Текст книги "Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го (СИ)"
Автор книги: Ксения Чернова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– Очень приятное дополнение к биографии, – сказала Александра через дверь.
– Должно объяснить усиление охраны, – ответил Савельев.
Шаги удалились.
Александра села на ящик.
Теперь Дроздов знал, что она помнит сторожку, руку и детали убийства. Пусть фрагментарно, пусть без лица. Он допустил ошибку и сам понял это. Если до очной ставки надеялся, что калька окончательно закрыла вопрос, после разговора такая уверенность должна была исчезнуть.
Оставался выбор: ждать нового допроса, уничтожить другие улики или уходить.
В штабе над ней продолжали работать люди. Иногда по трубам проходил слабый звук голосов. Несколько раз хлопнула дверь. Потом всё затихло.
Александра не знала, сколько времени прошло. Часов при ней не оставили. Лампа горела ровно, воздух становился тяжелее.
Первый артиллерийский выстрел прозвучал далеко.
Она подняла голову.
Через несколько секунд над зданием протянулся свист. Снаряд упал за школой. Пол под ногами вздрогнул, с потолка посыпалась пыль.
Караульные за дверью заговорили.
Второй разрыв ударил ближе. Лампа качнулась. Один ящик сдвинулся по полу.
– По штабу! – крикнул кто-то наверху.
Начался топот.
Александра вскочила. Немцы не пристреливались вслепую. Первый снаряд лёг за зданием, второй – ближе к двору. Кто-то передал цель или подтвердил её заранее.
Часовня.
Дроздов мог подать срочный сигнал до очной ставки, понимая, что разговор станет опасным. Установить время удара, вызвать его заранее или передать номер штабного района. Если после допроса его арестуют, обстрел всё равно создаст хаос. Если отпустят – позволит действовать.
Третий снаряд разорвался возле стены.
Воздух ударил в дверь. Лампа погасла. Подвал погрузился в темноту.
Сверху посыпались куски штукатурки. Один караульный выругался, второй потребовал оставаться внутри. В коридоре кто-то закричал, что повреждена телефонная линия.
Александра подошла к двери.
– Откройте!
– Назад!
– Он использует обстрел!
– Назад, Ветрова!
Новый разрыв заглушил голос. Где-то наверху лопнуло стекло. Затем послышался тяжёлый грохот, словно упал шкаф или часть стены.
В коридоре появился свет фонаря. Шаги сбежали по лестнице. Караульный произнёс пароль.
Ответил Громов.
Дверь открылась. Капитан вошёл вместе с Надей. У девушки на щеке была кровь, но рана выглядела поверхностной. Громов держал автомат.
– Что произошло? – спросила Александра.
– Удар по штабу и двору. Телефонную линию к батальону перебило. Документы переносят в нижнее укрытие.
– Дроздов?
– В оперативной комнате.
– Пока.
Громов посмотрел на караульных.
– Задержанную не выпускать без приказа Савельева.
Он уже собирался уйти.
– Сергей, – позвала Александра.
Капитан остановился. Имя прозвучало впервые без звания. Возможно, поэтому он повернулся сразу.
– Обстрел подготовлен заранее. Дроздов мог дать сигнал перед очной ставкой.
– Савельев уже проверяет.
– Он создаёт хаос не ради обстрела.
– Знаю.
Громов ушёл наверх. Надя осталась у двери.
– Почему ты здесь?
– Линию связи накрыло. Меня послали искать запасную катушку в подвале.
– Нашла?
Она подняла сумку.
– Теперь вернусь.
– Следи за Дроздовым.
– За ним люди Савельева.
– Следи за людьми Савельева.
Надя кивнула и исчезла в коридоре.
Дверь снова заперли.
Александра осталась в темноте. Лампу не зажигали: дым мог скопиться, да и никто не собирался тратить время на удобство задержанной. Каждый новый разрыв отдавался в кирпичах. Немцы методично накрывали район штаба, но не пытались разрушить само каменное здание прямым попаданием. Огонь ложился по двору, дороге и кабельным выходам. Целью было нарушить управление, заставить людей покинуть помещения и смешать документы.
И открыть путь человеку, который знал, что брать.
