Текст книги "Поцелованная призрачным светом (ЛП)"

Автор книги: Криста Стрит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Эйвери

Дерево подняло меня над землёй, несмотря на все мои попытки вырваться. Я задыхалась и кричала, паника охватило все тело.

Лорд Годасара держал волка Уайетта в своих руках, и в его глазах застыл убийственный взгляд, когда он пытался выжать жизнь из моей пары. Я знала, что Уайетт еще не умер только благодаря его угасающей силе альфы.

Вокруг меня деревья уничтожали Третий отряд, целая лесная армия исполняла волю своего создателя.

У Третьего отряда не было ни единого шанса против лорда эльфов. Они были сильны, но не могли одолеть его.

Но что, если я всё ещё могла это сделать? Сила богини кружилась внутри меня, трещала и скользила по моим нервам, но из-за связывающего заклинания эльфа я не могла до нее добраться.

Если только я смогу отразить его заклинание и снова остановить время.

Я закрыла глаза, когда ветви сомкнулись вокруг меня, прижимая меня к себе и крепко удерживая. Лорду Годасара я была нужна живой. Он не позволит деревьям убить меня. Но он убьёт мою пару и моих друзей.

– Пожалуйста, сработай. Пожалуйста, пожалуйста, сработай! – взмолилась я силе богини.

Меня охватила паника, это наш последний шанс. Если я не смогу остановить время сейчас и добраться до меча, не только все мои друзья погибнут, но и весь этот мир падёт.

Моя грудь затрещала, сила богини зашипела, оживая. Я призвала её, используя все оставшиеся силы, копнув вглубь себя, пытаясь получить доступ к силе и сломать заклинание эльфа.

Моё сердце колотилось, как сумасшедшее, но сила Вераселли была здесь, прямо на кончиках моих пальцев.

Я призвала её, вцепившись в энергию, что гудела и текла по моим венам. Она собралась воедино, в гигантский разряд в центре моей груди.

Да! Ещё чуть-чуть.

Я потянула снова, и лёгкий намёк тумана пробил заклинание лорда эльфов.

Давай же!

Сила ласкала мои внутренности.

Да!

Сердце билось так быстро, что я едва могла дышать и сосредоточилась на этой воронке силы. У меня будет только одна попытка. Только один удар. Я не могла промахнуться.

Я закричала, когда призвала шипящую энергию, кружащуюся внутри меня. Я встретила взгляд Уайетта.

Его жизнь угасала. Его глаза потускнели. Лорд Годасара убивал его, и у меня были лишь секунды до того, как он умрёт.

– Нет! – Я выстрелила силой богини из своей груди, и молния устремилась к лорду Годасара, в то время как рябь времени пронзила этот мир.

Деревья замерли. Крики затихли. Вспышка молнии столкнулась с эльфом как раз в тот момент, когда произошёл кратковременный сбой времени.

Я вырвалась из хватки деревьев, прорубая и рассекая себе путь сквозь них. Лорд Годасара повернулся, его голова всё ещё двигалась. Ему всё ещё удавалось двигаться сквозь мою древнюю силу.

Прихрамывая, я двинулась к мечу.

Эльф всё ещё держал Уайетта в руках. Я сосредоточилась на этом. Я сосредоточилась на жизни, угасающей в глазах моей истинной пары. Если не остановлю лорда Годасара, Уайетт умрёт.

Я схватила меч, который выпал из руки Терри, и подняла его над головой.

Лорд эльфов повернулся, его хватка на волке ослабла, а на его губах начало формироваться заклинание. Это было заклинание, которое снова свяжет меня. Если на этот раз ему удастся поразить меня прямо в грудь, оно свяжет меня полностью.

И если это случится, всё будет потеряно.

Как в замедленной съёмке, я побежала к эльфу, прыгнув в последнюю секунду с поднятым мечом.

Заклинание сорвалось с его губ, устремившись ко мне со скоростью, которую я могла физически разглядеть. Голубые искры текли от его тела, готовые столкнуться с моими.

Меч опустился на его шею, ощущение столкновения металла с плотью отозвалось в моей руке.

Я не остановилась.

Я не отпустила.

Меч перерубил шею лорда Годасара как раз в тот момент, когда его заклинание столкнулось с моим телом.

