Текст книги "Деревенщина в Пекине 6 (СИ)"
Автор книги: Крис Форд
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Хм.
– Ну тогда просто поверьте на слово.
– Хорошо, я удовлетворён вашей позицией по данному вопросу, – кивает Бай Гуан.
Он встаёт с кресла и подходит к окну.
Я молчу.
Глава 7
После продолжительной паузы продолжает:
– Вместе с тем, не смею вмешиваться в личный выбор своей взрослой дочери, в её приоритеты, в то, что она сама считает правильным – ведь расти и жить в этом мире ей, не мне. Я уже, можно сказать, медленно иду вниз с горы, пока она только поднимается вверх, – Бай Гуан оборачивается. – На сегодняшний день вы ей де-факто не чужой человек. Я помню, что вы выручили её тогда, на вечеринке. И она, в свою очередь, выручила вас в ответ.
Не думал, что Бай Лу рассказала отцу о нашей драке с Хоу Ганом.
– В ваши личные отношения я лезть не хочу и не буду, – повторяет глава семьи. – Главное, что я сегодня услышал от вас лично – вы мыслите абсолютно трезво и рационально, и сами прекрасно понимаете, что моей дочери не пара. Вы собираетесь жениться на другой девушке – меня это полностью устраивает. Спасибо.
– Да, именно так.
Повисает пауза. Бай Гуан возвращается в кресло напротив меня.
– А сейчас я хочу поговорить с вами несколько в ином качестве, – говорит он наконец. – Не как отец девушки, которая питает к вам определённые чувства, а как старший товарищ друга моей дочери, неважно какого он пола.
– Внимательно слушаю.
– Мой ребёнок дружит с деревенским парнем, который совершенно не ориентируется в раскладах столичной политической жизни. Это абсолютно нормальная ситуация, когда родители ребёнка считают своим долгом дать совет его близкому другу – такой совет, который он не услышит больше нигде и ни от кого другого. Согласно заветам Конфуция, друзья собственных детей не являются чужими людьми для семьи. Поэтому я считаю своим моральным долгом кое-что вам рассказать.
– Буду рад и очень благодарен.
– Сначала ответьте на вопрос, – его глаза становятся острыми, пронизывающими. – Откуда у вас взялись те деньги, которые вы вчера передали моей дочери?
– Конкретно про эти триста с лишним тысяч евро я, к сожалению, ничего не могу вам рассказать. – «Потому что человек, который мне их дал, скорее всего является вашим коллегой по месту работы» вслух не звучит. – Я же правильно определил место вашей основной службы? Центральный комитет?
Отец Бай Лу смотрит на меня долгим оценивающим взглядом:
– Да, вы правы. Однако вы должны понимать одну важную вещь. Те триста пятнадцать человек, которые официально перечислены в открытом публичном справочнике как члены ЦК, и то единственное здание в центре Пекина, которое все знают и показывают туристам – далеко не всё. На самом деле зданий центрального комитета в Пекине значительно больше одного. Просто на них висят совершенно другие вывески или вообще вывесок нет. Информация о них не подлежит широкой публикации в силу определённых особенностей нашей страны и системы управления. Даже не то чтобы она строго засекречена – за её распространение нет уголовного наказания. Она просто не распространяется, пока система работает как задумано.
– Не знал.
– Дайте, угадаю. Даже если мы с вашим клиентом оба формально из ЦК, это не означает, что мы работаем в одном здании, в одном подразделении или хотя бы знакомы лично.
– Структура у вас сложнее, чем кажется снаружи.
– Значительно сложнее, – кивком подтверждает Бай Гуан.
– Если я сейчас начну думать, какую именно часть информации о своём клиенте я мог бы приоткрыть, то всё равно на первом или втором логическом шаге я неизбежно расскажу достаточно деталей, чтобы вы легко идентифицировали, о ком именно речь. А я связан обязательствами клиентской тайны, как адвокат или врач. Извините, не могу раскрыть никаких подробностей. Скажу лишь одно – это абсолютно легальные деньги, которые в полном соответствии с действующими законами КНР и сегодняшними правилами считаются законными.
– Но что конкретно вы сделали, чтобы их получить? – настаивает Бай Гуан. – Какую именно услугу оказали?
– Помог вернуть то, что человеку изначально принадлежало, но по определённым причинам он это временно потерял, – избегаю конкретики. – Мне удалось вернуть даже больше, чем мы оба изначально рассчитывали. Те деньги, которые я вчера передал Бай Лу на сохранение – добровольная благодарность клиента за качественную работу.
Бай задумчиво переваривает услышанное.
