Текст книги "Девочка Громова (СИ)"
Автор книги: Ксения Черногорская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– И послезавтра... – горько шепчу я.
– Да... И послезавтра. И ещё какое-то время. Но если видеться мы не будем, тебя отпустит. Поверь мне, отпустит.
Кусаю губу. Брызжет кровь. Слишком сильно, но это как-то само собой получилось.
– Уходи... – давясь комком, шепчу я. – Уходи.
Он тихо вздыхает. Снова проводит пальцами по моим растрёпанным теперь волосам.
Встаёт.
Остаюсь лежать так же. Не двигаюсь вообще. Мне так больно, что меня просто глушит. Я толком ничего не соображаю. Понимаю лишь то, что не хочу этого слышать. Не хочу, чтобы он пытаясь сделать мне легче, обесценивал то, что я чувствую сейчас. То, что чувствовала несколько минут назад, когда яростно трахалась с ним. Отдаваясь так, как никогда ранее не отдавалась никому. Даже ему. Вкладывая в этот секс всю себя. Чтобы он понял, что может потерять. Чтобы передумал. Чтобы не ушёл.
Тихо шуршит одежда. Звук застёгиваемой ширинки. Позвякивание металлической пряжки ремня. Снова шуршит одежда.
Тишина.
Она будто тихо звенит в ушах.
– Прости.
Его голос еле слышен. Это скорее шёпот. Но в нём столько горечи, что дальше можно не продолжать.
Я всё понимаю. Я – сильная. Он – сильный. Он – мужчина. Он – решил.
В рту кровь.
Шаги, шаги, шорох, звук закрываемой двери, еле слшный шум шагов там, за дверью.
И тишина.
А слёзы всё текут и текут...
Глава 22
Самолёт несёт меня в Москву. День солнечный, яркий и тёплый. Маленькие домишки видны из иллюминатора. Узенькие дорожки, широкие квадратные и прямоугольные пятна – поля. Поля сменяются лесами, а потом, спустя пару минут, всё, что я вижу за окошком самолёта – залитая солнцем топографическая карта Ленинградской области.
Вскоре и она исчезает, погрузившись в пелену облаков.
Солнце светит ещё ярче, слепит глаза. Мы будто летим над снегами. Белыми-белыми. Только чуть окрашенными в тёплые, золотистые тона.
Я закрываю иллюминатор, потом, откинувшись в кресле, глаза.
Я будто пустая. Не наполненная ничем. В том самолёте, в котором мы увиделись снова, спустя время, в котором вместе летели в Питер, я чувствовала себя совсем по-другому. Была полна надежд, волнения, предвкушения новой вехи в жизни, радостной и классной. Было чувство предвкушения этого.
А потом, когда он подсел ко мне, и когда мы взлетели, я переключилась на него. Думала о нём, сидящем рядом, боялась, что узнает меня, вспомнит... Боялась разрушить этим карьеру.
Дура.
Может быть, если бы я тогда не сдала назад, не было бы того, что я творила под руководством Джованни, Владимира и Александра в отношении его компании. Да что там "может быть"... Скорее всего. Даже точно.
Но глобально это ничего бы не изменило. Он бы всё равно ушёл.
Потому что ушёл он не из-за того, что я делала, работая на этих подлецов.
Веки воспалены от слёз. Опухшие, они будто просят пощады. Потому глаза мои устали плакать.
Но всё равно, приходится смахнуть новые слёзы с щёк. Тихо, украдкой, чтобы никто не видел.
Чтобы никто не пристал с расспросами. Не спрашивал меня, всё ли со мной хорошо.
Со мной всё хорошо. Просто как-то так получилось, что я будто оставила в Питере сердце.
Улетела в Москву без него.
Я грустная девочка Громова. И нет у меня ни одной надежды, что я перестану ей быть.
Мне трудно представить себя, влюблённой хотя бы также в какого-нибудь другого мужчину.
А зная характер Ильи, по крайней мере, насколько я успела его узнать, я не чувствую ни единого шанса, что мы снова сможем встречаться.
"Сможем"... Горько усмехаюсь. как будто мы начали. Мы же даже не начали...
Новые слёзы. Снова торопливое движение пальцами.
Надо же как... Глаза закрыты, а слёзы всё равно текут...
