Текст книги "Перезагрузка (ЛП)"

Автор книги: Крис Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Элли кивнула. Она не знала, что сказать.

– Тебе лучше пойти в школу, – сказала женщина. – Он туда не сунется. Слишком много свидетелей. Веди себя нормально. Если мы хотим с этим разобраться, нельзя, чтобы другие люди совали нос. Не рассказывай никому о том, что происходит. Я встречусь с тобой здесь после школы и объясню, что мы собираемся делать, – она подмигнула. – Я даже помогу тебе с домашним заданием, если хочешь.

Элли слишком нервничала, чтобы улыбнуться. Вместо этого она прикусила губу.

– Это… – она не знала, как задать вопрос. – Это как-то связано с Заком? Человек с повязкой… он показал мне фотографию, и…

– Ты опоздаешь в школу, Элли.

Элли опустила взгляд.

– Верно, – сказала она. – Я, пожалуй, пойду. Думаю, увидимся позже, – она снова направилась к школьным воротам.

– О, кстати, Элли…

Элли оглянулась.

– Да?

– Можешь называть меня Габс, – сказала женщина. – И постарайся не слишком волноваться, милая. Я неплохо разбираюсь в подобных вещах.

Подмигнув, Габс пошла прочь, оставив растерянную и напуганную Элли придумывать убедительную ложь учителям насчет ее опоздания в школу.

* * *

Зак проснулся через пару часов: 05.45. Хоть ночь не была спокойной, он не собирался оставаться в постели. Это был не выходной.

Солнце только поднималось, когда он вышел из палатки. Пепел костра еще был немного теплым, но никто еще не встал. У него был день до прибытия «Меркантиля». День до того, как придется опознавать жутких членов «Черного Волка». Он знал, что нужно было не выделяться. Не привлекать к себе внимания.

Он знал, что не мог так поступить.

Дорога от пляжа к центру Лобамбо была пустой. Зак прошел 500 метров, прежде чем кого-то увидел. Через 100 метров он понял, что к нему шел Малек.

– Ты рано встал, Джей, – сказал анголец.

– Как и ты.

– Я люблю, когда в Лобамбо тихо, – он оглянулся на город. – Хочешь, я тебе покажу окрестности?

– Конечно.

Малек повел Зака в деревню. Теперь он сошел с главной дороги и увидел, что это была широкая коллекция соединений. Комплексы состояли из хижин и лачуг, сгруппированных вокруг центральных дворов и окруженных деревянными заборами высотой около метра. Некоторые здания были крепче других, а некоторые не входили в состав комплекса, а стояли отдельно. Малек указал на магазин бутылок, где люди с деньгами – а их было немного, объяснил он, – могли купить пиво или колу. Они миновали маленькое строение, размером не больше крохотного магазинчика на углу, куда Зак ходил покупать сладости, когда был младше. У него не было фасада – только столик вдоль всей длины его открытой стороны. Невероятно древний ангольский мужчина раскладывал на столе куски мяса. На мясе поселились сотни мух, но мясника это, похоже, не беспокоило. Он взглянул на Зака ​​и Малека. Его взгляд задержался на обрубке руки Малека, и он недружелюбно посмотрел на него, прежде чем продолжить работу.

– К тебе так относятся, когда видят с нами? – спросил Зак.

Малек кивнул.

Не считая мясника, они увидели очень мало людей, бродивших по пыльным улицам города. Горстка красочно одетых женщин готовила еду вне дома; несколько детей встали рано и тихо играли. Один из этих детей – не больше восьми лет – сидел один, скрестив ноги, спиной к низкому забору загородного дома. На нем не было обуви, и хотя он был молод, Зак заметил, что подошвы его ног были грубыми и мозолистыми, как у старика. Он был ужасно худым и указательным пальцем чертил узоры в пыли.

Малек подошел к нему. Было ясно, что маленький мальчик знал его, и они вместе заговорили по-португальски. Малек жестом пригласил Зака ​​присоединиться к ним.

– Это Бернардо, – сказал он. – Он говорит, что хочет поиграть с тобой.

