Текст книги "Девочка Громова (СИ)"
Автор книги: Ксения Черногорская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Джованни смотрит на Илью такими шарами, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Понимаю, что смех сейчас совершенно неуместен, что он во многом нервный, но важный и представтельный Джованни с такой ошарашенной физиономией действительно производит очень комичное впечатление. И всё же беру себя в руки и, закусив губу. сохраняю самообладание и серьёзный вид.
– Ты, – невозмутимо продолжает Илья, – совершенно напрасно решил, что ребрендинг полностью поможет вам решить ряд подобных проблем. В какой-то мере, безусловно вы бы избавились от возможных репутационных рисков, но в целом – для того, чтобы вернуть ту часть рынка, которую вы потеряли, вам необходимо было заняться не только ребрендингом, а реструктуризацией всей компании, включая люстрацию топ-менеджмента, в котором, например, до сих пор находится вот этот вот хер с горы, – Илья, не глядя на Владимира, кивает в его сторону. – Тот самый, который, судя по всему – убил свою жену. Понимаю, почему ты его не уволил. Учитывая тот объём финансов, который вы, не декларируя, делили между собой. Но это было очень глупо. Ещё глупее было задаваться с таким бэкграундом идеей об обрушении компании-конкурента. Моей. У нас, в отличие от вас – весь объём продукции – итальянского качества. И качество сервиса – на уровень выше. Попытавшись провернуть идею с созданием отвратительной репутации для моей компании, причём в том числе с помощью шантажа нанятого вами внештатного сторителлера, ты бы себя – просто грохнул. Теперь вопрос. Хочешь ли ты выбраться из этой задницы с минимально возможными для себя потерями? Да-нет.
– Да... – снова сглотнув, хрипло отвечает Джованни.
– Ну, вот видишь, – холодно, но довольно отвечает Илья. – Уже начинаешь соображать. В таком случае, слушай внимательно. Я скажу один раз.
– Слушаю...
– Первое. Ты уже на сегодняшний вечер организовываешь для меня и владельца вашей компании конфиденциальные видеопереговоры те-а-тет. Можешь ему рассказать о причинах такого предложения. Но, думаю, он тебя по головке за это не погладит. Поэтому, тут смотри сам. Мне важно, чтобы мы с ним обсудили дальнейшее поглощение моей компанией вашей.
– Что? – коротко и тихо вырывается у вконец опешевшего Джованни.
– То, что слышал, – щуря глаза, произносит Илья. – Речь, разумеется, идёт исключительно о российском сегменте. Все ваши магазины здесь, исключая левое производство копий – это мне не нужно, – вы мне продадите по сниженной цене. Вернее, за бесценок. За ту стоимость, которая была актуальна четыре года назад. Без учёта инфляции.
– Это невозможно... – качает головой Джованни.
– Это не тебе решать, – сухо отвечает Илья. – Когда я поговорю с твоим руководителем, он очень скоро поймёт, что это – лучший для него выход из сложившегося положения. В ином случае он вообще тут всё потеряет. Прибавь к этому огромное количество судебнных издержек, аресты имущества, простой производства и либо массовые увольнения сотрудников, либо выплату им зарплат без их фактической работы на вашу компанию. И у меня есть все основании полагать, что Паоло предпочтёт выбрать компромиссный вариант.
– Но... меня же тогда всё равно уволят...
– Конечно, – усмехается Илья. – Однако ты сможешь начать заново, а не сядешь. Может, в другом бизнесе, с учётом, так сказать проделанной работы над ошибками, может в аналогичном и уже самостоятельно, это уже как сам решишь. Я думаю, что ты вообще уже можешь выйти на пенсию. Более скромную, чем рассчитывал, но всё же – какую-никакую. Но опять же, только в том случае, если сообразишь, что я не блефую.
Джованни снова сглатывает и, на этот раз ничего не отвечает Илье.
– Думаю, что ты сообразил. Но это не всё. Вот этого кадра, – он снова не глядя на Владимира, коротко кивает в его сторону, – я отдам сегодня полиции. Ему будет что с ней обсудить на базе тех материалов, которые по ошибке были вами заморожены. Полагаю, что есть все основани возобновить расследование. Он очень уж борщил, согласись. Хоть ты и не обо всём в курсе. Кстати, он тебя предал. Просто, чтоб ты знал. Он в курсе того, что видеозапись – не то, что ты о ней думаешь. Но выбрав свои шкурные похотливые интересы, он, как ты знаешь, одобрил вашу попытку запустить компанию по созданию искусственного на меня компромата.
