Текст книги "Священный обман (ЛП)"
Автор книги: Кристина Руссо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Глава 6
Настоящее
Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк
Мария суетилась над чайным подносом перед нами, ее щеки слегка покраснели, как будто она уже трижды извинилась.
– Я сожалею, – сказала она снова, разглаживая льняную салфетку, что не нужно. – Тут всё совсем не так… вылизано, как у Сильвии. У Зака нет этих костяных чайничков или тарелочек с кружевными каемками. Он только прилег отдохнуть, и, ну… – Она посмотрела в сторону коридора, где дверь спальни была приоткрыта ровно настолько, чтобы оттуда доносился звук его ровного дыхания.
Моя мать перегнулась через стол и взяла Марию за руку. Сегодня на ней было кремовое шелковое платье, элегантное и непринужденное, та грация, которая могла заставить замолчать комнату без единого слова. Все любили мою маму. Не любить было невозможно.
– Мария, cara, – сказала она с той напевной теплотой, которой всегда удавалось смягчить острые углы, – Все прекрасно. Он жив. Он дома. Вот что важно.
Мы заявились вроде как без приглашения, просто проверить, как у них дела.
Мария улыбнулась, в ее глазах плескалась благодарность. Она слегка прижала пальцы к краю чашки, как бы успокаивая себя.
Некоторое время мы потягивали вино в тишине – нежный аромат ромашки поднимался вверх, смешиваясь со слабым дымом ванильных свечей, которые Мария поставила на подоконник. Снаружи Манхэттен пульсировал своим беспокойным сердцебиением.
Затем взгляд моей матери стал пристальнее – добрый, но любопытный, когда она слегка наклонила голову в сторону Марии.
– Итак... – Начала она, губы изогнулись в понимающей улыбке. – Вы с Заком снова вместе?
– Да, – тихо сказала Мария. – Мы, эээ... Разобрались с нашими проблемами.
Улыбка Сильвии стала еще шире, мягкой и уверенной. – Я знала, что вы во всем разберетесь.
Мария издала тихий смешок, хотя по краям он был хрупким. – Оказывается, все было на так ужасно, как мы оба представляли.
– Что ж, – сказала мама, поднимая чашку с озорным блеском в глазах, – иногда любовь делает горы из камешков. А камешки – из гор. – Она подмигнула.
Мария снова рассмеялась, на этот раз свободнее. – На самом деле, это… Возможно, самая мудрая вещь, которую я когда-либо слышала.
– Она всегда такая, – сказала я, откидываясь на подушки дивана. – Ты бы послушала, как она напивается.
– Франческа! – Моя мать ахнула, изображая обиду. Но ее глаза заблестели, и Мария захихикала в свою чашку.
После этого час потек плавно – легкая беседа переплеталась с более тяжелыми нитями. Город еще больше потускнел, когда мы с Марией поднялись, чтобы проводить Сильвию к частному лифту. Ее охрана уже ждала, в строгих костюмах, с осматривающими глазами, хотя здание было крепостью.
Мама поцеловала сначала меня в щеку, потом Марию, прошептав что-то, что только она могла произнести как благословение и приказ одновременно: Берегите друг друга.
Двери лифта закрылись за ней с тихим вздохом, оставив нас в приглушенном свете коридора.
Мария повернулась ко мне с легкой усталой улыбкой. – Ты остаешься, да?
Я кивнула с улыбкой. – Вечеринка с ночевкой. Прямо как в старые добрые времена.
Пентхаус был залит приглушенным светом, теплыми золотистыми лужицами от бра, которые смягчали острые края стекла и стали. Город сверкал сквозь окна от пола до потолка, небоскребы возвышались подобно украшенным драгоценными камнями обелискам на фоне чернильно-черного неба. Мы растянулись на огромном диване, завернувшись в одеяла, на столе были разбросаны пустые бокалы из-под вина и миска с недоеденным попкорном.
Мария перенесла свою жизнь в пентхаус Зака, и повсюду чувствовалось ее прикосновение – свечи на подоконнике, пушистые одеяла на диване, свежие цветы в вазе у кухонного островка. Теперь он был мягче. Теплее. Как будто она вдохнула частичку своей души во все уголки, которые он когда-то оставил обнаженными.