Указательным пальцем Бернардо начертил на полу сетку – три квадрата на три – и начертил крест посередине. Зак сразу понял, что ему предложили сыграть в крестики-нолики. Он улыбнулся Бернардо, наклонился и начертил круг в среднем квадрате нижнего ряда. Второй крестик Бернардо оказался в правом нижнем углу, заставив Зака ​​поставить круг вверху слева. И как только ангольский мальчик сделал свой следующий ход – средний правый край – Зак понял, что не сможет выиграть. Бернардо усмехнулся.

– Бернардо очень умный. Но без школы, – Малек огляделся, – он не покинет это место.

После еще двух игр – в одной победил Бернардо, а в другой Зак – они продолжили тур. Зак видел комплексы с худым скотом и потрепанными курицами в пули. Все больше человек выходили из лачуг, и всюду его белая кожа привлекала взгляды. Он был рад, что Малек был с ним.

Через пятнадцать минут они добрались до восточного края Лобамбо. Именно здесь они наткнулись на строительную площадку, которую Зак видел по пути. Ее охраняли четверо мужчин, как и прошлой ночью. Они сидели, скрестив ноги, на земле, как Бернардо. В отличие от Бернардо, они не были похожи на тех, кто любит проводить время за головоломками. У каждого из них было по оружию.

– Школа? – выдохнул Зак.

– Школа.

Зак разглядывал стройку. Место было небольшим – метров двадцать на двадцать. Под фундамент вырыли траншею, но это было все – яма в земле. Он проверил лица мужчин на месте и сравнил их с парнями, которых он видел, когда ехал мимо накануне вечером. Они были поджарыми и молодыми – всем за двадцать, как подсчитал Зак. На них были грязные джинсы и футболки. Двое из них были лысыми. У одного был отвратительный шрам на правой стороне лица – он выглядел бледно на фоне его черной кожи – а у четвертого были налитые кровью глаза.

Те же люди. Он был в этом уверен.

Для него это означало, что эти четверо мужчин были единственными возмутителями спокойствия. Если бы их было больше, они работали бы посменно – дежурные вчера вечером не дежурили бы сегодня утром.

А затем Зак проверил их оружие. Он знал, что не стоит удивляться тому, что они вооружены АК-47. Он вспомнил, как Раф говорил ему, что это были самые обычные винтовки в мире. Скорее всего, они были старше самих мужчин, их части были собраны из других автоматов АК, произведенных в России, Китае или Восточной Европе. Однако узнать о них – одно дело; совсем другое – видеть их в руках агрессивно выглядящих молодых людей. Зак внезапно почувствовал себя очень уязвимым.

Они не сразу заметили Зака и Малека. Но как только они увидели двух парней в двадцати метрах от стройки, они сжали оружие. Мужчина с налитыми кровью глазами сделал пару шагов к ним, сжимая АК-47. Он крикнул Малеку что-то на португальском. Зак не понял слова. Но он понял тон голоса мужчины. Он не был приятным.

– Нужно идти, – сказал Малек. Он потянул Зака за рукав. – Идем.

– Какой из них твой кузен? – выдохнул Зак.

– Не важно, – ответил Малек. – Идем!

Лидер маленькой группы поднял оружие и с ленивым оскалом направил его на Зака. Зак нервно попятился, поднял руки в попытке показать, что он был безобиден.

– Ты знаешь, где они живут? – спросил он тихо, чтобы слышал только Малек.

– Конечно. Джей, нужно уходить.

Зак кивнул. Два парня повернулись и быстро пошли прочь от стройки. Но Зак ощущал тревожное покалывание шеей. Ему не нужно было оглядываться, чтобы знать, что мужчина с налитыми кровью глазами все еще целился в него.

Остаток дня прошел медленно. Зак поболтал с несколькими волонтёрами, которые сидели в лагере и ничего не делали. В полдень началась буря. Зак смотрел на тучи, несущиеся к нему со стороны моря. Он не представлял, как ощущалась такая буря на борту корабля. Когда буря ударила по суше, он укрылся в палатке и слушал, как дождь стучал, как пули, не меньше часа. Все это время он прокручивал детали миссии в голове. Когда он снова вышел, земля была мокрой, полной луж, в воздухе висел пар. Но небо снова было синим, и земля высохла за час.

Он увидел Тилли, одну из добровольцев, которую он видел, когда прибыл. Она вышла из своей палатки одновременно. Она была милой невысокой девушкой с бирюзовым ободком в волосах и четырьмя маленькими сережками в правом ухе. Она улыбнулась Заку и подошла к нему.