Джованни чуть ли не с ненавистью смотрит на Владимира. Взглянув на Владимира, вижу, что тот не выдерживает взгляд начальника и, глядя в сторону, стоит, ссутулившись, с опущенной головой. Лицо его, особенно нос, порядком опухло от ударов Ильи, и даже тональник теперь очень плохо помогает замаскировать следы этого избиения.
– Умение выбирать нужных людей в напарники – одно из самых важных условий для создания надёжного бизнеса, Джованни. А ты подонка в напарники взял. И очень сильно просчитался. Он ведь левые деньги делал в обход тебя. Нет-нет, – тут же поправляет он, – я не про то, где он с тобой делился. А про то нелегальное производство, о котором ты пока не знаешь. К тому же у него есть несколько человек в компании, которые предоставляли вам липовый баланс. Этот твой глава рекламного отдела – та ещё мразь. Ты чуть попозже поймёшь, что мразь он – и в отношении тебя тоже.
Исподлобья взглянув на Илью, Джованни запускает пальцы в волосы.
– Второе, – продолжает тем временем Илья, – все копии видеозаписи с сексом в отеле должны быть уничтожены. Если хоть какая-то всплывёт, я подам на тебя в суд. Сам понимаешь, тебе это вообще ни к чему. Особенно сейчас.
– Я могу отвечать только за себя...
– Нет, – качает головой Илья. – Ты – их руководитель, поэтому отвечаешь за все записи. Включая те, которые находятся у Александра и этой, – он снова кивает в сторону Владимира, – мрази. Поэтому сделай всё, чтобы на них не осталось и намёка. Появятся в Сети – пеняй на себя, любитель жёлтой прессы.
– Я понял, – затравленно кивает Джованни. – Сделаю.
– Третье. Алину прикажи рассчитать прямо сегодня. Если до окончания завтрашнего рабочего дня ваша бухгалтерия с этим не справится, я приеду сюда уже с репортёрами и полицией. Поэтому постарайтесь. Задним числом, ещё как – мне плевать. Важно, чтобы официально она была защищена от любых неустоек с вашей стороны, и тому подобного.
– Хорошо.
– Отлично, – щуря глаза отвечает Илья, и встаёт. – В таком случае, не мешаем тебе больше наслаждаться вечерним минетом. Если конечно для тебя он до сих пор актуален. Встречу назначь на десять вечера. Насколько я знаю в Италии – другой часовой пояс и Паоло будет удобно обсудить со мной продажу мне российского сегмента вашей компании по бросовым ценам. Счастливо оставаться.
Он поворачивается к Олегу, который крепко держит испуганного и растерянного Владимира за локоть.
– Бери его и пойдёмте. Тут нечего больше делать.
Глава 18
Когда мы спускаемся в лифте на минус первый этаж, Илья даёт краткое и жёсткое указание Олегу отвезти Владимира в отделение полиции. Владимир на это никак не реагирует. Он понур, напуган и растерян. Удивительно, как он, столкнувшись с другим мужчиной, куда сильнее его духом и физически, превратился едва ли не тряпочку. Безвольный, слабый, он производит теперь очень жалкое впечатление. Но вспоминая то, как он общался со мной, жалости к нему я не испытываю. А о неизвестной мне женщине, которой не повезло стать его женой, предпочитаю и вовсе не думать. Если то, что говорил Илья – правда, то Владимир, действительно, просто подонок. А сомневаться в словах Ильи у меня нет никакого резона. До сих пор не было ни разу, чтобы он меня обманул. По крайней мере, я не припоминаю ни одного подобного эпизода.
Олег кивает и уводит Владимира в свою машину. Илья же кивнув в сторону, говорит мне, что отвезёт меня в другой отель. В котором я буду в большей безопасности.
Пока мы идём к его машине, я то и дело поглядываю на него. И никак не могу понять, почему он совсем не выглядит довольным. Казалось бы, он одержал победу. Но он хмур, взгляд его тяжёл, и он явно предпочитает молчать.
