Текст книги "Маг четвёртого ранга (СИ)"

Автор книги: Кутагава Рюясаки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Мысли тут же вылетели из головы Шэна, когда из-за углового стола поднялась Фая, и направилась к… барду. Она мило и очень дружелюбно улыбалась. И щебеча что-то очаровательное, низко склонившись, к барду, сыпала в его берет несколько серебряных и даже одну золотую монеты. Длинноухий бард от такого внимания аж зарделся, улыбался горделиво, при этом глазами масленно блестел, посматривая Фае на упругую грудь, видневшуюся тёмной впадинкой из-за распахнутого ворота.

На Шэна, замершего у входа в трактир, Фая даже не взглянула. На миг у парня в груди встрепенулось неприятное такое жгучее чувство, ему тут же захотелось, чтобы бард перестал пялиться на неё… и тут же Шэн сам оборвал свои мысли. Кто она ему? Мучительница… палач… хозяин зверушки, в которую она его же и превратила!

Губы Шэна расплылись в улыбке. Он представлял, что будет с бардом дальше. Фая непременно напросится к нему в комнату. А там… разденет. Толкнёт на кровать, зажмёт ему рот и перережет глотку. Почему-то это её главная страсть – перерезать жертве горло и наблюдать как тот захлёбывается в собственной крови.

Ярко вообразив картину расправы над бардом, Шэн прошмыгнул к боковой лестнице, по пути кивнул хмурому хозяину ворона, что тихо споласкивал деревянные стаканы в бадье с водой. И стараясь не скрипеть, Шэн поднялся по лестнице на второй этаж. Прошёл к их комнате, толкнул дверь… та оказалась не заперта, видимо Фая не планировала задерживаться внизу, а хотела только перекусить и дождаться его, как вдруг пришёл красавец бард и стал играть геройскую балладу, видимо собственного сочинения, про древнего героя Ругнира.

Оказавшись в тесной комнатке, где из обстановки была лишь одна широкая кровать да несколько шкафов, он нашёл лежащий на сером покрывале дорожный рюкзак Фаи. Замер. Перевёл взгляд на окно, из-за тёмных штор которого струился тусклый зимний свет.

На обдумывание плана ему понадобился миг, не больше. Это-то и планом назвать было сложно, просто сильное желание, воплотившееся вдруг в жизнь… он распахнул её рюкзак, вытащил оттуда все снятые с трупов мешочки с монетами, перекинул каждый в свою дорожную сумку. Подошёл к окну, сорвал тёмную штору, закутался в неё на подобии плаща, и убрав засов с окна в сторону, он выпрыгнул во внутренний двор трактира.

Перекатился в пыльной земле, оказавшись рядом с единственным растением в унылом дворике трактира. Старое деревце, без единого листика.

Шэн перевёл дыхание, быстро осмотрелся вокруг, и выскользнул на портовую площадь, тёмным пятном тут же теряясь во тьме.

Глава 17 – Рыцарь трёх холмов

С этого момента Шэн решил вернуть себе старое имя, и вновь стал называть себя Тоддом. Сделано это было для того, чтобы Фая не смогла отследить его по имени, пусть и возможность этого была крайне мала. Ему скорее просто хотелось вернуть себе старое имя – вернуть себя самого. Он же Тодд. Он родился в свободной деревне Хамонд. И он идёт домой.

Одна только проблема – Как он это сделает? Каким путём ему пойти, чтобы смерть не настигла его?

Варианта всего три.

Первый: остаться в городе Фикар и затаиться на время. С его деньгами без труда можно снять комнату в каком-нибудь неприметном трактирчике, и прожить там то долгое время, пока Фае не наскучит искать его в городе.

Второй: если Тодд сбежит сейчас из Фикара через одни, из трёх, городских ворот. И двинется по наземному пути. То рано или поздно он устанет, остановится на привал, и сама возможность того, что в ночи Фая настигнет его и прижмёт к горлу кинжал… откровенно пугает.