Я то и дело сглатываю. Тихо шмыгаю носом. Вряд ли слышно, потому что помимо гула моторов, кругом шепчатся, разговаривают, смеются, обсуждают что-то.
– Девушка, вам?
Распахиваю глаза, поворачиваю голову на звук. Высокий мужской голос.
Приятное лицо молодого стюарда. Он протягивает маленькую пластиковую бутылку воды.
– Спасибо, – облизнув губы и быстро сглотнув, тихо благодарю я.
Беру бутулку, затем протянутый вслед за ней стаканчик.
Как хорошо, что рядом со мной – никто не сидит.
Вода оказывается очень кстати. Становится немного легче. Я жадно допиваю всё, что было в бутылке.
Прячусь в наушники. Тихо звучит музыка. Грустная, нежная, как и моё настроение.
И как новые мои слёзы. Я будто подпитала себя водой для того, чтобы выплакать их.
Сидя полубоком к иллюминатору, я отстёгиваюсь, как только мы набираем высоту. И вновь отодвигаю в сторону пластиковую дверцу. Солнечный свет бьёт в глаза.
Белоснежные облака.
Множество облаков.
Пена.
Слепящий глаза диск.
И ярко-голубое небо вокруг него.
Глава 23
Дни идут за днями. Ночи сменяют ночи. Я знаю точно, что я из чего-то выкарабкиваюсь. Просто уже плохо понимаю – из чего. Я себя почти уже убедила в том, что всё, что было в Питере – было сном. Местами классным, местами тревожным и страшным. Почти убедила себя в том, что Илья – подлец, который грамотно использовал меня ради того, чтобы добиться своей цели – обрушить компанию-конкурента. Хитрый, расчётливый мужик. Влюбил меня в себя, покорил заботой, защитой и лаской. И уделал компанию, на которую я изначально работала. Нося жучок, я предоставляла ему нужную информацию. Я была свидетелем заговора и защищал он меня только для того, чтобы иметь оружие против конкурентов, превратившихся на время во врагов.
Если бы я была ему нужна, он никогда бы так не ушёл. Он наверняка не бесплоден, он всё выдумал, он – хитрый лжец. И хороший психолог. Он увидел, что очаровал меня, и воспользовался моими чувствами к нему, чтобы не дать обрушить свою компанию, и поднять свою. У него это получилось. И когда я стала ему не нужна, он придумал повод для расставания.
Я никакая не "девочка Громова". Более того, никогда ею не была. Вполне возможно, что Александр тоже работал на Илью. И что затеяли они эту аферу с видео – вдвоём. Потому что по этому видео было очень трудно догадаться, что на нём – действительно я.
Илья меня попросту поимел. Во всех смыслах. А потом выкинул, как ненужную больше вещь.
И если бы не мои чувства к нему, вспыхнувшие так быстро, что я и сама не поняла, как и когда влюбилась в этого красавца, я бы поняла это раньше.
Он – подлец. Он – негодяй. Лжец, хороший актёр и расчётливый бизнесмен. Ничего личного. Только бизнес. Я была нужна для того, чтобы он победил. Он – победил. После этого я стала ему не нужна и он оборвал контакт.
Я дважды не справилась с истерикой и написала ему в Телеграмме. Один раз трезвой, из дома, среди бессонной ночи. Второй раз из кафе, пьяной и заплаканной.
Оба раза галочка была только одна. Оба раза я удалила сообщение так, чтобы он даже не знал, что я вообще писала ему. Это были глупые письма, унизительные для меня, так же как и та моя попытка в отеле остановить его, когда, допив виски, собрался уходить. Я сбивчиво и сумбурно делилась своими чувствами, своими переживаниями и писала о том, что не скучаю по нему, а тоскую. Что, подобно волчице, воющей на луну, плачет моя израненная этими страданиями душа. Второе письмо помню хуже, но помню, что написала, что он был не прав. Боль не уходит, мне не становится легче и я устала плакать. Прошло уже три недели, а я чувствую себя очень похоже на то, как чувствовала себя, видя его в последний раз, лёжа рядом с ним на кровати после нашего секса.
