Текст книги "Девочка Громова (СИ)"
Автор книги: Ксения Черногорская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– Что? – улыбаясь, интересуюсь я.
– Он его оставил на лестничной площадке. Огромный, полтора метра плюшевый медведь с цветами, между лап. И с запиской, где фломастером написано "Элла – моя красавица". Над мной соседи потом несколько дней угорали.
Смеёмся.
Мне легко. Легко и хорошо. Я очень соскучилась по такому вот ни к чему не обязывающему, весёлому отдыху в компании, в клубе. К тому же потихоньку действует алкоголь и мне довольно скоро становится пофиг на то, что я не в платье. В конце-концов, я тут никому ничего не должна. Да и пришла я не знакомиться с мужчинами, а просто оттянуться с подругами. Со старой и новой.
Однако просто пообщаться нам дают не долго. В момент, когда джаз-банд объявляет о получасовом перерыве и кто-то из администраторов ставит тихую приятную музыку фоном, к нам подходят мужчина лет сорока в сером костюме и ярком оранжевом, как и из песни, галстуке.
– Девушки, добрый вечер! – улыбаясь, обращается он к нам. – Как насчёт того, чтобы составить нам компанию?
Он кивает в сторону, где неподалёку за столом у окна сидят двое мужчин. Один, похожий на хипстера, с аккуратной округлой бородой и в клетчатой рубашке, другой короткостриженый, гладковыбритый, в очках и в чёрном блейзере с "V" образным вырезом. Завидев наши взгляды, каждый из них улыбается и приветственно руку поднимает руку.
Не могу сказать, что мне нравится эта затея. Я даже смущаюсь. Элла же с любопытством, и тоже улыбаясь, смотрит то на подошедшего к нам мужчину, то на Машку, то на меня. А вот Машка, судя по тому, как она заправляет падающий на лицо локон и расплывается в очаровательной улыбке, этим подкатом весьма довольна.
– Мы подумаем об этом, – отвечает она. – Но сейчас мы точно к вам не присоединимся. Нам надо многое обсудить между собой.
– Хорошо, – мужчина явно старается скрыть то, что он немного расстроен. – Если надумаете, приходите. У нас большой стол, там места всем хватит.
– Хорошо, Василий, – кивает Машка, – мы подумаем.
Он уходит.
Машка склоняется вперёд, заговорищки смотрит на меня, на Эллу, и мы вместе, почти одновременно, прыскаем со смеху.
– Ты смотри а, – смеётся Элка, – ребята не теряются.
– Ага, – кивает Машка. – Ну тут ка бы очевидно, их трое и нас – тоже. – она переводит хитрый взгляд на меня. – Как тебе Василий, Алин, понравился?
– Я на него особенно не смотрела, – улыбаюсь и пожимаю плечами. – Всё, что заметила – ему явно понравилась ты.
– Да-да! – запальчиво вторит мне Элка. – Я тоже обратила внимание, ка-а-а-к он на тебя смотрел!
– Да хватит вам, девчонки, – у Машки от смущения розовеют щёки, с обаятельными ямочками. – Я думаю, что он из тех, кому вообще пофиг, с кем мутить. Просто он подошёл с вашей стороны. Ему на меня смотреть банально удобнее было.
– Тут важно то, как смотрел! – возражает Элка. – Он явно положил на тебя глаз.
– По логике вещей, – спорит с ней Машка, – мой из этой троицы – вон тот тёмнёнький в очках. Потому что я тоже единственный очкарик в компании.
Снова смеёмся.
– Он тебе нравится, да? – оглянувшись на их стол, а потом снова обернувшись к Машке, спрашиваю я.
– Тихо-тихо-тихо, – восклицает она. – Не пались ты так.
– Хорошо тебе, – говорит Элка. – Тебе их столик виден, а мы спинами к ним к ним сидим.
– Они, кстати, на нас сейчас смотрят, – едва не шепчет Машка. – Шушукаются там о чём-то. План второго подхода, наверное, разрабатывают.
Некоторое время мы уплетаем салаты и обсуждаем, кто кому больше понравился. Судя по тому, что говорят девчонки – мне они оставили бородача. Полубоком сидя к Элке, и украдкой взглянув на него несколько раз, я отмечаю для себя, что выглядит он довольно интеллигентным. Наверное, какой-то менеджер среднего звена. Ему лет тридцать пять-тридцать семь. Но в какой-то момент мы встречаемся с ним взглядами и я, смутившись, снова сажусь за столом ровно, спиной к их столу.