Остаётся ещё третий вариант: и Тодд считал его самым подходящим. Пусть и два других тоже были вполне надёжны, но вот третьего варианта от него не ожидает и самая Фая. Он просто покинет Фикар тем же путём, что они в него прибыли. Через порт, сядет на небольшое судно, что поплывёт на север и сойдёт на одном из причалов, где корабль будет запасаться провизией и едой.

Неприятные мысли заставили его остановиться. Он уже прошёл портовую площадь, и сейчас стоял перед многочисленными лодочками и кораблями. Вокруг сновали матросы и чиновники в белых мундирах, кто-то разгружал корабли, скидывая из трюма бочки, мешки и тюки. А кто-то, напротив, лишь загружался снедью и пресной водой, желая отправиться в путь. С тёмного, бурлящего волнами моря, веяло холодным солёным ветром. Дышать получалось легко, но зябко...

Тодд смотрел на море немигающим взором, а в голове его без конца крутились слова Исы:

«Не бросай её, слышишь? Обещай, что не бросишь и позаботишься о моей дочери!»

Тодд моргнул несколько раз, и тут же возмутился на собственные мысли и заставил вдруг проснувшееся воображение детально вспомнить ночь в лесу, что произошла всего несколько дней назад.

Со всеми красками он вспомнил остекленевшие глаза малышки Тиши, а затем в воображении промелькнула отрубленная голова воришки, лежащая в луже. И затем как-то сама собой, совсем неприхотливо, вспомнилась его же распоротая глотка, пара отрубленных пальцев на левой руке…

Прекрасная шлюха-зверолюдка, её жёлтые глаза, по хищному вытянутые зрачки, и острые когти, что распороли его руки от запястий до локтя.

Топор под его лопаткой. От этого воспоминания зачесалась спина. Он решил ей помочь, но Августа подставила его.

И очень старое воспоминание. Оно покрылось пылью и паутиной, оно пахло летними цветами и его застаревшим потом. В его маленькой комнате было очень жарко, нечем дышать, по ночам ему казалось, что его пришли задушить и он задыхался. Просыпался от кошмара очень резво, пытался вскочить и дать отпор, но не мог даже ноги приподнять. И оставалось лишь безвольно лежать и пялиться в темноту. Он каждый раз гадал, есть там кто-то или нет? А с наступлением утра кошмары отступали, но страх оставался. Просто он был другим. Утром он думал останется ли он калекой навсегда. Или всё это можно прекратить? Он тогда мечтал о спасении. Дни напролёт. И это время съело его изнутри. Когда явился целитель и его оживил, то он уже был другим. И этот другой всё помнил. Он не забыл Сида, старшего братца Лилиан. Этот здоровенный парень вынудил его впервые использовать дар, но это не Сид сделал его калекой. Во всём была виновата Лилиан. Её имя когда-то вызывало в нём столько эмоций… ему хотелось смотреть на неё, хотелось говорить с ней. Он был влюблён в неё самыми светлыми чувствами, но сейчас, Тодд стоит посреди порта торгового города Фикара, и ему плевать на Лилиан. Её имя больше ничто для него не значит. Но он не забыл. Боль сложно забыть.

После этих воспоминаний совесть внутри Тодда не просто заткнулась, она сдохла в мучительной агонии, при этом раскаянно вопя, как же она, сука, была не права.

И Тодд направился к регистрационному пункту, одному из трёх, что располагался в порту города Фикар. Один пункт – для владельцев судов, для их регистрации. Второй – для торговцев, желающих нанять судно для перевозки товара и решить налоговые обязательства. А третий был для пассажиров, вот в очередь к этому пункту Тодд и встал. Укутанный пыльной шторой, он напоминал обычного бедняка-бродягу, желающего защититься от холодного ветра, и не видно было прохожим, что под этой тряпкой скрывается юноша северянин, потому они вряд ли смогут сказать Фае, что он был здесь.

