Текст книги "Лунь юй"

Автор книги: Кун Конфуций

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава VIII
«Таи Бо»

«Тай Бо…»

1.

Учитель сказал:

– Тай Бо[88]88
  Тай Бо – старший сын основателя чжоуской династии Гу-гуна. У Гу-гуна было три сына: Тай Бо, Чжун Юн и Цзи Ли. Сына Цзи Ли звали Чан. Согласно легенде, Гу-гун предвидел великое будущее Чана, поэтому, желая возвести его на престол, нарушил установленный порядок и передал трон младшему сыну – Цзи Ли. Тай Бо, дабы исполнить желание отца, вместе с Чжун Юном покинули столицу. Сын Цзи Ли, возглавив царство, резко расширил его пределы, объединив две трети Поднебесной. В свою очередь, его законный наследник, чжоуский У-ван, завершил начатый процесс – уничтожил династию Инь и объединил весь Китай.


[Закрыть], о нем можно сказать, что в высшей степени добродетелен. Трижды[89]89
  Здесь «трижды» может быть показателем множественного числа.


[Закрыть] отказывался от трона в Поднебесной. Народ не смог подыскать соответствующих слов, дабы прославить его.

2.

Учитель сказал:

– Почтительность без ритуала приводит к суетливости; осторожность без ритуала приводит к боязливости; смелость без ритуала приводит к смутам; прямота без ритуала приводит к грубости.

Если благородный муж должным образом относится к родственникам, в народе процветает человеколюбие. Если он не забывает о друзьях, народ не утрачивает отзывчивость.

3.

Когда Цзэн-цзы заболел, он призвал своих учеников и сказал им:

– Посмотрите на мои ноги, посмотрите на мои руки! В «[Книге] Стихов» сказано: «Будь осторожен! Будто ты на краю бездны, будто идешь ты по тонком льду». Отныне я только понял, как избежать напастей, мои ученики!

4.

Когда Цзэн-цзы[90]90
  Мэн Цзинцзы – луский аристократ Чжунсунь Цзе.


[Закрыть] заболел, Мэн Цзинцзы навестил его.

Цзэн-цзы сказал:

– Птицы перед смертью жалобно кричат, люди перед смертью о добре говорят. Благородный муж должен ценить в Дао-Пути[91]91
  Хуан Цичун отмечает, что здесь «Дао-Путь» означает «Правила»


[Закрыть] три [принципа]:

– быть взыскательным к своим манерам, тогда можно избежать грубости и надменности;

– сохранять спокойный вид, тогда люди проникнутся доверием;

– в речах подбирать слова и тон, тогда можно избежать пошлости и ошибок.

Что касается такой мелочи, как расстановка жертвенных сосудов, то за это отвечают соответствующие чины.

5.

Цзэн-цзы сказал:

– Способный сам, он мог учиться у неспособного; обладая широкими знаниями, он мог спрашивать у незнающего; ученый, он [не боялся] выглядеть как неуч; наполненный, [не боялся] казаться пустым; получив обиду, не стремился рассчитаться – так вел себя один мой старый друг.[92]92
  Принято считать, что имеется в виду Янь Хуэй.


[Закрыть]

6.

Цзэн-цзы сказал:

– Тот, кому можно поручить воспитание юного принца ростом в шесть чи, кому можно доверить управление [царством] размером в сто ли, кто не дрогнет в чрезвычайной ситуации – не благородный ли это муж? Да, это благородный муж.

7.

Цзэн-цзы сказал:

– Не бывает ши-книжника без широты ума и твердости духа. Его ноша – распространение человеколюбия и добродетели во всей Поднебесной – разве не тяжела она? Только смерть прерывает его путь – разве не долог он?

8.

Учитель сказал:

– Воодушевляйся «[Книгой] стихов», опирайся на Правила, совершенствуйся музыкой.

9.

Учитель сказал:

– Народ можно заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать почему.

10.

Учитель сказал:

– Когда любят отвагу и ненавидят бедность, это может привести к бунту; когда очень ненавидят людей, лишенных человеколюбия, это также может привести к бунту.

11.

Учитель сказал:

– Пусть человек блещет талантами Чжоу-гуна, но если он заносчивый и скаредный, то остальные его качества не заслуживают внимания.

12.

Учитель сказал:

– Нелегко найти человека, который, проучившись три года, не мечтал бы получить казенное жалованье.

13.

Учитель сказал:

– В любви к учению опирайтесь на искреннюю убежденность; стойте до смерти за правильное учение. Не посещайте государство, где неспокойно; не живите в государстве, где беспорядки. Если в Поднебесной царит спокойствие, будьте на виду; если в Поднебесной нет спокойствия, скройтесь. Если государство управляется правильно, бедность и незнатность вызывают стыд. Если государство управляется неправильно, то богатство и знатность также вызывают стыд.

14.

Учитель сказал:

– Если не находишься на службе, нечего думать о государственных делах.

15.