– Тут такие бури часто, – сказала она. – Ты привыкнешь.

– Немного отличается от Лондона, – согласился Зак, вспомнив, что Джейсон Коул жил в Ноттинг-Хилл.

«Но похоже на Скалу Святого Петра», – подумал он.

– Я видела, что ты ходил утром в деревню, – сказала Тилли.

– Малек показывал окрестности.

– Бедный Малек, – вздохнула Тилли.

– О чем ты?

– Его рука. Дети его возраста не играют с ним. Взрослые в деревне относятся к нему, как к изгою, потому что он общается с нами. Он говорит, что любит помогать нам, чтобы улучшить свой английский, но я думаю, ему просто нравится, что мы обращаемся с ним как с нормальным человеком, – она ​​пристально посмотрела на Зака. – Он тебе понравился, – сказала она.

– Мы в чем-то похожи, – ответил Зак. Он знал, что здесь нужно быть осторожным. Осторожно говорить о Джейсоне, а не о себе. – Он потерял маму. Я тоже.

Глаза Тилли наполнились жалостью.

– Мне очень жаль, – просто сказала она.

Зак пожал плечами с беззаботностью, которой он на самом деле не чувствовал.

– Мы ходили посмотреть на строительную площадку, – сказал он.

Тилли нахмурилась.

– Я бы хотела, чтобы мы могли что-нибудь сделать, – сказала она. – Правда.

– Может, есть шанс.

Мгновение казалось, что она согласится; но потом она покачала головой.

– Это слишком опасно, – сказала она.

В этот момент Маркус, Адэ и Александра вышли из своих палаток и подошли к ним. Беседа продолжилась, но Тилли молчала и выглядела задумчиво. Она продолжила поглядывать на Зака.

К закату не было видно, что прошла буря. Зак поел с другими добровольцами – мясо на костре. Он пытался забыть о мухах, которых он видел на товарах мясника. Оно было приятным на вкус, что бы на нем ни было. Даже Беа ела – в перерывах между беседами с другими волонтерами, которые смотрели на нее с веселым, терпеливым выражением лиц, что она, казалось, не замечала. После ужина все снова сели у костра. Маркус тихо бренчал на гитаре, и Зак сидел рядом с Малеком, только наполовину слушая музыку и тихий гул разговоров.

– Расскажи о друзьях на стройке, – попросил он у Малека.

Малек задумался.

– Тот, который говорил со мной…

– С налитыми кровью глазами?

Анголец кивнул.

– Это Нтоле. Сын брата моей мамы. Ему не хочется, чтобы люди знали, что он мой кузен.

– Почему?

Малек поднял обрубок руки.

– Из-за этого, – просто сказал он. – Некоторые в деревне такие. Когда я был маленьким, он говорил мне, что помнил мою мать. Он звал ее… – он помрачнел. – Я не хочу повторять, как он ее звал, – Зак нахмурился. – Он родился в Лобамбо, – продолжил Малек, – но когда подрос, уехал на пять лет. Говорят, он сражался. Что он убил много людей, – Малек пожал плечами. – Я не знаю, правда ли это. Но он думает, что деревня принадлежит ему. И он владеет другими, которые сторожат стройку с ним. Он говорит им, что делать.

Зак смотрел на огонь.

– А если бы ты мог заставить его покинуть стройку?

– У меня одна рука, а у них оружие. Я ничего не могу поделать.

– А если бы мог?

– Остерегайся Нтоле, Джей. Он пьет пальмовое вино каждую ночь, а иногда и днем. Все они пьют, но Нтоле больше всех. Нельзя сказать, в каком настроении он будет. Он никогда никуда не ходит без оружия; оно всегда заряжено, и он знает, как им пользоваться.

Но Нтоле и его люди были не единственными, кто умел стрелять из АК-47. За последние восемнадцать месяцев Зак прошел больше обучения обращению с огнестрельным оружием, чем все они вместе взятые.

– Слушай, – прошептал Зак. – У меня есть идея, но мне нужна твоя помощь, – он поднял руку, чтобы Малек не возражал. – Все, что тебе нужно сделать, это показать мне, где они живут. Ты можешь это сделать?

Малек кивнул, но его глаза все еще были полны сомнений.