Понятное дело, что теперь наши разговоры так или иначе крутятся вокруг этих мужчин. Потихоньку привыкаю к мысли, что, похоже, мы всё-таки с ними познакомимся. Потому что Элку уже подмывает либо позвать их к нам, либо пересесть к ним.
Второй коктейль оказывает на меня волшебное действие. Потому что теперь уже и мне интересно познакомиться с этими парнями. Не ради свидания, разумеется, а просто интересно. Тем более, что бородача я искренне нахожу весьма симпатичным.
Хотя я всё равно ещё сильно смущена.
Глава 26
Вторая попытка не заставляет себя долго ждать. Только на этот раз к нашему столику подходит уже короткостриженный брюнет в очках. Он выглядит самым младшим в их компании. Ему лет, наверное, тридцать.
– Привет, девчонки! Мы тут отправляли к вам от нашей делегации представителя.
– А вы, судя по всему, его смена, да? – Машка отрывается вовсю.
– Да, – смеясь, кивает он, – похоже на то. У нас разные способы завлечь вас к нашему столу.
– Да? – заинтригованно интересуется Элка, сидящая вполоборота к нему. – И какой же у вас?
– У меня? – он переводит на неё хитрый взгляд. – У меня – угостить вас чем-нибудь вкусным!
– Например? – спрашивает Машка.
– Например, крабами, – поворачивается он к ней. – Хотите крабов? В этом ресторане это одно из лучших блюд, прямо от шеф-повара.
– Крабов? – щурит глаза Машка и закусывает губу так, что этот парень выдаёт себя с головой – Машка его очаровала. – Девчонки, как насчёт крабов?
– Я – за! – хохочет Элка. – А ты, Алин? Как?
Честно говоря, я под стол готова провалиться от смущения. Мне намного легче, когда такие диалоги ведут девчонки, а не я. Наверное, я просто дико отвыкла от всех этих вещей. Поэтому так неловко себя чувствую.
– Я – как вы, – разводя руками, смущённо улыбаюсь я.
– Тогда мы "за"! – довольно констатирует Машка. – У вас, молодой человек – хороший подход!
Мы все смеёмся.
– Но есть одно условие... – говорит этот парень.
– Ну во-о-о-от, – тянет Элка, – начинается...
– С вас – медленный танец, – улыбается он.
– С меня? – округляет глаза Элка.
– С вас со всех! – оглядывая нас взглядом, задорно отвечает он. – Сейчас вернётся джазбанд и мы вас пригласим. Договорились?
– То есть, – щурит глаза Машка, – вы меняете крабов на танцы, – так?
Он заливисто хохочет. Машка ему явно нравится. Это уже просто очевидно.
– Получается так, – отвечает он, и тянет к ней руку. – Если что – меня зовут Саша. И я буду очень рад, обменять своего краба на танец именно с вами.
Машка потупившись на секунду, смотрит на него.
– Мы меня смущаете, молодой человек.
– Могу вам сказать, что мне безумно нравится, как вы смущаетесь.
– Ну всё-всё! – Элка, смеясь, машет руками. – Вы сейчас так у нас барышню заберёте! А она нам самим тут нужна!
– С удовольствием заберу, если ваша барышня не откажется.
– Я подумаю... – улыбается Машка.
– Могу я узнать ваше имя, красавица?
– Мария.
– Оу... Потрясающе. Мария. Это имя королевы.
– Ну что вы, – хмурясь, флиртует Машка, – это имя девочки, которая уделала трёх медведей.
– Так что будьте осторожны, – улыбнувшись, добавляю я.
– Буду очень, очень осторожен, – с улыбкой заверяет меня он, и приложив руку к груди, вновь переводит взгляд на Машку. – Очарованный вами, вернусь к друзьям. Ждите крабов, и – хитро улыбнувшись, добавляет: – И приглашений на медленный танец, конечно.
Когда он уходит мы несколько секунд молча смотрит друг на друга. Судя по Машке, она пипец, как довольна. И я, признаться, очень за неё рада. По ней очень чувствуется, что она безумно хочет наладить свою личную жизнь.И такая девчонка точно не должна оставаться без мужчины. Даже если это всего лишь краткий приятный роман.
