Текст книги "Перезагрузка (ЛП)"

Автор книги: Крис Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Зак кивнул.

Пауза. Акоста уставился на него, слегка наклонив голову. Зак молчал. Он не хотел, чтобы на его лице появился намек на обман.

– Ты врешь.

Беа снова всхлипнула.

– Я не… – сказал Зак. – Клянусь, я не…

– Обыщите его!

Внезапно Карлович схватил его и стал ощупывать. Потребовалось не более десяти секунд, чтобы найти единственное, что было у Зака: его айфон. Карлович передал его шкиперу. Акоста посмотрел на него с подозрением.

– Я не доверяю таким игрушкам, – сказал он. – Их слишком легко отследить. И никто не будет следить за тобой, мой юный друг. Можешь мне поверить, – с усмешкой он уронил телефон на пол и наступил на него пяткой. Стекло раскололось. Когда Акоста ударил второй раз, внутренности телефона вылезли наружу. Теперь он было явно бесполезным.

Шкипер снова посмотрел на Зака, затем повернулся к своим людям.

– Дайте мне фотоаппарат, – сказал он. Долго ждать не пришлось. Карлович достал из кармана свой мобильный и протянул Акосте. Шкипер довольно неуклюже нажимал на клавиатуру, как будто не привык к таким «игрушкам», как он их называл. Однако он знал достаточно, чтобы направить телефон на Зака ​​и сфотографировать его. Зак не пытался его остановить. Он знал, что они рано или поздно снимут его, если захотят.

Акоста вернул телефон Карловичу.

– Запри их, – сказал он. – В отдельные каюты.

– Прошу… – повторяла Беа. – Пожалуйста… – ее голос был полон отчаяния и ужаса. Это не помогло. Карлович грубо схватил ее за левую руку, поднял на ноги и толкнул к двери. Она споткнулась, снова упала на пол. Зак хотел помочь ей встать, но она отпрянула от него. – Отойди от меня… Прочь… – она вскочила на ноги и посмотрела на него с ненавистью.

– Двигайтесь, – рявкнул Карлович. – Вы оба. Живо!

Карлович снял MP5 с ремешка на груди. Он указал им на Зака ​​и Беа, когда они в тишине, спотыкаясь, вышли в коридор. В третий раз за последние полчаса Зак прошел через прачечную и по коридору, ведущему в машинное отделение.

– Стоп, – сказал им Карлович. Он открыл одну из дверей. – Ты, – сказал он Би, – сюда.

Беа посмотрела на Зака.

– Надеюсь, ты доволен, – прошипела она ему. – Знаешь, мы, наверное, умрем на этом корабле. Я не понимаю, почему нельзя просто держать нос подальше от вещей, которые тебя не касаются…

Карлович прервал ее, захлопнув дверь. Зак незаметно осмотрел замок. Йельского типа. Запирать не нужно, потому что открыть изнутри его нельзя. Если бы Зак мог добыть нужные инструменты, было бы просто отпереть…

– Дать совет? – сказал Карлович. Зак видел маленькие пятна гноя вокруг пирсинга на брови. – Расскажи капитану все, что он хочет знать. Я серьезно. Все.

– Нечего рассказывать.

– Послушай, глупый ребенок. Может, ты не знаешь, с кем имеешь дело. Мы не идиоты. Думаете, мы не боролись с вредителями хуже тебя? Он выдавит из тебя правду. В конце концов, он убьет тебя, но поверь мне: разозлишь его – будешь умолять о смерти, – он открыл дверь соседней с Беа каюты. – Заходи, – сказал он, подталкивая Зака ​​с помощью MP5. Зак вошел в темную каюту. Дверь за ним закрылась, ключ щелкнул в замке.

Тут была кромешная тьма. Он стоял минуту, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Но света не было совсем – он ничего не видел. Пол вибрировал вместе с движением корабля, когда он повернулся на девяносто градусов и вытянул руки, нащупывая стену. Где-то должен быть свет. Ему просто нужно найти выключатель. Тогда он сможет увидеть, что было в каюте. Поискать, что можно использовать, чтобы вытащить его и Беа отсюда…

Кончики его пальцев задели стену. В то же время он услышал стук.