Я закричала и рухнула на землю, парализованная, в то время как время снова пришло в действие, мир снова зашевелился.

Голова лорда эльфов упала на землю рядом со мной.

А затем всё погрузилось во тьму.

Глава 25

Уайетт

Я сидел у постели своей пары в центре исцеления. Она была без сознания с тех пор, как мы вчера привезли её из Дорианского леса. Я не отходил от неё ни на минуту.

Настроение у меня было мрачнее некуда. И то, что мы застряли в землях фейри, не помогало. Из-за выходки с ритуалом разрыва связи король и королева не позволяли нам уехать, пока не закончат своё «расследование» по этому делу. Но, по крайней мере, они разрешили нескольким лучшим целительницам из СВС присоединиться к нам.

В других комнатах центра исцеления лечили раненых из Третьего отряда. Мы никого не потеряли, но были близки к этому. Так чертовски близко.

Я прижал руку к боку и поморщился. Мои рёбра зажили только наполовину, поскольку срастание сломанных костей всегда занимает больше времени, но моё проколотое лёгкое полностью восстановилось, как и многочисленные порезы и рваные раны. К завтрашнему дню я буду в норме.

Фарра ухаживала за Эйвери с тех пор, как мы вернулись, она не отходила от нее, а поскольку я отказывался покидать свою пару, Фарра ухаживала и за мной тоже, хотя не спала уже восемнадцать часов.

– Когда она проснётся? – спросил я Фарру, пока ведьма проводила очередное обследование Эйвери.

Я начинал паниковать, постукивая ногой по полу, пока нервно сидел рядом со своей парой.

Магия текла из кончиков пальцев Фарры, окутывая Эйвери словно облаком. Она сжала губы и выдавила улыбку.

– Дай ей время, Уайетт. Она через многое прошла, больше, чем кто-либо из нас.

Но я видел ее беспокойство. Эйвери никак не реагировала на действия целительницы. Её сердце всё ещё билось, её лёгкие всё ещё дышали, но она словно впала в глубокую кому, и ничто не могло её разбудить.

Я уже собрался задать Фарре ещё один вопрос, как в дверях появился Бавар. Хромая, он опирался на трость, и его настроение было таким же паршивым, как и вывихнутая лодыжка.

Но он был фейри и хотя не исцелялся так же быстро, как оборотень, но через неделю будет как новенький. Но никто из нас не любил сидеть без дела, особенно командиры, о чём свидетельствовали постоянные споры, что доносились из палаты Ди, которая всё время настаивала, что с ней всё в порядке, хотя одно из деревьев пронзило ей живот.

– Уайетт? – сказал Бавар, широко раскрыв глаза. Он выглядел так, будто увидел привидение.

Я с беспокойством нахмурился.

– Что случилось?

Он покачал головой.

– Ничего плохого, я думаю. Просто… Кое-кто хочет увидеть Эйвери.

Я ожидал, что в палату войдут родители Эйвери – Даниэль и Брайс. Они были здесь всё утро, по их бледным лицам текли слезы, но Фарра убедила их сделать перерыв и сходить перекусить.

Я знал, что Фарра разрывалась между встревоженными родителями Эйвери и моим мрачным настроением. Но целительница не жаловалась, даже если все ее методы никак не помогали моей паре.

Бавар оглянулся через плечо на того, кто стоял в коридоре, и на лице командира-фейри застыло выражение благоговения.

Я нахмурился, а затем удивлённо приподнял брови, когда рядом с Баваром появилась женщина.

– Вераселли?

Она возникла в дверях и направилась ко мне. Бавар отвесил за её спиной глубокий поклон.

Богиню окружала неземная аура. Её кожа слабо светилась, и я с трудом подавил желание поклониться ей.

– Ты проснулась? – прошептал я. Она ведь, как и Эйвери, была в глубокой коме.

– Да, с помощью нескольких колдунов СВС заклинание, которое было наложено на меня, разрушено. Я думала, что смерти лорда Годасара будет достаточно, – она сжала губы, и я увидел едва сдерживаемую ярость при упоминании эльфа, – но этого не произошло. Мне всё ещё понадобилась помощь ваших колдунов, чтобы проснуться.