Мы садимся в чёрную машину представительского класса, большую и сильную, как и её владелец. Илья поворотом ключа молча заводит двигатель, а затем плавно выезжает с подземной парковки в хмурый Питерский вечер.
Уже довольно темно, но видно, что небо в тучах. Пасмурная погода очень органично сочетается с настроением Ильи, и я предпочитаю помалкивать. Тишину нарушает он сам.
– Скажи мне, Алин, – негромко, но довольно чётко произносит он, – ты хочешь выйти замуж, стать матерью?
– Что? – поворачиваюсь к нему.
Вопрос неожиданный настолько, что я даже теряюсь.
– Я спросил: хочешь ли ты стать матерью?
– Да, конечно! – искренне восклицаю я. – Я очень давно хочу детей!
Он молча кивает. Глядя вперёд, хмуро ведёт машину.
– А почему ты спросил? – заинтригованная и обеспокоенная, интересуюсь я.
– Просто. Хотел узнать, какие у тебя жизненные приоритеты.
Пожимаю плечами.
– Ты знаешь, я делала карьеру, и целиком и полностью была сосредоточена на ней. Я как-то особенно не задумывалась о чём-то таком, что позволило бы мне более полно ответить на твой вопрос. Банально: моя личная жизнь не позволяла мне особенно мечтать на такие темы. Ты скажи мне, пожалуйста, а то я беспокоюсь: у тебя всё хорошо?
– У меня всё просто заебись, – холодно и как-то эмоционально обецвеченно отвечает он.
Смотрит вперёд, держит обе руки на руле.
– Ты уверен в этом? – сомневаюсь я.
Молчит.
– Значит, смотри, – спустя пару минут наконец произносит он. – Ты не в безопасности, я тебе говорю об этом прямо. До тех пор, пока я не решу вопрос с главой их компании, ты – единственный свидетель того, что они собирались провернуть. И, очевидно, что Джованни, придя в себя, даст целый ряд распоряжений, часть из которых может коснуться и тебя. Я сейчас не про расчёт. Он очень многим рискует, очень многое может потерять, и поэтому сделает всё, чтобы по максимуму подать сложившуюся ситуацию иначе. И ты ему – очень мешаешь. Пугаться не надо, – взглянув на меня, добавляет он. – Я сделаю всё, чтобы с тобой было всё в порядке. Но ты должна понимать, что ставки – очень высоки, и этим нашим разговором с ним всё исчерпано не будет. Поэтому я хочу, чтобы ты уехала в Москву и некоторое время побыла под охраной моих сбшников. Это лучшее, что я могу предложить.
– А ты? – сглотнув, тихо спрашиваю я.
– А я пока останусь здесь. Мне нужно решить целый ряд вопросов. И моё присутствие здесь для этого необходимо.
– Почему ты такой холодный? – робко спрашиваю я.
Он снова бросает на меня взгляд. Нежный, тёплый, но откровенно не сочетающийся с тем, что он играет желваками.
– Устал. Не бери в голову.
– Илья?
– Да?
– Что с тобой происходит? Я же вижу, что тебе плохо...
– Мне – нормально, – холодно отрезает он. – Я просто устал. Мало спал. Ты о себе думай.
Его ответ ранит меня. Возможно он и хотел сказать это мягче, но получилось довольно жёстко. Даже обидно.
– Ты... – облизнув губы, говорю я, – злишься на меня за что-то?
– Нет. Мне не за что на тебя злиться.
– Может из-за того, что я работала на них?
– Ты не была в курсе ситуации. Ты вообще много не знала и не знаешь. И ни к чему тебе это знать, Алина. Важно, чтобы ты и дальше могла твёрдо стоять на ногах. Я постараюсь приложить все усилия для этого. Но сейчас самое важное для тебя – твоя безопасность.
– Я поняла тебя... – глядя перед собой, тихо отвечаю я.
– Умница. Прямо в отель я тебя не отвезу. Высажу на Кутузовском, неподалёку от Московского вокзала. Возьмёшь такси и поедешь по указанному адресу. Там переночуешь.
– Ты приедешь ко мне? – взглянув на него, еле слышно спрашиваю я.
Видя красный свет светофора, он останавливает машину и поворачивается ко мне.