Однако, всё это уже напоминает паранойю, напрасные страхи, которых в ближайшее время опасаться точно не стоит, ведь Тодд забрал у неё большую часть денег. У неё остались лишь пару мешочков, один за пазухой, другой на поясе. Один из них она буквально опустошила, отдав барду горсть монет… но нет сомнений, что она их себе вернёт, к тому же ещё и присвоит все деньги барда, пусть их и должно быть не очень много. Но трупу монеты ни к чему, – так она решит, как только от барда останется одно кровавое месиво. Она поступает так со всеми, кто пытался напасть на них, пока они добирались до Фикара. Первыми оказались – семейство Феримор. В вещах отца и матроны семейства нашлось три мешка с монетами, и кое-какая мелочь отыскалась в карманах братьев. Фая без зазрения совести выгребла все монеты в свою сумку.

Чуть позже они добрались до Ромашкового Луга. В деревне ничего интересного не обнаружили, кроме совета от местного трактирщика, что если они и дальше хотят идти на восток, то им придётся перебраться через речную переправу, и что если пройти немного дальше переправы, то там русло реки Игнесс расширяется и есть корабельный пост с причалом, на котором часто останавливаются корабли и лодчонки, чтобы пополнить припасы и починять суда, если случалась такая нужда.

Они сердечно поблагодарили трактирщика, однако владельцу трактира «Печёный сом», совсем не помешала их благодарность, для того чтобы пустить по их следу парочку лихих людей. Ведь за хороший совет они отблагодарили человека серебряной монетой, и за еду, и тёмный сидр они хорошо с ним расплатились. Вот жадный человек и решил, что с них можно хорошо поживиться. Мордовороты настигли их лагерь в одной лиги от поселения. Попытались напасть… их худой кошелёчек с медными монетами перекачивал в сумку Фаи, тем же вечером она злая ушла обратно в поселение, ведь один из лихих товарищей раскололся о своём нанимателе.

Фая вернулся под утро, немного взбудораженная, вся в брызгах крови, но с новым тёплым плащом, и ещё одной сумкой с припасами, а также… она притащила с собой ещё три кошеля с монетами. Причём эти мешочки ломились от натуги, и внутри их были явно не только медные и серебряные гроши.

Что стало с трактирщиком Печёного сома… Тодд спрашивать не стал, решив для себя слегка ограничить количество кровавых подробностей.

На исходе следующего дня они таки достигли корабельного причала, а поздней ночью им даже улыбнулась удача. К причалу подошёл южный корабль, с парусами из сложенного папоротника, и полноватый смуглый капитан судна с радостью решил принять к себе на борт двух пассажиров-северян, при этом в оплату попросил всего пару медных монет. Судно направлялось в большой торговый город Фикар, где ни Тодд, ни Фая никогда не бывали, потому они и согласились.

И этой же ночью, плывя уже по реке «Игнесс», когда их обоих настиг сон и они имели неосторожность уснуть на чужом корабле, доверившись смуглому капитану… их попытались связать и бросить в трюм. Капитану это почти удалось, ведь Тодд после недавней передряги с семейством Феримор мало что мог сделать в бою. Но Фая проснулась, и смогла вытянуть кинжал… Вскоре на корабле не осталось ни матросов, ни капитана. Их потроха Тодд сбрасывал в море, чтобы быть хотя бы от части полезным… а Фая в это время обчищала каюту капитана, после этого её сумка стала непомерно тяжёлой и сильно оттягивал её плечи, но она лучилась счастьем, и такой вес её кажется только радовал.

Управлять пусть и небольшим, но всё же кораблём, они не умели и потому решил скинуть на воду одну из имеющихся на судне лодчонок и уплыть к берегу, а дальше путь уже продолжить пешком. Но перед тем, как покинуть корабль, они решили заглянуть в трюм, куда их собирались оттащить, просто ради интереса, и чтобы посмотреть на товар, которым собирались торговать чужестранцы. Трюм встретил их ужасной вонью застоявшегося пота, мочи и дерьма, а также десятками перепуганный глаз. Тодд зажёг на пальце зелёный огонёк, и они увидели… плотную толпу ужасно перепуганных и истощённых рабов.

Даже Фае стало их жаль. Она вообще видела такое впервые и была просто в шоке, а когда Тодд рассказал ей, что этих людей собирались продать в рабство, то у Фаи вообще случился припадок бешенства, и она располосовала деревянный трюм кинжалом. К счастью, не задействовав при этом ветряное лезвие. Видимо в момент яростного припадка ей в голову пришла окончательная догадка, что сними хотел сделать смуглый улыбчивый капитан.