После двух коктейлей медленный танец мне уже не кажется такой уж дурацкой или ненужной затеей и я, когда мужчины все втроём подходят к нашему столу, чтобы пригласить нас танцевать, вместе с девчонками подаю руку пригласившему меня кавалеру и встаю из-за стола.
– Николай, – смущённо улыбается бородач. – Вы окажете мне большую честь, потанцуя со мной.
Все вместе мы идём на небольшой танцпол, располагающийся непосредственно перед сценой, на котором уже кружатся несколько пар. И присоединяемся к ним.
Ладони бородача на моей талии, мои ладони – на его плечах, я смотрю на него чуть снизу вверх, потому что он немного выше меня. Танцует он немного робко, как, в общем-то, и я, но при этом всё-таки он ведёт, и мне это нравится.
– Вы классно двигаетесь, – глядя мне в глаза говорит он. – Я очень рад, что танцую именно с вами.
– Спасибо, – смущаюсь я, – мне приятно. Вы тоже хорошо танцуете.
Некоторое время мы не можем завязать диалог, кружимся молча. Судя по всему, он в их троице тоже самый стеснительный, но мне это как раз нравится, потому что вести себя отвязно, как Машка, я сейчас просто не могу. Несмотря даже на то, что алкоголь действительно во многом расслабил меня.
– Могу я задать вам личный вопрос? – чуть склонившись к моему уху и тем самым сократив дистанцию между нами, спрашивает меня Николай.
– Зависит от вопроса, – отвечаю я.
– Чем вы занимаетесь? Ну, в смысле, кем работаете?
– Ну, не такой уж и личный, – улыбаюсь я. – Я – редактор в издательском доме. Мы издаём разные журналы в Сети. Они в основном женские.
– Понял вас. Интересная профессия?
– Мне нравится, – отвечаю я. – Я давно имею дело с буквами, это моё. А чем занимаетесь вы?
– Я – айтишник. Работаю в частной компании.
– Здорово, – кивнув, говорю я. – Я примерно так и подумала.
Он смеётся.
– Знаете, до развода с бывшей женой я занимался совершенно другим направлением, несмотря на факультет информатики. Вы не поверите, кем я работал.
– И кем? – заинтригованно спрашиваю я.
– Я продавал мороженое.
Удивлённо смотрю на него.
– Серьёзно?
– Ну, не лично, конечно. Оптовыми поставками, но при этом никакого отношения моя работа к IT-сфере не имела. Как-то бывшая жена не верила в то, что я смогу влиться в среду, в которой имел устаревшие знания. А я очень зависел от её мнения. А вот теперь – совсем другой человек. И да, я как и вы, могу сказать, что занимаюсь своим делом.
– А у вас есть дети? – спрашиваю я.
– Нет, детей нет. Да и женаты мы были не очень долго. Чуть меньше двух лет. Мы год встречались до этого, а потом решили расписаться.
– А почему развелись?
Он хмурится.
– Она мне изменила.
– О, извините, – тут же смущённо реагирую я.
– Ничего страшного, – улыбается он. – Это давно было. Я уже больше четырёх лет, как холостяк.
– И почему же вы холостяк? – улыбаюсь и я.
– Ну, потому что пока не нашёл свою одну-единственную, – он так на меня смотрит, что я снова смущаюсь.
– Обязательно найдёте, – потупившись, тихо отвечаю я.
– Я тоже так думаю.
Мы снова немного молчим.
– А вы – были замужем?
– Нет, не была.
– Могу я поинтересоваться – почему?
– Я, – пожимаю плечами я, – карьеристка.
– Вот как? – удивляется он. – Впервые вижу женщину, которая так открыто в этом признаётся.
– Вы так говорите, как будто это какой-то порок. Пока что я ориентирована на карьеру, а потом – посмотрим.
– Нет-нет, я вовсе не хотел вас обидеть. Простите, если ляпнул что-то не то. У меня бывает.
– Всё нормально, – улыбаюсь я.
Медленно но верно дистанция между нами сокращается на только физически, но и психологически. Мне уже легче с ним общаться, мы танцуем уже второй танец и ведём разговоры о вкусах и предпочтениях. Он говорит, что любит рок-музыку, особенно олдовые группы, вроде "Чайфа" и "Наутилуса", рассказывает о том, что у него есть пёс, его зовут Ральф, и если я его увижу, то он мне обязательно понравится.