– А ты хочешь?
– Конечно...
– Тогда приеду.
Закусываю губу. Тревожно, беспокойно. И, во-многом потому, что никак не могу его понять. Утром он был очень тёплым, нежным со мной. А теперь холоден и держится так, будто я едва ли не мешаю ему.
– Я... хотела бы сделать для тебя ужин... Но...
– Не нужно, – качнув головой, отвечает он. – Поедим в ресторане.
– Хорошо... Как скажешь...
Некоторое время мы молчим. Выехав на Невский, Илья прибавляет скорость. Машина несётся по проспекту мимо множества ярких фонарей, мимо красивых зданий прошлых веков, мимо людей, заполнивших тротуары. Тихо урчит мотор.
Спустя пару мгновений на лобовом стекле появляется морось. Илья невозмутимо включает дворники и стекло на какое-то время вновь становится сухим и чистым. Но мелких капель всё больше. Дворники снова тихонько и размеренно трут лобовое стекло.
Илья сидит ровно, сжав губы так, что они превратились в тонкую тёмную полоску. Желваки на его скулах то и дело вздуваются и оседают. Он напряжён, и я очень чувствую это.
– Я могу как-то тебе помочь? – коснувшись его плеча, робко спрашиваю я.
Быстрый взгляд. Потухший какой-то, хмурый.
– Нет.
Закусываю губу. И больше не пристаю к нему.
Обидно мне очень, даже горько. Никак не могу понять, почему он так отдалился от меня. Казалось бы, ведь всё наладилось. Я уверена в том, что он справится с ними. Уверена в том, что он их всех – победит. Он – сильный, уверенный в себе. Он – настоящий мужчина. Я это чувствую, знаю, вижу. Но почему он стал так холоден со мной? Почему?...
Он останавливает машину. Отстёгивает ремень и внимательно смотрит на меня.
– Не грузись, – коротко говорит он. – Всё в порядке. И будет всё в порядке. Тебе не о чем волноваться. Главное, чтобы ты делала, как я говорю.
– Хорошо, – тихо отвечаю я.
– Номер я тебе снял. Как у тебя с деньгами?
– Есть.
– На билет до Москвы хватит?
– Да.
– Хорошо. Будет нужно ещё, пиши или звони. Перекину, вообще без вопросов. Мне нужно сделать несколько дел, и поэтому я приеду не раньше полуночи. Наберу тебя перед тем, как выехать. Если очень устала, ложись спать. Увидимся завтра.
– Я тебя дождусь, – тихо говорю я.
– Хорошо, – кивает он, и улыбается одними глазами.
Коснувшись моей щеки, легонько проводит по ней кончиками пальцев. От этой скупой, но безумно нежной ласки, я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.
– Всё будет хорошо, – глядя мне в глаза, произносит Илья. – И спасибо тебе, Алин.
– За что? – шепчу я.
Он мягко улыбается. Впервые за вечер.
– За то, что появилась в моей жизни. Хорошая ты девочка. Очень.
Глава 19
Отель просто шикарный. Видимо, один из лучших в Петербурге. И, судя по обилию охраны внизу, я понимаю, почему Илья снял мне номер именно в нём. Охранников тут просто полно. Впечатление, что это не отель, а какой-то особо охраняемый важный объект.
Номер на четвёртом этаже большой, просторный, трёхкомнатный, с двумя санузлами и очень милым полукруглым балкончиком, на котором стоит стол и четыре стула. Ночь тёплая и поэтому жду я Илью в основном здесь. Дождик прошёл, ночь тёплая, а теперь ещё и безветренная. Пахнет озоном и листвой деревьев из парка напротив. Видно широкую улицу вдали. Её названия я не знаю, но судя по размерам – она тянется далеко – она петербуржцам хорошо известна. Судя по тому, сколько я проехала в такси, это по прежнему центр города. Вдали, за парком, видна тёмная полоса Невы. На набережной светятся крохотные, сливающиеся в единую цепь, огоньки уличных фонарей.
Здесь красиво и очень уютно. Но на душе у меня не спокойно. Поведение Ильи мне непонятно, и я терзаюсь разными мыслями, гоня от себя паранойю. Что только не лезет в голову! Но я понимаю, что лучше мне обо всём поговорить с ним, чем терзаться догадками. И очень стараюсь переключиться.