Позже они освободили рабов, и старший среди них, по имени Рауль, сказал, что он знает, как управлять кораблём, что раньше он был матросом на этом судне, но его разжаловали за проступок… о каком проступке речь Рауль конечно же рассказывать не стал.

Но Тодд и Фая решили довериться ему, и разрешили набрать пару мужчин покрепче и встать Раулю к штурвалу. Рауль оказался парнем неплохим, пусть и крайне худой, и сильно измождённый, он бодро правил судном, продвигаясь к Фикару.

В порт их корабль заходить не стал. Они здраво решили, что за диверсию на судне и за освобождение рабов ничего хорошего от властей порта ждать не следует.

Потому Тодд с Фаей попрощались с рабами, оставили им пару мешочков с монетами, и отчалили к берегу недалеко от Фикара, на ушлой лодочке, а позже, уже пешком добрались до самого города, и перебравшись через пост стражи у восточных ворот, они очень быстро оказались на портовой площади.

***

Пока Тодд прокручивал в голове события последних дней, подошла его очередь вести беседу с чиновником-регистратором пассажирских перевозок.

– Добрый день, я бы хотел…

– Мне плевать что вы хотите, куда вам нужно попасть? – выпалил чиновник, прервав потуги Шэна объяснить, что ему нужно.

Чиновник, в белом кителе служащего, сидел за столом, заваленным бумагами, в помещении, где одна стена отсутствовала вовсе, представляя собой вход, а три остальных снабжались широкими окнами.

– Мне нужно на север, господин чиновник…

– Куда конкретно вам нужно? Быстрее, молодой человек, моё время не бесконечно, позади вас ещё целая толпа!

– Прамонд. Мне нужно как можно ближе к Прамонду.

Регистратор пассажирских перевозок приоткрыл глаза, повернул голову вбок и взглянул на карту, что висела на одном из окон, подсеченная дневным светом. Чиновник пялился на карту пару долгих мгновений, а потом недовольно воззрился на Тодда.

– Прамонд это сухопутный город! Вы никак издеваться надо мной изволите?!

– Нет, господин… просто мне нужно попасть туда как можно скорее, и было бы замечательно, если бы я сократил свой путь к Прамонду по воде…

– Ясно. – Это слово чиновник сказал так, словно хотел сказать вместо него совсем другое, менее приятно звучащее: «Заткнись, мне нужно подумать!».

Неловкая тишина неприлично затянулась, за это время господин регистратор перебрал на столе кипы бумаг, затем что-то отыскал и лицо его чуть просветлело.

– Капитан Каспар Де-Брон поставляет к речному пункту Прамонда провиант для города, а также вывозит оттуда желающих покинуть Прамонд… и этих желающих в последнее время всё больше. Но этот речной пункт находится от города на весьма большом отдалении, дня два пути, если уж быть точным… это кратчайший путь, который я могу вам посоветовать! – под конец совета чиновник очень сладко улыбнулся, и выдал: – С вас один золотой, и шесть серебряников!

Тодд поморщился, но деньги выложил, получил в обмен на них рекомендательное письмо для капитана Каспара, и устные указания, где данного капитана искать.

Шэн тяжко вздохнул, и двинулся на поиски капитана. К его счастью, удача сопутствовала ему, и уже этим днём он покинул Фикар, прибывая при этом в крайней степени опаски, поминутно оглядываясь на городской порт. Стены и дома которого всё сильнее размывала белёсая пелена северного моря.

Три дня спустя

К городу Прамонд подошёл караван, везущий несколько телег с грузом, в сопровождении семи авантюристов. Три безвольных тела лежали поверх повозок без признаков жизни. Рядом с ними сидел старичок, закутанный в серый грязный плащ, при ближайшем рассмотрении очень напоминающий штору.

Лидер каравана, старший авантюрист, предъявил на городских воротах знак гильдии, и отряд впустили в город. И никто из стражи не заметил, как старичок спрыгнул с повозки и растворился в тени полупустого города.

