкви не помешало бы убедиться в этом наверняка… для этого мы хотим отправить во след Анфаис небольшой отряд, с одним молодым, но умелым клириком во главе… он к слову, уже несколько дней ожидает здесь, в Прамонде, когда к нему в отряд подберут достойных и сильных напарников. Однако… авантюристы, сами понимаете, народ лихой, и… продажный. Мы не можем быть уверены в честности, и здравомыслии нанятых героев, а для миссии такой важности нам нужным именно что ГЕРОИ.

Настоятель Фенрих уставился в серые задумчивые глаза Тодда. На лбу уставшего паренька пролегла широкая морщина. Он смотрел на стол, покрытый щербинами и белёсыми отпечатками стаканов. Отец Фенрих замер, не шевелился несколько мгновений, позволяя герою Тодду (а ведь немыслимо, что он такой молодой, и смог уничтожил Иэнферина!), всё тщательно взвесить и оценить ситуацию. Пару мгновений задумчивой тишины прошли, и Фенрих решил подтолкнуть героя, обещанием сладкой награды:

– Если вы решитесь, то по вашему возвращению церковь поможет вам избежать мести Иэнферина. – Юноша заинтересованно посмотрел в глаза Фенриха, тот же про себя ухмыльнулся, ощущая, что наживка сработала. – Ведь месть одного бога, может разрешить разве что другой Бог… высшие сановники попросят за вас у Светлоликого, и нет сомнений, что после такого ни о какой мести и речи идти не может… вы будете вольны делать, что вам захочется, не боясь смерти с приходом зимы.

Тодд молчал, не спеша соглашаться, тогда отец Фенрих продолжил:

– К тому же, мы хорошо заплатим вам за это поручение. Как насчёт пятидесяти золотых сразу же, как вы согласитесь? И это каждому! И в два раза больше достойные герои получат сразу по возвращению, а о том, что вы вернётесь не может быть и сомнений! Ведь вам поручается выяснить последствия боя… а не участвовать в нём. И ещё… я снабжу вас картой пути, по которому шёл отряд Анфаис, и вы будете шествовать от храма к храму, где вас будут снабжать припасами и свежими лошадьми… это не лёгкая миссия, и церковь Светлоликого это понимает, как только вы сообщите исход боя в любой храм, вас, помимо награды, представят в святые рыцари, и наделят землями с крестьянами, как дворян королевства Вингфолд.

В голове Тодда тут же пронеслись мысли:

«Никогда такого не будет… стоит нам сообщить об итогах боя, как нас попробуют убить, чтобы предотвратить слухи… а обещание сладкой награды нужно лишь для того, чтобы мы обязательно составили клирику компанию, и сами явились в храм… как жертвенные овцы на заклание.»

Святоша же терпеливо ждал, позволяя Тодду всё обдумать. А тот… просто взял и кивнул, дружелюбно улыбаясь.

– Мы рискнём, раз уж вы сулите нам такие богатства!

***

Чуть позже, этим же днём.

Они втроём шагали по каменным залам храма. Медальон на груди Тодда холодил так, что тело обжигало ледяной волной. Но он стоически терпел и шёл вслед за настоятелем Фенрихом, а рядом топал рыцарь трёх холмов, который после согласия Тодда на миссию, вёл себя подозрительно молчаливо.

Их путь закончился в храмовом закутке. Где в нише стояла в полный рост крылатая статую в рясе, она изображала прекрасного мужчину, с возвышенным взглядом, смотрящим вниз, словно бы точно на них. Статуя распростёрла в стороны руки, как бы желая заключить их в объятья, и отцовская улыбка на его устах как бы сама собой говорила:

«Всё будет хорошо, ведь я здесь, дети мои…»

Отец Фенрих глубоко поклонился статуе, а рядом послышались лёгкие шаги.

Тодд повернул голову на звук, и увидел у окна изящного паренька. С очень тонкими чертами лица, с белыми растрёпанными волосами до плеч, он напоминал одуванчика, стоящего под лучами тусклого солнца. Он тем не менее смотрел на них лисьими глазами, а в руках сжимал какой-то древний пыльный фолиант.