Мы смеялись над чем-то, что сказала Наталья, когда звук шагов привлек наше внимание к коридору.
Появился Зак, одной рукой опираясь на стену, его темные волосы были растрепаны со сна. Он выглядел здоровым, но упрямым, как будто вытащил себя из постели только для того, чтобы доказать свою точку зрения.
– Как вечеринка? – Спросил он все еще хриплым со сна голосом.
Мария мгновенно вскочила, широко раскрыв глаза. – Детка! Тебе не следует стоять.
– Доктор сказал, что я смогу ходить через три недели, – сказал Зак, как упрямый ребенок, с которым я выросла.
– И все же, – возразила Мария, протягивая руки, прежде чем дотянуться до него.
Он ухмыльнулся так, что я улыбнулась, просто наблюдая за ними двумя вместе. – Hermosa8, я в порядке.
Мария покачала головой, целуя его в щеку. – Пожалуйста. Ради меня. Это поможет мне успокоиться.
Выражение лица Зака смягчилось, и он сразу сдался. Зак никогда не сдавался. – Хорошо, хорошо.
Она осторожно подошла с ним к дивану, на котором сидели мы, девочки. Он опустился между мной и Натальей, выдыхая, как будто процесс сидения был более утомительным, чем он признавал.
– Я принесу тебе что-нибудь поесть, хорошо? – Сказала Мария, проводя ногтями по его волосам, прежде чем повернуться к кухне.
– Спасибо, mi amor9, – ответил он, неотрывно глядя на нее.
Я сморщила нос, взглянув на его залатанные раны. – Как дела, братан?
– Хорошо, – просто сказал он.
Наталья протянула руку и нежно похлопала его по плечу, ее браслеты звякнули. – Прямо-таки «хорошо», да?
Кали выгнула бровь, скептически, как всегда. – Серьезно? Так мы и поверили.
– Правда, – настаивал Зак. – Доктор говорит, что я выздоравливаю просто отлично. Так что все хорошо. Плюс, – Он намеренно повысил голос, поворачиваясь к кухне. – У меня есть самая потрясающая девушка, которая заботится обо мне.
Мария оглянулась с острова, держа в руке деревянную ложку, когда из кастрюли, в которой она помешивала, поднимался пар. Ее улыбка была слабой, но искренней. – Тогда тебе следует послушать эту потрясающую девушку и не торопиться.
Улыбка Зака смягчилась. – Да, детка. Я так и сделаю.
– Люблю тебя, – сказала Мария с ухмылкой, прежде чем вернуться к супу.
– Люблю тебя больше, – ответил Зак, и широкая улыбка озарила его усталое лицо.
Остальные из нас? С таким же успехом мы могли исчезнуть. Город сверкал. Свечи догорали. И на редкий миг, даже с бинтами и шрамами, мир показался мне целым.
Частный лифт прозвенел негромко, и этот звук эхом отозвался в тихом гуле пентхауса. Мы вчетвером на диване обменялись взглядами, гадая, знает ли кто-нибудь, кто бы это мог быть.
Затем двери открылись.
И Маттео шагнул внутрь, словно здание принадлежало ему. Его присутствие заполнило комнату раньше, чем его голос – широкие плечи, затянутые в черное, темные глаза острее, чем горизонт позади него.
Я притворилась, что не смотрю. Притворилась, что мой пульс не подскочил. Притворилась, что не замечаю каждого его движения – стука его ботинок по полированному полу, того, как он поправляет пиджак, прежде чем окинуть взглядом комнату.
А потом переместился на меня.
Всего на секунду. Понимающий взгляд. Не более того.
Но у меня все равно перехватило дыхание, и я возненавидела себя за это.
– Что ты здесь делаешь, чувак? – спросил Зак с ноткой удивления в голосе. Теплого удивления тоже не было. Их отношения были… сложными.
Мария отошла от открытой кухни. – Я позвонила ему.
Маттео прошел дальше в пентхаус со свойственной ему неторопливой грацией. – Подумал, что составлю тебе компанию, пока девчонки тусуются. Мы могли бы поиграть в видеоигры, посмотреть новый фильм DC… Или один из тех документальных фильмов о природе, которые тебе нравятся. Поиграем в карты. Все, что захочешь, братан.