Нисколько в этом не сомневаюсь. Однако я, танцуя, всё же борюсь сама с собой. Я бы дружила с этим парнем. Но я точно понимаю для себя, что я, сколько бы не выпила, всё равно не смогу с ним встречаться. Не из-за того, какой он. Просто... просто... я сама не знаю почему. Как только я начинаю думать о том, что эти танцы перерастут во что-то больше, мне хочется сдать назад, попрощаться с подругами и уехать домой. Как можно скорее.
Я не понимаю саму себя. Приятный, интеллигентный, галантный мужчина. Судя по всему, у него такие же друзья. Мы здесь все отдыхаем. И этот флирт, который уже стал атмосферой вечера, вполне уместен, с учётом того, где мы находимся и того, что мужчин и женщин тянет друг к другу. Но я не чувствую того, что готова к каким-либо отношениям. Даже небольшому роману. Наверное, мне нужно ещё немного времени. Но уже даже за то, что Машка вытащила меня в клуб и, по сути, подарила мне этот вечер, я ей очень-очень благодарна. Как-то вновь начинаю ощущать себя не только сотрудником, но прежде всего – женщиной. Причём женщиной, которая действительно нравится мужчинам.
По крайней мере то, что я нравлюсь Николаю, я чувствую очень хорошо. Это видно по его взгляду, слышно по интонациям его голоса и понятно потому, что он явно не торопится отпускать меня обратно за наш столик.
Глава 27
Спустя час мы вшестером, всей шумной компанией, идём играть в боулинг, где в процессе игры ещё лучше узнаём друг друга и уже окончательно разбиваемся на парочки. Теперь даже со стороны видно, кто с кем. Маша с Сашей, это было очевидно сразу, потому что этих двоих очкариков реально прям притянуло друг к другу. Элла с Василием, и судя по тому, что целоваться они стали уже во время в боулинг, где мы вообще-то играем командами «девочки против мальчиков», там тоже всё очевидно. Касательно нас с Колей, то тут всё куда сложнее. Я очень заметно нравлюсь ему, как женщина, а он мне... исключительно, как друг.
И, несмотря на то, что все мы пьянеем, что закончив игру в боулинг, мы поднимаемся на третий этаж, который представляет из себя несколько огромных танцевальных залов, с просто толпами танцующих людей, что Николай идёт со мной, держа меня за руку, я понимаю для себя, что уже продумываю план побега. Такого, чтобы он никого не обидел. Не сейчас, попозже, когда потанцую. И, пожалуй, выпью ещё один, четвёртый бокал коктейля.
Элка пьяна, она выпила раза в полтора больше, чем я, и у неё уже чуть заплетается язык. Машка в норме, но явно настроена на ночь, полную секса с Александром, а я стараюсь, несмотря на алкоголь, не потерять над собой контроль. Поэтому пью меньше подруг. Коля, надо отдать ему должное – тоже самый трезвый из их компании. Может быть потому, что видит, что я не налегаю алкоголь, может потому, что медленно пьянеет, а может просто тоже пьёт меньше других. Я особенно не слежу за этим, да и не знаю, сколько они выпили до того, как подкатили к нам.
В любом случае когда мы вливаемся в толпу танцующих и мои подруги уже танцуют так, что это больше на соблазнение, я всё же очень стараюсь сильно с Колей не сближаться. А вот – уже откровенно меня кадрит. Комплименты сыпятся из него, как из рога изобилия, прикосновения становятся очень уж откровенными и я тактично, но уверенно уворачиваюсь от большинства из них, и уже на танцполе он предлагает мне поехать сегодня к нему. Причём, предлагает так, что становится понятно, что если я откажу – он обидится. Однако я не могу не отказать.
– Сегодня никак не получится! – отвечаю я, когда он, танцуя сзади меня, уже откровенно меня обнимает и прижимается пахом к моей попе. – Мне завтра рано вставать!
– Завтра же суббота! – чтобы не кричать, он говорит рядом с моим ухом и я чувствую тёплое его дыхание и приятную смесь запахов алкоголя и свежего, цитрусового парфюма. – Завтра можно отоспаться!
– Мне на выходных тоже нужно поработать! – кричу я в ответ, чувствуя к своему сильному смущению, что похоже, у него эрекция, и поэтому стараюсь тактично, чтобы не обидеть, отодвинуться.
Разворачиваюсь к нему лицом.
Про "поработать" я не вру. Вру только про "рано вставать". Поработать мне действительно нужно. Мне до понедельника нужно отредактировать пять статей о бьюти-услугах, и две – написать самой.