Настоятель Фенрих ещё не успел распрямиться от поклона, а юноша уже приветливо представился:

– Меня зовут Яривэль, для вас можно просто Яр. Рад нашей встрече, друзья авантюристы!

Глава 19 – Милька отравительница ​

Я ненавижу его, и в то же время я его обожаю. Ненавижу, потому что не могу рядом с ним быть самим собой и мне приходится воображать что-то благородное, товарищеское, строить из себя хорошего человека, которым я не являюсь.

А обожая я его, потому что он хорош. Причём во всём. Он умён, причём умён по-настоящему. Это не та лисья хитрость, которая в первый миг приходит на ум, стоит лишь взглянуть в его глаза. Из-за ярко выраженных скул, из-за его привычки улыбаться – он очень похож на лисёныша, но более честного и искреннего человека за свою жизнь я ещё не встречал. Потому что он всегда говорит и делает то, что думает. А так как человек он по-настоящему светлый не только в поступках, но и в помыслах… то слова его обычно звучат не дерзко и не остро, словно шипы, как не редко они звучат у меня. Нет, он конечно не идеален, часто Яр очень напыщен, рыцарь же и вовсе описал его одной фразой:

– Он словно считает, что он выше всех остальных, что он как бы лучший… и это раздражает.

Это немного задело меня лично, потому что мне лидер нашего малого отряда нравится, и в то же время я с рыцарем согласен. Яр действительно порой ведёт себя так, словно он милосердный король среди слуг, и делает нам милость – что так ласков и учтив. И я в то же время понимаю самого Яра...

Я пытался с ним поладить, а он словно этого и ждал, доверительно болтал со мной обо всём, лишь изредка замолкая, когда ощущал рядом какую-то тёмную тварь.

Ох… тёмные силы, тёмные племена, тёмные существа… Яр ненавидит всё, что связано с тьмой. И в первый же день пути он рассказал мне причину своей ненависти:

– Понимаешь, я очень любил отца, хотя он предпочитал работу общению со мной. Он постоянно был в походах, в лавке, в лечебнице, в богатых домах у купцов, и в не менее роскошных усадьбах дворян, в общем где угодно, но только не дома… понимаешь ли, он был целителем. И я редко видел его, но сильно любил. Однажды он сопровождал отряд священников, которые шли очищать очередное гнездо тёмных тварей. Так вот, отец не вернулся в тот день… как и весь отряд… а я возненавидел святош всем сердцем, думал, что это они виноваты в смерти отца. Не уберегли… я был камнями церковные витражи, однажды даже помочился в чан со святой водой! – при этом Яр заливался таким звонким смехом, что Тодд не мог удержаться и тоже вскоре начинал гоготать. Смех у него был совсем не такой же звонкий и красивый как у Яра, может из-за недостатка практики, но звучал он скорее, как воронье карканье, однако Яр любил доводить его до смеха и делал это при любой возможности.

Отсмеявшись, Яр продолжал, уже более серьёзно:

– Так вот... один церковник подловил меня на очередном проступке и...чуть уши не оторвал… но после наказания объяснил, что они тоже потеряли много братьев и сестёр, и что их утрата ничуть не меньше моей… мне тогда очень стыдно было, если честно… и церковник предложил мне, если я такой бойкий, представляешь! Так и сказал! Мол, если ты такой бойкий, то приходи в церковь почаще, мы познакомим тебя с братьями паладинами и те будут учить тебя, как искоренять тьму! Ох, я согласился, не раздумывая! И очень скоро паладины выяснили, что у меня есть очень сильный дар, сказали, что я особенный, и могу стать великим боевым светлым магом… – его лицо из очень радостного и горделивого вдруг разом посмурнело. – А мать вышла замуж вновь. Родила ещё троих, обо мне всё реже вспоминала, кажется видеть меня ей и сейчас неприятно… думаю, что это напоминание о более счастливой жизни, когда отец был ещё жив.