Тишина затянулась, тонкая проволока натянулась между ними.
Я наблюдала, как пустой взгляд Зака – жесткий, непроницаемый – сменился на обнадеживающую улыбку Марии. Наконец, он кивнул. – Хорошо. Да, конечно.
Плечи Марии расслабились, и воздух в комнате показался легче.
Я – нет.
Потому что каждую секунду, пока Маттео стоял здесь, его присутствие обжигало мою кожу, как тайна.
И мне приходилось напоминать себе – снова и снова – что он, скорее всего мудак.
Потому что, если даже его собственный брат не хотел, чтобы он был рядом, тогда что, черт возьми, было не так, раз я радовалась его присутствию?
Глава 7
Шестнадцать лет
Тихуана, Мексика
В ту первую ночь, пустыня казалась бесконечной. Дневная жара сменилась резким холодом, пробирающим до костей. Я наскреб столько сухих веток, сколько смог найти, и разжег небольшой костер, его слабое пламя едва рассеивало темноту.
Рафаэль сидел, свернувшись калачиком, рядом со мной, подтянув колени к груди, его глаза были полузакрыты от усталости. Оранжевый свет отбрасывал на его лицо хрупкие тени. Я смотрел в огонь, пока зрение не затуманилось, оцепенение подавляло каждую мысль. Мое тело все еще дрожало от дыма, беготни и криков – но сейчас все это не имело значения. У меня оставалась только одна задача: сохранить ему жизнь. Сохранить его в безопасности.
– Тео... – Его голос был слабым, его почти поглотила ночь. – Я хочу к маме.
Эти слова сломали что-то внутри меня. Я притянул его ближе, обхватив руками. Он уткнулся лицом мне в грудь, его маленькие плечи сотрясались от рыданий. Я прижал его крепче, ничего не шепча, потому что у меня не было ответов, не было достаточно реального утешения, которое я могу дать. Его плач замедлился, звук перешел в икоту, затем затих, когда он, в конце концов, заснул рядом со мной.
Я еще долго сидел там, нежно укачивая его, глядя в пустыню за пределами отблесков костра. Это был не что иное, как океан песка и камней, безмолвный и безжалостный, простиравшийся до горизонта. В горле пересохло, губы потрескались, а воды по-прежнему не было, ничего, кроме обещания деревни далеко впереди.
Когда Раф наконец заснул, крепко от усталости, его дыхание было мягким и ровным, я позволил себе свернуться калачиком. Тихие слезы текли по моему лицу, соль обжигала кожу. Я прижал руку к его затылку, как будто, держа его так, мог отгородиться от остального мира.
Огонь тихо потрескивал.
Звезды над головой были яркими, жестокими на таком расстоянии. Я запрокинул голову, уставившись в пустоту, хотя никто бы меня не услышал. А когда проходила ночь, я снова вставал и шел.
Я бы позаботился о его безопасности.
После трех дней и семидесяти миль, которые я нес Рафаэля на спине через пустыню, мы добрались до деревни.
В аэропорту пахло натертыми полами и подогретым кофе. Стеклянные стены отбрасывали бледный дневной свет на ряды кресел и бродящих пассажиров, их голоса сливались в постоянный гул, который меня не трогал. С момента пожара прошел месяц, но воспоминание цеплялось за меня, как дым, – я чувствовал его каждый раз, когда закрывал глаза.
Раф сидел у выхода на посадку вместе с Майей Су, ее рука была заложена ему за спину, когда она читала вслух детскую книжку на своем точном, аккуратном английском. Он слушал, но не совсем; его глаза были опущены, губы сжаты в тонкую линию. Он уже не был тем мальчиком, который привык смеяться над всем, который однажды умолял меня скакать с ним наперегонки по скалам. Теперь он только кивнул, тихий и маленький.
Я сказал себе, что, может быть, Нью-Йорк все исправит. Место с шумом, с другими детьми, с сыном и дочерью Су, которые тянут его за руку, втягивая обратно в игру. Может быть, тогда он снова улыбнется.