Тело моё реагирует лёгким, щекочущим возбуждением на то, что он так меня хочет, но сознание – всячески этому противится. Внутри меня происходит такая борьба, что если бы он знал о ней, то перестал бы настаивать, чтобы не поддерживать этот раздрай. А может – наоборот, только усилил бы напор.
– Я ненадолго отойду! – чуть склонившись к нему, кричу я. – Мне нужно в туалет!
– Хорошо! – кивает он. – Ты же вернёшься?
– Ну, конечно! – взглянув на Машку, которая, обнятая сзади Александром, вскидывает руки вверх и трётся своей круглой попой о его пах. Его руки скользят по её бёдрам, талии, и когда она опускается ещё ниже, доходят до подмышек. Она выпрямляется и разворачивается к нему.
Прохожу мимо них, когда они уже целуются взасос. Прямо посреди танцующих.
Зарывшись пальцами в волосы, стремительно иду в сторону выхода. Подойдя к стоящему у стены и внимательно наблюдающему за людьми охраннику, спрашиваю, где найти туалет. Он молча кивает вправо для него и влево для меня. Поблагодарив, иду туда.
По пути прохожу мимо ярко освещённого оранжевым светом длинного бара, за которым практически нет свободных мест: на барных стульях рядком сидят человек двадцать, причём большинство из них – модно одетые ярко накрашенные девушки. Некоторые – пьют алкоголь, повернувшись в сторону танцующих, некоторые наблюдают за ловко подбрасывающими бутылками и бокалами барменами, хлопочущими за стойкой, а некоторые общаются с мужчинами, стоящими рядом.
И почти пройдя эту длинную стойку, я вдруг...
...это похоже на ледяной душ за шиворот...
...это похоже на удар током...
... на маленький сердечный приступ...
...на резкое погружение в воду, после прыжка...
Останавливаюсь, как вкопанная.
Вокруг меня по прежнему ревёт музыка. С одной стороны в пронизываемой лучами прожекторов темноте по прежнему колышатся толпы танцующих. С другой – по прежнему светится ярким оранжевым светом длинный бар, с силуэтами сидящих на барных стульях людей. Всё, по прежнему. Но мир... будто перевернулся.
Распахнутыми глазами, не смея вдохнуть, я вижу справа и перед собой... мужчину.
Мужчину, сидящего перед барной стойкой и хмуро смотрящего на стоящий перед ним бокал с янтарного цвета алкоголем.
Мужчину красивого, но исхудавшего и небритого... В дорогом, но чуть измятом пиджаке...
Мужчину, о котором я столько думала.
Который мне много раз снился.
Которого я так ждала...
Илью.
Громова.
Глава 28
Я не в силах пошевелиться. Меня кто-то толкает, я слышу извинения, но я не в силах отреагировать ни на то, ни на другое. Стою, едва дыша, рядом с этой барной стойкой, и чувствую, что у меня дрожат пальцы опущенных рук.
Между мной и Громовым метра три. Я отчётливо вижу его профиль, но не могу поверить собственным глазам. А ведь это действительно он. Илья. Мужчина, изменивший не только мою карьеру, но и мою жизнь. При том, что я знала его не так уж и долго.
Он будто чувствует мой взгляд. Будто в замедленном кино явижу, как он поворачивается в мою сторону и...
...и мы встречаемся взглядами.
Его взгляд будто вспыхивает на мгновение. Красивые тёмные брови чуть-чуть, едва заметно устремляют вверх. Судя по всему, его реакция на меня схожа с моей реакцией на него. Потому что он, уже протянувший руку к бокалу, замирает.
Пару секунд мы просто смотрим друг другу в глаза.
У меня нет никаких слов.
Я вообще не знаю, как реагировать. Как себя сейчас, когда он очевидно заметил меня, вести.
Просто не знаю. Я совершенно точно не была к такому готова.
Я вообще уже давно не думала о том, что мы встретимся вновь. Что это вообще реально.
Но он – вот он. Прямо передо мной.
Худой, небритый, с тёмными пятнами под глазами и чуть впалыми щеками. С потухшим взглядом, ссутулившийся, потерянный. Но всё равно – очень красивый, стильный и мужественный.
– Алина... – читаю я по его губам, не слыша его голоса.