Только теперь я измотана переживаниями, теперь я выгляжу старше, и у меня даже появился седой волос. И я не стала его выдёргивать, потому что этот волос – единственное, что говорит мне о том, что пора остановиться, пора забыть. Пора переключиться на подобие жизни, в котором я существую. Каждое утро, подходя к зеркалу я нахожу этот волос и несколько секунд смотрю на него. Под глазами у меня тёмные круги, я ссутулилась, перестала смотреть кино и читать книги. Потому что меня расстраивает всё, что касается любви, семьи и детей. Потому что я плачу, когда вижу счастливых женщин в объятиях мужчин. Потому что я завидую этим женщинам. Потому что мне больно. Потому что я не вижу себя теперь в роли жены, потому что нет мужчины, за которого я хотела бы выйти замуж. Кроме одного. Того, который меня, наверное, уже забыл.
Это письмо я удалила почти сразу, как только попросила у официанта счёт. Между отправкой и удалением прошло, наверное, не более минуты. Но это время длилось для меня очень долго. Я втайне очень надеялась на то, что сообщение дойдёт, и как бы сильно я не хотела его отменить, удалить после этого я смогу его только у себя.
Но я не смогла ждать долго. Потому что мне было очень тревожно. Потому что я не была уверена в том, что хочу, чтобы он узнал о том, что я хотела бы выйти за него замуж. Потому что всё это порыв пьяной женщины, уставшей от одиночества в большом-большом городе. Городе, в котором одиночества больше, чем кажется на первый взгляд. В городе, в котором полным-полно таких женщин.
Я похудела. Я плохо сплю. Я устроилась на новое место работы. В издательский дом, редактором. Но там меня не хвалят. Мне достаточно того, что меня не ругают. Теперь я – штатный сотрудник, и мне платят зарплату. У нас небольшой коллектив, но я ни с кем не дружу. Держусь особняком. Просто стараюсь быть вежливой. На большее я просто теперь не способна.
Я слишком часто плачу, чтобы сказать, что я просто стала грустной. Скорее, я стала несчастной.
И я никак не могу найти опору в себе, чтобы встать на ноги, чтобы хотя бы чуть-чуть стать более счастливой. Меня не радует вкусная еда, я не могу читать книги, потому что бегаю глазами по одним и тем же строчкам, вспоминая при этом те редкие встречи с Ильёй, который я бережно храню в своём сердце. Я вспоминаю их не специально, они вспоминаются сами.
Иногда мне кажется, что я мазохистка. Что я упиваюсь всем этим. А может не кажется. Может я вообще сумасшедшая. Разве нормальные люди влюбляются так быстро и так сильно? Я же похожа на подростка, который идеализирует объект влюблённости, страдая от невзаимности чувств.
Пора бы просто принять тот факт, что мной воспользовались, что меня поимели, и что я действительно не нужна.
Никак не могу понять, почему после отрицания и гнева, ко мне никак не приходит принятие. Я слишком много плачу. И слишком много спорю сама с собой.
Я почти убедила себя в том, что Илья – элементарный подлец. Что мои чувства для него – пустой звук. И всегда пустым звуком были.
Но так получается, что я не могу всегда быть с открытыми глазами.
А когда закрываю их, пусть даже на мгновение, чуть более долгое, чем когда просто моргаю, я сразу вижу глаза.
Глаза Ильи.
Нежные, тёплые. Грустные.
В них печаль. Эьо глаза любящего мужчины. Они лгут мне? Это иллюзия? Я совсем-совсем дура, да?
Каждую ночь, а я теперь обычно ложусь спать поздно и редко высыпаюсь, я вижу этот взгляд.
Вижу и никак не могу понять, почему этот взгляд так не похож на то, что Илья – просто подлец.
Я заставляю себя поверить в то, что мне всё это просто причудилось. От избытка чувств там в номере шикарного питерского отеля. Что это всё фантазии влюблённой молодой женщины. Что я выдумала этот взгляд. Убедила себя в том, что он смотрел на меня так.
Но вновь закрыв глаза, я понимаю, что взгляд этот – не позволяет мне так утверждать.
И я не знаю, что с этим делать.
Думала, мне поможет психолог. Пообщалась по Скайпу. Пришла на терапию. Но мне хватило одного лишь раза. Проблема была в том, что я заранее знала, чего она хочет добиться от меня, зачем спрашивает именно об этом, а не о том, и заранее знала, что она мне скажет в ответ.
Я только больше расстроилась. Спустя день я убедила себя в том, что надо попробовать ещё, с другим специалистом. С психотерапевтом. Но у меня нет сил для этого. Я не хочу подсаживаться на антидепрессанты, хотя понимаю, что, наверное, теперь они мне нужны.