В десять часов все собрались ложиться спать, и Зак придвинулся к своему ангольскому другу.

– Встретимся на стройке в полночь, – прошептал он.

– Ты же не будешь делать глупости, Джей?

– Доверься мне.

Ангольский мальчик вздохнул, как бы говоря, что не считал это хорошей идеей, и пошел прочь от костра, исчезнув в темноте, возвращаясь к деревне. Зак пожелал всем спокойной ночи и вернулся в свою палатку, где он лег на своей кровати и ждал, пока снаружи все стихнет.

Наступило одиннадцать часов. 11:30. Шума не было. И света. Зак подкрался к дверному проему палатки, где оставил сумку со снастями. Он вытащил катушку и молча вышел из палатки. Никаких следов, как и прошлой ночью. Он отошел от лагеря, каждые двадцать метров останавливаясь, чтобы оглянуться. Но он никого не увидел, пока шел, на этот раз не к пирсу, а в Лобамбо.

В деревне было очень тихо. Зак порой проходил мимо жителей, но они просто сидели у своих хижин, наслаждаясь ясной ночью, – большинство людей находились внутри.

В 11:55 он добрался до стройки. Малек уже был там.

– Джей, – прошептал он, озираясь. – Что мы делаем? – он посмотрел на удочку в руках Зака. – Рыбачим?

– Ага, – сказал Зак. – Но хотим поймать не рыбу.

Малек сжал его руку.

– Осторожнее с теми людьми, Джей. Они жестокие. Когда они говорят, что застрелят, они не шутят.

– Я знаю, – выдохнул Зак. Он звучал не так нервно, как ощущал себя. – И когда я говорю, что они не могут мешать построить школу, я не шучу, – он сделал паузу. – Никто не должен обзывать твою маму, Малек. Мне плевать, кто они, и сколько у них оружия.

– Я не хочу, чтобы другие люди пострадали из-за меня или моей мамы.

– Никто не пострадает, Малек. Обещаю. Ты покажешь, где они живут? Начнем с Нтоле.

– Что ты будешь делать?

– Проведаю его. Увидишь.

Малек боролся с собой. Он вздохнул и кивнул, но, когда пошел вперед, бормотал на африканском диалекте, который Зак не понимал.

Первый комплекс, к которому он привел Зака, был очень близко – всего в пятидесяти метрах к северу от строительной площадки. Он состоял из восьми хижин вокруг двора в центре около пятнадцати метров шириной. Луна была такой яркой, что хижины отбрасывали тени на землю. Зак увидел старый футбольный мяч посреди двора и мотоцикл напротив одной из хижин.

– Какая из них?

Малек указал в сторону хижины с мотоциклом.

– Подожди здесь, – сказал ему Зак. – Свисти, если увидишь, что кто-нибудь идет.

– Что ты собираешься сделать?

– Узнаешь, – сказал ему Зак. Лучше держать план при себе, иначе Малек попытается отговорить его.

– Джей, думаю, нам нужно вернуться…

Но Зак уже украдкой направлялся к лачуге.

Подойдя к мотоциклу, он остановился. Теперь он был в тени, и его было трудно заметить. Он щелкнул переключателем на своей рыболовной катушке и поднес ее к глазу. Ночное зрение ярко осветило двор. Он видел, как Малек у входа в лагерь грызет большой палец здоровой руки и смотрит по сторонам. Зак обратил внимание на дверь хижины. Снаружи замка не было – просто деревянный брусок, служивший ручкой. Он внимательно прислушался к двери. Был звук. Обычный. Довольно громкий. Храп.

Обитатель хижины спал.

Зак медленно открыл дверь.

Прошел внутрь.

Первое, что он увидел в туманном зеленом свете ночного видения, был Нтоле. Молодой анголец растянулся в кресле. Он был только в джинсах. Пустые бутылки валялись вокруг кресла, бутылка осталась в его правой руке, свисала под углом. Воняло потом и алкоголем. Зака тошнило, но Нтоле, как он видел, вряд ли проснется скоро.

Остальная часть хижины была свалкой. Одежда, пустые консервные банки – всякая всячина. Зака это не интересовало. Его интересовал предмет, прислоненный к креслу Нтоле: его АК-47.