Сглатываю. Едва дышу. Меня трясёт. Мелко-мелко трясёт. И слабость такая, что вот-вот ноги подогнутся.
Он оставляет бокал на стойке, медленно встаёт, но остаётся стоять там же, рядом со стулом. Теперь там, где он стоит – свободных стульев два.
Он смотрит мне в глаза. Как-то затравленно, что ли. Растерянно.
Я впервые вижу его таким.
Вижу, что он направляется ко мне. Чувствую нарастающую панику. Но даже пошевелиться не могу.
– Привет, – подойдя и встав напротив, тихо говорит он.
– Привет, – едва слышно отвечаю я.
– Как ты?
Нервно пожимаю плечами. Снова сглатываю. Меня просто трясёт.
– Составишь компанию?
– Компанию? – едва дыша, переспрашиваю я.
– Да.
Снова пожимаю плечами. Даже не пожимаю, дёргаю как-то ими. Мелко, трусливо, нервно.
Я от его глаз оторваться не могу...
Он кивает на свободные стулья.
Я тихонько киваю просто. Мы подходим к этим стульям и садимся рядом.
Впечатление, будто я заморожена. А он – яркое, горячее пламя, которое может меня не только согреть, но и обжечь.
– Ты выглядишь просто прекрасно.
У меня губы дрожат.
– Спасибо... – шепчу я в ответ.
– Так как ты?
– Нормально... А ты?
Он грустно усмехается.
– Порядок. Хотя нет, вру. Я – хуёво.
– Почему?
– Потому что... – он на мгновение смотрит в сторону. – Потому что.
– Ты похудел...
– Да, знаю. Килограмм на двадцать.
– Ты здоров?
– Да, всё нормально. Просто стал меньше есть.
– Почему?
– Да это не разом. Как-то в целом. Постепенно так получилось. Ладно, хрен с ним, со мной. Расскажи, как ты. Безумно скучал, если честно.
От этих слов я едва не взрываюсь изнутри. Веки с бешеной скоростью наполняются слезами и я изо-всех сил стараюсь удержать эти слёзы. Давлюсь комком в горле.
Вокруг шумит танцевальная музыка. Долбит бит. Все танцуют, развлекаются, отдыхают. Пьют что-то, говорят о чём-то. А у меня слеза скатывается по щеке. И сразу следом – другая.
– Не плачь, – тихо, нежно говорит Илья.
Он легонько, кончиками пальцев вытирает мои слёзы. А я – даже не шевелюсь.
– Я чуть не умерла без тебя... – шепчу я. – Ты – подлец.
Он молчит. Вижу, как подпрыгивает его кадык.
– Ты – негодяй, – трясущимися губами шепчу я. – Ты – бросил меня. Ты ушёл.
Он смотрит вниз, затем мне в глаза.
– Я не негодяй. И не бросил. А оторвал.
– Негодяй... – роняя слёзы, настаиваю я. – Негодяй. Гад. Гад ты, Громов. Сволочь ты, понял?
У меня голос дрожит так, что я едва говорю.
– Алинка, – вздохнув, говорит он. – Если бы ты знала, что произошло после того, как я тебя потерял, ты бы так не злилась на меня.
– Да я тебя... ненавижу просто...
– Не ненавидишь, – качает головой он. – Я же не слепой.
– Ненавижу... – трясущимися губами шепчу я.
Его глаза влажные. Вижу, что ему больно. Но мне его не жалко. Я на него так зла, что у меня даже слов нет.
– Ты меня не потерял, не ври. Я изо всех сил старалась тебя остановить... Изо всех сил, Громов... Ты ушёл. Понимаешь? Ушёл. Ты знаешь, что я тебе писала? Я тебе писала, Громов. Писала и удаляла письма. Писала в телефоне и на бумаге. Я ходила к психотерапевту, чтобы вернуться к нормальной жизни. Я едва живая, Громов. Ты вообще понимаешь, что ты наделал?
– Да, Алина. Понимаю. Не знаю, утешит ли это тебя, но после того, как я ушёл и удалил контакты, поручив охранять тебя своим людям, следить за тем, чтобы ты была в бесопасноти, я едва не сошёл с ума. И тоже ходил к психотерапевту. Не думал, что так поломаюсь. Не думал, что без тебя дышать не смогу толком.
– Ты врёшь всё...
– Нет, – чуть качнув головой, спокойно отвечает он. – Не вру. Резона нет. Да и не врал я тебе никогда.