Думаю, что дозрею до этого.
Потому что я очень устала. День-два и обязательно запишусь на приём. Только не сейчас. Сейчас я устала и хочу спать.
Я лежу под одеялом, свернувшись калачиком, в полной тишине. Вокруг темно. Так темно, что когда открываю глаза, я не понимаю разницы между тьмой с закрытыми глазами и тьмой с открытыми. Но я точно могу сказать, что в этой темноте я любуюсь своими воспоминаниями. В том числе взглядом мужчины, который меня, наверное, любит. Пусть он даже и просто влюблён. Я вижу, что нужна ему и мне очень хочется почувствовать вновь прикосновения его пальцем к моим волосам, вдохнуть его запах – такой приятный и такой мужской, смешанный с ароматом дорогого парфюма, и коснуться губами его губ. Или хотя бы небритой щеки...
"Всё пройдёт. И это тоже".
День идёт за днём, ночь сменяется ночью.
Глава 24
– Пойдём, я тебе говорю.
– Я не хочу, Маш... – хмурюсь, держа телефонную трубку у уха и глядя на прохожих, которые кутаются в этот пасмурный и холодный день в свои куртки и пальто.
– Я это уже слышала. Хватит киснуть, Алин. Ну, правда, хватит. Ты можешь хотя бы просто сделать одолжение лучшей подруге? М? – голос её намеренно звучит весёлым, даже озорным. – Ну вот чисто просто порадовать меня?
– Маш...
– Да я уже двадцать пять лет "Маш"! – смеётся. – Алин, всё, короче, стой там, я приеду и тебя заберу.
Закатываю глаза. Настойчивости ей не занимать. Упёртая настолько, что не отстанет ведь.
Блин, отключилась! Вот лиса!
Вздыхаю. Оглядевшись по сторонам, ищу какую-нибудь скамейку. Машка недалеко, приедет скоро. Сказала, что ей до меня ехать минут пять. Задрав голову, смотрю на небо и на всякий случай нащупываю в сумочке складной зонтик. Да нет, дождя нет. Пасмурно конечно, но пока не капает.
Нахожу лавочку и, вновь достав из кармана пальто телефон, утыкаюсь в книгу. Роман дико интересный, а почитать сейчас получается редко. Вот я и пользуюсь каждой свободной минуткой. Та-а-акс... На чём я там остановилась? Во, на восьмой главе! Там, где Джерри говорите Элизабет, что он – женат, а она признаётся ему, что её незамужество – фикция, и на самом деле она замужем. Так-так...
– Ну, здрасьте-приехали! – весёлый Машкин голос заставляет меня оторваться от экрана смартфона. – Ты что тут решила в книжку опять залезть? – смеётся. – А вот фигушки! Вставай давай, и поехали. Я там припарковалась так, что меня вот-вот оттуда погонят.
Вздохнув, улыбаюсь, и выключив телефон, встаю. Беру сумочку, и вскоре мы уже направляемся в сторону торгового центра.
– Ну что, как у тебя что, рассказывай! – интересуется Машка.
Опять вздыхаю.
– Да по прежнему всё, Маш. Работа-дом, работа-дом. Ничего нового.
Теперь вздыхает она. Качает головой. Хватает меня за руку и, подтянув к себе, весело произносит:
– Всё-таки ты домоседка, Алинк! Ну, ничего, ща развеемся! Во вкус войдёшь, потом тебя за уши не оттянешь от клубов и ресторанов!
– Это вряд ли, – усмехаюсь я, и тут же спохватываюсь: – Погоди! Ты же сказала – в ресторан!
Она хитро смотрит на меня и кивает.
– В ресторан, – говорит она, – да. Но ресторан этот – в ночном клубе. Там ещё боулинг есть, бильярд, в общем, там клёво. Тебе понравится!
– Да ты обалдела, что ли? – останавливаюсь я. – Ма-аш.
– Чего?
– Маш, ты посмотри, как я одета. Совершенно не для клубов.
Она встаёт передо мной, склоняет голову вбок и, щурясь, смотрит на меня поверх очков. На грудь, на живот, на ноги.
– Не поняла, – говорит она. – Что не так-то? Прекрасно выглядишь!