Учитель сказал:

– Когда главный придворный музыкант [царства Лу] Чжи начинает исполнять песню и когда заканчивается ода «Крики чаек», как ласкают слух приятные звуки!

16.

Учитель сказал:

– Безрассудный и к тому же не прямой, глупый и к тому же не кроткий, неспособный и к тому же не честный – такого рода людей я просто не понимаю.

17.

Учитель сказал:

– Учитесь так, как будто вы не в состоянии достичь знаний, словно вы боитесь их потерять.

18.

Учитель сказал:

– О как велики были Шунь и Юй, владея Поднебесной они не считали ее своей.

19.

Учитель сказал:

– О как велик был Яо как правитель! О как он был велик! Только небо более велико! Яо следовал его законам. Народ не смог [даже] выразить этого в словах. О как обширна была его добродетель! О как велики были его заслуги! О как прекрасны были его установления!

20.

У Шуня было всего пять сановников, а в Поднебесной царило истинное правление.

У-ван[93]93
  У-ван – чжоуский правитель (1066? – 1063 гг. до н.э.).


[Закрыть] сказал:

– У меня десять способных сановников.

Кун-цзы [в связи с этим] заметил:

– Трудно подобрать таланты, не так ли? Период от Тана до Юя[94]94
  Тан и Юй – легендарные правители древнего Китая.


[Закрыть] богат талантами. [У чжоуского У-вана] среди сановников была одна женщина, таким образом, фактически их было девять. И хотя [чжоуский У-ван] владел двумя третями [страны], он все еще считался подданным Инь. Можно сказать, что добродетель дома Чжоу достигла высших пределов.

21.

Учитель сказал:

– Юй[95]95
  Юй – легендарный правитель династии Ся, известный также как «Да Юй» – «Большой Юй». Согласно китайским мифам, Юй помогал Шуню утихомирить, реки Хуанхэ -колыбели китайской цивилизации. Известен как «великий древности.


[Закрыть]! К нему у меня нет нареканий. Он ел и пил скудно, но проявлял почтительность, принося жертвы богам и духам; ходил обычно в грубой одежде, но его ритуальное одеяние было красивым; он жил в простом доме, но все силы его уходили на рытье [оросительных] каналов. Да! К Юю у меня нет нареканий!

Глава IX
«Цзы Хань»

«Учитель редко…»

1.

Учитель редко говорил о выгоде, воле неба и человеколюбии.

2.

Человек из Дасян сказал:

– Велик Кун-цзы. Его ученость огромна, но он еще не прославился.

Услышав это, Кун-цзы сказал, обращаясь к ученикам:

– Что бы мне сделать? Доказать ли искусство управления колесницей или искусство стрельбы из лука? Я покажу искусство управления колесницей.

3.

Учитель сказал:

– В соответствии с ритуалом следует делать шапки из конопли. Но теперь изготовляют из шелка. Так экономнее, и я следую этому.

В соответствии с ритуалом государя следует приветствовать у входа в залу. Но теперь приветствуют после того, как он уже вошел в залу. Это – [проявление] заносчивости. И хотя я иду против всех, я приветствую, стоя у входа в залу.[96]96
  Согласно древнему ритуалу, чиновники должны были припятствовать государя при его приближении к зале. Однако во времена Конфуция чиновники проявляли непочтение к правителю и приветствовали его, когда он уже вошел.


[Закрыть]

4.

Учитель категорически воздерживался от четырех вещей: он не вдавался в пустые размышления, не был категоричен в своих суждениях, не проявлял упрямства и не думал о себе лично.

5.

Когда Учителю угрожали в Куане, он сказал:

– После смерти [чжоуского] Вэнь-вана я – тот, в ком вэнь-культура. Если бы Небо поистине хотело уничтожить вэнь-культуру, то оно не наделило бы ею меня. А коль само Небо не уничтожило ее, стоит ли бояться каких-то куанцев?

6.

Первый министр[97]97
  Речь, видимо, идет о первом министре государства У.


[Закрыть] спросил Цзы-гуна:

– Не является ли учитель совершенномудрым? Откуда у него такие способности ко многому?

Цзы-гун ответил:

– Именно небо сделало так, что он стал совершенномудрым, и поэтому обладает большими способностями.

Учитель, услышав его, сказал:

– Первый министр знает меня. В детстве я жил бедно и поэтому научился многому такому, что не имеет никакой ценности. Но разве благородный муж должен обладать способностями ко многому? [Он] не должен уметь делать многое.

Лао[98]98
  Лао – ученик Конфуция. Он же – Цин Цзы-кай и Цзы-чжан.


[Закрыть] сказал:

– Учитель говорил: «Меня не использовали [на службе], поэтому я [был вынужден кое-чему] научиться».

7.

Учитель сказал:

– Обладаю ли я знаниями? Нет, но когда низкий человек спросит меня [о чем-либо], то, [даже если я] не буду ничего знать, я смогу рассмотреть этот вопрос с двух сторон и обо всем рассказать [ему].

8.