Наверху происходило именно это.
Дроздов вышел из оперативной комнаты вместе с Бочаровым и Фединым. Оба писаря несли папки к нижнему укрытию. Старший лейтенант держал рабочий планшет начальника штаба, прикрытый плащ-палаткой. Снаружи падали снаряды, коридор наполнялся дымом, поэтому никто не удивился, что ПНШ-1 лично спасает документы.
У двери хозяйственного двора его ждал красноармеец Лунин – один из людей Савельева. Официально Лунин помогал переносить имущество. Неофициально должен был не выпускать Дроздова из поля зрения.
– Куда? – спросил он, когда старший лейтенант повернул не к подвалу, а к заднему выходу.
– В укрытие за кухней, – ответил Дроздов. – Здесь перекрывает проход.
– Приказ переносить вниз.
– Нижний коридор повреждён. Идите за мной.
Лунин не подчинился сразу. На одну секунду задержался у двери, оценивая движение. Этого хватило.
Дроздов ударил планшетом в лицо. Когда красноармеец отшатнулся, старший лейтенант выхватил пистолет и выстрелил почти вплотную. Пуля прошла через плечо. Грохот растворился в артиллерийском разрыве.
Лунин упал, но успел схватить Дроздова за ремень. Тот ударил рукоятью по голове, вырвался и выбежал во двор.
Позже Александра узнала эти подробности от Савельева. В тот момент в подвал донёсся только крик.
– Держи его!
Раздался выстрел. Потом ещё один.
Караульные за дверью переглянулись.
– Что там?
Шаги быстро приближались. Кто-то сбежал по лестнице, едва не упав.
– Открывай! Савельев!
Дверь распахнулась.
Оперуполномоченный вошёл с пистолетом в руке. За ним появился Громов.
– Дроздов ушёл через хозяйственный двор, – сказал Савельев. – Ранил Лунина. При нём рабочий планшет.
– Что внутри? – спросила Александра.
– Калька маршрута завтрашнего движения батальона.
– Настоящего?
– Да.
Надежда появилась в коридоре. Дышала тяжело, на плече висела катушка кабеля.
– Я видела его у кухни, – сказала она. – Побежал к старому саду. Потом дым закрыл.
Громов уже разворачивал карту прямо на ящике.
– Из сада два пути. К северной дороге и в овраг.
– Он не пойдёт к дороге, – сказала Александра. – Там посты.
– Овраг ведёт к лесопилке, – ответил капитан. – Дальше можно выйти к немецкой стороне.
Савельев посмотрел на Надю.
– Вы уверены в направлении?
– Да. Он нёс планшет под рукой и припадал на правую ногу.
– Сапоги новые, – сказала Александра. – Но старая привычка осталась.
Громов провёл пальцем по карте.
– До лесопилки коротким путём около трёх километров. Через лес дольше, зато скрытно. Он знает местность.
– Келлер тоже знает, – добавила Александра. – Аварийная точка могла быть подготовлена заранее.
– Поэтому возьмём взвод.
Савельев остановил его.
– Не весь. Слишком заметно. Группа перехвата, десять человек. Вторую пошлём закрыть овраг ниже.
– Маршрут батальона нужно отменить, – сказала Александра.
– Уже.
В подвал вошёл майор Беляев. На лице у него была кровь от рассечённой брови, но голос оставался твёрдым.
– Прежнее движение отменено. Батальон останется на месте до нового распоряжения. Время перенесём, маршрут изменим через северную просеку. Телефон повреждён, связные уже ушли.
– Значит, украденная калька больше не погубит людей, – сказала Надя.
Майор посмотрел на неё.
– Не погубит этим маршрутом. Но на ней структура взаимодействия, номера подразделений, условные обозначения и система резервных постов. Если передаст немцам, они поймут не только куда шли, но и как мы меняем решения.
– Дроздов мог знать это без кальки, – заметила Александра.
– Знать и доказать – разные вещи. Документ повысит его ценность и поможет убедить немцев, что сведения настоящие.
Савельев убрал пистолет.
– Начальник штаба остаётся здесь. Я иду с группой Громова.
– Вы нужны для расследования, – сказал Беляев.