Она подошла ко мне, и мне снова захотелось поклониться. Мне едва удавалось высоко держать подбородок, когда она остановилась у кровати Эйвер.

Легкая улыбка изогнула губы богини, и она осторожно взяла руку моей пары.

– Она так храбра. Так непокорна. Достойная душа, чтобы владеть моей силой.

Душа из стали. У меня пересохло во рту. Именно так я часто думал о своей паре. Она была такой сильной и стойкой, даже если её природная магия слаба.

Вераселли положила ладонь на грудь Эйвери. Потом закрыла глаза и глубоко вздохнула, и фиолетовый свет потек из Эйвери к богине.

Всё тело моей пары начало сиять пурпурным светом, который накрыл её подобно облаку, дрейфуя и поднимаясь, словно покачиваясь на ветру.

Я распахнул глаза, когда понял, что делает богиня.

Вераселли забирала свою силу обратно.

Я с рычанием вскочил на ноги, вспомнив предупреждение Риза о том, что возвращение силы богини может убить Эйвери.

Но Вераселли бросила на меня холодный взгляд, и приказ слетел с ее губ, питаемый силой.

– Сядь.

У меня подогнулись колени, и я рухнул обратно на стул. Я не мог бы стоять, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– Я не причиняю вреда твоей паре, волк. Я бы никогда не сделала этого с ней после того, что она совершила для меня.

Фиолетовый свет продолжал течь из тела Эйвери, пока Фарра молча стояла в углу, а Бавар застыл в молчании у двери.

Вераселли открыла рот и с резким вдохом втянула в себя весь лиловый свет. Волна за волной магия перетекала от Эйвери в богиню. С каждой проходившей минутой Эйвери становилась всё слабее и слабее.

Волк внутри меня зарычал. Я с трудом подавил желание броситься на Вераселли, мне было плевать, что она богиня. Но затем я вспомнил, о чём просила меня Эйвери.

Она просила, чтобы я доверял ей.

Она доверила богине свою жизнь, а это означало, что и я должен это сделать.

Я с такой силой сжал кулаки, что костяшки побелели, но не двигался с места.

Прошло несколько мгновений. Фиолетовый свет тонкими лентами сочился из моей пары, и когда последняя нить перетекла в богиню, Вераселли откинула голову назад, на её лице застыло выражение восторга.

Её кожа засветилась ещё ярче, и когда она открыла глаза, в них сиял лиловый свет, а сила, прошедшая через неё, сотрясла стены дворца.

Этой силы достаточно, чтобы обладать силой тысячей миров, это была галактика силы.

– Благослови королеву, – прошептал Бавар.

Бледная Фарра выглядела такой же ошеломленной.

Вераселли шагнула ближе к Эйвери, которая теперь лежала так тихо, что моё сердце чуть не остановилось.

Богиня положила руку прямо на грудь моей пары и снова тем же властным голосом произнесла:

– Дыши. Живи. Восстань. – И затем, словно только что вспомнив, добавила: – Вспомни.

Эйвери распахнула глаза и сделала глубокий вдох, ее тело выгнулось на кровати.

Она резко села, глаза её были дикими, а в радужках вспыхнул фиолетовый свет.

Подождите, фиолетовый свет?

Прошло мгновение, и я в панике бросился к ней, но она смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Фиолетовый свет погас в ее глазах, и они стали карими с золотистыми крапинками.

– Эйвери? – выдавил я.

Казалось, прошла ещё минута, прежде чем она пришла в себя. Эйвери резко повернула голову, посмотрела на меня, затем на застывшего в дверях Бавара, затем на Фарру и наконец на богиню.

Она вцепилась в мои руки, но её взгляд оставался на богине. На губах появилась улыбка.

– Вераселли.

– Да.

– Ты проснулась.

– Да, ваши колдуны оказали мне большую помощь. Я ошибалась насчёт лорда эльфов. Одной его смерти было недостаточно для моего пробуждения. Но теперь я полностью проснулась, и благодаря тебе моя сила вернулась ко мне. Я вернула то, что принадлежит мне.

Несмотря на желание прижать Эйвери к себе, я остался рядом, крепко сжимая её руку в своих ладонях. Она была тёплой, живой, и от аромата сирени мое сердце колотилось, как сумасшедшее.