Учитель сказал:

– Феникс не прилетает, лошадь-дракон с рисунком на спине из реки не появляется, боюсь, что все окончено.[99]99
  Феникс – мифическая птица, олицетворяла благоденствие и высокий уровень морали в государстве. По преданию, феникс появлялся в правление Шуня, его пение слышали также при чжоуском У-ване. Лошадь-дракон с рисунком на спине – мифическое существо, якобы жившее в воде, также олицетворяло благоденствие и высокий уровень морали в государстве. По преданию, лошадь-дракон появилась из Хуанхэ при Фу-си. На спине этой лошади-дракона находился рисунок, который был воспроизведен Фу-си и получил название ба-гуа (восемь триграмм). Согласно традиции, они илли использованы Фу-си для создания «И цзин». Непоявление юникса или лошади-дракона означало, что государством правит человек с низким уровнем морали. Поэтому Конфуций и говорит, чтo он потерял надежду осуществить свои замыслы.


[Закрыть]

9.

Когда учитель видел людей в траурных одеждах или в парадных шапках и платьях или слепых, то, хотя они были и моложе его, он обязательно вставал. Если же шел мимо них, то обязательно спешил.[100]100
  Конфуций действовал в соответствии с ритуалом.


[Закрыть]

10.

Янь Юань со вздохом сказал:

– Чем больше [я] всматриваюсь в учение [учителя], тем возвышеннее оно кажется; чем больше стараюсь проникнуть в него, тем тверже оно оказывается. [Я] вижу его впереди, но вдруг оно оказывается позади. Учитель шаг за шагом искусно завлекает людей, он расширяет мой ум с помощью образования, сдерживает меня посредством ритуала. Я хотел отказаться [от постижения его учения], но уже не смог; я отдал все свои силы, и кажется, что его учение находится передо мной, я хочу следовать ему, но не могу этого сделать.

11.

Когда учитель серьезно заболел, Цзы-лу заставил учеников прислуживать ему.

Когда болезнь прошла, учитель сказал:

– Ю давно занимается этим ложным делом! Претендовать на почести, оказываемые сановнику, когда я не являюсь сановником, кого я этим обманываю? Я обманываю небо! Кроме того, разве умереть на руках у подданных лучше, чем умереть на руках своих учеников? И хотя мне не будут устроены великие похороны, разве я умру посреди дороги?[101]101
  Конфуции заболел, направляясь в Лу, куда он был пригла шен на государственную службу. Во время его болезни Цаы-лу заставил учеников прислуживать Конфуцию как сановнику, чем вызвал гнев последнего,-поскольку это не соответствовало ритуалу; с его точки зрения, так как он не был сановником, ему нельзя было пользоваться прислугой.


[Закрыть]

12.

Цзы-гун сказал:

– Здесь есть кусок прекрасной яшмы. Спрятать ли его в ящик или же подождать, когда за него дадут хорошую цену и продать?

Учитель сказал:

– Продать. Продать. Я жду цены.[102]102
  Эти слова в устах Конфуция, игнорировавшего материальный интерес, кажутся странными. Поэтому комментаторы обычно придают им иносказательный смысл. Они истолковывают слова «Я жду цены» как «Я жду появления совершенного государя».


[Закрыть]

13.

Учитель хотел поселиться среди варваров.

Кто-то сказал:

– Там грубые нравы. Как вы можете так поступать?

Учитель ответил:

– Если благородный муж поселится там, будут ли там грубые нравы?

14.

Учитель сказал:

– Лишь после того, как я возвратился[103]103
  Конфуций вернулся в Лу в 484 г. до н.э., когда ему было уже 69 лет, и именно тогда, умудренный опытом и знаниями, он, как гласит традиция, занялся редактированием канонов («Юэ цзи» и «Ши цзина»).


[Закрыть] в Лу из Вэй, музыка была исправлена, оды и гимны были упорядочены.

15.

Учитель сказал:

– Во внешнем мире служить правителям и сановникам, дома служить отцам – старшим братьям, не сметь не усердствовать в делах похоронных и не пьянеть от вина – что из всего этого трудно для меня?

16.

Стоя на берегу реки, учитель сказал:

– Все течет так же, [как вода]. Время бежит не останавливаясь.

17.

Учитель сказал:

– Я не встречал еще человека, который любил бы добродетель так же, как красоту.

18.

Учитель сказал:

– Вот, к примеру, [заканчивая] возведение холма, я остановился, хотя и осталось насыпать одну плетушку.

Это я остановился.

– Или на ровном месте, [начиная возводить холм,] я продвинулся, хотя и высыпал всего одну плетушку.

Это я продвинулся.

19.

Учитель сказал:

– Всегда внимательным к тому, что я говорил, был, пожалуй, один Янь Хуэй.

20.

Говоря о Янь Юане, Учитель сказал:

– Как мне жаль его! Я видел, как он продвигался вперед, и никогда не видел его стоящим на месте.

21.

Учитель сказал:

– Бывает, появляются всходы, но не цветут! Бывает, цветут, но не плодоносят!