«Просто один из многих шумов корабля в море», – сказал он себе, продолжая искать свет. Но через десять секунд он замер.

Стук продолжался. Это был повторяющийся ритм, и он исходил от стены, примыкающей к каюте Беа. Или это была камера Беа? Он внимательно слушал. Это была последовательность коротких и длинных ударов.

Код Морзе.

– …– ….-..-.–

Зак покачал головой. В этом не было смысла. Никто не знал, кем он был. Никто не знал, где он был. Почему девушка в соседней каюте, которая устроила ему эти проблемы, стучала ему послание?

И почему в послании значилось: Не убегай. Повторяю, не убегай…

14

В ТЕМНОТЕ

Пятница, 00.00 по западноафриканскому времени

Стук прекратился.

Зак не двигался. Он растерялся. Что происходило?

Это была ловушка? Беа – или кто-то еще – пытался обманом заставить его раскрыть свою истинную личность? «Хорошие террористы, – говорил Майкл. – Очень умные. Значит, нам нужно быть немного умнее…».

Могла ли Беа быть одним из агентов «Черного Волка»? Зак так не думал. Акоста был готов убить ее – он видел это по его глазам. Но он убил Баркера. Как бы там ни было, Зак не собирался отвечать. Если это была ловушка, то ответ азбукой Морзе был бы верным способом вызвать у всех еще больше подозрений. Ему нужно было придерживаться своего рассказа о Нтоле. Если он сможет вселить достаточно сомнений в разум Акосты, возможно, у них будет шанс…

Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы найти выключатель. Он был ниже на стене, чем он ожидал, и заключен в водонепроницаемый резиновый корпус. Он включил свет и тут же коснулся ран, которые Акоста оставил на его лице. Порезы все еще кровоточили – Заку нужно было придавить их, чтобы кровь остановилась, поэтому он быстро снял футболку и прижал ее к лицу. Она все еще была влажной после плавания, и соленая вода жгла порезы. Однако он держал ее прижатой к щеке две минуты, прежде чем убрал и снова осторожно прикоснулся к ранам. Они были сухими. Но его футболка была в крови.

Только сейчас Зак внимательно оглядел комнату. Она была очень маленькой. Слева стояла двухъярусная кровать с очень узкими матрасами. Ножки койки были прикреплены к полу. Он бросил окровавленную футболку на нижний матрас. На полу лежал потертый ковер, а справа стоял письменный стол. Ничего больше. Никакой роскоши.

Он заглянул в стол в поисках чего-нибудь, что могло пригодиться. Было несколько старых ручек и пачка чистой бумаги. И больше ничего. На стене висел ламинированный плакат безопасности – точно такой же, как который он видел ранее. Он был в стальной раме, но легко снимался. Материал был толстым и немного гибким. Это дало ему идею.

Он сел на край кровати, чтобы собраться с мыслями. Они, скорее всего, покинули побережье Анголы пятнадцать минут назад. Даже если его водолазное снаряжение все еще было прикреплено к корпусу, нужна удача, чтобы его достать. Но снаряжения хватало только на одного человека, и он был слишком далеко, чтобы благополучно добраться до берега. Он подсчитал количество членов экипажа, которых видел: Акоста, Карлович, Эдуардо и помощник Баркера. Баркер, конечно, был мертв. Четверо мужчин, но не было гарантии, что это все. Они были вооружены; он – нет. Его шансы победить их были очень малы, и он не сомневался, что Акоста убьет его, если он попытается.

Нет. Если у Зака ​​был шанс, ему нужно было сделать что-то более умное, чем это. Если он не мог найти убежище, безопасность придет к нему. И к Беа тоже. Зак не мог ее понять. Может, она была в союзе с похитителями, а может, нет. Но он знал, что не мог просто оставить ее «Черному Волку», когда был шанс, что она может быть невиновной…

Внезапно он почувствовал, как корабль накренился. Было такое ощущение, что он поднялся на несколько метров в воздух, а затем резко упал. Инстинктивно он схватился за столбик кровати и понял, почему он был прикреплен к полу. Зак, конечно, не видел, что было снаружи – в этой маленькой каюте не было окон – но он чувствовал, что условия снаружи становились все более суровыми. Это могло усложнить задачу. Ему нужно было как-то остановить корабль. Подвергнуть его опасности или вывести его из строя. Если Акоста будет вынужден послать сигнал бедствия по судовой рации, любое судно, находившееся ближе всего к ним, будет обязано ответить…

Зак встал. Корабль снова накренился, и он почти потерял равновесие. Но затем он направился к двери. Не убегай… Беа стучала по стене азбукой Морзе.