Но Эйвери и богиня продолжали глядеть друг на друга. Вераселли с благоговением смотрела на мою пару, и я понял, что она испытывала к Эйвери не просто благодарность, но и уважение.

– Спасибо за всё, что ты сделала, – сказала богиня, нарушая тишину. – Я не забуду тебя и не забуду, чем ты пожертвовала. Поэтому я оставила тебе прощальный дар. Знаю, это немного, но этого достаточно, чтобы ты могла продолжать свою жизнь, как и планировала. Мне жаль, если это путешествие было неприятным, но это необходимое зло, чтобы исправить то, что было сделано. Надеюсь, что со временем ты будешь вспоминать меня с теплотой, а не злиться на то, что моё пророчество выбрало тебя.

Эйвери с недоумением нахмурилась, но затем опустила взгляд, и её свободная рука взметнулась к груди. Она открыла рот, в ее глазах застыло удивление.

– Ты оставила мне часть своей силы.

Вераселли подарила ей застенчивую улыбку, выглядя почти как человек, и кивнула.

– Да, небольшую частичку. Её недостаточно, чтобы она как-то помешала мне, но достаточно, чтобы ты могла колдовать.

Эйвери улыбнулась, затем рассмеялась, ее смех прозвучал словно звон колокольчиков. В нём было столько тепла и счастья, что я мог бы умереть прямо там счастливым человеком.

– Спасибо, – прошептала Эйвери, когда её смех наконец стих.

– Нет, это тебе спасибо, – ответила богиня. – А пока прощай. Никогда не знаешь, возможно, однажды я увижу тебя снова.

Она нежно поцеловала Эйвери в щёку. Как только она отстранилась, мир начал вращаться, словно всё остановилось, а затем вырвалось из времени.

В следующее мгновение я стоял у постели Эйвери один.

Богиня исчезла.

– Что только что произошло? – тихо спросила Фарра.

Бавар покачал головой, его рыжие волосы блестели в свете ламп.

– Думаю, мы только что видели, как богиня забрала свою силу и вернулась в свой потусторонний мир. Но я могу ошибаться, вы же знаете, я никогда раньше такого не испытывал, но именно так это ощущалось.

Я опустился на колени и обхватил лицо Эйвери ладонями.

На ее глаза навернулись слезы, когда посмотрела на меня. Я видел, что часть её была ошеломлена уходом Вераселли, но также тронута до глубины души прощальным даром богини.

– Ты в порядке? – прошептал я. Мой взгляд скользнул по её лицу, вниз, по всей её фигуре. Моя пара выглядела здоровой и невредимой. Но я не знал, что она чувствовала внутри.

Слёзы потекли по её щекам, и она обняла меня за шею.

– Да, я в порядке. И я помню! Я помню всё обо мне, о нас, Уайетт. Она не просто дала мне часть своей силы. Она вернула мне и мои воспоминания. – Она сжала меня сильнее. – Боги, Уайетт, если бы ты только мог чувствовать то, что чувствую я.

Я отстранился, склонив голову набок, ощущая, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Эйвери провела пальцами по волосам на моем затылке, и на кратчайшее мгновение её глаза вспыхнули фиолетовым.

У меня перехватило дыхание.

– Она оставила мне часть своей силы, Уайетт. Она всё ещё внутри меня. Не думаю, что она достаточно сильна, чтобы останавливать время, но, возможно, я могу замедлить его, а это значит, что я больше не слабая. Я больше не та слабая ведьма, которой родилась. Это значит, что я всё ещё могу быть частью сверхъестественного сообщества. Я всё ещё могу поступить в Институт Сверхъестественных Послов, как всегда мечтала. Мне придётся снова пройти тренировку и сдать выпускной экзамен, но на этот раз… – Она счастливо рассмеялась, и я засмеялся в ответ. – На этот раз я знаю, что сдам!

Я крепче ее обнял. Боги, мне хотелось раздеть её догола и почувствовать её всю. Однако нам всё ещё нужно было уладить одну деталь. Теперь, когда её жизнь вернулась в нормальное русло, реальность снова против нас.