Тодд шёл по улицам Прамонда, и не узнавал их. Не было больше магического света, и оттого город стал в разы темнее. Вокруг не шастали толпы народу, спешащих с раннего утра по своим делам. А те люди, что встречались ему на пути, были напряженны, пугались его, и всё время оглядывались по сторонам на каждый шорох.

Ноги сами привели Тодда к магической школе. За то время, пока он шёл, личина спала с его лица. И теперь он вновь был самим собой. Но в туманной мороси и темноте улиц узнать его было сложно. Личина была нужна лишь для того, чтобы одурачить авантюристов, притворившись стариком, что мечтает попасть в когда-то покинутый им город, побывать на могилах старых друзей и родственников. Авантюристы могли бы и ответить отказом, но старик свои жалобные просьбы подкреплял звонкой монетой.

И вот он в Прамонде. Посреди города. Стоит по колено в мокром тумане. И пялится на разрушенный остов магической школы. Всё что осталось от здания – обломки стен, что гнилыми зубами торчали из рыхлой, в каменной пыли и крошке, земли.

Тодд посмотрел на руины какое-то время. Улыбнулся. И пошёл дальше по улице. Он ни о чём содеянном здесь не жалел.

Ноги вывели его на центральную площадь. Здесь горели несколько уличных фонарей, но горели не магическим светочем, а пульсирующим синим пламенем горелок на природном газе. Это явно поделки гномов, и не удивительно, ведь в центре города располагались по больше части их лавки. Оружейные, швейные, ювелирные, и пару таверн – принадлежали здесь гномьим семьям, это Тодд помнил ещё со старых разговоров с Гримвелом, тот не редко любил рассказывать о величие могучего народца, что постепенно сжимает свои крепкие ручки на людской денежной мошне.

Тодд в очередной раз задумался жив ли гном.

«Если он выжил после каменного завала, то скорее всего… он бы попытался сбежать из города как можно скорее. Ведь его репутацию и без того подмыла дружба с прошлым магистром, а после того, как он допустил крах школы, то ничего бы хорошего ему от местной знати ожидать не приходилось. Пытки и смерть.»

С этими мыслями Шэн вошёл в таверну по невзрачнее с виду. С весёлым названием «Брюхо дракона».

Внутри всё излучало уют и покой. Канделябры со свечами. Камин в углу. Улыбчивая гномиха в фартуке, протирающая столы.

Тодд договорился с ней о комнате за пять серебряных и об завтраке ещё за один серебряник. Цены безумные! В том же Фикаре они за комнату на двоих отдали всего три серебряника, и это с трёхразовым питанием и горячей ванной. На вопрос почему так дорого? Гномиха отвечала просто:

– А ты найди в этом убогом городе таверну подешевле!

И была права, в этом Тодд убедился чуть позже, когда пошлялся по округе и посмотрел на цены в продуктовых лавках и унылых лотках уличных торговцев. Ценны были велики, непомерно велики и всё объяснялось сложностью доставки в город любого продовольствия, как говорили торговцы, деревень с крестьянами вокруг теперь нет, и продукты приходится вести за тридевять земель, и это касается не только еды, но и воска для свечей, ткани для одежды, угля для топок, руды для оружия и инструмента… по этой причине город обезлюдел, все бедняки и обычные ремесленники бежали из Прамонда не в силах найти деньги даже на еду.

Бежали все, кроме авантюристов, шлюх, и оружейников.

Авантюристов снабжал золотом и заказами местный магистрат, суть заданий была торговому люду не известной, но гномы замечали, как мало возвращалось авантюристов с тех заданий, и как много им за эти задания платили… на золоте авантюристов торговцы и продолжали существовать.

Тодд взвесил услышанное, и пошёл в портняжную лавку. Там его встретил гном в золочённом пенсне на одном глазу. Улыбнулся так миленько:

– Чего желаете, господин авантюрист?