22.

Учитель сказал:

– На молодежь не следует смотреть свысока. Откуда нам знать, сравнится ли следующее поколение с нами? Но если человек к сорока-пятидесяти годам не достиг ничего путного, то он не заслуживает уважения.

23.

Учитель сказал:

– Можно ли не принимать справедливые советы? Но они ценны только тогда, когда сам исправляешься. Можно ли не радоваться желанным словам? Но они ценны только тогда, когда сам задумываешься над ними. Однако если человек радуется, но не задумывается, принимает [советы], но не исправляется, с таким человеком я ничего не могу поделать.

24.

Учитель сказал:

– Стремись к верности и искренности; не дружи с тем, кто тебе не ровня; не бойся исправлять ошибки.

25.

Учитель сказал:

– Можно лишить власти командующего войском, но нельзя заставить простолюдинов изменить свои намерения.

26.

Учитель сказал:

– В рваном халате на старой вате может не стыдиться стоять рядом с одетым в лисью или енотовую шубу, пожалуй, только Чжун Ю! В «[Книге] стихов» говорится: «Не завидует, не заискивает, разве не может он быть добрым?»

Цзы Лу постоянно повторял этот стих, и Учитель сказал:

– Это в порядке вещей, стоит ли за это хвалить?

27.

Учитель сказал:

– С наступлением холодной зимы узнаешь, что сосна и кипарис последними теряют свой убор.[104]104
  Этим словам комментаторы придают иносказательный смысл. Сосну и кипарис они рассматривают как символ благородного мужа, который не меняется в трудностях подобно сосне и кипарису во время зимы.


[Закрыть]

28.

Учитель сказал:

– Мудрый не испытывает сомнений, человеколюбивый не испытывает печали, смелый не испытывает страха.

29.

Учитель сказал:

– С человеком, с которым можно вместе учиться, нельзя вместе стремиться к достижению правильного пути. С человеком, с которым можно вместе стремиться к достижению правильного пути, нельзя вместе утвердиться [на этом пути]. С человеком, с которым можно вместе утвердиться [на правильном пути], нельзя вместе действовать сообразно обстоятельствам.

30.

 
Колышатся и шепчут цветы груши.
Разве я не думаю о тебе?
Ведь дом так далек.
 

Учитель, [услышав эту песню], сказал:

– Не думает? Если б думал, то и даль бы ничего не значила!

Глава X
«Кун цзы»

«В родном дане…»

1.

В родном дане Кун-цзы не был многословным, хотя и казался простодушным, а в главном храме [государя] и при дворе был красноречив, хотя и краток.

2.

[Кун-цзы] при дворе [в ожидании выхода правителя], если разговаривал с низшими сановниками, был мягок и любезен, а если беседовал с высшими сановниками – вежлив и прям. Когда правитель выходил, он выказывал благоговение, но держался с достоинством.

3.

Когда государь поручал ему принимать гостей из других царств, то лицо его как будто преображалось и походка менялась. Когда он в знак приветствия подавал руки стоящим слева и справа, то платье его спереди и сзади казалось расправленным. Когда он спешил навстречу [гостям], то был похож на птицу с распростертыми крыльями. Когда посланники удалялись, он докладывал всегда правителю: «Посланники ушли и назад не оглядывались».

4.

Когда [Кун-цзы] входил в дворцовые ворота, то пригибался, будто боялся, что не пройдет. Посредине ворот не останавливался и проходил, не наступая на порог. Когда подходил к престолу правителя, лицо его преображалось, колени подгибались и слов ему будто не хватало. Поднимался в зал, подбирая полы одежды, пригнувшись и затаив дыхание, словно не дышал. А когда выходил из зала и спускался на одну ступень, на вид был уже ровным и спокойным. Спускался вниз быстро, как на крыльях. Когда возвращался на свое место, казался умиротворенным.

5.

[Кун-цзы] нес нефритовую табличку[105]105
  Согласно официальному ритуалу, нефритовая табличка в руках чиновника символизировала властные полномочия правителя.


[Закрыть] так, будто кланялся, будто не мог удержать ее. То поднимал ее высоко, словно приветствовал, то опускал вниз, словно делал подношение. Выражение лица его постоянно менялось, он шел мелкими шажками, не отрывая ног от пола. При поднесении подарков он был сдержан, после церемонии в частной беседе был весел.

6.

Конфуций не оторачивал своего воротника темно-красной или коричневой материей. Не употреблял на домашнее платье материи красного или фиолетового цветов [как цветов промежуточных, более идущих женскому полу]. В летние жары у него был однорядный халат из тонкого или грубого травяного полотна, который при выходе из дому он непременно накидывал поверх исподнего платья, [чтобы не просвечивало тело]. Поверх нагольной шубы из черного барана он надевал однорядку, поверх пыжиковой – белую, а поверх лисьей – желтую. Меховой халат длинный (для теплоты), с коротким правым рукавом (для удобства в работе). Во время поста он непременно имел спальное платье длиною в 1 1/2 роста [для прикрытия ног]. В домашней жизни он употреблял пушистые лисьи и енотовые меха. По окончании траура он носил [на поясе] всевозможные привески. Если это было не парадное платье [для представления ко двору и жертвоприношений, которое делалось из прямых полотнищ с оборками вокруг поясницы – юпка], то оно непременно скашивалось вверху. Барашковая шуба и черная шапка не употреблялись при визитах с выражением соболезнования. Первого числа каждого месяца он непременно одевался в парадное платье и являлся ко двору.