«Да, – подумал Зак. – Верно».

Он стоял перед плакатом безопасности. Он решил, что это был его билет из тюрьмы. На Скале Святого Петра Раф учил его взламывать замки. Было несколько уроков. Зак знал, как взломать замок, используя только скрепку или шпильку. Он знал, как изготовить отмычку. И он знал, как открыть запертую дверь, используя только кредитную карту. В его распоряжении не было ничего из этого. Но твердый ламинированный пластик плаката безопасности был похож на кредитку. Конечно, он был слишком большим – размером с лист бумаги формата А3, – но на то, чтобы сократить его до нужного размера, не уйдет много времени.

Зак вытащил плакат из стальной рамки и положил его на пол. Он был написан по-французски, и Зак, благодаря урокам на Скале Святого Петра, смог перевести его автоматически, пока читал. Практически не зная, что делает, он запомнил расположение пунктов экстренного сбора. Он печально приподнял бровь, глядя на грубо нарисованное изображение члена экипажа, бросающего спасательный круг в море. Он считал, что единственное, что Акоста и его приятели из «Черного Волка» сбросят с корабля, это тело. Баркер, вероятно, уже был пищей для рыб. Если дела пойдут не так, Зак присоединится к нему. Эта мысль заставила его руки дрожать.

Он сложил одну сторону ламинированного плаката так, чтобы получилась полоса шириной в пару дюймов, и расплющил ее, чтобы образовалась складка. Снова открыв ее, он перевернул плакат и согнул полосу в обратном направлении. Он повторил это несколько раз, и с каждым разом складка становилась все слабее и слабее. Через пару минут Зак смог аккуратно оторвать кусочек, и у него получилась длинная полоска.

Он собирался сделать еще одну складку, когда корабль снова накренился. Хуже, чем раньше. Настолько, что Зака ​​швырнуло в стену. Судну потребовалось десять секунд, чтобы выровняться, но затем откуда-то сверху раздался ужасающий грохот. Ему потребовалось время, чтобы понять, что это было: гром. Казалось и звучало так, будто «Меркантиль» плыл в середину шторма.

Свет в каюте на мгновение потускнел. Зак старался не представлять, какие волны так влияли на корабль. Когда свет стал прежним, он обратил внимание на полоску ламинированного пластика и повторил процесс складывания, пока не смог оторвать прямоугольник размером с кредитную карту.

Он посмотрел на дверь. Кусочка ламинированной бумаги в его руке хватит, чтобы вытащить его отсюда, но что он тогда будет делать? Было бы неплохо подать сигнал бедствия, но вывести корабль из строя посреди шторма было бы безумием. Он ничего не мог сделать, пока шторм не утихнет.

Зак устроился на корточках в углу камеры. Снова погас свет. На этот раз он не вернулся. Зак сжался в темноте, пока «Меркантиль» раскачивался. Время от времени он слышал сильный скрип. Будто корабль стонал, протестуя против условий на улице. Во рту пересохло от страха. Судно разобьется. Он надеялся, что это будет считаться выполненной миссией…

Он не знал, как долго сидел на корточках, но стук зазвучал снова. Монотонный. В ритме. Будто девушка в соседней каюте дразнила его.

Не убегай…

Не убегай…

Зак крепко сжал «кредитку». Он не знал, как лучше поступить. Он хотел, чтобы Раф и Габс были тут. Они бы ему помогли. Они бы подсказали верное решение. Он вспомнил, что ему сказала Габс: «Немного страха – это нормально. Это держит тебя настороже. Поверь, в нашей работе нельзя расслабляться».

Если Габс была права, Зак сейчас был настороже.