– Видимо, к первоначальному изъятию тех денег или активов у вашего клиента прикладывали усилия какие-то правоохранительные органы нашей страны, – догадывается он. – Не удивлюсь, если это была государственная безопасность. Конкретное подразделение уточнять не буду.
Внутренне напрягаюсь. Этот человек знает больше, чем показывает.
– Я был на сильном эмоциональном пике, когда рассказывал Бай Лу о произошедшем в метро. А вы, очевидно, слышали наш разговор или она вам пересказала. Человек вашего уровня и положения по тонкой ниточке легко размотает весь клубок. Хорошо, что в этом доме нет врагов. Я очень прошу вас забыть об услышанном.
Бай Гуан качает головой:
– Вы неправильно оцениваете мои мотивы, молодой человек. Я не пытаюсь вас допрашивать или собирать на вас компромат. Я пытаюсь понять общую картину того, что произошло, чтобы дать вам полезный расклад ситуации, показать карту местности, так сказать. Потому что вы, как я понимаю, в сложном трёхмерном мире Центрального комитета совершенно не ориентируетесь – ни в реальных раскладах сил, ни в существующих группировках, ни в их интересах. От слова совсем.
– Сложно не согласиться.
– В ваш бизнес я лезть не собираюсь и в чём именно он заключается, знать не хочу. Хотя давайте будем честны друг с другом. Я уже посмотрел информацию о ваших недавних поездках в Японию без визы, в Южную Корею. И я прекрасно знаю, с представителем какой именно семьи вы туда летали в качестве спутника.
Ух ты.
– Вы правы в оценке. Я не ориентируюсь в раскладах и группировках внутри ЦК. – Хотя, возможно, стоило бы начать.
– Изначально я хотел прочитать вам небольшую лекцию на эту тему. Но перед ней я планировал расспросить вас подробнее, чтобы понять, в какой именно части политической карты вы сейчас находитесь – чтобы освещать конкретно ту обстановку, которая непосредственно вас окружает и может представлять для вас угрозу. Извините, делиться общими знаниями о внутренней политике ЦК я точно не буду – это засекреченная информация. Я не могу и не имею права посвящать вас в дела и расклады, которые вас в вашем сегодняшнем положении напрямую не касаются и могут никогда не коснуться.
– Я понимаю и полностью согласен с вашей позицией.
– Просто имейте в виду на будущее одну важную вещь: в Центральном комитете существует как минимум семь влиятельных группировок, которые постоянно борются между собой и конкурируют.
– За что? – спрашиваю я с неподдельным интересом.
Лицо Бай Гуана становится серьёзнее:
– За бюджеты, прежде всего. За контроль над распределением государственных финансовых потоков. За кадровую политику – чтобы расставлять своих лояльных людей на ключевые посты в крупнейших государственных корпорациях и в национальных компаниях-гигантах.
Он загибает пальцы, перечисляя:
– За внешнеполитические курсы страны. Одни группировки представляют интересы крупных производителей потребительских товаров и электроники, которые активно продают свою продукцию в Штаты и Европу – им нужен мир и стабильные торговые отношения с Западом. Другие тесно связаны с военной партией и оборонно-промышленным комплексом – им, наоборот, хочется поскорее опробовать новейшие виды вооружений в реальной обстановке, а не на полигоне. Желательно – на разных театрах военных действий, в разных климатических зонах.
– Ух ты, – вспоминаю новости. – Так вот что это было вчера. А я думал, наши просто заблудились, когда заплыли в территориальные воды Японии.
А это была демонстрация.
– Когда вы в рамках своей работы – я так понимаю, вы оказываете какие-то специфические информационные или консультационные услуги, в том числе людям моего круга – сейчас вы действуете правильно, соблюдая тайну клиента, как священную тайну исповеди у католиков. Это верная стратегия выживания, особенно в нашем мире. Сейчас мой совет вам сворачивается до одной ключевой строчки.
– Весь обращаюсь в слух.
– Постарайтесь сделать так, чтобы в течение одного отчётного квартала – или, скажем шире, в ближайшем неопределённом будущем – вы случайно не оказали услугу людям из противоборствующих группировок. Если речь идёт о клиентах моего круга, разумеется. Я назвал число семь только потому, что это те, которые я могу вам назвать, если захочу.
– А их больше, – констатирую.
– Именно. Нефтяники газовщикам и электрикам – совсем не друзья и не союзники. Хотя формально, с нашей высоты, они работают в одном общем секторе – энергетическом. Но даже если их всех условно объединить в общую энергетическую группировку – как это сделано на уровне ЦК – то они с военными не дружит, мягко говоря.