– Но я всё ещё должен оставаться в СВС. – Я нежно убрал прядь волос за её ухо. – Я не могу нарушить своё обещание Маркусу. Я должен обучить Илайджу.

Она улыбнулась.

– Я знаю и никогда не попрошу тебя нарушить это обещание. Я люблю тебя за твоё чувство чести и долга, и да, я помню, что ты обещал Маркусу. Так что мы найдём компромисс. Мне ведь всё равно нужно снова пройти тренировку, верно? А в это время… – Она изогнула бровь, на её лице появилась озорная улыбка.

Я рассмеялся, потому что программа для новобранцев для неё начиналась только в следующем году.

– Это значит, что ты будешь жить со мной всё это время?

Она так радостно рассмеялась, что я чуть не задохнулся от счастья.

– Майор Джеймисон, это приглашение?

Эпилог

Шесть месяцев спустя

Эйвери

Я достала порцию печенья из печи промышленного размера, их сладкий и аппетитный аромат окутал пекарню.

Я работала в пекарне уже несколько месяцев, пока ждала, когда смогу начать тренировку для новобранцев. И хотя выпечка не была моей работой мечты, я невероятно довольна.

Уайетт предложил мне устроиться на работу на сверхъестественном рынке, работать в пекарне днём, пока он занимается делами СВС. Должна признать, это была отличная идея. Я никогда так не наслаждалась работой на полставки. Потому что мне не только разрешали постоянно печь все рецепты, которые кружились у меня в голове, но мне за это ещё и платили.

Оценив светло-золотистый цвет печенья, я собралась поставить противень на прилавок, когда колокольчик на двери позади меня зазвенел.

Я испуганно дернулась, и противень с печеньем начал падать.

В мгновение ока я призвала остаток силы Вераселли, которая всегда гудела внутри меня.

Падающий противень продолжал опускаться к полу, но медленнее, словно в замедленной съёмке.

Я схватила его в воздухе и поставила на прилавок, прежде чем что-либо успело упасть на пол. Я чувствовала удовлетворение. Ни одно печенье не пострадало.

Я позволила времени вернуться в нормальный ритм и оглядела готовое угощение.

Звон колокольчика стих, и я крутанулась, чтобы поприветствовать нового покупателя.

И в шоке распахнула глаза.

Увидев женщину с иссиня-чёрными волосами, поразительными васильковыми глазами и снежной прозрачной кожей, я отступила так быстро, что едва не сбила противень с прилавка снова.

Марни провела рукой по своим волосам, в ее глазах отражалась неуверенность. На ней были джинсы и розовая блузка, её кожа слегка светилась.

– Э-э-э… привет, Эйвери.

Я потянулась к противню. Часть меня хотела запустить в неё печеньем, а другая часть хотела повернуться к ней спиной, но вместо этого я глубоко вздохнула и спокойно сказала:

– Привет.

– Прости, что напугала тебя.

Я замерла, не дотянувшись до противня. Всё-таки было бы жаль тратить печенье.

Сирена сделала ещё один глубокий вдох и сунула руки в карманы.

– Я возвращаюсь в СВС, чтобы столкнуться с любыми последствиями, которые меня ждут за мои действия в поместье Бавара. – Она поморщилась. – Я чувствую себя такой сукой за то, как обошлась с тобой. Это было несправедливо и неправильно, и тот факт, что я опоила тебя и Николаса, совершенно предосудителен. Я приму любое наказание, которое вынесет СВС, но сначала хотела увидеть тебя лично, чтобы попросить прощения.

У меня отвисла челюсть.

– Я не ожидаю, что ты простишь меня, но хочу, чтобы ты знала: я была не в себе, когда делала те вещи. Я слишком долго была вдали от моря, и это повлияло на меня. Да, это не оправдание, но я хотела, чтобы ты знала об этом.

Я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Наконец я выдавила:

– Из-за тебя чуть не убили Николаса. Уайетт напал на него, потому что он был на мне сверху, и я чуть не… – Я сжала губы. – Мы оба делали то, чего не хотели делать, но были вынуждены из-за наркотика, который ты нам дала.

Она поморщилась.

– Я знаю. Мне уже рассказали. Я могу только извиниться. Я бы никогда ничего подобного не сделала, если бы мыслила ясно.