То и дело мне вспоминаются Владимир и Джованни, и разительная перемена, которая с ними случилась, когда рядом со мной оказался Илья. Видно было, что они боятся. Как минимум, опасаются. Он один сделал так, что я перестала видеть в них акул бизнеса и вообще сильных и страшных людей. По сравнению с ним, Джованни выглядел беспомощным растерянным клерком, которого поймали на краже, а Владимир – и вовсе производил настолько жалкое впечатление, что я диву давалась тому, как сильно боялась его накануне и сегодня в машине. Да, он старался совладать с собой и держаться молодцом, но у него попросту не получилось. После того, как Илья побил его, он и вовсе превратился в какого потерянного молчаливого слюнтяя. Вот так. Это тебе не с женщинами воевать, козлина.
Ещё я много думаю о том, как мне теперь выстраивать вновь карьеру. Вернуться к своим маленьким проектам? Или поискать себя в чём-нибудь другом, тоже связанным с написанием текстов? Может податься в рекламщики? Почему нет? Теперь сторителлерство не выглядело для меня пропуском в мечту, в ту самую жизнь, которой я так настойчиво добивалась. Этот проект очень омрачил саму суть моей работы. Не найми они меня для дискредитации компании Ильи, я выложилась бы по полной, чтобы создать такую легенду, узнав о которой покупатели просто бежали бы к ним. И никогда не узнала бы о том, что по сути – это во многом компания лживых подлецов, ведущих бизнес откровенно грязными способами. А может таковыми в ней являются только эти двое – Джованни и Владимир? Александр, при всей своей душности всё же подонком явно не является... Или он – такой же, просто слабее? Насчёт Паоло я и вовсе ничего не могу сказать, кроме того, что он был в курсе проекта Джованни. Неизвестно, как тот его ему подал.
Нет, я вовсе не питала иллюзий, что большой бизнес – это всегда чистенько и опрятно. Но после того, что озвучил Илья в офисе Джованни, мне стало просто противно. Эти люди явно не гнушались ничем, и всё, что их интересовало – это желание оболгать конкурента, движимое безумной жаждой наживы. А между тем корпоратив был вполне себе рядовым. Обычная компания. Не знай я того, чем живёт верхушка её управленцев, я бы считала её вполне нормальной.
Опустошённость какая-то. Наверное, я тоже просто устала. И вообще, несмотря на то, что здесь красиво и уютно, мне хочется домой, в Москву. Если бы не Илья и не зависимость от расчёта с компанией, в которой я до сих пор числюсь внештатным сотрудником, я бы, наверное, купила билет на самолёт или поезд и улетела или уехала уже сегодня.
Мне стыдно за то, что я согласилась им помогать. И я рада тому, что смогла разобраться в том, на чьей стороне мне следует быть. "Девочка Громова"... Это определение Владимира тепло отзывается во мне, несмотря на мою неприязнь к этому человеку. "Девочка Громова"... Хотела бы я ей стать по-настоящему. Но только вот, учитывая отношение Ильи ко мне, совсем не факт, что так произойдёт. Судя по всему, он закоренелый холостяк и его вопросы касались того, насколько я изменю его жизнь, если мы всерьёз станем встречаться. Судя по всему, впускать меня в свою жизнь всерьёз он не хочет. Отсюда и дистанция. Отсюда и холод.
Ну, что ж, я могу его понять. Изначально я вообще работала против него. И опять мне стыдно. Если бы он не вывел меня на чистую воду, я никогда бы и не узнала. какого хорошего человека могла опорочить. Хоть в загашнике и были воспоминания о том, как он выручил мою подругу там, у клуба. Как он помог мне.
Что ни воспоминаю о нём, всё говорит о том, что он вёл себя, как порядочный человек и настоящий мужчина. А я могла... помочь обрушить его бизнес, который он выстраивал годами. Горько от этого. Хорошо, что я перестала в этом участвовать. Хорошо, что смогла ему помочь. Правда, если уж совсем честно, моей воли и моих решений в этом, было по минимуму.