Не убегай…

Не убегай…

Ему хотелось бить кулаками по стенам. Кричать ей прекратить. Повторяющееся сообщение от Беа – кем бы она ни была, на чьей бы она стороне ни была – сводило его с ума. Напоминание, что он не знал, что происходило.

Что он был в темноте, и не только в прямом смысле…

Время не имело значения во тьме маленькой каюты. Зак не знал, сколько часов сидел тут, обдумывая факт, что он провалил миссию, и шансов на побег почти не было. Он знал лишь, что шторм усилился, и движения корабля все сильнее его пугали. Время шло, он замерз. Он нашел в темноте футболку, которую он бросил на кровати. Она все еще была мокрой – он вспомнил, что соленая вода высыхала не так быстро, как пресная. Но он надел футболку. Хотя лучше не стало.

Когда дверь открылась, и с порога упал луч фонаря, свет ударил по глазам Зака. Он ощутил, что две фигуры шли к нему. В комнате появились запахи соли и пота.

Ладони. Они сжали его за руки и подняли на ноги, а потом грубо толкнули к двери. Зак вывалился в коридор, и качка корабля толкнула его на пол. Он поднял взгляд, молясь, чтобы они не заметили, что он сделал с ламинированным плакатом, и гадал, мог ли сейчас сбежать. Но мужчины возвышались над ним. Он не узнал ни одного из них, а это означало, что он был прав, решив, что на «Меркантиле» больше членов экипажа, чем он видел. У обоих были MP5. Зак понял, что это было любимое оружие «Черного Волка».

– Вставай, малой, – сказал один из мужчин. Он был бледным, с большой родинкой на лице. – El capitán хочет поговорить с тобой.

– Это большая честь, – пробормотал Зак. За свой сарказм он был награжден резким ударом ногой в живот, который выбил из него воздух. Он ахнул, сглотнул и почувствовал, как его снова грубо поднимают на ноги.

Акоста ждал его на мостике. Здесь тоже было темно, но он смог различить силуэт лица шкипера благодаря свету фонарей мужчин, которые вели его. Снаружи была тьма, но когда Зак вышел на мостик, вспышка молнии осветила все небо. На пару секунд море засияло. Огромная волна – по крайней мере, такой же высоты, как и сам «Меркантиль» – поднялась всего в нескольких метрах от палубы. Это было похоже на кошмар. Все снова потемнело, и волна обрушилась на корабль. Он издал грохот, а через несколько секунд зазвучал гром, который эхом разносился повсюду. Заку потребовались все силы, чтобы удержаться в вертикальном положении.

Если шкипер хоть как-то и переживал из-за шторма, он этого не показал. Он схватил Зака ​​за шиворот футболки и потянул так, что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Он был вынужден кричать из-за ужасающего шума:

– Ты когда-нибудь думал, как ощущается, когда ты тонешь? – прокричал он.

Зак покачал головой.

– Кто ты и на кого работаешь? – глаза Акосты блестели в темноте, а лицо вспотело.

Еще одна большая волна обрушилась на корабль.

«Если бы он хотел, чтобы я умер, – сказал себе Зак, – он бы уже меня убил».

– Я же сказал тебе! – крикнул он в ответ. – Меня зовут Джейсон Коул. Нтоле заставил меня…

Акоста ударил его по щеке – на этот раз не кольцом, но от удара рана на лице Зака ​​все равно заболела.

– Говорят, что утопление – худшая смерть из всех, – крикнул ему Акоста. – Что ж, ты скоро узнаешь, мой друг, – он посмотрел на двух мужчин, которые вывели его из камеры. – Хватайте его! – приказал он.

Зак не мог сбежать. За секунды мужчины схватили его за руки. Акоста оказался перед его лицом.

– Ты знаешь, что такое пытка водой, мелкий?

Зак кивнул без слов.

– У нас на корабле есть своя версия. Мы наденем капюшон на голову. А потом привяжем тебя к перилам борта. Тебе будет казаться, что ты тонешь, при каждом ударе волны. Мы увидим, как ты заговоришь со мной через несколько часов, – он злобно усмехнулся Заку. – Большинство людей после десяти секунд ломаются.