– Ты всё это время была в море?

Она кивнула.

– Я вернулась на сушу несколько дней назад, в мир фейри, а затем приехала сюда. Я знала, что СВС выпишет ордер на мой арест и что я не смогу убежать от них. – Она пожала плечами. – И я не хочу быть в бегах. Я знаю, что облажалась. Как и сказала ранее, я приму любое наказание.

Я склонила голову набок.

– Как думаешь, что с тобой будет?

– Я не уверена. Я уже связалась с майором Филдстоуном и генералом Макклоем. Они сказали, что если я сдамся сама, наказание не будет таким суровым, но поскольку я была членом СВС, покинула свой отряд и намеренно подвергла гражданских опасности, моё поведение не может остаться безнаказанным.

Я глубоко вздохнула, в воздухе витал аромат печенья. Много времени прошло после всего, что случилось в поместье, и я не думала, что когда-нибудь снова увижу Марни. Но тот факт, что она пришла сначала ко мне, чтобы увидеться и извиниться, прежде чем принять наказание, говорило о том, каким человеком она на самом деле была. Она не виновата в том, что сошла с ума из-за долгого нахождения на суше.

Я расслабилась и взяла небольшой пакет.

– Хочешь печенья? Они только из печи.

Марни пожала плечами.

– Э-э-э… конечно. Я слышала, что ты отличный пекарь.

Я положила полдюжины печенек в маленький пакет и протянула его ей. Она взяла его, но я не сразу ее отпустила.

– Спасибо, что пришла повидаться со мной. Это много для меня значит. Правда.

Она открыла пакет, заглянула внутрь и закрыла его.

– Это правильный поступок, и я хотела, чтобы ты знала, что мне стыдно за то, как я себя вела.

Любая злость или обида на то, как она обошлась со мной в поместье Бавара, растаяли так же быстро, как шоколадные капли в духовке.

– Спасибо. Всё прощено.

Она тепло мне улыбнулась, затем опустила глаза на отметину на моей шее. Её улыбка стала мечтательной.

– Он хороший человек. Тебе с ним повезло.

Я провела пальцами по форме полумесяца возле ключицы, затем ощутила внутри связь, которая привязывала меня к Уайетту. Он работал, сейчас была его третья неделя с новой группой новобранцев, поэтому эмоции, пульсирующие по нашей связи, были обычными: решимость и терпение.

Я опустила руку.

– Да, мне повезло.

Она встряхнулась, затем закрутила верх пакета с печеньем и повернулась к двери. Когда она дошла до неё, то замерла и взглянула на меня через плечо.

– Ему тоже повезло с тобой. Я вижу, что ты достойная пара для него.

Прежде чем я успела ответить, она толкнула дверь, колокольчик снова зазвенел. На мгновение я просто стояла, удивленная ее словами, и в то же время гадая, что с ней станет. Я надеялась, что наказание не будет слишком суровым. После таких извинений я теперь видела, что её действия в поместье Бавара действительно были вызваны тем, что она долго обходилась без моря.

Сделав глубокий вдох, я начала перекладывать печенье на решётку для охлаждения, когда колокольчик на двери снова зазвенел.

Я заметила вспышку рыжих волос, усыпанный драгоценными камнями кинжал на поясе и восхитительную улыбку фейри, когда повернулась поприветствовать нового покупателя.

– Ах, мне показалось, я почувствовал запах чего-то, что могло быть создано только руками мисс Майерс. – Бавар неторопливо направился к прилавку, уже оценивая всю мою выпечку, выставленную в витрине.

Я взглянула в окно, но не увидела никаких признаков сирены.

– Ты видел Марни? Она только что была здесь.

Командир СВС сложил руки за спиной и пристально разглядывал витрину с выпечкой.

– Видел. Она пошла в штаб-квартиру.

– Это значит, что её не арестуют?

Он поднял голову и задумчиво посмотрел на меня.

– Нет, её не арестуют. Она связалась со мной и Уэсом вчера, давая нам знать, что возвращается и примет любое наказание, которое мы вынесем.

Я сжала руки, когда его глаза загорелись, пока он жадно рассматривал мои пирожные с фундуком и кремом.

– О, я обожаю эти маленькие пирожные. Я возьму дюжину.