Тёплый ночной ветер приятно освежает щёки. И запах листвы заставляет меня вдохнуть это воздух поглубже. Чуть пахнет речкой. Сыро здесь, в Петербурге, но я могу понять, почему этот город так нравится людям. Он очень красивый. И какой-то особенный, наверное.
Однако я всё равно хочу домой. В Москву. В свою квартиру. Где всё мне хорошо знакомо и понятно. И где я смогу спрятаться со смартфоном под одеяло и пережить этот кризис в профессии.
Странно, но мне больше не страшно. А может и не странно. Илья производит собой впечатление такой уверенной в себе силы, что страху просто нет места. Пока он рядом, я и здесь в безопасности. Хорошо, что он приедет сегодня. Надеюсь, не передумает. Я очень его жду.
Глава 20
Он приезжает поздно, в первом часу ночи. Хмуро кивнув, разувается, пока я закрываю дверь, и проходит в номер. Вижу, что он вымотался. Брови сведены к переносице, взгляд уставший.
– Голодная? – опустившись в кресло, спрашивает он.
– Нет, не очень, – говорю я. – Но с удовольствием поужинаю с тобой, если рестораны ещё работают.
– Работают, – кивает он. – Только прежде чем пойдём, хочу с тобой поговорить. Здесь.
Осторожно сажусь на краешек массивного дивана, обтянутого дорогой, приятной на ощупь, тканью.
– Хорошо...
Беспокойно мне что-то. Взгляд Ильи хмур, мрачен даже. Он переживает из-за чего-то, я это вижу. Только вот понять не могу из-за чего.
Вздохнув, Илья встаёт и проходит к барному шкафу. Наливает в бокал виски. Повернувшись ко мне, спрашивает буду ли я. Молча мотаю головой.
Он кивает и, поставив бутылку, снова проходит к кресло. Опустившись в него, немного отпивает из бокала. Смотрит в окно. Шторы я не задёрнула и отсюда, с дивана, видно темно-серое, почти чёрное небо Петербурга. Сквозь тучу мутно светит почти полная луна.
Илья делает новый глоток, и поворачивается ко мне. Внимательно смотрит в глаза. Да так, что я с трудом выдерживаю его взгляд. Слишком уж пристально, изучающе он на меня смотрит.
– Ты – хорошая девочка, Алина, – вновь говорит он. – Правда, хорошая. И заслуживаешь счастья.
– Я не...
Он поднимает ладонь и я умолкаю.
– Погоди, – говорит он. – Послушай меня.
– Хорошо, – сглотнув, киваю я.
– Я чувствую, что ты влюбляешься в меня. Что я становлюсь тебе дорог. Мы, наверное, не так уж много знакомы, чтобы говорить о таких вещах, но я просто не хочу закрывать глаза на то, куда это всё идёт. Уверен, ты хочешь, что мы с тобой стали парой. Чтобы встречались и потом... может быть...
Прикусываю губу. Веки наполняются слезами, потому что Илья будто прощается со мной. Такие разговоры ведут тогда, когда желают расстаться. А мы и встречаться-то ещё толком не начали.
– Ты очень непохожа на женщин, которых я знал. И с которыми предпочитал общаться. Правда непохожа. Совсем другая. Намного их лучше. И, пожалуй, вместе взятых. И я действительно благодарен тебе за то, что ты вошла в мою жизнь. И пусть и так странно, как это произошло.
– Почему ты мне всё это говоришь? – не выдерживаю я.
– Потому что я вижу, что несмотря на то, что ты вроде как карьеристка, ты всерьёз нацелена на полноценную семейную жизнь. А я не могу тебе её дать, – он вздыхает. – Просто не могу. Нет, – качнув головой, добавляет он, – не не хочу. Не могу. Я всего лишь человек.
– Ты о чём? – покачав головой, обескураженно спрашиваю я.
Он пристально смотрит мне в глаза.