Он опустил катушку, но не отключил ночное зрение на случай, если шум разбудит дремлющего бандита. Вместо этого он стоял, ожидая, пока его зрение привыкнет к темноте, и прислушивался к храпу Нтоле. Через две минуты он увидел очертания спящего.

Он сделал шаг вперед.

И другой.

Нтоле пошевелился. Он вскрикнул во сне.

«Он просыпается», – подумал Зак. Что он должен был сделать? Оставаться на месте или бежать? Но очертания дремлющего человека замерли.

Зак ощущал, как кипела его кровь. Он снова шагнул вперед и через пять секунд сжал холодный металл АК-47 Нтоле.

Он ощущался комфортно в его руке. Зак был хорошо обучен и знал, как обращаться с этим оружием, даже лучше, чем сам Нтоле.

Он глубоко вдохнул и начал вечернюю работу.

9

ВЫСТРЕЛ В ТЕМНОТЕ

Вторник, 03.00 по Гринвичу

В тысячах миль оттуда во тьме Акация-Драйв, 63 механическая кукушка вырвалась из часов в столовой. Чирикнула дважды.

Два часа ночи.

Фигура возле лестницы не шевелилась.

Он не выглядел как нарушитель. Он не был весь в черном. Он не скрывал лицо. Чтобы не было видно отсутствующего глаза, он надел очки с толстой оправой и белой ватой на правой линзе. Он выглядел как пациент больницы. Помимо этого, он был в джинсах – мешковатых из-за тощего тела – и синем джемпере, который купил ранее в этот день вместе с рюкзаком, висящим на его плече. Когда нужно будет покинуть дом, он будет выглядеть как обычный человек, шагающий по обычной улице.

Они не будут знать, что он совершил необычное преступление.

Оружие в его руке было полуавтоматической винтовкой Браунинг. Она стреляла 9-миллиметровыми снарядами, которые могли убить мужчину на расстоянии двадцати метров. Или женщину, конечно. Или девушку. Дуло было длиннее, чем обычно, потому что он прицепил глушитель. Это сделает выстрел тише. Не скроет полностью, но не разбудит всю улицу. Звук будет похож на стук в дверь. Был небольшой риск, что это разбудит других обитателей дома. Если это случится, нарушитель разберется с этим. Но если все пройдет по плану, этой ночью произойдет только одно убийство. Он был достаточно опытным, чтобы понимать, что не стоило оставлять больше трупов, чем нужно.

Кукушка вернулась в часы, и нарушитель пошел по лестнице. Половца скрипнула под его ногой. Он замер и слушал.

Ничего. Все в доме спали. Он продолжил медленно подниматься по лестнице, сжимая Браунинг в правой руке.

Первая спальня, которую он проверил, была очень маленькой. Там была одна кровать, не застеленная. Нарушитель ощутил, что комнату не использовали много месяцев. Он закрыл дверь и прошел мимо ванной в другой конец площадки, где было еще две двери. Нарушитель нашел ручку левой двери и очень тихо открыл ее. Он заглянул внутрь. Двойная кровать. Темные силуэты двух человек. Тихое сопение.

Он снова закрыл дверь. Осталась одна комната.

Дверь последней комнаты была приоткрыта. Когда нарушитель открыл ее, она не издала ни звука. Он прошел внутрь. Эта комната была больше первой, но меньше второй. Свет был выключен, это он уже знал по наблюдению за домом, но желтое сияние фонаря с улицы проникало в окно. У стены были зеркало и трюмо, а еще тут были шкаф и груда вещей на полу.

И кровать, конечно.

И в кровати под одеялом сжималась фигура. Не ребенок, но и не взрослая.

Нарушитель нашел мишень.

Он поднял пистолет.

Он был рад, что девушка была укрыта одеялом. Это давало ему два преимущества. Толстое одеяло смягчит звук выстрела. Он будет вдвойне приглушен. Но, может, важнее было то, что, когда он выстрелит, кровь из раны впитается в одеяло. Он знал, что кровь было трудно смыть с кожи и одежды. Он был рад, что не забрызгается.

Он прижал дуло Браунинга к мягкому материалу.

Он выстрелил.

Звук выстрела был тихим, но от попадания вся кровать содрогнулась. Фигура под одеялом содрогнулась и застыла. Выстрел плотную был смертельным, и нарушитель убрал оружие от одеяла и отвернул ткань, чтобы проверить свою работу.