– Расследование уже бежит к немецким позициям с планшетом под мышкой.
Майор не стал спорить.
Громов посмотрел на Александру.
– Ветрова остаётся.
– Нет.
– Вы без оружия, под следствием и после контузии.
– Я знаю след Дроздова, аварийный канал Келлера и место, куда он идёт.
– Место знаем по карте.
– Вы знаете лесопилку. Я знаю, как Келлер строит наблюдение. Он не будет просто ждать у здания. Подготовит несколько точек, прикроет открытый участок и заставит нас идти туда, куда хочет.
– Именно поэтому вы останетесь. Он изучает вас.
– Значит, будет ждать моих решений. Если меня нет, изменит схему.
Громов сжал губы.
– После истории с ложной высотой мне особенно приятно слышать о ваших решениях.
Александра приняла удар.
– Я тогда нарушила приказ. Сейчас не прошу разрешить действовать одной. Возьмите в группу и командуйте.
– Вы задержанная.
Савельев вмешался:
– Больше нет времени поддерживать формальный статус.
Он посмотрел на караульных.
– С этого момента Ветрова временно привлекается к операции по задержанию подозреваемого. Под мою ответственность и ответственность капитана Громова.
Один караульный удивлённо открыл рот. Второй молча кивнул.
Савельев повернулся к Александре.
– Это не оправдание, не освобождение и не награда. Вы нужны, потому что участвовали во всех предыдущих контактах с Келлером, помните след и способны работать с Громовым на местности.
– Понимаю.
– Любое отклонение от приказа – и операция продолжается без вас. Если попытаетесь преследовать Дроздова самостоятельно, капитан выполнит прежнее обещание.
Громов посмотрел на него.
– Решение моё.
– Тогда решайте.
Капитан несколько секунд молчал. Сверху продолжали греметь разрывы, но огонь постепенно уходил южнее. Немцы выполнили задачу: разбили связь, создали хаос и дали агенту время покинуть штаб.
– Ветрова идёт, – сказал Громов. – Крылова тоже.
Надя выпрямилась.
– Почему я?
– Потому что видела направление, знаете методы Александры и умеете замечать то, что она пропускает.
Он произнёс последнее без насмешки. После манекена и кальки Надя заслужила это место не присутствием рядом, а собственной работой.
– Оружие? – спросила Александра.
Громов вышел в коридор и вернулся с винтовкой Лидии. Вероятно, держал её неподалёку с момента обстрела. Проверил затвор и передал Александре.
Оружие легло в руки тяжело и правильно.
– Пять патронов в магазине, ещё десять у Крыловой, – сказал капитан. – Прицел после последнего выхода не проверяли. Возможен сбой.
Александра приложилась. В полумраке оптика почти не работала.
– Проверю на первой безопасной возможности.
– Стрелять для проверки нельзя. Келлер услышит.
– Тогда поверю прежней пристрелке.
– Не люблю, когда вы верите.
– Сегодня выбора мало.
Надя получила карабин и патроны. Савельев взял автомат убитого или раненого бойца, проверил магазин.
В коридоре формировалась группа. Колесов, Митрохин и ещё шестеро разведчиков. Один нёс ручной пулемёт, двое – гранаты и запасные диски. Молодого Белова среди них не было, и отсутствие ощущалось сильнее присутствия любого другого.
Громов разложил карту на подоконнике.
– Дроздов ушёл через сад. Короткая дорога идёт вдоль ручья, затем пересекает старую просеку и выходит к лесопилке с востока. Мы пойдём севернее по лесу, попытаемся перерезать путь до оврага. Вторая группа закроет нижний выход. Если Дроздов уже у лесопилки, не штурмуем сразу. Проверяем немецкое прикрытие.
– Сколько времени у него? – спросил Колесов.
– Не больше двадцати минут.
– Если бежит налегке, может дойти раньше нас.
– С планшетом и плохой ногой – ненамного.
Савельев указал на овраг.
– Живым, если возможно. Нам нужны канал, сообщники и подтверждение по предыдущим ударам.
– А если переходит линию?
– Остановить любым способом.
Колесов кивнул.
– Выходим.