Я вздохнула.

– Бавар!

Он вздрогнул, прядь рыжих волос упала ему на лоб.

– Что?

– Как ты можешь думать о еде в такое время? Что, если Марни посадят в тюрьму?

Его взгляд смягчился.

– Она не сядет в тюрьму.

– Не сядет?

– Нет. Она была не в своём уме, когда совершала эти ужасные поступки. Она пробыла шесть месяцев в море и вернулась по собственной воле. Женщина, с которой я говорил вчера – это та Марни, которую я знаю и помню. Она предстанет перед комитетом и пройдёт тщательное психиатрическое обследование, но не сомневаюсь, что она его пройдёт.

– Значит, с ней ничего не случится?

– Я этого не говорил. Я просто сказал, что она не сядет в тюрьму. – Он улыбнулся, увидев моё выражение лица. – Скорее всего, её обяжут выполнять общественные работы в течение шести месяцев, а затем она пройдёт ещё одно психиатрическое освидетельствование, прежде чем ей снова разрешат служить в СВС, но уверен, что она выполнит все без колебаний. И если Марни продолжит регулярно возвращаться в море, у меня нет сомнений, что она снова станет ценным членом СВС.

Я немного расслабилась.

– Я рада это слышать.

– А теперь вернёмся к этим твоим восхитительным творениям… – Бавар снова склонился над стеклянной витриной и начал указывать, какие именно изделия он хочет упаковать в коробку. Фейри не скупился в тратах, к великой радости Мэри, владелицы пекарни.

Я вытерла муку с рук и начала укладывать в коробку пончики, печенье, тарталетки и пирожные, когда Бавар постучал по витрине.

– Лучше добавь дюжину тех. Третий отряд будет здесь с минуты на минуту, мы решили сегодня устроить обеденный перерыв на рынке. Я уверен, что всем им понравится, что бы это ни было.

– Это пирожное – белый шоколадный трюфель с малиной. Возможно, тебе стоит купить больше дюжины. Шарлотта очень их любит.

Его глаза озорно блеснули.

– О боги, ты стала настоящей продавщицей, но увы, ты выкрутила мне руки. Давай две дюжины.

Я рассмеялась и взяла ещё лист пергамента.

Как только я закончила упаковывать заказ Бавара, дверь снова открылась, и весь Третий отряд хлынул в пекарню. Шарлотта улыбнулась, увидев меня, а Ник был рядом с ней. Они держались за руки, в последнее время это было обычным делом.

Как я узнала после того, как весь хаос утих после гибели лорда Годасара, Ник и был тем «зверем», с которым Шарлотта переспала после праздничной вечеринки по случаю выпуска новобранцев, когда мы с Уайеттом бросились в болгарские библиотеки в поисках лекарства для меня.

Она рассказала мне, в довольно ярких деталях, почему Ник так хорош в постели. И, очевидно, он был таким диким, что она счастлива держать его рядом.

Так что впервые в своей жизни Шарлотта Моррис была в моногамных отношениях. Элиза и я всё ещё любили без конца дразнить её по этому поводу.

Шарлотта неторопливо подошла к прилавку.

– Привет, подруга, что ты приготовила на этот раз?

Я взяла лопатку и выложила одно горячее печенье, которое только что достала из духовки, на салфетку.

– Просто новый рецепт, который я решила попробовать. Мэри была так любезна, что разрешила мне выставить их на витрину.

Моя начальница доверяла мне и моим рецептам. Она даже зашла так далеко, что предложила мне постоянную должность, от которой я отказалась. Как бы я ни любила печь, Институт Сверхъестественных Послов всё ещё звал меня.

Кроме того, учитывая, что мы с Уайеттом оба любили путешествовать, это казалось идеальным решением для нас, когда он закончит обучать Илайджу. К счастью, Институт Сверхъестественных Послов с пониманием отнесся ко всему, что со мной случилось. Они были рады сохранить за мной место, пока я не смогу присоединиться к ним.

Но я не могла уйти, пока Уайетт не закончит обучать Илайджу. Шесть месяцев назад это было бы невозможно, но, учитывая, что я спасла земли фейри, мне сделали поблажку, что также означало, что не будет проблем с моими отношениями с Уайеттом, когда я во второй раз начну программу для новобранцев.