В тот момент, когда мы добрались до деревни, все стало до странности простым. Цифры, которые я запомнил из разговоров с отцом. Связи, о которых мои родители говорили открыто. Семья Су отреагировала быстро, их влияние распространилось на все континенты. Я сделал один звонок, и в течение нескольких дней путь из Мексики был расчищен.
Ричард Су теперь стоял рядом со мной, в строгом костюме под темным пальто, в непринужденной позе, которая никогда по-настоящему не расслабляла. Его глаза сканировали терминал, как будто он не мог удержаться, чтобы не нанести на мысленную карту выходы, не прочитать лица.
– Спасибо, – сказал я низким, грубым голосом.
Он слегка наклонил голову. – Ты уверен, что тебе не нужна поддержка дальше на юг? Свободные концы могут запутаться.…
Я покачал головой, стиснув зубы. – Я хочу справиться с этим сам.
Ричард мгновение изучал меня с непроницаемым выражением лица. Затем он положил руку мне на плечо, твердо, но не жестоко. – Ты сильный. Сильнее большинства взрослых мужчин, которых я знаю. Твой брат переживет это благодаря тебе.
Я не ответил. Мой взгляд вернулся к Рафу, который теперь наклонился к Майе, прижавшись щекой к ее рукаву, пока она переворачивала очередную страницу. Ее голос был мягким, терпеливым, наполняя теплом ребенка, который слишком много и слишком быстро потерял.
Сигнал о посадке эхом разнесся по терминалу. Люди зашевелились вокруг нас, собирая сумки, шаркая вперед. Моя грудь сжалась, но не от страха, а от боли расставания со всем, что когда-то было домом.
– Пошли, – тихо сказал Ричард. – Сейчас самое время попрощаться.
Мои ноги отяжелели, когда я подошел к своему брату, который все еще сидел рядом с Майей. Его маленькие ручки теребили подол рубашки, его глаза время от времени бросали взгляды в мою сторону, как будто проверяя, не исчез ли я.
Я присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним, пол был холодным даже под моим костюмом. Вблизи я увидел, как сильно он изменился – его щеки похудели, улыбка исчезла. Мальчик, который когда-то не мог перестать говорить, теперь смотрел на меня с молчанием, которое весило больше, чем слова.
– Ты не идешь? – Его голос был похож на шепот.
Я заставил себя разжать челюсти. – Мне нужно уладить здесь одно дело. – Слова обожгли мне язык. Найти и убить людей, которые убили наших родителей. — Но я обещаю навестить тебя, как только смогу.
Его глаза встретились с моими. – Как скоро?
– В следующие выходные, если все пойдет по плану.
– Ты обещаешь?
Я выдержал его взгляд, на самом деле веря в свои слова. – Я обещаю.
Его руки метнулись вперед, обвиваясь вокруг моей шеи с внезапностью, которая выбила из меня весь воздух. – Я люблю тебя, Тео.
Я тяжело сглотнул, прижимаясь лицом к его плечу, вдыхая его запах, как будто мог запомнить его очертания. – Я тоже люблю тебя, малыш. Веди себя хорошо.
Он неохотно отстранился, его рука выскользнула из моей.
Ричард стоял и ждал, непоколебимый, как камень.
Я выпрямился, моя грудь напряглась, и слегка уважительно кивнул им. Майя склонила голову, обняв Рафа, и затем они ушли.
Я стоял как вкопанный, наблюдая, пока последние следы их присутствия не исчезли за стеклянными дверями, а звук Рафа, уже стирался в памяти. Мое сердце тихо разбивалось на части, но я знал – это был единственный способ уберечь его.
Рафаэль оглядывался – всю дорогу, – прежде чем исчезнуть в потоке поднимающихся на борт пассажиров.
В те выходные я не добрался до Нью-Йорка.
И следующие тоже.
Глава 8
Настоящее
Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк
Ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем хорошая вечеринка. После всего, что я сделал и через что пришлось пройти в своей жизни, я заслужил это. Поздний летний ветерок трепал мою белую рубашку, оранжевое солнце за небоскребами согревало мою загорелую кожу.
Я не хотел ничего делать до конца своей жизни, кроме как отдыхать, путешествовать, тратить свои с трудом заработанные деньги, есть хорошую еду, которой у меня давным-давно не было, выходить на своей яхте в Средиземное море, где ни одна душа не побеспокоила бы меня, играть в азартные игры в Вегасе, если захочу, и трахаться с моделями.