7.

Во время поста [Кун-цзы] всегда надевал чистое платье из простого полотна, ел другую пищу[106]106
  «Ел другую пищу» – досл. «менял обычную пищу». Во время поста рекомендовалось воздерживаться от употребления вина, имбиря, лука и чеснока, т.е. всего, что вызывает резкий запах [Хуан].


[Закрыть], всегда покидал комнату[107]107
  «всегда покидал комнату, где обычно спал» – в тексте: «менял место», т.е. покидал комнату, дабы не находиться вместе с женой [Ян Боцзюнь].


[Закрыть], где обычно спал.

8.

Если каша была не из отборного обрушенного зерна, если мясо было нарезано не достаточно мелко, если каша от долгого хранения прогоркла, ничего этого он не ел. Испортившуюся рыбу и протухшее мясо не ел. Продукты, имевшие дурной вид и запах, не ел. Плохо сваренное не ел, несвежее не ел. Неправильно разделанное мясо не ел. Если не было соответствующей приправы, не ел. Хотя бы мяса было и много, не ел его больше, чем риса. Только в вине не ограничивал себя, но не пил допьяна. Вина и мяса, купленного на рынке, не употреблял. От имбиря никогда не отказывался. [Обычно] ел немного.

При жертвоприношениях в храме правителя не допускал, чтобы жертвенное мясо [главного животного] оставалось на второй день. Жертвенное мясо [других животных] не должно было лежать более трех дней. Еслионо пролежало три дня, то не ел.

Во время еды он не вступал в беседу, во время сна не говорил.

Хотя бы пища его состояла из простой каши или овощного супа, он непременно отделял немного для жертвоприношений и делал это с большим благоговением.

9.

Если циновка была постлана неправильно, он не садился.

10.

Когда жители [его] общины[108]108
  «жители общины» – в тексте: сян жэнь, досл. «жители сяна». сян – наименование одного из типов общины. Хуан Цичун трактует сян в его современном значении «уезд», отсюда сян жэнь – «правитель уезда»: «When the prefecture minister was hosting the drinking ceremony...» [Хуан]. «Церемония распития вина» совершалась в связи с совершеннолетием членов общины и одновременно наиболее уважаемых ее членов. Обычно отличалась обильным возлиянием.


[Закрыть] собирались на церемонию распития вина, он вставал лишь после того, как выйдут старики.

Когда жители [его] общины изгоняли злых духов[109]109
  «изгоняли злых духов» – П. С. Попов переводит этот обряд как «обряд отогнания поветрия»: «Обряд отогнания поветрия совершался волхвом, который накидывал на себя медвежью шкуру с четырьмя золотыми глазами, одет был в черный камзол и красную юбку с копьем в одной и щитом в другой руке и в этом наряде, в сопровождении народа, отправлялся по комнатам искать духов заразы и изгонял их. Несмотря на то что этот древний обычай близок к забаве, тем не менее при совершении его присутствовали в парадном одеянии из почтения, а по другим, потому, что, опасаясь потревожить духов предков и демонов, хотели, чтобы они, благодаря заступничеству своих потомков, оставались покойными» [Попов]. Обряд совершался в третьем лунном месяце каждого года [Хуан].


[Закрыть], то он в парадной одежде стоял на восточной части крыльца.

11.

Если он посылал кого-либо в другое царство с поручением, то дважды кланялся посланнику[110]110
  «дважды кланялся посланнику» – поклоны предназначались тому, к кому направлялся посланник [Хуан].


[Закрыть] и лишь потом отпускал его.

Когда Канцзы[111]111
  Канцзы – вельможа царства Лу.


[Закрыть] преподнес лекарство, [Учитель] с поклоном принял его, сказав: «Я еще не разобрался, что это за лекарство, поэтому не смею опробовать».

12.

Сгорела конюшня.

[Учитель], только что вернувшийся из дворца, спросил:

– Люди не пострадали?

И не спросил о лошадях.

13.

Когда правитель жаловал его кушаньем, то он всегда сначала pacnpaвлял циновку и тотчас отведывал его. Когда правитель жаловал сырым мясом, то всегда отваривал его и прежде подносил предкам. Когда правитель жаловал живой скот, то всегда откармливал его. На трапезе у правителя, дождавшись, когда тот принесет жертву предкам, первым начинал есть.[112]112
  «первым начинал есть» – согласно ритуалу, сановники должны были первыми опробовать кушанья. Ян Боцзюнь отмечает, что такой обычай не распространялся на овощные блюда.