А Тодд желал многого. Из лавки портняжного он вышел весь и полностью в другой одёжке. Долой рванную меховую жилетку и поношенную рубаху с пятнами крови! Теперь под низом у него была одета длинная серая рубаха из очень грубой, но чертовски крепкой ткани с верёвочкой на шее. На рубаху сверху накидывалась мелкоячеистая лёгкая кольчуга, сверху которой одевался кожаный дублет со стальными вставками на уязвимых местах, и дублет этот был свободно пошит для лёгкости движений. На ногах, поверх исподнего белья, которого у Тодда до этого отродясь не было, теперь были натянуты чёрные кожаные штаны, вымеренные по нему и не стесняющие движения, а поверх штанов латные защитные наколенники и набедренники. На стопах окованные ботинки, также укреплённые металлическими вставками.

Венчал наряд профессиональный походный плащ. С внешней стороны кожаный с промасленными тканевыми вставками, чтобы не издавал скрипа при движении. Внутри обшит мехом, чтобы защищал владельца от холодного ветра.

Новый дорожный рюкзак Тодд покупать не стал, решив ограничиться старым. И без того он оставил у хитрого гнома с пенсне четверть всех имеющихся у него монет.

Но был доволен собой, потому что когда взглянул в мутноватое посеребрённое зеркальце в лавке гнома, то на миг ему показалось, что оттуда на него смотрит Магистр Рен… тот одевался похоже. Просто, но по делу и совсем не дёшево, как оказалось.

Следующий по списку был оружейник. Кузнечная лавка располагалась немного поодаль, с низенькой земляной кузницей рядом. Из кузницы торчала широкая каменная труба, из трубы в небо шла, извиваясь струйка сизого дыма. Значит горн горит, мастер кузнец изволит работать.

Тодд зашёл в лавку. На двери прозвенел колокольчик. В лавке никого нет. Стоят уныло стойки с оружием. Тодд подошёл к ближайшей, на ней вывешены щиты. Круглые. Прямоугольные. С шипами и без. Под каждым из них деревянная дощечка с числами. Когда до Тодда дошло, что это ценна, то рот у него сам собой приоткрылся. Пять золотых за щит. ПЯТЬ ЗОЛОТЫХ! Замешательство длилось пару мгновений, пока Тодд случайно не дотронулся ладонью до грани круглого щита. Тот срезонировал тёплой волной.

– Так вот оно что! – воскликнул Тодд с облегчением. – Они зачарованы… – он взял щит в руки, и вновь ощутил волну тепла, словно то был не щит, а живая плоть. Тодд перевернул щит на внутреннюю сторону, под ручкой разглядел три аккуратно выгравированные руны.

Сродство. Укрепление. Лёгкость.

– Неплохая работа… но для меня не подойдёт, с таким нужно уметь обращаться.

Тодд положил щит на место, обернулся и замер, встретившись взглядом с могучим гномом.

– Добрый день, уважаемый мастер, – поклонился он учтиво гному, ширина плеч которого не просто удивляла, она откровенно пугала. Такими руками можно рвать людей пополам без всякого укрепления. Просто на силе тела...

Гном на приветствие лишь хмыкнул.

– Я погляжу в рунах ты сечёшь, авантюрист… так чем щит то тебе не приглянулся? Неужели настолько безрукий, что с такой простой вещью справиться не сможешь?

Тодд улыбнулся, манера общения наглого мастера была ему знакома.

– Не смогу. Мне бы персональное оружие, уважаемый мастер… сможете сделать на заказ?

Гном погладил грязной рукой свою короткую чёрную бороду.

– А деньжат то хватит?

Тодд по-простому кинул под ноги гнома свой дорожный мешок. Тот звякнул монетами об деревянный пол.

– Тут всё, что есть.

Гном смотрел миг ему прямо в глаза, к мешку даже не потянулся, даже не взглянул на него.

– Что тебе нужно?

– Одноручный молот… литой, из самого крепкого сплава, что у вас есть. С двумя рунами по краям на конце.

Гном насмешливо оглядел худощавые руки Тодда. Хмыкнул.

– А руны какие, никак облегчение хочешь наложить, но то гнилая идея паренёк, ведь оружие дробящее должно быть тя…

– Нет, – бесцеремонно прервал его Тодд. Гном на это даже не нахмурился. – Руны особые, я покажу какие, если дадите листок и угольный стержень.