– Я – неполноценен, Алина. Не могу иметь детей. Бесплоден. Я не дам тебе того, что ты хочешь. Мне больно это говорить, потому что я пиздец, как быстро к тебе прикипаю. С какой-то, блядь, бешеной скоростью. Мне так тебя не хватало там в Москве, ты даже не представляешь себе. И сегодня утром, в постели с тобой, я отрывался на полную катушку. Было чувство, что я наконец-то воздуха свежего вдохнул после какого-то ёбаного подземелья. Меня, конечно, беспокоили эти потенциальные проблемы с компанией, но их я решить мог, и это понимал. А вот тут – я бессилен. Перед тем, как улететь в Питер я вновь наведался в клинику, и пообщался с доктором. Она – очень хороший специалист. И честный человек. Как ни горько, шансов иметь детей у меня так мало, что даже говорить не о чем. Я всю свою взрослую жизнь был один. С некоторых пор стал беспокоиться о том, что никак не могу найти свою женщину. И вот, – голос его становится хриплым, прерывается, он сглатывает, а потом снова отпивает из бокала, – вроде как нашёл. А может и не вроде. Но... я не могу взять на себя такую ответственность. Я испорчу тебе жизнь, Алин, каким бы хорошим с тобой не был. Ты мечтаешь о детях, это видно. В машине я спросил тебя об этом потому, что хотел убедиться в том, не подводит ли меня интуиция. Да какая там интуиция, когда с обожанием смотрящая на тебя женщина просит в неё кончить! – он тяжело вздыхает. – Алин, я не могу тебе предложить ту самую жизнь, о которой ты мечтаешь. Я могу помочь тебе с карьерой, могу обеспечить безопасность, но... – глядя мне в глаза, они качает головой, – даже если мы будем встречаться просто, как любовники, мы очень скоро захотим жить вместе. Я поломаю тебе жизнь тем, что поддамся слабости и сделаю тебя зависимой от себя. Ты – молодая женщина, у тебя всё впереди. И я верю, что тебе встретится хороший человек, который сможет дать тебе то, что ты хочешь. Я – не могу. Неполноценен.
Я настолько ошарашена, что мне плевать на слёзы, текущие по моим щекам. Просто смотрю в глаза Илье, оглушённая тем, что он сказал мне, и пытаюсь осознать услышанное.
– Прости, что сделал тебе больно, – говорит он. – Просто не хочу, чтобы ты строила иллюзии. Потому что, если ты будешь их строить в отношении меня, тебе будет намного больнее.
– Ты не прав... – с трудом облизнув губы, шепчу я в ответ. – Не прав... Я не влюбляюсь в тебя... Я уже... влюбилась.
Он смотрит в сторону. Вздыхает, и качает головой.
– Прости меня, – тихо говорит он.
– Налей мне тоже, – прошу я. – Хочется выпить.
Он кивает, встаёт и подходит в барному шкафчику. Заполняет до половины пустой бокал и приносит мне. Отдав, возвращается в кресло.
– Насчёт твоей работы в компании Паоло. Я договорился, всё будет в порядке. Тебя и пальцем не тронут. Паоло оказался разумным, вменяемым человеком. Мы быстро пришли к компромиссу. Что касается Владимира, он в полиции. Так что теперь тебе ничего не угрожает. Завтра, – он смотрит на наручные часы и поправляется: – точнее, уже сегодня, тебе нужно будет подъехать в их офис для расторжения договора. Я отправлю с тобой Олега, он работает на меня давно и я ему доверяю, чтобы всё было под контролем и не возникло никаких эксцессов. Он тебя подождёт в машине, а затем отвезёт в аэропорт. Билет куплен. Паоло сказал, что тебе щедро заплатят за качественную работу. Он этот вопрос взял под личный контроль. Более того, он лично напишет тебе очень хорошую рекомендацию, которая выведет твою карьеру на новый уровень. Так что тут можешь выдохнуть. Всё будет в порядке.
Глава 21
Прощальный секс – это больно. Нежность сумасшедшая, обоюдная, крышесносная, но...
...хотя нет. Не "но". А поэтому. Но иначе не получается.
Во время оргазма я реву. В голос, в объятиях Ильи. Торопливо целую его губы, которыми он так легко касается моих губ. Сквозь слёзы шепчу, что влюлена в него, прошу чтобы он не оставлял меня, но...
... за вуалью нежности и теплоты я вижу в его взгляде прощание.
Он уже принял решение. Я это вижу. Понимаю. Чувствую.
Так я хорошо понимаю, что он – из тех мужчин, что приняв решение, ему следуют.
На мгновение, подёргиваясь в судорогах отступающего оргазма, я прикрываю глаза.
И вижу его глаза. В темноте.