Он резко вдохнул.

Крови не было. Не было, ведь и раны не было. А раны не было, ведь не было тела. Нарушитель увидел гору подушек. Одна из них была с дырой от пули. В тусклом свете он видел подгоревшие края дыры, изнутри торчал наполнитель.

Кожу покалывало от злости. Его перехитрила. Девочка. Откуда она знала, что он придет за ней? Она это знала? Может, ее отсутствие этой ночью не было связано с ним. Может, она по другой причине отсутствовала в своей спальне…

Не было смысла злиться. Он снял рюкзак с плеча и спрятал Браунинг. Он вытащил кое-что еще из сумки. Нечто маленькое. Похожее на шоколадные капли, которые он давал своей немецкой овчарки, когда был мальчиком. Но это была не капля шоколада. Он осмотрелся. На столике у кровати был светильник. Он выкрутил лампочку и сунул руку в абажур. Предмет прицепился внутри. Нарушитель вкрутил лампочку. Он вернул одеяло на подушки, словно укутал кого-то.

Он спустился, та же половица скрипнула. В этот раз он не остановился. Он устремился к задней двери, вышел из дома и запер ее отмычкой, с которой вошел.

А потом он пошел по улице. Никто его не видел.

* * *

– Там точно никого нет?

Элли была на грани. Это не удивляло. Она нервничала днями. Но от вида того, как серьезный светловолосый мужчина вломился в дом 62 – дом напротив ее – она не могла успокоиться.

– Мы – пара, милая, – сказала Габс. – Любовь и брак, лошадь и повозка… – он сказал, что его звали Раф – что это за имя? – и больше ничего. Но он за секунды проник в дом мистера и миссис Кармайкл, за пару секунд отключил охранную сигнализацию.

– Откуда он знает код? – спросила Элли у женщины, назвавшейся Габс.

– Он есть в файле, – сказала Габс, – если знаешь, где смотреть.

Элли ощущала, что другого ответа не получит.

– Уверена, что там никого нет? – повторила она.

– Расслабься, милая. Я уверена, истер и миссис Кармайкл улетели на Лансароте три дня назад. Их обратный билет не забронирован на ближайшие десять дней, и мистер Кармайкл пять часов назад оплатил карточкой ужин там. Они не наткнутся на нас.

Элли посмотрела на Габс.

– Откуда ты все это знаешь?

– Есть связи, милая. Помни это, если нужно исчезнуть. Если не будешь осторожна, тебя могут легко отследить.

– Зачем мне исчезать? – быстро сказала Элли. Она не знала, почему, но эти слова ее задели. Разве все не думали об исчезновении, даже если не хотели этого?

Габс ощутила ее нервозность.

– Не знаю, милая, – сказала она. – Зачем тебе?

Раф повел их по кухне, по ступенькам, покрытым ковром, в спальню. Шторы были сдвинуты, но у Габс был фонарик с тонким, как карандаш, лучом, которым она ненадолго осветила комнату. Очевидно, здесь спали мистер и миссис Кармайкл. Тут была двуспальная кровать, а на прикроватных тумбочках – фотографии троих детей. Они все уже покинули дом, но Элли иногда видела их и узнала их лица.

– Не включай свет, – предупредила Габс, выключая фонарик. Элли поймала себя на том, что бросила на нее сердитый взгляд в темноте. Как будто она собиралась это сделать. Она задержалась у кровати. Раф нес металлический кейс – больше, чем портфель, который отец брал на работу, но меньше чемодана. Раф положил его на кровать и открыл. Он вытащил штатив и установил его прямо перед шторами. Затем он вытащил что-то похожее на небольшой телескоп с плоским экраном, площадью около пятнадцати сантиметров, на месте глазка. Он прикрепил это к штативу. Правой рукой он отодвинул одну из штор всего на пару дюймов, а левой придвинул прибор к окну.

– Что это такое?

– Тебе не нужно шептать, милая, – сказала Габс. – Нас никто не слышит. Это прибор ночного видения. Это означает, что мы можем увеличивать масштаб изображения в темноте. Например, увидеть твою спальню.