Переместились за пыльную стойку. Гном пересчитывал монеты. Тодд угольным стержнем, жирными чёрными полосами выводил на листке две достаточно сложные руны. Закончили они почти одновременно. Гном с виду не был разозлён, а глаза чуть улыбались.

– Неплохая плата за хорошую работу. Постараюсь не подвести тебя авантюрист, и выполню как можно скорее, благо пару кусков ар’мафэра у меня завалялось. На щит потратить было жалко, столь благородный металл… а для двуручной секиры или клинка он слишком… крепок, ковать можно месяцами, а тебе же только в форму залить… приходи завтра с утреца, всё будет готово. На оставшиеся деньги подготовлю тебе хорошее поясное крепление для молота, и рукоять обтяну кожей тёмной саламандры, будет молоточек что надо!

Тодд кивнул, сердечно поблагодарил, даже слегка поклонился. И протянул по столу листочек с рунами.

Гном окинул лист быстрым взглядом, рука его уже потянулась, чтобы свернуть лист пергамента в трубочку и запихнуть в карман, да только взгляд гнома завис на листе, а глаза расширились. Рука же и вовсе неприкаянно и весьма нелепо повисла в воздухе.

Наконец он оторвал свой взгляд от листа и посмотрел на Тодда хмуро.

– Парень, ты никак идиот?

Вопрос явно не требовал ответа, нужно было лишь согласно кивнуть, однако Тодд решил объясниться.

– Я знаю, что делаю, уважаемый ма…

– Ничерта ты не знаешь, щенок! Это древний руны огров, я встречал их в одном старинном трактате нашей родовой библиотеки, когда ещё ростом был тебе по колено! И я знаю, как работают эти импульсные руны, и вижу в них вписанное условие на пять ударов. Ты хоть понимаешь какой тяжести будет молот?! Ты же не сможешь его поднять и после третьего удара! Про пятый говорить я даже не буду, ибо даже конченному придурку должно быть ясно, что это невозможно! И что ты будешь делать, когда рука посреди боя отвалится, а молот ты с земли не сможешь поднять пока сила импульса не рассеется?!

Гном под конец уже в открытую орал. А Тодд на это лишь улыбался. Этот мастер всё больше напоминал ему старого Гримвела.

Гном же, видя, что его крики бесполезны, как-то разом приутих, однако продолжал сверлить Тодда острым недовольным взглядом.

– Я понимаю, что не выгляжу сильным…

Гном ядовито усмехнулся.

– …но я смогу справиться с этой руной, мастер гном, ведь я обладаю силой… немного иного рода.

Тодд поднял руку, и на его указательном пальце вспыхнул зелёный огонёк.

Гном быстро сменился в лице. Промелькнуло там замешательство, а затем вновь вернулся внимательный изучающий взгляд. Наконец он сказал:

– Хорошо, пожмём руки в честь уговора.

И протянул свою могучую лапу в сторону Тодда. А тот немедля ни секунды её пожал, и тут же его рука оказалась в капкане. В маленькой пыльной лавке кузнеца послышался хруст костяшек. Гном вскрикнул и быстро вырвал свою лапу из нечеловеческой руки Тодда. Прижав руку к себе, он судорожно дул на посиневшие пальцы и пялился на невзрачного худющего парня авантюриста с некой опаской.

Наконец, когда боль в кисти чуть успокоилась он кивнул, и свернув листок, запихнул его в единственный карман огнестойкого фартука из кожи бурой саламандры.

– Приходи завтра утром, силач… я всё сделаю как надо, не подведу.

Тодд вышел из лавки, на лице его играла довольная улыбка.

Но радость от сделки быстро сменилась печалью, когда в тёмной комнате таверны, его живот беспрестанно урчал, требуя еды, а купить её было не на что. Он всё золото отдал, наивный дурак, не подумал даже о том, на что будет покупать провиант.