Кстати, о сексе, если бы только я мог избавиться от своей засухи. Я больше месяца ходил с синими яйцами и твердым членом, думая о том, как эта Донна схватила меня за воротник и угрожала мне своими красными губами прямо перед моим лицом.
То, как она смотрела на меня своими большими глазами лани… Черт возьми, она сильно меня достала.
Я знал, что никогда не трахну ее. Начинать войну с итальянцами из-за одного перепихона с одной из их женщин было последним, на что я стал бы тратить свое время.
Тем не менее, в тот момент, когда я попытался переключить накопившееся за несколько дней напряжение и желание на другую блондинку с ногами, все мое настроение уже испарилось.
Если бы я не знал себя лучше, я бы подумал, что она околдовала. Хотя я бы не удивился, учитывая, что она дружила с той hechicera10 которая совсем запудрила мозги моему брату.
И гребаный федерал тоже. Какая-то бывшая правительственная убийца, которая стала грязной.
Из-за нее он чуть не погиб в прошлом месяце, а теперь она просто смеялась со своими друзьями на крыше.
Зак стоял рядом со мной, глядя на нее, сраженный, как всегда, гордый своими шрамами за то, что спас жизнь женщине, которую любил.
Ему было двадцать четыре. Ей двадцать один. Они понятия не имели, что такое любовь.
Я имею в виду, какие идиоты решают зайти на заброшенную станцию метро – закрытое пространство – чтобы захватить врага. Другая команда с таким же успехом могла бы написать «ловушка» со своими координатами.
В этом была проблема его поколения. Они верили, что они непобедимы. Как боги. И этот инцидент, черт возьми, точно не убедил его в обратном.
Я ненавидел ее.
Я ненавидел ее за то, что она чуть не забрала у меня единственного человека в этом мире, который что-то значил для меня.
Ему просто повезло, что он выжил после четырех пуль в грудь. Доктор назвал чудом то, что ни одна пуля не попала в орган, а попала точно между ними. И все потому, что он отдал ей свой пуленепробиваемый жилет. Может, она и впрямь обладает особой силой. Потому что это чудо, что мой младший всё еще дышит.
Рядом с ней не было никого, кроме Донны. В облегающем белом платье, которое почти соответствовало цвету ее волос. Серебристые туфли на каблуках с красной подошвой. Длинные, острые красные ногти. Дерзкие, красные губы. Платиновые волосы до талии. И эти дьявольские глаза...
Как будто она услышала, что я читаю ее мысли, в отличие от всех окружающих, ее глаза без колебаний встретились с моими.
Я ухмыльнулся. Она знала, где я был.
Ее глаза превратились в щелочки, посылая весь сглаз в мою сторону, прежде чем она повернулась обратно к своим друзьям.
– Итак, – Зак откашлялся рядом со мной, возвращая меня к действительности. – Что ты думаешь?
Его голос звучал натянуто. Раздраженно. Он подумал, что я его не слушал. Всего несколько мгновений назад он мечтал о Марии.
Я повернулся к посвященному человеку напротив нас, солдату ДеМоне, в белом костюме, который последние двадцать минут рассказывал мне о каком-то новом наркотике на рынке.
– Я займусь этим. Но я не продаю ничего экспериментального.
Он кивнул. – Я сообщу своему боссу.
На мгновение мне показалось, что он говорит о Доне Демоне или о Франческе.
Зак ушел, не сказав больше ни слова. Я некоторое время смотрел ему вслед, пока он не встретил Марию на полпути к бару.
Он все еще злился. Я понимал почему. Меня не было рядом с ним после смерти наших родителей. Ему тогда было шесть, мне шестнадцать. Я отправил его в Нью-Йорк, чтобы обеспечить его безопасность, а сам остался в Тихуане восстанавливать империю нашего отца.
Я не хотел, чтобы он чувствовал себя брошенным, хотя теперь, в тридцать четыре года, я знал, что совершил ошибку. Тем не менее, это был лучший выбор для него, который я мог сделать в то время.
Мой взгляд скользнул по крыше и по подходящей одежде каждого. На ежегодной белой вечеринке в конце лета у ДеМоне или как ее там, собрался весь преступный мир и светские львицы.