Двор штаба выглядел так, словно по нему прошёл тяжёлый зверь. Возле кухни горели сани. Телефонный кабель висел оборванной чёрной кишкой. Санитары несли раненого Лунина. Его лицо было белым, плечо перевязано, кровь проступала сквозь ткань.
Савельев остановился возле носилок.
– Видел направление?
Лунин с трудом открыл глаза.
– К саду… Потом вправо. Планшет у него. Пистолет… ТТ.
– Один?
– Один. Но возле кухни кто-то… сигнал подал. Не видел.
– Какой сигнал?
– Свист. Два коротких.
Савельев переглянулся с Громовым.
Возможный сообщник.
Или заранее условленный знак от немецкого наблюдателя, услышавшего начало побега.
– Отправьте описание всем постам, – приказал Савельев караульному. – Но без слова «Дроздов». Сообщите: вооружённый командир с планшетом, направление старый сад.
Они покинули штаб.
Артиллерия продолжала работать, но теперь разрывы ложились дальше. Дым закрывал часть деревни. Группа двигалась быстро, используя дворы и разрушенные дома. Александра чувствовала винтовку, ремень и патроны. Тело Лидии за последние дни окрепло. Голова уже не кружилась от каждого ускорения, горло болело меньше. Но после нескольких сотен метров дыхание всё равно стало тяжёлым.
Надя шла рядом.
– Не отставай, – сказала Александра.
– Я за тобой слежу.
– Сейчас не обязательно.
– Сейчас особенно.
Они достигли сада. На снегу виднелись свежие следы. Один человек бежал, ставя правую ногу немного наружу. Новые каблуки оставляли ровный рисунок, но привычку Дроздов не изменил.
Возле плетня он упал или опустился на колено. Снег смят, рядом капля крови.
– Ранен? – спросила Надя.
Савельев присел.
– Не его кровь. Возможно, Лунина на одежде.
Александра осмотрела направление.
– Идёт к ручью.
– След прямой, – сказал Колесов. – Не скрывается.
– Потому что рассчитывает на время и прикрытие, – ответила она. – Или хочет, чтобы мы шли точно по следу.
Громов поднял руку.
– Не по следу. Разделяемся. Колесов с тремя людьми – левее. Мы севернее. Дистанция между группами пятьдесят метров. Зрительный контакт сохранять.
Они ушли в лес.
Снег здесь был глубже. Дроздов выбрал тропу вдоль ручья, где земля промёрзла и идти легче. Группа Громова двигалась через кусты, сокращая угол. Ветки цеплялись за халаты, снег забивался в сапоги.
Александра пыталась представить Келлера. Раненое плечо не вывело его из строя. Немец уже дважды создавал ложные позиции, оставлял линзу и манекен, изучал реакцию пары. Лесопилка могла быть не случайным тайником, а заранее подготовленной точкой встречи. Если Дроздов подаст сигнал или просто появится в нужное время, Келлер займёт сектор отхода.
– До лесопилки сколько? – спросила Надя на короткой остановке.
– Около километра.
– Открытый участок перед ней?
– По карте двести метров.
Громов услышал.
– Последние двести – самое опасное место. Дальше овраг. Если Келлер прикрывает, пристрелял именно подход.
– Нужно выйти к краю леса не по тропе, – сказала Александра.
– Поэтому идём севернее.
– Он мог подготовить несколько секторов.
– Мог.
– Тогда перед открытым участком остановимся и ищем не стрелка, а признаки ячеек.
Громов посмотрел на неё.
– Именно это и сделаем.
Они продолжили путь.
Через некоторое время слева послышался короткий свист Колесова. Его группа нашла след, пересекающий просеку. Дроздов всё ещё направлялся к лесопилке.
Савельев шёл тяжело. Он не был разведчиком и не привык к быстрому движению через лес, но не отставал. Автомат держал правильно, дыхание контролировал. Александра впервые увидела в нём не человека за столом, а командира, который действительно готов отвечать за собственное решение не только подписью.
– Если возьмём Дроздова, – спросила она на ходу, – вы всё равно будете проверять, не подставили ли его?
– Буду.
– Даже с калькой и побегом?
– Побег с секретным документом доказывает тяжёлое преступление. Не автоматически все предыдущие удары и убийство Суровцевой.