***

С момента того разговора прошло три дня, и мы снова сидим у небольшого костра, чуть в стороне от дорожного тракта. На костре булькает гороховая похлёбка с солониной и в принципе настроение у всех сносное. Один только я чувствую себя не в своей тарелке. Последние дни были очень уж тёмными, в прямом смысле этого слова, солнце появлялось лишь на пару часов днём, и то, серые тучи не давали ему развернуться в полную силу, и осветить округу как подобает… и эти два часа очень скоро заканчивались и наш небольшой отряд вновь оказывался в темноте. На кобыле Яра, сбоку, висел небольшой дорожный фонарь, он погрузил туда светоч, и это было единственное наше освещение. При этом дул не то, что ветер, а настоящий ураган, срывающий с крон деревьев ветви, и они конечно же летели прямо на нас, не редко попадая в лицо. В этом плане везло только рыцарю, и очень быстро фонарь оказался на его лошади и он поехал впереди, бренча ударами веток о броню… но света было мало, непривычно мало, я ощущал себя как слепая мышь, а ведь я могу видеть в темноте, могу превратить весь мир в кроваво-бордовый, и тогда даже крошечный пучок света будет для меня сиять как солнце, но я не могу этого сделать… ведь Яр уже несколько раз спрашивал чем это таким скверным пахнет от меня, и вечером на привале разговор у нас сильно не задался...

***

– Тодд, ты что-то скрываешь от меня? – Яр сидел рядом с Тоддом, и смотрел в костёр, а не на товарища.

Тодд же оглянулся на друга.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну… от тебя то и дело тащит тьмой, и пусть настоятель Фенрих говорил, что вам пришлось сразиться с тёмными тварями, и на тебя попала их кровь… однако, сколько времени прошло? Любые эманации тьмы рядом со мной должны были уже рассеяться. Так в чём дело, Тодд?

Рыцарь сидел напротив, в шлеме, и молчал. Однако ощущалось, что всё его внимание сосредоточенно в этот момент на Тодде. И ведь рыцарь всё знает, но и слова не произнёс.

А у Яра напряглось лицо, он всматривается в костёр, сквозь котелок похлёбки так, словно этот костёр убил всю его семью и надругался над будущей невестой… в руке Яр сжимает свой металлический жезл, усеянный серебряными перстнями с рунами. Тодд невольно снова засмотрелся на конденсатор силы юного клирика. А ведь это очень мощный усилитель, и накопитель маны, и каждое серебряное кольцо с рунной надписью – это одно заклинание из школы света. Всего их на жезле семь, и Тодд очень хотел спросить, что из себя представляет каждое заклинание… но было некое предчувствие, что Яр не ответит. И скорее всего даже обидится.

– ТОДД, ОТВЕЧАЙ УЖЕ, ХВАТИТ МОЛЧАТЬ! – рявкнул в костёр Яр. На Тодда, сидящего буквально в локте от него, он даже не взглянул.

Тодд тяжко вздохнул.

И стянул с шеи амулет покойного Пракия, что ныне чернел прокажённым серебром. Сам Тодд не знал каковы эффекты амулеты, кроме одного – амулет без сомнения скрывал его тёмное нутро от окружающих священников, и давал понять холодом и жаром, что его пытаются прочувствовать.

Стоило ему только вытянуть амулет изо ворота, как Яр вскочил на ноги, и наконец-то посмотрел на Тодда, посмотрел бешено, как загнанный в ловушку зверь. Жезл направил на амулет, наконечник жезла неприятно так засветился, как и одно из колец на рукояти, но Яр не торопился спускать заклинание. Он явно ждал объяснений.

– Амулет, он… усиливает меня, я знаю, что это тёмный амулет, но…

– НО?! Постой-постой… постой… – Яр замотал головой, словно старался вытряхнуть из ушей какой-то мусор. – Ты что, притащил эту мерзость в храм Светлоликого в Прамонде?

Вопрос был очевидным и тем непонятнее было как на него отвечать.

Он вроде, как и не требовал ответа, ведь ответ был известен, ведь раз Тодд был в храме в Прамонде, значит и амулет, который Тодд носит на своей шее, тоже был там. А с другой стороны – вопрос был задан так, словно Яру необходимо было услышать ответ…

Но Тодд промолчал. В этот миг в его голове прокручивалось:

«Ты серьёзно будешь сейчас обвинять меня из-за одного амулета, который никому ничем не навредил, и просто помогал мне всё это время выживать?» – мысль была так сильна, что Тодд сам не заметил, как озвучил её вслух, и понял он, что натворил, лишь когда лицо Яра перекосилось в ненавистной гримасе, и почти сразу разгладилось…

Яр смотрел на Тодда уже с жалостью и заметным разочарованием.