Габс кивнула в сторону экрана, и Элли подошла. Раф закончил возиться с прицелом. Он был направлен на окно Элли. Она видела почти все детали своей спальни с зеленоватым свечением. Дверь. Трюмо. И, конечно, кровать, которую по указанию Габс она оставила с подушками вместо себя в тот момент, когда она узнала, что ее мама и папа спят, и незадолго до того, как она открыла шторы в спальне и выскользнула из дома, чтобы встретить ее и этого странного, молчаливого мужчину по имени Раф.

Элли смотрела туда мгновение. Было довольно жутко, словно она смотрела на себя, пока она спала.

– Что теперь? – она все еще шептала, несмотря на слова Габс.

– Мы ждем. И наблюдаем. И если ничего не произойдет, мы вернемся завтра ночью, будем снова ждать и наблюдать. Но знаешь, что? Мне кажется, что это не понадобится.

Она была права.

Они сидели в полной тишине пару часов. Элли стала замерзать, и, если честно, ей было скучно. Она смотрела на часы, пытаясь понять время во тьме – было около трех часов, когда она услышала тихие шаги на улице внизу.

Габс и Раф переглянулись. Шаги остановились. Двое взрослых посмотрели на экран ночного видения. Элли тоже так сделала. Она не знала, что ждала увидеть, но затаила дыхание.

Она дрожала. От холода или чего-то еще?

Три часа четыре минуты. Элли невольно охнула, в зеленой дымке экрана дверь ее спальни открылась. Вошел мужчина. Было сложно различить его черты на экране. Она видела, что он был в очках. Одна линза была чем-то закрыта. У него была бритая голова и очень худое тело. На плече висел рюкзак.

Он встал у кровати Элли, посмотрел на бугорок от подушек, и она увидела что-то в его правой руке. Но только когда он тихо выстрелил в одеяло, она поняла, что там было оружие.

Элли закричала. Она ощутила руку Габс на плече.

– Все хорошо, Элли…

Но было не хорошо. Ничего подобного. Мужчина отодвинул одеяло и увидел подушки, лежащие там вместо нее. Она могла расплакаться.

– Он хочет… Он пытался… – она не могла произнести «убить меня». – Почему? – взвыла она. – Что я сделала?

На призрачно-зеленом изображении мужчина вынул что-то из рюкзака и возился с прикроватной лампой Элли. Но внезапно Элли все это перестало интересовать. Другая, более зловещая мысль пришла ей в голову.

– Мои мама и папа, – выдохнула она. – Что он собирается сделать с моими родителями?

Она встала и направилась к двери спальни мистера и миссис Кармайкл. Но потом снова почувствовала на себе руки Габс. Тверже, чем в прошлый раз. Более грубо.

– Отстань от меня! – прошипела Элли. – Отпусти! Я должна пойти и предупредить их. Я должна пойти и…

– Твои родители в полной безопасности, – сказала ей Габс. Несмотря на то, что Элли продолжала извиваться, она не отпускала и была слишком сильной для девочки.

– Что значит: в полной безопасности? В моем доме убийца с ружьем. Ты что, тупая? Отпусти меня…

– Остановись и подумай, Элли, – сказала Габс гораздо резче, чем раньше. – Кого он только что пытался убить?

– Меня, очевидно.

– Если он хочет тебе смерти, зачем ему убивать твоих родителей? Тут было бы полно полиции. Он не смог бы подобраться к тебе.

Элли перестала вырываться. Она посмотрела на экран. Мужчина покинул комнату, закрыв за собой дверь.

– Слушай внимательно, – выдохнула Габс.

Они замерли. Элли ничего не слышала, кроме биения своего сердца. Но через минуту снаружи зазвучали шаги, удалились по улице.

В спальне Кармайклов было тихо. Элли была слишком потрясена и напугана, чтобы говорить.

– Думаю, – сказал Раф через пару секунд, – нужно выяснить, почему его так интересовала лампа. Элли, тебе пора вернуться домой.

Элли покачала головой.

– Я не могу…

– Можешь, милая, – сказала ей Габс.

– А если он вернется?

– Он не вернется. Не этой ночью.

– А если вернется?

Габс вяло улыбнулась ей. Она вытащила из внутреннего кармана черной кожаной куртки пистолет.