– Невероятный человек.
– Благодаря таким невероятным людям невиновных иногда не ставят к стене вместе с виновными.
– А виновные успевают добежать до лесопилки.
Савельев посмотрел на неё.
– Именно поэтому вы сейчас с винтовкой, а не в подвале.
Ответить оказалось нечего.
Лес стал редеть. Впереди показался светлый просвет. Громов поднял кулак.
Группа остановилась.
До лесопилки оставалось около трёхсот метров. Сама постройка пока не была видна, только верхняя часть обвалившейся крыши и тёмная труба за деревьями. Между лесом и зданием лежало открытое снежное поле, пересечённое старой дорогой. Справа начинался глубокий овраг. Слева стояли штабеля брёвен, давно занесённые снегом.
Дроздова на открытом участке не было.
– Успел пройти, – прошептал Колесов, подползая со своей стороны.
Громов достал бинокль.
– След выходит из леса у дороги. Дальше теряется.
Александра устроила винтовку на корне сосны. Через прицел поле казалось пустым. Ни движения, ни блеска. Снег ровный, но в нескольких местах лежали тёмные бугры – старые пни, обломки брёвен или подготовленные ячейки.
– Не нравится, – сказала Надя.
– Что именно?
– Слишком чисто.
Александра вспомнила манекен. Отсутствие пара, нетронутый снег, одинаковая тень.
– Ищи изменения, а не людей.
Они начали осматривать поле по секторам.
Левее дороги ветка возле штабеля двигалась сильнее остальных. Ветер шёл справа, а она дрожала поперёк. Возможно, за брёвнами находился человек.
Справа у оврага снег имел неестественно ровную полосу, словно под ним скрывался ход.
Громов раздавал направления шёпотом.
– Ручной пулемёт остаётся на опушке. Колесов обходит слева до штабелей. Я с основной группой – вдоль канавы. Ветрова и Крылова наблюдают правый сектор. Савельев со мной.
– Дроздов может быть уже внутри, – сказал Колесов.
– Поэтому не даём выйти к оврагу.
Один разведчик, красноармеец Синицын, первым пополз к канаве. За ним Митрохин. Громов ждал, пока они достигнут первой складки местности.
Синицын поднялся на одно колено, собираясь перебежать последние метры до укрытия.
С немецкой стороны оврага раздался выстрел.
Разведчика отбросило назад. Он упал лицом в снег и не пошевелился.
– Снайпер! – крикнул Колесов.
Почти одновременно над полем протяжно завыло.
Первый снаряд разорвался за дорогой. Второй лёг ближе к опушке. Снег и земля поднялись чёрным столбом.
– Пристреляно! – крикнула Надя, прижимаясь к земле.
Третий разрыв накрыл канаву, по которой должна была идти группа Громова.
Келлер не просто ждал у лесопилки.
Он заранее измерил каждый подход и теперь закрывал Дроздову путь к немецкой стороне огнём, превращая последние двести метров в белое поле, через которое никто не должен был пройти живым.
Глава 9
Первый разрыв лёг за дорогой и поднял над снегом чёрный столб земли. Второй ударил ближе к опушке, заставив молодые ели одновременно склониться, будто лес решил поклониться немецкой артиллерии. Третий накрыл канаву, по которой группа Громова должна была пересечь открытое поле.
Синицын лежал в нескольких метрах впереди. Его лицо было скрыто снегом, правая рука осталась вытянутой к стене лесопилки. Винтовка выпала и лежала рядом, наполовину утонув в рыхлой белизне. Пуля вошла разведчику в голову или шею – Александра не видела раны, но по тому, как тело перестало существовать в момент падения, понимала: спасать там уже некого.
– В укрытие! – крикнул Громов, перекрывая грохот.
Люди рассыпались вдоль опушки. Колесов с двумя бойцами откатился за штабель поваленных сосен. Ручной пулемёт перенесли ниже, под прикрытие корней. Митрохин нырнул в канаву и сразу пополз обратно, потому что очередная мина ударила впереди, засыпав проход землёй и обломками промёрзших ветвей.
Александра прижала щеку к прикладу и смотрела через мутную оптику на белое поле.