– Хм.
– А если копнуть ещё глубже внутрь самой энергетики, то нефтяники – одна самостоятельная сила со своими интересами. Газовщики – совершенно другая, с другими приоритетами. А ещё есть те, кто занимается солнечной энергетикой, ветряками, так называемой бесплатной зелёной энергией будущего. Их активно гасят и первые, и вторые, потому что зелёная энергетика угрожает их традиционному бизнесу.
– Понял.
– Вам будет очень вредно, если вашими клиентами в один период времени окажутся люди из враждующих группировок.
– Каждый из них будет считать меня предателем, работающим на врага, хотя я как врач просто лечил одного пациента, потом второго. Без всякой политической подоплёки.
– Да, именно так устроен наш мир, – подтверждает Бай Гуан. – Это единственный мой совет на сегодня. К сожалению, он не будет более детальным и конкретным, потому что я не смогу с вами разобраться в вашей конкретной ситуации – вы же мне ничего существенного про свои дела и клиентов не рассказали по понятным причинам. Без дополнительной диагностики, как и врачам, сложно поставить правильный диагноз и назначить эффективное лечение.
– Спасибо вам за то, что прояснили общую ситуацию, – искренне говорю. – Я могу обращаться к вам за советом в будущем?
– Не так быстро, молодой человек, что-то вы слишком разогнались, – иронично. – Обращаться напрямую вы можете только к моей дочери и да, только за советом. Извините за прямоту, лично меня вы не интересуете. Вы мне не друг, не родственник, не деловой партнёр. Где-то вы мне симпатичны как молодой росток, но таких в Пекине полгорода. Вы мне интересны ровно до тех пор, пока находитесь рядом с дочерью и делаете её хоть немного счастливее – как её надёжный, верный друг. Не больше и не меньше.
– Я вас понял. Спасибо за честность.
– Только обращайтесь к ней за советом ДО возникновения проблемы, а не ПОСЛЕ того, когда уже всё случилось, – кивает Бай Гуан. – Это сильно повышает шансы.
– Хорошо.
– И самое главное – не смейте больше ввязывать мою дочь в ваши проблемы, чтобы она, бросив всё, мчалась к вам на помощь через весь город, принимая на себя совершенно ненужные риски. Вчерашняя ситуация была недопустимой, но я готов закрыть глаза только потому, что вы заступились за неё, ввязавшись однажды в несвою драку.
– Извините. Мне в тот момент на ум пришла только Бай Лу – срочно потребовался человек, которому можно доверить крупную сумму. Я, конечно, мог бы теоретически попросить свою мать или младшую сестру, но они буквально утром улетели домой, на север. Их уже не было в Пекине.
Бай Гуан смотрит пристальным изучающим взглядом:
– А ваша невеста? Та самая иностранка, на которой вы собираетесь жениться? Разве она не могла помочь?
– К сожалению, она плохо ориентируется в пекинском метрополитене и передвигается только по знакомым станциям, – снова правда. – Северные окраины Пекина для неё – совершенно незнакомая территория.
И тут внезапно, словно удар молнии, в голову приходит осознание.
Есть же мобильные приложения с навигацией по метро. До Тхи Чанг постоянно ими пользуется, когда ездит по городу. Она бы справилась и нашла станцию «Шуньи» по карте в телефоне без особых проблем.
Почему я не позвонил ей? Почему в стрессовой ситуации, когда мне срочно нужна была помощь, я автоматически, не задумываясь, набрал номер Бай Лу, а не До Тхи Чанг?
Медленно поднимаю глаза:
– Знаете, а я действительно не понимаю, почему в тот момент попросил именно вашу дочь. Я не могу объяснить самому себе, почему позвонил именно ей. Действовал на автомате, не думая. Ладно, если бы я был пьян в тот момент – тогда бы я всё понял и легко объяснил. На примере собственного отца я многократно видел, как танцевал не он сам, а выпитая бутылка водки внутри него. Ну и на следующее утро протрезвевший отец не был согласен с тем, что вытворял накануне, и не помнил половины своих поступков.
– Интересно.
– Но я не пью… – обдумать после. – Ещё раз извините, если был не прав, когда привлёк вашу дочь. С другой стороны, давайте соблюдать наши же договоренности: за советом и помощью я обращаюсь к Бай Лу, не к вам. Точка. А она достаточно взрослый и далеко не глупый человек, чтобы не понимать, где проходят её личные границы и заканчиваются её интересы.
Глава 8
После разговора с Бай Гуаном выхожу из его кабинета и спускаюсь на первый этаж.