– Я рассказал все, что знаю, – сказал Зак. – Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста…

Но Акоста уже отвернулся. Он исчез в дальнем углу палубы. Когда он вернулся через несколько секунд, в руках у него была старая наволочка. Он держал ее за углы.

– Очень важно, – сказал он, – в наши дни и в наше время перерабатывать вторичное сырье, не так ли?

Зак изо всех сил пытался вырваться, но его крепко держали. Акоста подошел и, не сказав больше ни слова, натянул наволочку на голову Зака. Зак извивался, но это было бесполезно. Он почувствовал, как Акоста наматывает шнур вокруг его шеи и завязывает его – не настолько туго, чтобы он не мог дышать, но достаточно туго, чтобы закрепить наволочку. Через несколько секунд Зак обнаружил, что хватал ртом воздух, его руки завели за спину и крепко связали.

– Выведите его наружу, – приказал Акоста. – Посмотрим, каким храбрым он будет через некоторое время на палубе.

Зак почувствовал, как его уводили.

– Вы совершаете ошибку, – закричал он. – Вы совершаете ошибку! – никто не ответил, его толкали и тащили, он не мог понять, в какую сторону шел.

Он дважды упал, прежде чем они вышли на палубу. Каждый раз это происходило из-за того, что корабль кренился, и каждый раз его грубо поднимали на ноги и приказывали двигаться. Но когда он вышел на свежий воздух, все его неприятности до этого оказались ничем.

Первым, что поразило его, был шум. Он, конечно, слышал это внутри корабля, но здесь шум оглушал. Воздух был холодным, наполненным брызгами и проливным дождем. Он пробыл на палубе не больше двух секунд, но промок до нитки. Наволочка пропиталась влагой, и Заку стало еще труднее дышать, когда его потащили по палубе и прижали к перилам, лицом к морю. Из-под наволочки он ощутил еще вспышку молнии; через десять секунд раздался раскат грома, который почти сотряс его кости.

Веревка вокруг его лодыжек. Он почувствовал, как его ноги привязали к перилам, потом мужчины связали его тело и руки. Он пытался бороться, вырваться, но они были для него слишком сильны.

– Пойдем внутрь, пока нас не накрыло, – сказал один из мужчин, когда Зак был твердо прикреплен к борту палубы.

– Да, – ответил другой. – Я не хочу присоединяться в Баркеру.

– Не уходите! – закричал Зак. – Ваш шкипер ошибся… Я рассказал ему все, что знаю.

Двое мужчин гадко рассмеялись.

– На рассвете, – сказал он, – ты будешь вспоминать, что не рассказал ему. Ты будешь плакать, как ребенок. О, я забыл, ты и есть ребенок. Ты просто решил, что можно лезть к взрослым, – еще грубый смех, и их голоса пропали.

– Не уходите! – повторял Зак. – Не уходите!

Но было слишком поздно. Зак был один. Связан. С наволочкой на голове. И вот-вот испытает то, что океан мог бросить в него.

15

ПЫТКА ВОДОЙ

Зак уже терпел пытки, но только на тренировках. Он помнил слова Майкла после этого: «Поверь, ты заговоришь. Вопрос в том, как долго ты продержишься…». Он скрипнул зубами. «Черный Волк» не одолеют его так просто. Так он думал сначала.

Зак не знал, была ли первая волна худшей, потому что это было его знакомство с настоящим ужасом следующих нескольких часов, или самой простой, потому что он не знал, чего ожидать. Сила воды, когда она обрушилась на борт «Меркантиль», была подобна удару об кирпичную стену. Зак почувствовал, как все его тело покрывается синяками при ударе. На короткий глупый миг он был благодарен двум людям, которые связали его. Они хорошо сделали свою работу. Если бы они этого не сделали, волна отбросила бы его в сторону, как перышко в торнадо; но веревки крепко держали его на борту. Они впивались, кожу жгло, но Зак не возражал, ведь не попал в океан.

Но боль от удара и веревок была ничем по сравнению с остальным.

Волна не просто обрушилась и исчезла. Казалось, она полностью окружила Зака, как будто его бросили в бассейн и оставили тонуть. Соленая вода хлынула через наволочку в нос и рот. Он начал задыхаться, но когда вдохнул, была только вода. Его легкие начали гореть, а тело охватила паника.