Келлера не было.
Не было даже привычной ложной щели, стеклянного блика или слишком неподвижной каски. Немец наконец перестал показывать игрушки. Он располагал несколькими позициями, заранее измеренными расстояниями и человеком внутри лесопилки, ради которого стоило раскрыть часть подготовленной системы. В этот раз ему не требовалось заставлять Лисицу сделать ошибку. Достаточно было удержать советскую группу на краю открытого участка, пока Дроздов доберётся до оврага.
– Откуда выстрел? – спросил Савельев, прижимаясь к земле рядом.
Оперуполномоченный говорил громко, но Александра едва расслышала его из-за звона в ушах. После близкого разрыва звуки стали плоскими, словно весь мир спрятали под железной крышкой.
– Немецкая сторона оврага. Не вижу позицию, – ответила она, продолжая осматривать склон. – После выстрела ушёл.
– Куда?
– Если бы знала, уже целилась бы.
Надя лежала слева. Бинокль она убрала после первого выстрела и теперь наблюдала невооружённым глазом, чтобы не выдать себя отражением.
– Разрывы идут сериями по три, – сказала девушка. – Потом пауза около минуты. Первый сектор дорога, второй канава, третий опушка.
– Ограниченный боезапас, – произнесла Александра. – Или связь плохая. Келлер вызывает огонь только по заранее отмеченным участкам.
Громов находился правее, за толстой сосной. Он подал знак пулемётчику и Колесову. Во время следующей паузы две группы должны были одновременно сместиться: одна к канаве, другая вдоль леса. Немец не мог видеть всю опушку, иначе первый выстрел пришёл бы раньше. Нужно было заставить его выбрать цель и по движению понять настоящий сектор.
– Митрохин, дым! – приказал капитан.
Разведчик вытащил гранату, сорвал кольцо и бросил в поле. Бело-серое облако поднялось возле дороги и начало расползаться низко, смешиваясь со снегом. Ветер тянул дым к лесопилке, но медленно. Укрытия хватало на несколько секунд.
– Колесов – влево! – крикнул Громов. – Остальные за мной!
Капитан первым поднялся из-за дерева. Не выпрямился полностью, а побежал пригнувшись, выбирая складку между дорогой и канавой. Митрохин двинулся следом. Ещё двое разведчиков прикрывали, стреляя по немецкому краю оврага почти вслепую.
Александра следила через прицел.
Дым закрывал середину поля, но Громов появился правее облака, когда достиг первой воронки. Капитан прыгнул вниз, поднял руку и дал знак следующему бойцу.
Немец не стрелял.
Слишком очевидная цель. Келлер понимал, что снайпера ждут именно сейчас, и не собирался отдавать позицию ради первого человека в белом халате.
– Он держит Громова, – сказала Александра.
– Почему капитана? – спросила Надя.
– Видел, кто командует. Или Дроздов сообщил.
Громов снова поднялся. На этот раз двигался от воронки к низкой каменной стене, оставшейся от пристройки лесопилки. До неё было около тридцати метров. Если капитан доберётся, сможет подойти к зданию с востока, не пересекая всю дорогу.
На середине пути над оврагом хлопнул выстрел.
Громов резко дёрнулся, но не упал. Сделал ещё два шага, затем колено подломилось. Он опустился в снег, попытался подняться и всё-таки дополз до стены.
– Попали, – прошептала Надя.
Александра уже искала вспышку. На правом склоне оврага качнулась ветка. Чуть ниже снег осыпался с края тёмной ячейки. Она поймала место прицелом, но никакого человека там не было. Только узкий чёрный провал, ведущий вниз.
– Ячейка у сухой сосны, – сказала Александра. – Четыреста восемьдесят. Он уже ушёл.
Немец подготовил несколько огневых точек и связал их скрытым ходом вдоль склона. После каждого выстрела опускался в траншею, смещался на десятки метров и появлялся в другом месте. Простреливать ячейки по очереди бессмысленно. Александра потратит патроны, выдаст себя и всё равно попадёт только в снег.