– Ты прикалываешься? – изумляюсь я. – Я в джинсах и блузке, Маш!
В доказательство этого расстёгиваю пару пуговиц и распахиваю полы пальто.
Машка тут же заливается смехом и принимается махать на меня руками.
– Алина, тормози! Мы в парке!
– И что? – не понимаю я.
Она уже просто ухахатывается.
– Алина, ты похожа сейчас на извращенцаа, который ходит в пальто голый, и вот так, распахивая пальто, показывает прохожим пипиську!
Блин, точно... Со стороны моё поведение, наверное, выглядит диким. Быстро запахиваю полы пальто, и смеюсь сама.
– А я – прикинь, – ржёт Машка, – уссыкаюсь над тем, что увидела! Представляю, как это выглядит для прохожих!
Всё, я уже сама смеюсь в голос. Хоть и смущена очень. Даже покраснела, наверное.
– Отлично ты выглядишь, – Машка опять хватает меня за руку. – Даже не парься! У тебя такие ноги в этих джинсах, что там все мужики – твои будут!
Тут я уже хмурюсь. Не люблю эту тему. А Машка её то и дело поднимает.
– Маш, ну сколько раз просила? – огорчённо говорю я.
– А что такого-то? Ты вообще понимаешь, что ты – красивая молодая баба?! Что тебе с мужиками встречаться надо!?!
– Маш! – я нервно оглядываюсь по сторонам. – Ну тише ты, ё-моё! Ну что ты орёшь-то? Люди же услышат!
– Да нет тут никого, расслабься, читательница. Ты если бы в телефоне своём столько б не ночевала, заметила бы давно, что в парке рядом никого нет.
И действительно... Никого.
– Всё равно, – Маш, – хмурюсь я. – Не надо эту тему трогать. Просила уже. И не раз.
Она качает головой и вздыхает.
– Если бы я год не трахалась, я бы, наверное с ума сошла. Либо мозоли на кончиках пальцев натёрла бы, душ сломала и фаллоимитаторов парочку заодно.
– Пошлячка ты, – укоризненно говорю я.
Но улыбаюсь. Всё-таки умеет она поднять настроение.
– Как по мне, лучше быть пошлячкой, чем старой девой, – весело отвечает она. – Ты мне скажи, ты для кого себя хранишь?
– Ты так говоришь, как будто я девственница, – снова хмурюсь я.
Ну, в самом деле, перебор уже.
– По факту – да. Ты же не трахаешься.
– Чтобы трахаться, нужно с кем-то встречаться, – возражаю я, и как мне думается, вполне резонно. – А я встречаться ни с кем не хочу.
Мы подходим к её машине. Синей, чистой и блестящей. Она её купила в конце прошлого года, и до сих пор не нарадуется на неё.
– Ничего-ничего, – пикнув автомобильным брелком, говорит она. – Мы это исправим. Вот сейчас приедем в клуб, накатим по маленькой, а потом ещё по одной – и ты сама знакомиться с мужиками захочешь.
– Не захочу, – бурчу я.
Она открывает передо мной дверь.
– Прыгай давай, нехочуха.
Послушно сажусь в машину. Закрываю за собой дверь и вижу, как Машка торопливо обойдя её спереди, открывает дверь и плюхается рядом.
– Фу, вроде пронесло, – оглядывается она. – Не штрафанули, – переводит взгляд на меня. – Пристегнись.
Киваю и пристёгиваюсь.
– Всё, поехали, подруга! – поворачивая ключ, весело говорит Машка. – Нас ждёт классный вечер в классном месте, классные парни и классная выпивка! В общем, – она бросает на меня взгляд и подмигивает, – я решила всерьёз тобой заняться.
По дороге, пока Машка общается с Элькой, своей подругой, которая тоже едет в клуб, я думаю о словах Машки. Шутки-шутками, но вообще, если по-честному, то она права. Я действительно, будто спряталась в домике, и не показываюсь наружу. И длится это уже второй год.
У меня действительно нет никакой личной жизни. Да что там, у меня даже намёка на неё нет. С коллегами-мужчинами я предпочитаю поддерживать исключительно деловые отношения, а общества других мужчин – банально избегаю.
Я это знаю, я отдаю себе в этом отчёт. С одной стороны мне не хочется заводить отношения без любви, а с другой – не хочется снова влюбляться. Я, наверное, до сих пор отхожу от того, что тогда пережила.