– Если он придет, – тихо сказала она, – я с этим разберусь. Я буду прикрывать вход в твой дом, Элли. Ты будешь в порядке. Иди в свою спальню, осмотри лампу. Если что-то найдешь, принеси сюда.

Элли смотрела на Габс и Рафа. Их лица в темноте комнаты были серьезными. Она не знала, было ей лучше из-за того, что Габс была с пистолетом, или хуже.

– Почему он хочет меня убить? – спросила она.

– Не знаю. Может, потому что ты можешь его узнать. Он не из тех людей, которые любят, когда их внешность запоминают.

– Кто он?

– Тебе не нужно это знать, Элли.

– Нужно.

– Поверь, Элли, куда лучше…

– Если хотите, чтобы я сходила и проверила лампу, лучше расскажи, что происходит, Габс. Иначе я выйду на улицу и начну звать полицию.

Габс и Раф переглянулись, Элли увидела, как Раф слабо кивнул.

– Хорошо, Элли, – сказала Габс серьезно. – Его зовут Адан Рамирез. Прозвище – Калака, что означает «скелет». Он из Мексики, и я не знаю, сколько человек он убил.

– Но зачем ему я? Почему он показал мне фотографию Зака? Как это связано с ним? Зак же мертв…

– Элли, милая, я не могу тебе ничего рассказать. Тебе нужно довериться нам.

– Довериться? Как я могу? Как мне хоть кому-то доверять? Что будет, когда ты уйдешь? Я не скроюсь от него, – она чувствовала, как снова текут слезы, и ей было все равно. – Он убьет меня.

– Нет, Элли.

– Откуда вы знаете? Как вообще можно такое говорить?

– Потому что мы здесь. Я и Раф. И поверь, мы очень хороши в таких вещах. Но ты должна сделать то, что мы просим, ​​Элли. Ты должна пойти к себе домой и проверить лампу. Ты справишься, милая. Правда.

Элли сделала еще один глубокий вдох и попыталась взять себя в руки.

Голос Рафа:

– Если бы ты не доверяла нам, Элли, Калака не выстрелил бы сегодня в подушки. Он попал бы тебе в голову.

Элли никак не могла с этим поспорить.

У дома мистера и миссис Кармайкл было тихо. Черный кот перебежал дорогу, но кроме этого движения не было.

– Ты не можешь пойти со мной? – спросила Элли у Габс. Раф остался в доме, наблюдал за ее комнатой.

Габс покачала головой. В правой руке у нее все еще был пистолет.

– Я буду смотреть отсюда, – сказала она. – Так безопаснее. Иди скорее.

Когда странная женщина со светлыми волосами скрылась в тени перед крыльцом мистера и миссис Кармайкл, Элли перешла дорогу. До ее дома было всего пятнадцать метров. Всего-то. В ее голове возник ужасающий образ человека, которого они назвали Калакой. Они слышали, как он уходит от дома номер шестьдесят три, но не видели его. Это означало, что он все еще мог быть здесь.

И если он еще был тут…

Она вошла в заднюю дверь, тихо ее отперла. В доме было темно. Она услышала часы с кукушкой. Пока она шла по лестнице, Элли перешагнула скрипящую ступеньку. Через секунды она оказалась в своей комнате.

Она заметила запах. Слабый запах гари, словно кто-то зажигал тут спичку. Она прошла на носочках к кровати, провела ладонью по одеялу. Ее пальцы задели дыру от пули. Края были обгоревшими, облетали, когда она их задела. Она вонзила палец в дыру, невольно представила, что эта пуля сделала бы с ее кожей…

Шаги на площадке. Элли охнула. Она посмотрела на окно, зная, что Раф следил за ней. Но она не успела встревожиться, шаги приблизились.

Дверь открылась.

Элли развернулась.

Свет ударил по глазам.

Фигура в ее комнате.

– Элли Льюис, что ты творишь?

Она моргнула. Ее мама в ночной рубашке в цветочек и сеточке на волосах стояла на пороге.

– Почему ты одета? Что происходит? Что это за запах?

Элли виновато посмотрела на одеяло. Ее мама прошла мимо нее и коснулась пальцами дыры, как перед этим в темноте делала Элли.

– Что это такое? – осведомилась она.

Элли не знала, что сказать. Она взглянула в сторону окна.

– Не стой, юная леди. Я задала вопрос. Что это?

Элли прикусила губу.