[Закрыть]

[Кун-цзы] заболел, и правитель пришел проведать его. [Кун-цзы] отвернул голову от востока[113]113
  «отвернул голову от востока» – согласно ритуалу, правитель, навещая кого-либо, сидел в западном углу комнаты, поэтому Конфуцию следовало повернуться к нему лицом [Хуан].


[Закрыть], накрылся парадной одеждой и поверх перекинул пояс.

Когда правитель повелевал прибыть [во дворец], Кун-цзы, не дожидаясь, пока заложат повозку, отправлялся пешком.

14.

Войдя в Великий храм, он расспрашивал о каждой мелочи.

15.

Когда умер друг и некому было похоронить его, он сказал:

– Я похороню.

Принимая подарки друзей, будь то повозка или лошади, но не жертвенное мясо, сам не кланялся.

16.

Когда он спал, то не лежал, как мертвый; когда был дома, то не сидел, как при гостях.

Когда [Кун-цзы] встречал человека в траурном одеянии, хотя бы и давнего знакомца, он всегда принимал [скорбный] вид. Когда встречал кого-либо в церемониальной шапке или слепого, как бы часто ни видел их, всякий раз был почтителен. Когда сидя в повозке, встречал одетого в траур, то отвешивал поклон, опершись на поручни. Когда встречал людей, несущих государственные подворные списки населения, был так же почтителен к ним. Когда видел щедро накрытый стол, всегда вставал с выражением почтения на лице. Во время грозы и бури он всегда менялся в лице.

17.

[Кун-цзы] поднимался на повозку, держа прямо спину и ухватившись за веревочные поручни. Сидя в повозке, назад не смотрел, быстро не говорил и распоряжений не давал.

18.

Поднимаясь как-то в повозке по горной дороге, увидел фазанов. [Кун-цзы] изменился в лице. Фазаны взлетели, сделали круг и сели вместе.

[Кун-цзы] сказал:

– Эти фазаны знают свое время, знают свое время!

Цзы Лу хлопнул в ладоши, они поднялись и улетели.[114]114
  Комментаторы единодушно отмечают, что в этом суждении, особенно во второй его части со слов «Кун-цзы сказал...», много неясного, возможны ошибки при переписке текста [Мао Цзышуй; Се Бинъин; Хуан].


[Закрыть]

Глава XI
«Сянь Цзинь»

«Сначала изучали…»

1.

Учитель сказал:

– В отношении ритуала и музыки наши предки были неискушенными людьми, потомки же являются благородными мужами. Если я буду применять их, я последую за предками.[115]115
  Эти слова Конфуция комментаторы истолковывают различно. Видимо, Конфуций, говоря, что предки в отношении ритуала и музыки были неискушенными людьми, такому определению придавал положительный смысл. Это означало, что предки строго следовали исконным, первоначальным принципам отношений между людьми. Поэтому дальше Конфуций заявляет, что он следует за предками в применении ритуала и музыки.


[Закрыть]

2.

Учитель сказал:

– Из сопровождавших меня в Чэнь и Цай никто уже не входит в [мои] ворота. Среди учеников самыми способными в осуществлении добродетели были Янь Юань, Минь Цзыцянь, Жань Боню, Чжун Гун; в умении вести диалог – Цзай Во, Цзы Гун; в государственных делах – Жань Ю, Цзи Лу; в вопросах вэнь-культуры – Цзы Ю и Цзы Ся».

3.

Среди учеников Кун-цзы самыми выдающимися в делах практической морали были Янь Юань, Минь Цзы-пянь, Жань Бо-ню, Чжун-гун[116]116
  Минь Цаы-цянъ (или Цэнь Цзы-сай) – ученик Конфуция, был моложе учителя на 15 лет. Жань Бо-ню – ученик Конфуция, отличавшийся высокоморальным поведением. Чжун-гун – про звище Жань Юна, ученика Конфуция.


[Закрыть]; в умении говорить – Цзай Во, Цзы-гун; в делах политики – Жань Ю, Цзы-лу; в литературе – Цзы-ю, Цзы-ся.

4.

Учитель сказал:

– Минь Цзыцянь воистину почитает родителей! Другие люди отзываются о нем так же, как его родители и братья.

5.

Нань Жун постоянно повторял слова о белой яшме.[117]117
  «Слова о белой яшме» – имеется в виду отрывок из гимна «Поучение правителю» раздела «Великие оды» в «Ши цзине»: Если с пороком белейшая яшма жезла, Тут бы шлифовка исправить порок помогла; Если же в слове твоем оказался порок, Чтоб ты ни делал, но слова исправить не мог [Ши цзин, с. 380].


[Закрыть]

Учитель отдал ему в жены дочь старшего брата.

6.

Цзи Канцзы спросил:

– Кто из ваших учеников больше всех любил учиться?

Учитель ответил:

– Янь Хуэй больше всех любил учиться. К несчастью, жизнь его была коротка, он скончался. Ныне таких уж нет.