Мой взгляд снова упал на Зака, только чтобы обнаружить, что он целуется с Марией у бара. Я закатил глаза, поворачиваясь обратно к вечеринке.
Я остановился, когда увидел, что Франческа направляется ко мне с решимостью в глазах, от которой у меня в груди заурчало. Моя бровь приподнялась, когда я неохотно опустил взгляд, оценивая ее.
Черт, она выглядела преступницей в этом платье...
Не было ни дюйма ее тела, который не был бы ухожен, от макушки ее идеально уложенных волос до алого педикюра, выглядывающего из босоножек на каблуке.
Она остановилась передо мной, скрестив руки на груди и откинув волосы, чтобы подчеркнуть свою точку зрения и вернуть мое внимание к ее лицу.
– Princesa... – Я ухмыльнулся тому, как она пыталась запугать меня своей близостью – тому, как ветер развевал подол моей рубашки и задевал ею ее. – Чему обязан таким удовольствием?
– Этот новый препарат, – Она проигнорировала меня, – мне он не нравится.
Ну точно, Донна…
Я провел рукой по подбородку, чтобы скрыть ухмылку.
Недавно до меня дошло: мало найдется людей, которым Франческа ДеМоне приходится по душе.
Она обладала теми же качествами, что и большинство донов, с которыми я сталкивался. Прямая. Жестокая. Никакой херни.
Но она также была умна, красива и непримирима.
И именно это на самом деле выводило людей из себя. То, что она нарушала границы и бросала вызов стереотипам.
Донна не так часто встречалась в нашем мире, но и не была чем-то неслыханным. На самом деле я больше предпочитал вести бизнес с женщинами. Я обнаружил, что из них получаются лучшие лидеры, они соблюдают сроки и являются лучшими стратегами.
Она стояла там с огнем в глазах, скрестив руки на груди, словно была хозяйкой комнаты.
Как будто она владела мной.
Я позволил своему взгляду задержаться на ее губах, на том, как ее помада отражала золотистый свет, льющийся из люстр над головой. Басы с вечеринки слабо отдавались сквозь стены, смех и разговоры разносились позади нас, но она завладела моим полным вниманием.
– Princesa, – протянул я, наклоняясь чуть ближе, достаточно, чтобы до меня донесся ее аромат – темный жасмин, дым и что–то греховное. – Если ты так начнешь предложение, я могу подумать, что ты беспокоишься обо мне.
– Я беспокоюсь о своем бизнесе. Не о тебе.
Я провел большим пальцем по своей нижней губе, наслаждаясь тем, как ее взгляд стал глубже, когда я улыбнулся. – Такая яростная и страстная… Ты заставила бы мужчину думать, что ты замужем за своей империей, а не одинока…
Мой взгляд лениво скользнул по ней, намеренно задержавшись на нежной линии ее шеи, прежде чем вернуться к этим горящим огнем глазам.
Слабый румянец коснулся ее щек, быстрый, почти незаметный, но я это заметил. Я всегда замечал.
Она скрыла это насмешкой. – Ты думаешь, что ты такой очаровательный...
– Нет, princesa. – Я ухмыльнулся. – Я знаю.
Она сардонически рассмеялась, покачав головой и позволив волосам упасть на одно плечо. Она думала, что сможет скрыть свою реакцию за раздражением, похоронить его под своим железным хребтом.
Румянец снова выдал ее, как бы сильно она ни прикусывала щеку.
Боже, мне нравилось наблюдать, как Франческа ДеМоне пытается не развалиться на части из-за меня...
– Ты не слушаешь, – сказала она низким, но уверенным голосом, стараясь, чтобы ее слова были точными даже сквозь гул музыки, доносившийся из бального зала. – Это серьезное дело, Маттео.
Боже, как я любил свое имя на ее губах...
Я взболтал ликер в своем бокале, наблюдая, как янтарная жидкость переливается на свету, прежде чем снова поднять на нее глаза. – Забавно, – пробормотал я, – что-то я не вижу здесь твоего отца, произносящего эту речь. Только ты.
– Ему не обязательно быть здесь. Я говорю за него.
Боже, что за гордыня.