Громов сидел за стеной. Правая рука держала автомат, левая прижималась к боку или бедру. Из-за камня Александра не могла рассмотреть рану. Если пуля прошла через конечность, капитан ещё способен двигаться. Если вошла в живот, времени оставалось мало.
– Сергей! – крикнул Колесов с левого сектора.
Громов поднял руку, показывая, что жив. Затем указал на лесопилку.
Работа продолжалась.
Старая постройка стояла в ста пятидесяти метрах от его стены. Основное здание было деревянным, вытянутым вдоль оврага. Крыша обвалилась в центре, но две боковые части сохранились. Слева находились занесённые снегом штабеля досок и брёвен. Справа к задней стене подходила лесовозная дорога, спускавшаяся на дно оврага. По ней Дроздов мог уйти к немецким позициям, не появляясь на открытом гребне.
Самого старшего лейтенанта не было видно.
Он либо уже спустился, либо оставался внутри и ждал, пока Келлер расчистит путь.
– Обойти с севера? – спросил Савельев.
Александра покачала головой.
– Овраг поворачивает. Придётся уходить в лес на три или четыре километра, потом искать спуск. Дроздов успеет перейти линию.
– Через юг?
– Ещё дальше. И там немецкие посты.
– Артиллерию вызвать нельзя, – сказал Савельев, словно проверял все варианты вслух. – Линия повреждена. Посыльный вернётся слишком поздно.
– Даже если вызовете, Громов у стены. Калька внутри. После первого снаряда Дроздов сожжёт её или уйдёт.
Надя продолжала считать разрывы. Новая серия легла по дороге, канаве и левому краю опушки. Келлер не видел точного расположения группы после смещения, поэтому снова накрывал заранее пристрелянные участки. Боеприпасов у немецкой батареи или миномётного расчёта действительно было немного. Они не засыпали поле сплошным огнём, а перекрывали вероятные маршруты.
– Следующее окно через минуту, – сказала девушка. – Если ритм не изменится.
– Келлер наблюдает перископом, – произнесла Александра. – Иначе пришлось бы показывать голову между сериями.
Она снова осмотрела склон. В одной из ячеек мелькнула тонкая тёмная трубка, поднялась на несколько сантиметров и исчезла. Не оружие. Верхняя часть окопного перископа.
– Нашла наблюдение, – сказала Александра. – Правее сухой сосны, под кустом.
– Стрелять? – спросила Надя.
– Нет. Разобьём стекло, он поднимет другой.
– Зато ослепнет на минуту.
– И поймёт нашу позицию по выстрелу.
Надя стиснула губы, но не спорила.
На мельнице Александра ранила Келлера потому, что заставила его податься к щели. Теперь немец усвоил урок. Не совмещал наблюдение и стрельбу. Перископ находился в одной ячейке, винтовка – в соседней. Человек рядом с прибором мог быть помощником, а стрелял сам Келлер, перемещаясь по скрытому ходу.
Или наоборот.
Предполагать, что противник работает один, было удобно и опасно. Внизу могли находиться два, три или четыре немца. Однако каждый лишний человек увеличивал следы, пар дыхания, движение снега и необходимость связи. Пока Александра видела только одну действующую винтовку и один перископ.
– Нужно заставить его выстрелить не по человеку, – сказала она.
Савельев посмотрел на белое поле.
– Он не реагирует на приманки.
– На очевидные не реагирует.
Александра сняла с плеча вещевую сумку, вытащила запасную белую ткань и передала Наде.
– Привяжи к ветке. Не делай голову. Пусть выглядит как край халата, который человек плохо спрятал.
Надя нашла длинную еловую ветвь. Они закрепили ткань у конца, затем осторожно выставили из-за корня на уровне земли. Белый край едва заметно двигался.
Немец не выстрелил.
– Видит, что нет тела, – сказала Надя.
– Или вообще не смотрит сюда.
Александра убрала ветку и выбрала другой приём. Сняла шапку, набила её снегом, положила рядом с винтовкой убитого Синицына, которую ветер и взрывы постепенно освободили от белого покрова. Во время паузы Колесов, поняв замысел по жестам, бросил из своего сектора кусок тёмной ткани. Она упала возле тела, создав впечатление, будто второй человек пытается добраться до погибшего.
Никакого выстрела.