Психотерапевт мне действительно помогла. Когда я сказала, что хочу попробовать обойтись без антидепрессантов, она сказала, что в моём случае это возможно. Но, если только терапия не поможет, то она выпишет мне курс. Так что в моих силах постараться ей помочь в том, чтобы я вернулась к нормальной жизни, как можно скорее.
Я старалась. Даже, когда она сказала мне удалить все контакты Ильи, я послушалась её. И мне это помогло. Благо его не было в соцсетях, и у меня не возникало дополнительного соблазна постоянно мониторить его страничку. К тому же мы не сделали совместных фотографий. У меня вообще не было его фотографий, за исключением маленькой фотки в электронной газете. Но Ольга, психотерапевт, настояла на том, чтобы я не заходила на эту страницу. И я ей доверилась.
Мы много общались, и это нередко напоминало просто возможность поговорить с хорошей, внимательной, небезразличной подругой. Только она при этом оказалась ещё и грамотным специалистом.
И она привела меня в порядок в течении двух месяцев. Но всё ещё два месяца я приезжала к ней раз в неделю, и ещё раз в неделю мы созванивались по видеосвязи, чтобы полчасика-часик пообщаться онлайн.
Но всё равно воспоминания не отпускали меня ещё долго. В течение полугода, наверное, мне довольно часто снился Илья. Несколько раз я проезжала мимо магазинов его сети, и конечно меня немного, а то и не немного, накрывало при этом.
Но ничего. Справилась. Снова смогла смотреть кино и читать книжки, гулять в парках и шутить с коллегами по работе. Да и просто, я. наконец, снова стала улыбаться.
Отрефлексировав все эти события с войной компаний и моей ролью в этом, а также свои переживания на тему того, что я, наверное какая-то не такая, чтобы мужчина меня любил, я потихоньку вернулась к той жизни, которую вела до того, как в ней появился Илья. Только теперь я не флиртовала и не встречалась ни с кем. Сколько ни старалась, а вот это вот у меня не получилось. Как только кто-нибудь из мужчин обращал на меня внимание, я закрывалась и избегала общения. После того, как я поработала с психотерапевтом, я смогла хотя бы просто общаться с ними. Но всё равно общение, которое хоть сколько-нибудь начинало напоминать флирт, заставляло меня испытывать некоторый дискомфорт. Нет, я уже не чуралась мужчин. Но я не старалась им понравиться.
При этом я снова стала выглядеть, как прежде, а может и лучше. Следить за собой, ухаживать, и даже стала вновь посещать салоны красоты. Но для себя. Как, собственно, и рекомендовала мне моя психотерапевт. Она, надо отдать ей должное, не нагнетала. Говорила о том, что мне нужно время, чтобы вновь доверять мужчинам. Что простив и отпустив, я дам себе возможность восстать из пепла, стану Фениксом и обязательно повстречаю своего мужчину. Но пока что не нужно ставить себе такую цель. Главное, вновь полюбить себя. А это непросто.
Со временем я поняла, что она оказалась права. Мне действительно всё легче становилось общаться с противоположным полом. Однако до сегодняшнего дня я предпочитала клубам театры, музеи и парки, когда появлялось свободное время. Даже, когда в моей жизни появилась Машка – моя коллега и просто очень позитивная девчонка. Мы сдружились и общение с ней мне тоже пошло очень на пользу.
Только вот её парило то, что в отличие от неё, я не стремилась зарегить странички в приложениях знакомств, да и вообще не была настроена ни на тусовки, ни на свидания. Не знаю почему, но она восприняла это, как какой-то челлендж. И потихоньку-полегоньку разговорами и шутками привела меня к тому, что теперь я еду с ней в клуб. Тусоваться. Надо же... Удивительно даже.
– Чему ты улыбаешься? – взглянув на меня, спрашивает уже давно договорившая Машка.
– Да так, – отвечаю я, – просто подумала, что давно не была в танцевальном клубе. Я, собственно, и до Ильи в них нечасто ходила.
– Так, – хмурится Машка, – всяких козлов мы не вспоминаем. Нам это не надо. Мы девчонки свободные, яркие, интересные, и я абсолютно – ты слышишь меня? – новый хитрый взгляд. – Аб-со-лют-но уверена в том, что сегодня мы повстречаем интересных и галантных кавалеров.