– А сейчас врёшь...
– Нет, Алинка, не вру. Я как любил тебя, так и люблю. У меня за это время никаких отношений не было вообще. Я как-то поломался, когда ушёл. Но я правда думал, что, когда тебя отпустит, тебе станет легче. Что так лучше. Что я сломаю тебе жизнь.
– Но сломал.
– Алинка... – его взгляд полон нежности, он касается моей руки, но я отдёргиваю её.
– Не трогай меня... – дрожащим голосм говорю я.
– Дурында ты моя...
– Не твоя я, понял?! – едва не реву уже. – Не твоя!
Он улыбается одними глазами. Уставший, затравленный, улыбается. Одними глазами. Его взгляд тёплый, бережный, ласковый, но я злюсь. Впервые за долгое время. Злюсь так, что ударить его готова.
– Моя, – тихо, едва слышно сквозь грохот музыки, произносит он.
– Да пошёл ты...
Слёзы льются и льются, и я уже не удерживаю их. Плевать мне!
Он делает глоток виски. Протягивает мне.
– Будешь?
Закрываю глаза. Губы трясутся ужасно. Сил никаких нет вообще. Как же мне плохо... Как же мне плохо...
И я чувствую, что он встаёт и обнимает меня. Легонько, бережно, едва касаясь.
Сначала я пытаюсь вырваться, но вскоре, когда он обнимает меня крепче, замираю. Потому что мне становится легче. Намного легче. Я сама себя не понимаю сейчас.
И некоторое время мы так и молчим.
Просто молчим.
Щекой я прижата к его груди. Слышу, как колотится его сердце. Чувствую дрожь в его руках. И плачу. Просто плачу и всё.
А рядом танцуют люди. Танцуют, веселятся... Наверное, им хорошо.
– Прости меня.
Его голос заставляет меня трепетать.
Кусаю губу. Кусаю и кусаю губу. А слёзы всё текут и текут...
Вырываюсь из его объятий. Сквозь пелену слёз смотрю ему прямо в глаза.
– Дурак ты, Громов... – громко говорю я. – Идиот просто... Никто тебя никогда так не любил, как я. И никто никогда не будет, понял?
– Понял, котёнок мой, – в его взгляде столько нежности, что я с ума сейчас просто. – Понял. Я вообще многое понял.
– Нихрена ты не понял! – восклицаю я. – Да я за тобой готова была хоть на край света идти! Разделить с тобой все радости и печали! Я же втюрилась в тебя по уши уже там в самолёте! Я же так ждала, что ты меня найдёшь... Что ты позвонишь, напишешь... Ну хоть как-то дашь о себе знать...
Он смотрит в сторону, усмехается. Слеза скатывается по его щеке. Затем другая.
– У меня нет твоих контактов. Давно уже нет. Больше года.
– Хотел бы – нашёл...
– Хотел. Но даже не искал. Потому что верил в то, что ты счастлива с кем-то.
– Идиот ты, Громов... – глядя ему в глаза, медленно качаю головой я. – Какой же ты идиот...
– Да, – кивает он. – Я – идиот. Но не подлец и не гад. Просто хотел, чтобы ты была счастлива. И ушёл, переступив через себя, а не через тебя. Думал так. Теперь понимаю, что был не прав. Во всём. Прости меня, Алин. Прости.
Качаю головой, и встаю.
– Нет, Громов. Я тебя не прощу.
Вырываю руку из его руки.
– Я вообще ухожу. Я в туалет шла. Я домой поеду. Отдыхай тут, расслабляйся. Грамотный ты наш, осчастливитель хренов...
Отступаю на шаг.
– Я тебя ненавижу, Громов, понял? И нечего желваками играть! Я тебя ненавижу!
– Прости меня.
– Нет. Нет, Громов. Раньше надо было прощения просить. Теперь у меня своя только жизнь. В которой тебя нет. И я сюда не приезжала для того, чтобы тебя встретить. Я тут вообще – с мужчиной, понятно?
Поднимая ладони, отхожу назад.
– Прощай, Громов. Теперь ухожу я. Теперь я тебя делаю счастливым. Наслаждайся.
Разворачиваюсь, и со всех ног бегу к выходу.