– Ладно… ты, возможно, не знал, хотя это не отнимает твоей вины… просто, не делай больше так никогда, любые вещи тёмного племени – это зараза, которую необходимо искоренить огнём, заточенным железом, и светлым заклятием. И делать исключения нельзя! В следующем же храме я попрошу, чтобы над тобой провели церемонию очищения, и сам приму в ней участие… после чего мы срежем часть кожи с твоей груди, и сожжём одежду, которой касалась эта погань. Надеюсь, ты меня услышал и понял… не переживай, я не буду сильно гневаться на тебя, а сейчас, дай мне эту проклятую мерзость, и я выжгу из неё тьму! – тон был требовательный, не терпящий никаких сомнений и возражений со стороны Тодда, выполни сейчас же, подчинись, и никак иначе.

В этот миг Тодд смотрел на протянутую в его сторону худощавую ладонь с элегантными длинными пальцами. Смотрел в тёмные глаза, что при дневном освещении были цвета луговой травы, такие ярко-ярко зелёные, а сейчас совсем почернели...

В этот миг Тодд испытал в душе сильное разочарование:

«Как я мог вновь довериться кому-то? Хотя о чём это я… он напоминал мне Чака, когда тот был двенадцатилетним мальчишкой, такой резвый, болтливый, любознательный… удивительно чистый и красивый. Мне казалось, что, общаясь с Яром я становлюсь немного ближе к свету. А по итогу… я скрывал себя как только мог. И так хочется отдать ему амулет… но в следующем же храме, на церемонии очищения со мной случится что-нибудь неприятное. Скорее всего я просто сгорю в благодатном светлом пламени…»

– Ну же. Я не буду больше ждать тебя, Тодд. Отдай его мне… – тон у Яра был ласковым, обычным, но смотрел он на Тодда так, словно тот был нашкодившим котёнком, что нассал хозяину в любимый тапочки.

Тодд это хорошо уловил, и ему очень не понравилось.

Он молча, под пристальным взглядом Яра, накинул обратно на шею свой медальон, и заправил его за ворот дублета.

Их глаза встретились. Ничего доброго в этом незримом соприкосновении не осталось.

– Вот как… тогда я отниму амулет силой, а тебе придётся…

Яр не договорил, потому что перед его носом прошелестел длинный двуручный меч. До этого неуклюжий, огромный, рыцарь в одно движение встал и оголил массивный клинок, уперев лезвие в грудь священника.

Тодд же держал руку на молоте, а его тело разрывало изнутри от глухой злобы, покорёженного самолюбия, и магической силы, что, пульсируя и переливаясь по внутренним каналам наполняла мощью мышцы, жилы и кости.

Все трое замерли.

Яр не решился отобрать тёмный амулет у Тодда. Его жезл погас. И не удивительно, юноша вдруг осознал, с кем он путешествует в одном отряде – этим ублюдкам нужен был лишь повод чтобы напасть и прикончить его. Однако разве он был не прав, искореняя ужасное зло, пытаясь уберечь друга от тьмы? Конечно прав! Только вот этот человек оказался ему вовсе не другом, видимо зло уже давно пустило корни в его душу… и спасать Тодда бесполезно.

Клирик Яривэль мысленно зарёкся разобраться с амулетом и этими двумя позже, когда задание церкви будет выполнено… а сейчас…

– Я не буду расценивать это как диверсию и нападение на командира отряда… просто… давайте закончим выяснять отношения, и продолжим выполнять святую миссию, ведь она куда важнее наших склок.

– Так это же ты и устро… – возмущённо начал рыцарь, но его прервал Тодд:

– Не надо! Он прав… давайте просто поедим, похлёбка, кажется, готова.

Они мирно сели. Поели. Легли спать. А утром отправились дальше в путь. Но никто из них больше не проронил ни слова. Путь сделался очень тягостным мероприятием, и лишь когда они достигали следующего храма, и Яр отправлялся за припасами и новостями, лишь в эти короткие мгновения рыцарю и Тодду удавалось отойти от постоянного напряжения и вздохнуть свободно.