Бай Лу стоит у панорамного окна, рассеянно глядя на город внизу. Солнечный свет падает на её лицо, высвечивая тонкий профиль. Она о чём-то задумалась – брови слегка сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию.
При звуке моих шагов она оборачивается. Выражение лица мгновенно меняется, становится нейтральным, закрытым.
– Забирай деньги, – она взглядом указывает на чёрный пакет, лежащий на стеклянном журнальном столике. – Пойдём, я тебя отвезу.
– Да не нужно, я сам доберусь, – забираю пакет. – Тут до метро всего пять минут идти. Спасибо, мне неудобно снова тебя напрягать.
Направляюсь к входной двери.
Бай Лу молчит несколько секунд. Я чувствую её взгляд на затылке – тяжёлый и пронизывающий.
– То есть сорвать мне все дела, чтобы я через весь город ехала к тебе, забирала деньги и срочно везла их домой, а там ждала, пока ты наконец-то за ними придёшь – это удобно? – в её голосе больше чем сарказм.
Застываю на пороге с ботинком в руке.
– Тебя один раз чуть не приняли, – продолжает она, делая несколько шагов в мою сторону. – Ты решил повторить эксперимент? Но теперь не с муляжом денег, а со всей суммой, чтоб наверняка, если что? Я правильно понимаю твой гениальный план?
Она смотрит так, словно я предложил пройтись голым по Тяньаньмэнь в час пик.
Надеваю обувь, выпрямляюсь и встречаю её взгляд:
– Мне правда неудобно снова тебя озадачивать. Ты мне уже помогла вчера, пошла на огромные риски. Думал, на этот раз могу рассчитывать только на себя.
– Мою машину точно простая дорожная полиция не остановит, – замечает Бай Лу, скрещивая руки на груди.
– Мною не просто полицейские заинтересовались, – возражаю. – Из другой конторы.
Она подходит ближе. Я различаю лёгкий аромат её духов – что-то дорогое, точно не из масс-маркета.
– И безопасность не остановит, потому что у моей машины номера членов ЦК, – продолжает она тоном преподавателя университета, который объясняет элементарные вещи нерадивому студенту. – Есть чёткий перечень полномочий различных ведомств и есть исключения из этих полномочий.
– То есть вас вообще никогда не останавливают?
– Для этого нужны санкции сверху. И что самое главное – веские основания, которые потом придётся документально подтверждать, – объясняет модель. – Я же не крупный наркоторговец и не террорист, чтоб меня тормозили на каждом углу.
– Кстати, напомнила. Одна близкая знакомая, старший лейтенант, вчера рассказала историю. Какой-то отпрыск влиятельной семьи устроил частную вечеринку с участием крупной партии запрещённых веществ, которые контрабандой ввезли через границу с Мьянмой. Причём об этом особо никто и не волновался – все были уверены в своей неприкосновенности.
Бай Лу молча кивает, побуждая продолжать.
– Полиция узнала об этом по анонимной наводке – в реальности информацию слила безопасность. Причём безопасники обещали полное прикрытие и поддержку. Но когда началось задержание присутствующих и стало понятно, кто именно был на вечеринке, безопасность дала заднюю. Решение суда не оформили, документы отозвали – классическая подстава. Полицейских, которые посмели туда приехать по наводке, тихо уволили «по собственному желанию». Чтобы неудобных свидетелей не осталось. Карьеры сломали, в Пекине работу найти теперь никто из них не может – чёрные списки.
Во взгляде Бай Лу читается что-то неуловимое – то ли понимание, то ли сочувствие к тем полицейским, то ли просто признание реальности окружающего мира.
– Хорошие у тебя знакомые, – замечает она. – Да, такое бывает. Поэтому даже при наличии законных оснований далеко не факт, что обычные полицейские пойдут на неоправданный карьерный риск, вмешиваясь в дела членов ЦК.
– Хм.
Бай Лу достаёт из сумочки брелок с ключами от машины:
– Поехали. Если ты и сейчас начнёшь противиться здравому смыслу, я серьёзно начну думать, что у тебя что-то с головой.
– Хорошо, никакого метро. Я просто вызову такси, – продолжаю отказываться.
– С тобой точно что-то не так… – демонстративно крутит указательным пальцем у виска.
– Бай Лу, спасибо за помощь, но я не хочу доставлять тебе неприятностей. Мне так будет спокойней.
– Мало ли что. Вдруг тебе попадутся уличные хулиганы. Представь, как я себя буду чувствовать, если с тобой что-то случится, а я буду знать, что могла в тот день просто взять и отвезти тебя домой и всё было бы иначе.