7.

Когда Янь Юань умер, [его отец] Янь Лу просил у Учителя повозку, чтобы, продав ее, приобрести саркофаг [для гроба].

Учитель сказал:

– Каждый заботится о своем сыне, талантлив он или нет. Когда мой сын умер, его похоронили в гробу без саркофага. Я не могу из-за саркофага ходить пешком, ибо я – дафу[118]118
  В то время Конфуций был сановником (дафу), возглавлял судебное ведомство.


[Закрыть] и мне не подобает ходить пешком.

8.

Янь Юань умер.

Учитель воскликнул:

– О! Небо хочет моей погибели! Небо хочет моей погибели!

9.

Когда Янь Юань умер, Учитель безутешно оплакивал [его].

Сопровождавшие его сказали:

– Учитель горюет безутешно!

Он сказал:

– Безутешно? Горе мое безутешно об этом человеке, и больше ни о ком!

10.

Когда Янь Юань умер, ученики хотели устроить пышные похороны.

Учитель сказал:

– Нельзя.

Но ученики [все же] пышно похоронили его.

Учитель сказал:

– Хуэй! Ты относился ко мне как к отцу, а я не смог отнестись к тебе как к сыну. Это не я, а ученики так [поступили]!

11.

Цзы-лу спросил о том, как служить духам.

Учитель ответил:

– Не научившись служить людям, можно ли служить духам?

[Цзы-лу добавил:]

– Я осмелюсь узнать, что такое смерть.

[Учитель] ответил:

– Не зная, что такое жизнь, можно ли знать смерть?

12.

Находясь рядом с Учителем, Минь Цзыцянь выглядел приветливым и строгим, Цзы Лу – стойким и воинственным, Жань Ю и Цзы Гун – любезными и довольными.

Учителю это нравилось, и [он] сказал:

– Что касается Цзы Лу, боюсь, что он умрет не своей смертью.[119]119
  Пророчество Конфуция, к сожалению, сбылось: вскоре Цзы Лу погиб во время междоусобицы в царстве Вэй.


[Закрыть]

13.

Жители Лу решили перестроить сокровищницу Чанфу.

Минь Цзыцянь спросил:

– А что если все оставить по-старому? Зачем надо перестраивать?

Учитель сказал [о нем]:

– Этот человек не разговорчив, но если говорит, всегда попадает в точку.

14.

Учитель сказал:

– Почему Ю исполняет [эту песню] на сэ у моих дверей?

Ученики после этих слов стали непочтительны к Цзы Лу.

Учитель сказал:

– Ю в учебе достиг немалого, но он еще не достиг всей премудрости.

15.

Цзы-гун спросил:

– Кто лучше: Цзы-чжан или Цзы-ся?

Учитель ответил:

– Цзы-чжан допускает крайности, Цзы-ся не успевает осуществлять.

Цзы-гун сказал:

– Значит, Цзы-чжан лучше.

Учитель сказал:

– Допускать крайности так же плохо, как и не успевать осуществлять.

16.

Цзи-ши[120]120
  Цаи-ши (Цзи-сунь) – аристократ из Лу. Его богатство превосходило богатство Чжоу-гуна, которому государство Лу было дано во владение. Конфуций считал это несправедливым и поэтому осуждал своего ученика Жань Ю (Цю), который служил у Цзи-шп и помогал ему обирать народ.


[Закрыть] был богаче Чжоу-гуна, но Цю собирал для него еще и увеличивал его состояние.

Учитель сказал:

– Это не мой ученик! Вы можете с громкими криками обрушиться на него!

17.

Чай – прост, Шань – несообразителен, Ши – скрытен, Ю – негибок[121]121
  Чай (Гао Цзы-гао), Шань (Цзэн Шань), Ши (Цзы-чжан), Ю (Цзы-лу) – ученики Конфуция.


[Закрыть].

18.

Учитель сказал:

– Мораль Хуэя близка к совершенству, но он часто бедствует. Сы нарушил волю [неба], богатеет, однако его суждения точны.

19.

Цзы Чжан спросил, что представляет собой Дао-Путь доброго человека.

Учитель ответил:

– Он не следует проторенной тропой, но ему трудно достичь знаний высшей степени.[122]122
  «Достичь знаний высшей степени» – досл. «войти во внутренние покои».


[Закрыть]

20.

Учитель спросил:

– Как можно считать благородным мужем того, кто превозносит [чужие] суждения? А может, он только притворяется?

21.

Цзы Лу спросил:

– Когда услышу о деле, которое надо исполнить, следует ли мне немедленно исполнять?

Учитель ответил:

– У тебя живы отец и старшие братья, как же можно тебе немедленно исполнять то, что услышишь?

Жань Ю спросил:

– Когда услышу о деле, которое надо исполнить, следует ли мне немедленно исполнять?

Учитель ответил:

– Как услышишь, тут же исполняй.