Не видя дороги из-за переполняющих меня эмоций и вновь хлынувших слёз, я продираюсь свозь толпу, отталкивая кого-то, пропихиваясь между кем-то, уворачиваясь от кого-то. Прорвавшись к выходу, миную охранника и, выбежав на площадку, несусь вниз по ступенькам. К гардеробу, за пальто и сумкой, чтобы потом уехать отсюда! Домой, домой, домой! Я хочу уехать, я не хочу тут больше находится, я хочу только домой! Чтобы спрятаться под одеялко, чтобы уткнуться в подушку и выреветься там вволю, чтобы отпустило меня наконец, чтобы перестало быть так больно, как больно мне сейчас...
Мне так плохо, что я едва соображаю вообще... Я просто хочу уехать... Потом напишу Машке, потом объясню, почему не попрощалась, почему так неожиданно для них уехала, почему не вернулась, хотя обещала Коле...
Хватит с меня сегодняшнего отдыха! Хватит с меня этих переживаний, этих попыток наладить личную жизнь! Хватит с меня этого всего! Я просто хочу спрятаться под одеялко... И чтобы меня никто не трогал...
Но на второй лестнице я едва не падаю, когда догнавший меня Илья, хватает меня за руку. Хватает и сбежав по ступенькам вниз, обняв прижимает к стене. Губы его накрывают мои и я...
... у меня просто крышу срывает...
Мы так жадно, так страстно целуемся, что это даже поцелуем назвать, наверное, сложно... Мы едва не пожираем друг друга...
Он поднимает меня и, обхватив его талию ногами, я вжимаюсь в него так крепко, как только могу... Жадный, дикий, безбашенный поцелуй длится и длится... Сопливая, вся в слезах, вряд ли я сейчас хоть сколько-нибудь сексуальна, но ему, похоже, плевать... И мне плевать... Я дорвалась... Я так долго этого ждала...
На руках он несёт меня по лестнице вниз. Обвив руками его шею, я уткнувшись в его грудь, реву. А он несёт меня вниз и гладит по голове. И целует в висок. Так нежно, что у меня слёзы льются и льются... Льются и льются...
Внизу, у гардеробной я послушно отдаю ему номерок и он получает мои вещи. Поставив перед собой, одевает, как ребёнка, то и дело утирая пальцами мои слёзы. Шепчет что-то нежно, говорит со мной ласково, а я ничего уже не понимаю толком...Понимаю только то, что он меня не отпустил. Не дал мне сбежать. Не дал упасть в пропасть депрессии. Не дал погрузиться в ужас тоски.
Он меня не отпустил...
На руках он выносит меня из клуба. Держа одной рукой, другой вызывает такси. Целует в его ожидании нежно-нежно. Просит простить его. Говорит, что счастлив, что меня вновь обрёл. Что никуда теперь от меня не денется, что я его женщина, что он – мой мужчина, и что он безумно хочет сделать меня счастливой. Что приложит к этому все усилия. Что в лепёшку расшибётся, но сделает.
И я ему тихо верю... Потому что чувствую всем сердцем, что искренен настолько, насколько вообще может быть искренним человек.
В машине на заднем сиденье я лежу щекой на его коленях, уткнувшись носом в его живот. Он гладит меня по голове и молчит. Тихо шумит мотор.
А я настолько благодарна миру, Машке, этому вечеру, Илье, всем вокруг, включая этого безмолвного, тактичного таксиста, который никак нас не тревожит, а просто делает свою работу, что слёзы вновь текут и текут...
Совсем заплаканная, уставшая, измотанная, я прижимаюсь к Илье, когда, спустя полчаса, наверное, он несёт меня к подъезду двухэтажного дома, где, как он говорит, он живёт.
И я понимаю... что... как это ни странно... как ни удивительно... счастлива.
Я счастлива.
Потому что лучшего вечера я и представить себе не могла.
Вечера, в котором я вновь обрету свою любовь. Своего Илью. Исхудавшего, потерянного, но такого родного... Такого моего.
Глава 29
Нас накрывает с головой. Это вряд ли зовётся сексом, потому что когда люди так жадно упиваются друг другом, когда так страстно друг друга хотят, когда им так сносит крышу от того, что они могут друга просто касаться, это, наверное, что-то большее, чем просто секс.
Обвивая его шею, я распахнутыми глазами смотрю в его глаза. Обхватив его талию ногами, я двигаюсь ему настречу так, чтобы он мог входить в меня насколько возможно глубоко. Я наслаждаюсь его членом внутри себя. Я балдею от того, что занимаюсь любовью с любимым мужчиной.