Этот огонь.
Этого было достаточно, чтобы заставить отступить более слабого человека.
Я шагнул вперед, медленно, обдуманно. Она стояла на своем.
Итак, мы были близко. Слишком близко. Вечеринка продолжалась вокруг нас, размытая и неуместная. Все, что я видел, была Франческа ДеМоне, вздернувшая подбородок, словно отказывалась признать, что я могу выбить ее из колеи.
Я наклонил голову, позволяя теням прорезать мое лицо, пока изучал ее. – Очень похоже, будто ты искала моего внимания сегодня вечером.
– Ты невыносим.
– И все же, – я наклонился достаточно близко, чтобы мои слова коснулись ее уха, тихие и дразнящие, – на этот раз ты пришла, чтобы найти меня.
Ее взгляд мгновенно стал острее. – Ты не более чем деловой партнер.
Я ухмыльнулся, выпрямился и позволил моменту растянуться.
– Конечно, Франческа.
Не сказав больше ни слова, я поставил свой бокал на проходящий мимо поднос и ушел, оставив мою маленькую Донну стоять в ярости – и думать обо мне.
Я был по другую сторону бара, смеялся с Джио и Зейном, когда все случилось.
Стекло разбилось вдребезги.
У пары наших друзей перехватило дыхание.
Зак крепко зажмурил глаза, прижав руку к груди. Слегка наклонившись вперед, его рука вцепилась в стойку бара.
Я бросился к нему, проталкиваясь сквозь небольшую толпу. – Ты в порядке, чувак?
– Я в порядке... – Он застонал, потирая рукой грудь.
Я положил руку ему на спину, пытаясь подвести к диванам. – Давай присядем на минутку...
– Отстань от меня. – Зак оттолкнул меня, заставив отступить на пару шагов. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, в глазах был гнев. – Я в порядке.
Мой взгляд упал на маленькое пятнышко крови на его белой рубашке.
Мария встала между нами, изо всех сил пытаясь скрыть свое беспокойство. – Детка, у тебя идет кровь...
Глаза Зака задержались на мне еще на мгновение, прежде чем опуститься на свою девушку, весь гнев и разочарование исчезли. И тут он опустил глаза на свою грудь: на том месте, где разошелся шов, проступило небольшое красное пятно.
Ее рука коснулась его подбородка. – Посидишь со мной?
– Ага.
Я наблюдал, как Мария убедила моего брата сесть, прежде чем незаметно повернуться ко мне и заговорить, когда он был вне пределов слышимости. – Прости, Маттео. Ему просто нужна минутка. Я удостоверюсь, что с ним все в порядке.
Она бы мне понравилась, если бы не она была причиной того, что у него началось кровотечение.
Чтобы избежать дальнейших споров, я просто кивнул.
Повернувшись, чтобы уйти, Зейн положил руку мне на плечо. – Пойду проверю их обоих. Дай им десять минут.
Зейн Такаши был бывшим наемным убийцей из Токио и моим старым другом. Тот, кто помог мне отомстить человеку, забравшему моих родителей с этой Земли.
Я кивнул, как всегда благодарный за помощь, и направился в ванную, чтобы остыть. Оказавшись внутри, я плеснул водой в лицо, чтобы остыть.
— Пошел ты! Ты не мой отец!
— Нет. Я твой старший брат. И ты будешь уважать меня, — Я говорил тихо, едва справляясь со своим гневом, единственная мысль успокаивала меня, зная, что я разговариваю с ним.
— Правда? Я не уверен в этом. Я не видел тебя три года! Теперь ты хочешь быть в моей жизни?
— Я был занят...
— Да, я знаю. Ты всегда занят. Это прекрасно, но не возвращайся сюда и не притворяйся, что тебе на меня не насрать!
Я уставился на пятнадцатилетнего Зака. Впервые полностью потеряв дар речи. Конечно, он должен знать, что я забочусь о нем – больше, чем кто-либо другой. — Давай. Я просто хотел увидеть своего младшего брата, Раф.
— Не называй меня так! – Его кулак ударился о стену, оставив после себя огромную вмятину. — Что, черт возьми, с тобой не так!? — Он отошел, проводя рукой по волосам и избегая встречаться со мной взглядом.