Келлер понимал, что советская сторона знает о снайпере. Человек, появившийся возле трупа на открытом поле, был бы либо безумцем, либо приманкой. Немец не собирался тратить патрон ради подтверждения очевидного.
– Он ждёт тебя, – сказала Надя.
– Не меня. Движение к Громову.
– Знает, что ты пойдёшь.
Александра посмотрела на капитана. Громов сидел за стеной, привалившись спиной к камню. Автомат лежал на коленях. Он попытался проверить рану, убрал ладонь и вытер кровь о снег. Пятно оказалось тёмным, но не слишком большим. Пуля, вероятно, задела бок или плечо. Точно определить невозможно.
– Знает, – согласилась Александра.
Келлер видел, как они работали раньше. Возможно, наблюдал за мельницей, часовней и ложной высотой. Знал, что новая Лисица нарушает приказ ради возможности, но после ранения Белова стала осторожнее. Знал, что Громов руководит группой и несколько раз защищал её. Немец не мог понимать их отношений, однако для снайпера достаточно поведения. Человек всегда выдавал тех, ради кого готов двигаться под огнём.
Самая дорогая цель находилась не в перекрестии.
Она находилась там, куда стрелок посмотрит сразу после чужого падения.
– Если я пойду к Громову, он не станет стрелять сразу, – сказала Александра. – Подождёт, пока окажусь на открытом месте и не смогу вернуться.
Савельев нахмурился.
– Поэтому вы не пойдёте.
– Я объясняю его расчёт.
– На всякий случай уточняю приказ.
– Усвоила.
– После вчерашнего мне нравятся повторения.
Новая серия разрывов ударила ближе. Первая мина легла у левого штабеля, вторая – возле канавы, третья разорвалась за стеной, где находился Громов. Камни и доски посыпались на капитана. Он пригнулся, закрыв голову рукой.
Из лесопилки донёсся выстрел.
Не снайперский. Пистолетный.
Колесов ответил короткой очередью по окнам. Доски разлетелись, но никто не показался.
– Дроздов внутри, – сказал Савельев.
– Проверяет подход, – ответила Александра. – Или стреляет по Громову.
Она навела прицел на здание. Через пролом в стене мелькнула фигура. Советская гимнастёрка, планшет под ремнём, пистолет в правой руке. Дроздов двигался вдоль внутреннего помещения к задней части, но несколько раз останавливался, выглядывая к каменной стене.
Капитан находился для него сбоку, примерно в сорока метрах. Пока Громов сидел ниже, попасть из пистолета трудно. Если попытается перейти к лесопилке, Дроздов сможет стрелять почти в упор.
– Вижу агента, – сказала Александра. – Второй пролом слева.
Савельев поднял бинокль.
– Не вижу.
– Ушёл за доски.
– Стрелять при появлении?
Александра не ответила сразу.
Дроздов был нужен живым. Савельев хотел канал, сообщников и доказательства. Но если старший лейтенант начнёт стрелять по Громову, времени на задержание не останется.
– Если направит оружие на наших – стреляю.
Оперуполномоченный кивнул.
– По возможности не в голову.
– Келлер не спросит, куда мне удобно попасть.
Александра снова осмотрела склон. Настоящая позиция немецкого стрелка могла находиться правее перископа. После попадания в Громова Келлер ушёл из первой ячейки. Следующий выстрел, вероятно, сделает из точки, контролирующей стену и подходы к лесопилке.
Она нашла возможное место. Под корнями вывороченной ели темнел узкий проход. Снег возле него немного просел. Если Келлер находился там, Александра могла дождаться выстрела, увидеть вспышку и ответить.
Это был правильный снайперский бой. Терпение против терпения. Один выстрел, который решит, кто контролирует поле.
Нужно только позволить Дроздову и Громову оставаться в прежнем положении ещё несколько минут.
– Александра, – тихо сказала Надя.
– Что?
– Слева у лесопилки.
Дроздов появился за штабелем досок. Он уже не двигался к оврагу. Видимо, заметил Громова за стеной и решил убрать человека, способного перекрыть путь. Старший лейтенант опустился на одно колено, положил пистолет на край доски и начал выцеливать капитана.