Ему нужен кислород.

Ему нужно было дышать.

Волна отступила, но даже это не принесло облегчения. Наволочка пропиталась соленой водой. Теперь она цеплялась за его лицо. Он пытался вдохнуть, но влажная ткань прилипла к носу и рту. Она обжигала порезы на щеке, но это было наименьшей из его забот. Его тело начало трястись от недостатка кислорода. В отчаянии он высунул язык, пытаясь убрать мокрую ткань с лица.

Это не помогло.

Он почувствовал слабость.

Голова кружилась.

Он должен был дышать. Если он сейчас потеряет сознание, он знал, что больше не очнется. Он собрал всю свою энергию и яростно замотал головой, пытаясь сбросить ткань с лица. После нескольких попыток ему это удалось. Он глотнул воздуха, в котором так отчаянно нуждалось его тело, и почувствовал, как кислород хлынул в его легкие. Но он уже ощущал, как корабль погружается в океан. Он знал, что в любую секунду может ударить еще одна волна.

Зак мотал головой, хотя никто его не видел. И шторм, конечно, не собирался обращать на него внимания. Едва он сделал второй вдох, ударила вторая волна.

Это было тяжелее первой. Грубее по воздействию и дольше. Кислородное голодание было еще более мучительным. Зак знал, что если бы рядом с ним был Акоста или кто-то из его людей, он умолял бы их остановить это.

Он рассказал бы им все.

Все.

Корабль опустился. Зак словно тонул. Он паниковал, что путы на его теле ослабли. Его окружила вода. Слепой и сбитый с толку, он даже не мог понять, где верх. Он был в море… Но затем ткань отделилась от его лица, и он снова смог дышать.

Кратковременная передышка, пока не ударит новая волна.

Зак не был на палубе больше пяти минут. Природа уже бросила на него все, что у нее было – дважды. Он уже чувствовал, что был на грани смерти – дважды.

Они оставили его тут до утра…

Сколько еще до восхода солнца? Как долго продлится этот шторм? Сколько волн ему придется пережить? Сколько раз ему придется оказаться на грани гибели?

Зак не знал ответа ни на один из этих вопросов. Он знал только, что следующие несколько часов будут одними из самых трудных в его жизни.

Ему понадобится каждая капля храбрости, чтобы дожить до утра, сохранив свое тело – и разум в целости и сохранности.

* * *

На Акация-Драйв, 63 тоже было мокро. Снег сменился дождем – ледяным проливным дождем, от которого можно было промерзнуть до костей. Мужчина посмотрел на это из заднего окна белого фургона.

На фургоне не было никаких необычных опознавательных знаков. Немного ржавчины на боковой панели водителя. Наклейка на спине с надписью «НЕ ОСТАВЛЯТЬ ИНСТРУМЕНТЫ В ЭТОМ ФУРГОНЕ НА НОЧЬ». Крошечные задние окна покрывала отражающая зеркальная пленка, чтобы никто не заглядывал внутрь, и это тоже было хорошо. Если бы какой-нибудь любопытный Паркер выглянул в окна и увидел лицо, которое смотрело наружу, он, вероятно, умер бы от испуга.

У пассажира фургона был только один глаз. Он был худым, как скелет, и выглядел таким же дружелюбным. По этой причине на родине его прозвали Калакой, хотя только самые храбрые так называли его в лицо. Калака ненавидел дождь и холод. Он хотел бы вернуться в Мексику. В жару. Его покойный работодатель, Цезарь Мартинез Толедо, никогда бы не послал его на такую ​​дурацкую миссию. Его! Адана Рамиреза. Он был главой службы безопасности картеля пятнадцать лет, но выполнял работу, которую следовало поручить подчиненному.

Но Мартинез был мертв. И вместо него был его сын. Круз Мартинез. Просто ребенок. Но ребенок, у которого было больше власти и денег, чем у лидеров многих стран. Ребенок, который за месяцы на месте отца развил необычный дар к жестокости – такой, что даже Калака начал его бояться. А Калака никого не боялся.