Тогда Гунси Хуа спросил:

– Когда Ю задал вопрос, Вы ему сказали, что еще живы отец и старшие братья. Когда же Цю задал вопрос. Вы ему сказали, чтобы он исполнял, как только услышит. Я в недоумении и прошу разъяснений.

Учитель ответил:

– Цю трусоват, поэтому я его подбадриваю, а у Ю храбрости на двоих, поэтому я его сдерживаю.[123]123
  Хуан Цичун полагает это суждение свидетельством того, как при обучении Конфуций учитывал природные наклонности и недостатки учеников.


[Закрыть]

22.

Когда Учителю угрожали в Куане, Янь Юань отстал [от него].

Учитель сказал [впоследствии]:

– Я считал тебя умершим.

– Пока Учитель жив, как Хуэй может умереть? – услышал он в ответ.

23.

Цзи Цзы-жань[124]124
  Цаи Цаы-жань – сын Цзи-ши (см. прим. 83).


[Закрыть] спросил:

– Можно ли назвать Чжун Ю и Жань Цю великими сановниками?

Учитель ответил:

– Я думал, что вы спросите меня о других людях, но вы спросили меня о Ю и Цю. Те, кто называются великими сановниками, служат государю, исходя из правильных принципов. Если они не могут так поступать, то уходят в отставку. Нынешние же Ю и Цю могут быть названы обычными сановниками.

[Цзи Цзы-жань] сказал:

– Значит, они во всем подчиняются вышестоящим?

Учитель ответил:

– Если им прикажут убить отца или государя, они не исполнят [приказа].

24.

Цзы-лу[125]125
  Цзы Лу в то время занимал крупную должность в патронимии аристократа Цзи. По его мнению, если в уезде есть «алтари духов земли и злаков», то это гарантирует успешное управление.


[Закрыть] направил Цзы-гао в Би [в качестве] начальника уезда.

Учитель сказал:

– Погубили сына другого человека.

Цзы-лу сказал:

– Там есть народ и алтари духов земли и зерна, почему нужно читать книги, чтобы считаться образованным?

Учитель сказал:

– Поэтому-то я и не люблю таких, как вы, бойких на язык людей.[126]126
  Цзы-гао был молод и недостаточно образован. Поэтому Конфуций считал, что назначение Цзы-гао на должность чиновника принесет ему вред.


[Закрыть]

25.

Цзы Лу, Цзэн Си, Жань Ю и Гунси Хуа сидели подле Учителя.

Он им сказал:

– Не смотрите, что я старше вас. Вот вы все сетуете: «Никто нас не знает», – а если бы вас узнали, с чего бы вы начали свои деяния?

Первым бросился отвечать Цзы Лу:

– [Я бы хотел] получить царство, [способное выставить] тысячу боевых колесниц, зажатое со всех сторон большими государствами, которое постоянно подвергается нападениям вражеских армий извне, а внутри, [в самом царстве, люди] страдают от голода. Я за три года добился бы, чтобы [народ] проникся мужеством и осознал, что такое мораль и справедливость.

Учитель в ответ лишь усмехнулся.

– Цю! А ты с чего бы начал?

– [Я бы хотел] получить землю в 60…70 ли, а то и в 50…60 ли. Я бы за три года привел народ к достатку. Что же до ритуала и музыки, то стал бы ждать, когда появится благородный муж.

– Ну а ты, Чи, с чего бы начал? – спросил Учитель.

– Нельзя сказать, чтобы я отличался большим умением. Поэтому хочу еще поучиться, дабы во время церемоний в храме предков и при приемах чужих правителей, облачившись в ритуальные одежды, быть младшим помощником.

– Ну а ты, Дянь, с чего начнешь? – спросил Учитель.

Когда замолкли звуки лютни, на которой он играл, Цзэн Си поднялся и ответил:

– Моя мечта отлична от всех высказанных.

– А что в этом плохого, ведь каждый высказывает свою мечту, – ответил Учитель.

– В конце весны, в третьем месяце, когда все уже носят легкие одежды, в компании пяти-шести юношей и шести-семи отроков [я бы хотел] искупаться в водах реки И, испытать силу ветра у алтаря дождя и, распевая песни, возвратиться.

Учитель глубоко вздохнул и произнес:

– Я хочу быть вместе с Дянем!

Трое учеников удалились. Цзэн Си был последним. Он спросил:

– Как Вам понравились их речи?

Учитель ответил:

– Каждый из них лишь поделился своей мечтой.

– Почему же Вы усмехнулись, когда говорил Ю?

– Государством управляют с помощью ритуала, в его же речи не было уступчивости. Поэтому я и усмехнулся, – ответил Учитель.

– А разве Цю говорил не об управлении государством?

– Где это ты видел, чтобы территория в 60…70 или 50…60 ли не была государством? – ответил Учитель.

– Но разве и Чи говорил не об управлении государством?

– Храм предков и приемы при дворе – разве это не государственные дела? Если бы Чи стал младшим помощником, то кто бы стал старшим помощником?