– Ты повстречаешь, – усмехнувшись, поправляю я.
– Нет, МЫ повстречаем, – тряхнув головой, строго возражает она. – Я не собираюсь наслаждаться ухаживаниями в присутствии одинокой подруги. Так что если хочешь, чтобы я получила от сегодняшнего вечера максимум удовольствия, настройся, что мы все трое – да-да, Элла нас уже ждёт там – сегодня кайфанём, – она очаровательно улыбается мне. – Договорились?
– Договорились, – улыбнувшись в ответ, киваю я.
Машка довольна. Это видно.
Продолжая улыбаться она аккуратно рулит, то и дело поглядывая то в боковое зеркало с моей стороны, то в зеркало заднего вида. И некоторое время мы едем в тишине.
– Хочешь, музыку включу? – предлагает она. – Какую-нибудь позитивную, для настроя?
– Давай, – улыбаюсь я.
– Ща, погоди, хмурится она, снова глядя в боковое зеркало.
Чуть выруливает в сторону, освобождая дорогу пронёсшейся вперёд машине.
Спустя мгновение хлопает ладонью в центр руля. Раздаётся дикий, протяжный звук клаксона.
– Куда ты прёшь, казлина?! – возмущённо вопит Машка вслед этой удаляющейся серебристой иномарке представительского класса. – Денег много, решил, что всё можно?!
Смотрю на неё и смеюсь. Она, взглянув на меня, тоже смеётся.
– Придурок, – забавно сморщив свой веснушчатый нос, ухмыляется она. – Нализал, поди, на тачку, а права купил.
Всё, я уже в голос хохочу.
– Знаешь, – взглянув на меня, говорит Машка, – я понять не могу, вот с чего мужики взяли, что они водят лучше женщин? Ну, вот с чего? Статистика, как правило, говорит об обратном, женщины ездят банально аккуратнее. Ну, когда они не в подарочек за минет получили мафынку, а реально научились в автошколе водить. К тому же женщины, как видишь, куда более уравновешенные водители, – взглянув на меня, она мне подмигивает, тут же снова сосредотачивается на дороге, и добавляет: – Вот, например, я. Я его даже не обматерила, заметь.
Улыбаюсь. Всё-таки здоровская она девчонка. Может и правда у нас получится классный вечер. По крайней мере, я его уже предвкушаю. Хоть и одета не в красивое платье, а обычную свою одежду для офисной работы. Ну и фиг с ним. Главное – компания хорошая.
– Ладно, солнце, – Машка протягивает руку к магнитоле. – Давай музыку слушать. Как насчёт какой-нибудь отвязной попсы?
– Я только "за", – улыбаюсь я.
– Петь будем?
– Петь? – удивляюсь я.
– Маш.
– Не поняла, – растерянно туплю я.
– Я говорю: я – не "Петь", я – "Маш". Причём, не та "маш", которая фасоль, а та, которая Машенька-человек. Красивая, умная девочка и труженик редакторского отдела. Я.
Вот как она это делает? Конечно я смеюсь. И она, очень охотно, вместе со мной.
– Ну так что, петь будем?
– Будем! – задорно киваю я.
– Вот это другой разговор, солнце! А то – тоже мне: не поеду, не хочу. Ща мы сначала напоёмся, потом напьёмся, а па-а-а-ато-о-о-м...
– А потом?
– А потом – посмотрим. Короче. Поём!
Она легонько тычет наманикюренным пальцем в кнопку и спустя мгновение меня оглушает знакомой музыкой. И едва заслышав первые, я снова смеюсь. И, конечно, подпеваю. Вместе с Машкой.
– "Ха-ра-шо, всё будет харашо, всё будет харашо, я это зна-а-аю".
Глава 25
Клуб – очень крутой. Огромное трёхэтажное здание из стекла подсвечивается разнообразием цветов. Сквозь шумную толпу у входа нам приходится буквально протискиваться, чтобы попасть внутрь.
– У нас вход по флаерам! – кричит Машка склонившемуся к ней охраннику в униформе, и протягивает ему два билета.
Он кивает, мельком смотрит на них, и затем отстёгивает цепочку, плотно обёрнутую бордовой шёлковой тканью. Кивает в сторону высоких стеклянных дверей, давая понять, что мы можем пройти.