А еще Круз Мартинез был ребенком с единственной целью в жизни. Найти парня, которого он винил в смерти своего отца. Парня, который звался когда-то Гарри Голдом, но Круз и Калака теперь знали, что его звали Зак Дарк. Он проверил ДНК из пальца, который он вытащил две ночи назад из могилы. Получил доказательство, что парень был жив.

И теперь он выполнял еще одно задание. Убрать кузину Дарка. Круз хотел, чтобы она умерла. Сказал, что не хотел, чтобы девушка опознала Калаку, но у одноглазого мужчины были свои подозрения. Из-за Дарка отец Круза умер. Убийство кузины Зака не отомстит за эту смерть полностью, но хотя бы отчасти…

Но устранить ее оказалось труднее, чем он предполагал. Хорошо, что он решил совершить это убийство сам, вместо того, чтобы поручать его менее опытным людям.

Калака был опытным убийцей. Было сложно найти кого-то лучшее. Вот почему он злился на то, что ему не удалось просто убить маленькую девочку. Должно быть, ей помогали. Он вспомнил старика, который называл себя мистером Бартоломью. Калака не знал, кто он, но был уверен, что он имел к этому какое-то отношение.

Наушники внезапно ожили. Голос. Девушка. Калака улыбнулся. Подслушивающее устройство, которое он спрятал в ее спальне, отлично справлялось со своей задачей.

– Привет? Это ты?

Ее голос был тихим. Будто она нервничала, кто-то мог услышать, как она с кем-то разговаривает сейчас, рано утром. Калака внимательно слушал.

Девушка захихикала, и Калака гадал, что сказал человек, с которым она разговаривала.

– Сюда прийти нельзя. Родители не пустят. Честно говоря, они бы… не знаю, мой отец преследовал бы тебя по улице с ружьем или чем-то в этом роде…

Помехи. Треск в наушниках Калаки. Он нахмурился и поправил ручку на приемнике на полу фургона. Помехи исчезли. Девушка снова хихикала.

– Хорошо, – сказала она. – Встретимся. Но не здесь. В субботу вечером. Хэмпстед-Хит. Ты знаешь озеро, я буду там в восемь часов. Но не опаздывай. Если я не вернусь домой к девяти тридцати, меня запрут на неделю…

По лицу Калаки медленно расплылась улыбка. Хэмпстед-Хит. Восемь часов. На берегу озера. Как удобно, подумал он про себя, что его жертва сама выбирала время и место своей казни. Он мог подождать ради такого удобного места до субботы.

Телефонный разговор продолжался, но Калака перестал слушать. Ему не нужно было слушать девичью болтовню с ее парнем. У него была вся информация, необходимая для устранения Элли Льюис. И когда он это сделает, он первым рейсом вылетит из Лондона. Вернется в Мехико.

Вернется туда, где было его место.

* * *

Если бы Зак мог, он рыдал бы от агонии и страха. Он визжал бы. Он умолял бы всех, кто слышал, снять наволочку, убрать веревки и вернуть его внутрь. Он бы раскрыл любой секрет. Признался в чем угодно. Сказал бы Антонио Акоста, Карловичу – кому угодно – об Агенте 21 и его миссии.

Но у него не было шанса.

Наволочка осталась. Как и веревки. Корабль продолжал раскачиваться, и волны обрушивались на его голову. Влажная ткань прилипала к его лицу каждый раз, когда ударяла вода, и казалось, что она отделялась от его кожи только тогда, когда его легкие кричали о кислороде. Он задыхался, пытаясь втянуть в свое тело как можно больше воздуха, прежде чем снова испытать ужасное ощущение утопления.

Каждый дюйм его тела был избит волнами. Он знал, что никогда больше не будет думать о воде как о мягкой. Каждый раз, когда били волны, он будто врезался в лист железа. Через некоторое время он уже не чувствовал боли. Просто ледяное онемение.

Он не знал, как долго это длилось. Время ничего не значило в темноте. Однако постепенно он осознал, что волны, возможно, стали немного меньше, их разделяло больше времени. Они по-прежнему заставляли его задыхаться и хватать ртом воздух, но моменты облегчения были дольше, чем моменты агонии. Сквозь промокшую ткань наволочки он чувствовал, как все вокруг становилось светлее.