В один из таких дней, когда они ещё в дневное время достигли храма, и Тодд с рыцарем трёх холмов остались на постое одни, рыцарь не сдержался и задал вопрос:

– Мне, конечно, самому неприятно это говорить… потому что это я рассказал о тебе настоятелю Фенриху, но…

– Ты хочешь сбежать. – обрезал его мысль Тодд, что в этот миг гладил по чёрной гриве своего коня. Коню это сильно не нравилось, его глаз судорожно дрожал и метался, животинка явно испытывала дикий необъяснимый ужас и не могла понять откуда он исходит, и при этом не решалась даже шагу ступить, ведь вторая рука Тодда крепко держала её за уздцы.

– Да… вернее нет! – сбился с мысли рыцарь, он задрал шлем сильно вверх, видимо пытаясь в небесах прочесть ответы на все вопросы. – Просто этот святоша, и вся эта историю кажется какой-то… подозрительной, и ведь он не просто ненавидит тёмных, он явно помешан на своей мести.

– Хм… – Тодд отпустил коня, тот сразу отбежал от него на пару шагов, и со страхом озираясь принялся слизывать сизый мох с корней старого чахлого дуба. – А почему ты раньше молчал?

– А когда мне было говорить? – рыцарь снял с себя шлем, и его уродливая голову озарил тусклый зимний свет. – Ты согласился за нас двоих на эту авантюру, а я и слова сказать не успел, причём заметь… я не стал закатывать сцену, как этот святой недоносок!

«Я слышу ревность в твоём голосе, или мне кажется?»

– И я терплю его, – продолжал рыцарь, – только потому, что я чту закон чести и благодарности. И я последовал за тобой, хотя всё это дело изначально выглядело тухловато…

– О чём это ты?

– О чём? Хм… – рыцарь пошкрябал латной перчаткой по изуродованной лысине. – Понимаешь ли, я не первый год странствую, и после эльфийского леса стараюсь быть осторожнее, внимательно слушаю о чём болтают люди, ни за каждое задание берусь, не всем предлагаю свои услуги… ведь порой обещают несметные богатства, а на самом деле отправляют на убой… но в этот раз меня смутило не золото, а то, что нам обещали аж земельное дворянство! Понимаешь ли... у церковников нет дворян, хотя земля у них конечно же есть, и они требуют налог с крестьян, что проживают на ней…

– Постой, но как же тогда там живут люди, если ими никто не правит? – Тодд окончательно запутался, прищурил глаза, в его голове медленно густела боль. Все эти разговоры про дворян и крестьян были ему весьма неприятны и что уж греха таить… невероятно скучны! Он привык не думать об этом, ведь он не мог ничего изменить, не мог ни на что повлиять, с дворянами приходилось просто мириться. Потому и подробностей он не знал.

– В том-то и дело что ими правит церковь! Просто нет единого владетеля, – продолжал вещать рыцарь, кажется тема эта сильно заботила его, ведь в его голосе ощущалось заметное волнение, – хотя у них конечно есть храмы в каждом большом поселении, или городе, а в храме есть свой настоятель и рыцари. Изредка несколько паладинов, но о них мало что известно… так вот, настоятели храмов два раза в год отправляют рыцарей за налогом, и потом везут собранное в главные церковные бастилии…

– А рыцари у них вроде кого? Просто воины?

– В том-то и дело, что да. Более того, они обложены определёнными клятвами и до конца своих дней обязуются не заводить ни семьи, ни детей и служить церкви. Временами даже ходили слухи, что в церковные рыцари берут только евнухов, либо уже после присяги оскопляют достопочтимых мужей… ну так мне рассказывал отец, но в его словах я уверен, как никак, а барон должен знать о таких вещах.

Рыцарь приуныл. Взгляд его скатился куда-то к земле. Тодд поспешил вернуть его на суть начатого разговора:

– То есть ты хочешь сказать, что нас с тобой планируют обдурить, и как только мы выполним эту святую миссию и потребуем платы, вместо обещанных денег и земель нас с тобой скорее всего оскопят… ах вернее меня, прости-прости…