Рафаэль, его второе имя, так его называла мама.
— Послушай, мне жаль. Ты прав. Я не буду указывать тебе, что делать. Давай просто начнем сначала, хорошо?
— Мне нужно кое-где быть.
Я сделал осторожный шаг вперед, не желая спугнуть его теперь, когда он успокоился. — Баскетбольный матч, верно? – Он поднял голову, наконец-то посмотрев мне в глаза должным образом. — Я тоже пойду. Посмотрю, как ты играешь. Это наша фишка.
— Неважно. Мне все равно.
Я знал, что ему не все равно.
— Поехали. Я хочу занять хорошее место. – Я обнял его за плечи, и впервые он не оттолкнул меня. — Как ты думаешь, сколько трехочковых ты забьешь сегодня вечером?
Я уставился в свои глаза в зеркале.
Как бы я ни старался, у меня никогда не получалось наладить отношения с Заком. Я всегда говорил не то. Принимал неверные решения. Сказать, что мы отдалились друг от друга, было бы преуменьшеним.
Положив руки на стойку, я низко опустил голову и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.
Звук открывающейся двери привел меня в чувство.
Но стук каблуков по мраморному полу – их особый ритм и тяжесть, которые я выучил слишком хорошо, – заставил мои плечи расслабиться.
Она остановилась, как только увидела меня. – О, я не знала...
Я оттолкнулся, выпрямляясь во весь свой рост в шесть футов пять дюймов. Мои глаза нашли отражение Франчески в зеркале.
Черт, она была хорошенькой.
Черты ее лица были поразительными. Смелые, но при этом так хорошо сочетающиеся, что заставили меня вспомнить все те нечестивые мысли, которые были у меня о ней в последние несколько недель. Мне пришлось отвести взгляд, прежде чем повернуться к ней лицом, просто чтобы взять себя в руки.
– Я уже собирался уходить, – сказал я, мои мысли были далеко, когда я направлялся к выходу.
К моему удивлению, Франческа встала передо мной. – Что случилось с жизнью вечеринок?
Я взглянул на нее лишь на долю секунды, нахмурившись от ее дразнящей ухмылки, неуверенный, была ли она искренней. – Я не в настроении.
Я попытался обойти ее, но ее рука схватила меня за бицепс, останавливая.
– Ему просто нужно время. – Ее голос звучал мягко и искренне. Она никогда раньше так со мной не разговаривала. Раньше она даже никогда не улыбалась мне, но минуту назад улыбнулась.
Я повернул голову, глядя сверху вниз на женщину, которая еще месяц назад чуть не оттяпала мне пальцы, а теперь сама, по своей воле, прикасалась ко мне. Её черные, как у лани, глаза смотрели на меня – и впервые в них было такое тепло.
Я ухмыльнулся. – Спасибо тебе за добрые слова, princesa.
Ее рука опустилась, и она отступила на шаг, насмехаясь надо мной. – Не привыкай к этому.
– Я буду лелеять это воспоминание вечно, – поддразнил я ее, прижимая ладонь к сердцу.
– Ты просто выглядел таким подавленным, что я должна была что-то сказать. – Она скрестила руки на груди, перенеся вес тела на одно бедро. – Ты портил мне настроение.
– Ах, моя ошибка. – Я улыбнулся, мое собственное настроение было намного легче, чем раньше.
Ее глаза встретились с моими. В тусклом золотистом освещении ванной она выглядела почти неземной. С ее светлыми волосами, белым платьем на фоне гладкой, сияющей оливковой кожи и этим беззаботным взглядом.
Я отвел взгляд, прочищая горло. Она сделала еще один шаг назад, опустив руки по швам.
– Если ты закончил заливать ванную своими слезами, пожалуйста, убирайся. – Она наклонила голову, на ее губах появилась ядовито-сладкая улыбка.
– Ладно, ладно, – усмехнулся я, направляясь к выходу.
Кто бы мог подумать, что маленькая Донна умеет утешать?
Я остановился, прежде чем закрыть за собой дверь, бросив на нее последний взгляд через плечо. Она уже наблюдала за мной, и ее взгляд был каким угодно, только не безразличным. – Не волнуйся, princesa. Я никому не расскажу твой секрет.