Приближалось утро. Шторм утихал.

Все внезапно остановилось, будто кто-то щелкнул переключателем, чтобы изменить погоду. «Меркантиль» больше не раскачивался. Рев волн и ветер больше не выли в ушах. Зак почувствовал на себе солнечный свет, затем наволочка высохла и стала горячей. Кожа на его руках и ногах потрескивала от соли. Кожа начала гореть. Он обнаружил, что был почти рад быть привязанным к кораблю. Если бы не это, он рухнул бы.

Свет солнца стал сильнее, и Зак начал потеть. Во рту пересохло, и у него кружилась голова. Всю ночь он желал – молился – чтобы вода прекратилась. Теперь он мог думать только о том, чтобы утолить жажду. Убраться с солнца.

Его голова опустилась.

Шли часы, и он почти терял сознание…

Голоса, когда он их услышал, не имели смысла. Они говорили на языке, который Зак не понимал, или он был не в состоянии понимать? Они подошли, и он почувствовал, как они развязывают веревки на его теле, их разговор все еще оставался непонятным. Как только он был освобожден, он рухнул на палубу, его мускулы не могли удержать его в вертикальном положении. Он лежал, его голова все еще была прикрыта, и у него даже не было сил, чтобы застонать, когда он почувствовал удар ногой по животу.

– Вставай.

У Зака ​​так кружилась голова, что он не мог понять, откуда звучал голос; и он был настолько слаб, что знал, что не мог послушаться.

– Вставай!

Еще один резкий удар чуть ниже его ребер. Он хватал ртом воздух, но все еще не двигался. Не мог. И он почувствовал, как его тащат за ноги по металлической палубе обратно внутрь корабля. Он пытался отслеживать, куда они шли, но был слишком дезориентирован для этого. Он знал лишь то, что они перетащили его через порог двух дверных проемов, каждый переход был болью, пока, наконец, они не остановились.

– Снимите наволочку.

Зак узнал голос Акосты. Грубые руки сняли ткань, и он увидел стоящего над ним капитана «Меркантиля», прежде чем снова закрыть глаза от непривычной для него яркости.

– На кого ты работаешь?

Зак не смог бы ответить, даже если бы хотел. Его горло было похоже на гранит. У него не было энергии. Когда шкипер ударил его ногой, он целился не в ребра, а ударил его по лицу.

– Кто ты?

Лицо Зака жгло. Он ощущал, как рана от кольца Акосты открылась, кровь потекла по его щеке. Но почему-то это выглядело не так уж плохо. Он заставил себя открыть глаза и посмотрел вверх. Шкипер все еще стоял над ним, и, несмотря на затуманенность и боль, Зак что-то увидел на его лице. Не панику, а беспокойство. Сомнения. Зак понял, что капитан бросил в пленника все, что у него было. Он полностью ожидал, что Зак к этому моменту будет говорить. Что сказал Карлович? Если его злить, он будет умолять о смерти…

Только Зак не умолял о смерти. И что бы Акоста ни делал сейчас, это не могло быть хуже, чем то, что он только что перенес. Верно?

– КТО ТЫ? – прорычал шкипер.

– Джейсон Коул, – прошептал он.

Он не видел ярости на лице el capitán. Но он это чувствовал. Шкипер ударил его по лицу вдвое сильнее.

Зак даже не находился в сознании достаточно долго, чтобы почувствовать боль. Тьма окружила его, он потерял сознание на полу моста.

16

СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

Суббота, 02.20 по западноафриканскому времени

Дальше Зак помнил, как проснулся, уставший, и снова потерял сознание. И снова. Часы для восстановления тела от пыток. И когда он проснулся и понял, что было вокруг, было темно. Он лежал на спине на твердом полу. Он сонно вытянул правую руку. Его пальцы задели основание койки. Он полминуты понимал, что вернулся в маленькую каюту. Как давно он был тут?

Потребовались все силы, чтобы сесть. Целую минуту он сидел неподвижно в темноте. Казалось, его кожу стерли наждачной бумагой. У него болели легкие и мышцы. Порезы на лице пульсировали, а горло настолько пересохло от соли и обезвоживания, что болело. Он был в ужасном состоянии.