Красивые безумно. Нежные до одури. Тёплые до сумасшествия.
И грустные.
Дыхание перекрывает, я силюсь вдохнуть, но не могу. Илья крепко прижимает меня к себе, целует в висок, шепчет нежности, а я всё никак не могу вдохнуть. Паника, вот что я чувствую.
Потом мне удаётся наконец пустить сквозь сопротивляющееся горло в лёгкие воздух. Маленькими, нервными глоточками. Сквозь льющиеся слёзы.
И когда тело расслабляется и между ног утихает тёплая, безумно приятная пульсация, я погружаюсь в тоску.
Некоторое время Илья просто лежит рядом со мной и гладит меня по волосам. Глядя на тёмное окно, я то кусаю губы, то сглатываю слёзы, вместе с по прежнему душащим меня комом, но ничего уже не говорю.
Илья тоже молчит. Понимаю, что ему больно.
И мне – больно.
Но без этого секса мы бы попрощаться попросту не смогли бы.
Он попробовал. Встал, допил остатки виски, поставил бокал на стол, подошёл ко мне, легонько чмокнул в щёку, снова попросил прощения, и направился к двери.
Я сорвалась с места. Догнала его. Прыгнула на него сзади. Обвив его шею руками, принялась целовать, упрашивать не уходить, унижаться. Мне было плевать на то, как это выглядело со стороны. Кроме нас в номере не было никого. Да и если бы кто-то был, мне всё равно было бы плевать.
Единственное, что меня волновало – это мысль о том, что я во что бы то ни стало должна его остановить. Сделать так, чтобы он одумался, не ушёл, не покинул меня, не бросил, не отвязался...
Он, держа меня на руках, развернул к себе и мы слились в поцелуе, равном которому у нас ещё не было. Жадный, сумасбродный, требовательный, страстный – он просто кричал о том, как сильно мы уже влюблены.
Поцелуй продолжился на ходу. Илья принёс меня, обвивающую его и руками и ногами, к кровати, и уровнив на неё, попытался подняться. Но я вцепилась в него, и мотая головой, шептала, что не отпущу.
Новый поцелуй. Новая нежность. Новая страсть.
Бешеное возбуждение, торопливое сбрасывание одежд. Треск рвущейся ткани, суета, сбивчивое дыхание.
И чуть позже... наконец-то... он вошёл в меня. С такой лёгкостью, и с таким взаимным удовольствием, будто я всегда была создана только для него. А он – для меня.
Безумно нежный секс... Безумно страстный... Вновь нежный... Вновь страстный...
Это сменяющаяся череда бешеной активности и какого-то задумчивого упоения друг другом, сводила меня с ума... Я растворилась в нём. Я не трахалась, я любила.
Но всё когда-нибудь кончается.
И теперь я просто лежу на кровати, глядя в ночь за незашторенным окном и жду, пока она скажет, что ему пора.
Или просто... молча... уйдёт.
Теперь я знаю точно: всё, что я могла сделать, я сделала. Всё, чем могла его удержать – ему дала.
Но он уйдёт всё равно. Уйдёт, оставив во мне своё себя. Которым он наполнил меня, когда я кончала. Он тихо-тихо рычал, когда кончал сам. В унисон с моим оргазмом.
Но в отличие от меня он не плакал. Только играл желваками, молчал, нежно целовал и гладил по щеке и волосам.
Прощальный секс – это больно.
Но без него я не смогла бы его отпустить.
Этот призыв к сексу был моим криком "Останься".
Он позволил мне прокричать.
Но он уйдёт. Я знаю это. Чувствую. Ощущаю по тому напряжению, которого овладело им, после того, как мы вот так вот разом... замолчали.
Его пальцы легонько касаются моих волос. Очень нежно. И из глаз снова льются слёзы. Одна за другой. Но теперь – в тишине.
– Ты... – слова даются с трудом, я хрипло едва произношу первое, сквозь першение в горле и наполняющие веки новые слёзы. – ... не неполноценен. Ты – лучший мужчина, который был в моей жизни. Лучший.
Чувствую, что пытается справиться с эмоциями. Что ему трудно это. Что ему не легче, чем мне.
– Сейчас да, больно – низкий голос контрастирует с тёплым дыханием у шеи. – Очень. И завтра будет.