И, к счастью, это понимание распространилось и на короля и королеву земель фейри, дядю и тётю Бавара. Когда им доложили, что Третий отряд и я остановили лорда Годасара от опустошения их мира, которое, несомненно, привело бы к падению их короны, они закрыли глаза на все законы, которые мы нарушили, когда я заставила Риза и Ника провести ритуал разрыва связи.

– Мы всё ещё идём сегодня вечером с Элизой? – спросила Шарлотта, откусывая кусочек печенья.

Я положила ещё печенье на салфетки для остальных членов отряда.

– Ни за что этого не пропущу. Увидимся с тобой и Элизой в шесть?

– Можешь не сомневаться, подруга. – Она подмигнула, когда Терри и Бишоп схватили свои печенья, а Ник обнял её за плечо. – Я живу ради девичников.

* * *

Тем вечером я стояла перед зеркалом, завивая свои только что вымытые и высушенные волосы.

Туалетные принадлежности Уайетта всё ещё аккуратно стояли на его стороне раковины. Теперь я точно знала, что он на самом деле аккуратен и чистоплотен. Не только дисциплина СВС сделала его таким.

Я выгнула шею, потянувшись за очередным длинным локоном за спиной, когда мой взгляд упал на отметину в форме полумесяца на моей коже.

Дверь в ванную открылась как раз в тот момент, когда я накрутила на плойку очередную прядь волос.

Уайетт стоял в дверях. Его ноздри раздулись, когда его взгляд прошёлся вверх и вниз по моему телу.

На мне было платье, которое я купила в землях фейри. Оно было переливающегося ярко-лилового цвета, узкое в талии и доходящее до середины бедра, с квадратным вырезом. Моё декольте было на виду, и я подозревала, что Уайетт это одновременно и ненавидел, и обожал.

Он подошёл ко мне сзади и обнял за талию, потом наклонился, чтобы поцеловать мою шею. Я вздрогнула, жар собрался между бёдер.

Этот мужчина всё ещё мог завести меня одним лишь поцелуем.

– Ты хоть представляешь, как великолепно выглядишь? – прошептал он, снова наклоняя голову. Он поцеловал свою отметину, мягко лизнув её.

Я вздрогнула и закрыла глаза. Он знал, как сильно я это люблю. Отметина о заявлении прав, которую он запечатлел на мне во второй раз, стала эрогенной зоной. Он отлично знал, что эти легкие движения его языка делают со мной. Мое лоно стало влажным, низ живота заныл.

Он с шумом втянул воздух.

– Ты пахнешь так аппетитно, Цветочек.

Я сжала ноги вместе, так как ещё больше жидкого жара собралось между моих бёдер.

– Ты невыносим, – упрекнула я, не в силах сдержать смех.

Он хрипло усмехнулся, и дрожь пробежала по моему телу до самых пальцев ног. Он опустил руки ниже, прямо под подол платья. Его пальцы прошлись вверх по моим бёдрам, поднимаясь всё выше и выше, и я благоразумно отложила плойку.

– На тебе есть что-нибудь под этим? – Он зарычал, когда его пальцы встретили мою голую ягодицу.

– Думала, тебе нравится, когда я не ношу трусики, – невинно сказала я.

Он снова зарычал.

– Да, когда ты только со мной. – Он сжал мои бёдра, прежде чем скользнуть пальцем между ними. Мягкое круговое движение по моему клитору заставило меня изогнуться под его прикосновением.

Уайетт снова наклонил голову и провел языком по отметине на моей коже.

– Но если кто-то из парней сегодня вечером хотя бы мельком увидит, что под этим платьем, ты же понимаешь, что я убью их. Всех до единого.

– Тогда, полагаю, тебе придётся надеть на меня трусики, прежде чем я уйду. – Я развернулась лицом к нему, сдерживая улыбку. Я намеренно не надела трусики. Он всегда возвращался домой в это время, и я надеялась на быстрый секс перед уходом.

Он снова опустил руки под платье и схватил меня за попку. Моя грудь прижалась к его груди, а дыхание участилось.

В его глазах загорелось золото, когда он поднял меня на столик, и мои ноги автоматически раздвинулись.