Машка оборачивается ко мне и я вижу её широкую ослепительную улыбку. Улыбаюсь ей в ответ.
Спустя мгновение, мы заходим внутрь и первым дело направляемся к гардеробу, чтобы сдать на время сумки, моё пальто и её замшевую куртку.
– Ты как? – спрашивает меня Машка, когда чуть позже мы поднимаемся на второй этаж, как сказала Машка, в очень крутой ресторан, где играет джазовая музыка.
– Отлично! – отзываюсь я. – Только я тут пока не ориентируюсь!
Нам приходится говорить громко, потому что танцевальная музыка с первого этажа, где находится один из главных танцполов, слышна и здесь.
– Ничего страшного! – отвечает Машка. – Я тебе всё покажу! Я тут уже третий раз!
– А где твоя подруга?
– Она уже в ресторане! Ждёт нас! Она бронировала столик!
– Отлично! – улыбаюсь я.
– Сразу скажу! – глаза Машки за стёклами очков смеются. – По поводу денег не беспокойся! Сегодня я всё оплачиваю!
– Ма-а-аш! – округлив глаза, возмущаюсь я.
– Никаких "Маш"! – хмурится она. – Всё, это подарок! Эту тему больше не обсуждаем! В конце-концов это я тебя пригласила!
Перечить ей больше не решаюсь. Она девчонка очень боевая, к тому же, рнасколько я успела её изучить, мои дальнейшие возражения могут её даже обидеть.
Спустя несколько минут встретивший нас парень в белой рубашке и синем-галстуке бабочке проводит нас к столику, где сидит девушка лет двадцати пяти. Светленькая, с длинным прямым носом и огромными синими глазами. Она в отличие от нас – в синем, облегающем платье. Длинные серёжки сверкают в свете ламп, когда она, завидев нас, улыбается и машет рукой.
– Приве-е-е-ет! – Машка подходит к ней и они целуются в щёки.
– Привет, – улыбается девушка.
Смотрит на меня. Машка не теряется и тут же представляет нас друг другу.
– Элла – моя замечательная подруга! Добрый и хороший человек! Алина – моя коллега по работе и тоже прекрасная подруга! Я очень надеюсь, что вы подружитесь!
Мы здороваемся за руку и я чувствую прохладу тонких и длинных пальцев Эллы.
Потихонечку усаживаемся за стол. Он расположен неподалёку от сцены, где у микрофона стоёт девушка и поёт известную песню "Чижа". За ней располагается джаз-банд из пяти человек.
В зале полно официантов и поэтому гостям не приходится долго ждать заказы. При том, что свободных столиков – всего два, и на обоих стоят таблички "Reserved".
Подошедшая официантка, брюнетка с конским хвостом и тёмно-карими глазами, улыбается нам, приветствует и раскладывает перед нами меню. Перед Эллой пока что стоит только светло-оранжевый коктейль в бокале из которого торчит салатовая трубочка.
Мы решаем сильно не наедаться, заказываем овощные салаты, пиццу и ещё два алкогольных коктейля для нас с Машкой.
Элла действительно оказывается очень приятной барышней и вскоре мы уже расслабленно беседуем о том, о сём, пока джазбанд тихонько играет музыку без ушедшей со сцены вокалистки. Со всех сторон тихонько шумят голоса отдыхающих здесь людей, и оглядывая их, я понимаю, что уровень заведения очень высокий – люди здесь выглядят просто шикарно. Стильные, аккуратные, красивые. Судя по всему, это действительно модное заведение. Стараюсь не комплексовать из-за того, что я, в отличие от многих женщин здесь, не платье, а в джинсах и блузке. Впрочем, Машка выглядит примерно так же. Она в серых широких штанах и коричневой водолазке, которая эффектно подчёркивает её большую грудь.
– А он что? – от любопытства Машка даже наклоняется вперёд, к Элле.
– А он говорит, – смеётся она, – дескать, если ты не примешь от меня этого медведя, я обижусь и уйду.
Машка хохочет. Я тоже смеюсь.
– Так и сказал: "обидится"? – заливается она.
– Да, – отвечает Элла. – Так и сказал.
– А ты что?
– Сказала, что "на обиженных воду возят", а цветы я всё равно не возьму, чтобы не давать ему ложных надежд. Так он знаете, что сделал?