Утром следующего дня Тодд стоял в лавке кузнеца. И держал в руках молот. Он сам по себе был весьма тяжёл. Из тёмного металла с белыми серебряными прожилками. Рукоять затянута кожей со змеиными крупными ячейками, но в руке держать очень приятно. Не выскальзывает, и не ранит кожу. Сидит в ладони мягко, но крепко. Сам же молот размером с кулак, гладкий со всех сторон, без шипованных граней. По обе ударные кромки нанесены руны, они не светятся, не пульсируют маной, но стоило Тодду прикоснуться к ним, как он ощутил бездонный колодец, наполнить который он был маной не в состоянии. Потому что не мана требовалась для активации руны, а ударный импульс. Подобные руны были в ходу у оружейников, но только не липовых человеческих мастеров, а у настоящих кузнецов, гномьих. Те руны, что Тодд разглядывал вчера на щите, были созданы по тому же принципу, щит становился лёгкой и подвижной частью тела, способной выдержать даже самый сильный удар непосредственно во время удара, поглощая импульс атаки, руны питались и моги даровать оружию чудесные качества.

К сожалению, Тодд не мог зачаровывать оружие так, как это делают гномы. Он знал специальные руны, знал, как их нужно правильно наносить… одна проблема, нанести он их на оружие не мог. Тут требовалось особое сродство с металлом, нужно чувствовать его, нужно ковать такое оружие с нуля самому, тщательно и в определённом порядке наносить руну во время закаливания оружия, и это мастерство не терпело даже малейшей ошибки, иначе руна будет мертва и не более ценна чем обычная надпись.

Ранее Тодд уже пробовал зачаровать доспех, но подход его сильно отличался от гномьего. Он зачаровывал не сам доспех, а того, кто этот доспех оденет. Доспех Вильмаха усиливал силу самого Вильмаха, укреплял хватку на его боевом двуручном молоте, укреплял сустав его плеч и локтей, чтобы те не сломались под ударом. И руны, которые были нанесены на доспех главаря наёмников, питались маной, и исключительно ей. После каждого боя Тодду приходилось бы вновь пополнять заряд, иначе руны были бы просто бесполезны. А руны гномов не нуждались в мане, ведь питала их сила боя… импульсы от ударов, эти руны были вечны и не требовали затрат в мане.

Вместе с молотом гном кузнец подготовил ещё и хороший пояс с множеством ремешков, он цеплялся к телу так, чтобы вес молота, висящего на боку, распределялся относительно ровно всего тела.

Тодд повесил молот в крепление справа под рёбрами, походил по кузнице. Двигаться было легко, не мешал. Тодд благодарно кивнул мастеру, а гном… снова неожиданно пристально посмотрел Тодду в глаза, и без лишних слов швырнул на стойку две латные перчатки.

– Носи, мой тебе подарок.

И скрылся в кузнице, ни слова более не проронив.

Тодд несколько опешил от такого хмурого радушие, но к стойке подошёл и перчатки в руки взял. Работа была качественной, сделана под него. На левой перчатке не хватало двух крайних пальцев, вернее они были укорочены, так же, как и его родные обрубки. Сама ладонь обшита уже знакомым чёрным чешуйчатым материалом, пальцы и кулак состоят из небольших стальных пластин. Перчатки были длинными, заканчивались чуть дальше запястье, крепились тугой пряжкой со скобой ремешка. Но большее внимание Шэна привлекла руна, знакомая руна… небольшая, сделана с обратной стороны ладони.

Аура

Самая примитивная и самая полезная руна для мага.

Тодд улыбнулся и направил к пальцу поток маны, преобразуя его в простенькое заклинание огня. Латная перчатка неторопливо, но весьма красиво, воспламенилась. Зелёное пламя погасло. И Тодд активировал руну на Рахи на своём животе, прогоняя через неё целительскую ману он вновь направил её в руку, и ладонь тут же окуталась мягким голубоватым свечением.

Тодд оглянулся на дверь кузницы, на вход в лавку. Никого не было поблизости.

И активировал новую силу, управляться с которой он стал совсем недавно. Ладонь окутал чёрный дым, с каждым мигом становясь всё плотнее, он сгустился вокруг его руки плотным коконом, под конец обтекая её бесформенной тенью, и формируя из его пальцев длинные чёрные когти-лезвия, при этом мир в глазах Тодда окрасился багровым. Он сжал кулак с лязгом и тут же рассеял ауру. Мир вновь стал прежним. Вески Тодда болезненно пульсировали.