– Ого. Моя самооценка растёт как на дрожжах.
* * *
Бай Лу направляется к машине. Скрытые дверные ручки выдвигаются при её приближении с характерным мягким щелчком – сенсоры распознали электронный ключ в сумочке. Технология бесконтактного доступа.
Модель открывает водительскую дверь лёгким движением и садится за руль.
Я обхожу автомобиль с другой стороны и сажусь рядом.
Сиденья обтянуты светлой кожей бежевого цвета, судя по текстуре – натуральной. На центральной консоли – огромный сенсорный экран, занимающий почти всю переднюю панель, не меньше семнадцати дюймов по диагонали.
Отделка деревом под орех, алюминиевые вставки с матовым покрытием. Всё выглядит дорого и современно.
Едва я откидываюсь на спинку, сиденье автоматически начинает подстраиваться под контуры моего тела – чувствую, как боковые валики слегка сдвигаются, мягко обхватывая корпус с обеих сторон.
Умная система с датчиками веса и положения. Комфортно.
– Пристегнись, – коротко бросает Бай Лу, не глядя на меня.
Её внимание сосредоточено на панели управления. Пальцы скользят по гладкой поверхности сенсорного экрана, активируя системы автомобиля одну за другой. Приборная панель перед водительским сиденьем оживает – вспыхивает яркий цифровой дисплей с показателями заряда батареи, температуры окружающей среды, данными навигационной системы. Никаких механических стрелок, никаких аналоговых приборов – всё электроника последнего поколения.
Перед красным премиальным электрокаром плавно раскрываются массивные ворота жилого комплекса.
Бай Лу касается педали акселератора. Машина тихо трогается с места – никаких звуков двигателя, только едва ощутимое ускорение. Мы проезжаем через ворота и выруливаем на проезжую часть.
– О чём вы разговаривали с отцом? – спрашивает Бай Лу, перестраиваясь в левый ряд.
– Он предупредил меня о потенциальных опасностях в будущем, за что я ему благодарен. Рассказал о существовании раскладов внутри ЦК, про группировки и их противостояние. Но главная причина, по которой он хотел со мной поговорить – это ты.
– Я? – в её голосе звучит удивление. – Что он тебе сказал?
Светофор впереди переключается на красный. Бай Лу плавно тормозит.
– Он хотел убедиться лично, что между нами ничего нет и не будет. Мы быстро нашли общий язык и сошлись в едином мнении. Твой отец остался удовлетворён результатом беседы.
Виснет пауза.
Светофор переключается на зелёный, но Бай Лу не сразу трогается – кто-то сзади нетерпеливо сигналит.
Я смотрю в боковое окно, давая ей время переварить услышанное. За стеклом мелькают витрины магазинов, рекламные щиты, фасады зданий. Обычная городская суета, к которой я давно привык.
Иногда врач должен сделать пациенту больно, чтобы потом тот жил долго и счастливо. Это про медицину, но также и про наш случай – лучше сказать правду сейчас, чем позволить иллюзиям разрастись до неконтролируемых размеров.
– Давай куда-нибудь заедем поесть, – неожиданно предлагает Бай Лу. – Угостишь даму из спасённых трёхсот тысяч долларов.
– Я только за, – поддерживаю её попытку разрядить обстановку. – Доверю выбор заведения тебе.
* * *
Над массивной дубовой дверью висит небольшая вывеска с изящной надписью: «La Maison». Никакой кричащей рекламы, никаких ярких огней. Всё сдержанно и элегантно – стиль, рассчитанный на тех, кто не нуждается в громких вывесках.
– Европейская кухня, – коротко поясняет Бай Лу, толкая дверь. – Здесь готовит шеф-повар Мишлен. Три года назад переехал из Лиона.
Входим внутрь. Меня сразу окутывает атмосфера совершенно иного мира – словно я шагнул из шумного Пекина куда-то в Париж.
Первое, что бросается в глаза – приглушённый, камерный свет. Никаких ярких ламп или неоновых вывесок. Основное освещение создают бра на стенах с тёплым янтарным светом и несколько хрустальных люстр под потолком, приглушённых диммерами до минимума. Света достаточно, чтобы видеть, куда идёшь, но при этом сохраняется интимная, почти романтическая атмосфера.
Нас встречает хостес – молодая китаянка в чёрном платье. Волосы убраны в строгий пучок. При виде Бай Лу её лицо озаряется тёплой улыбкой.
– Добрый день, мадемуазель Бай, – приветствует она с почтительным поклоном. – Рады видеть вас снова.
– Привет, Мэй, – кивает спутница.
Хостес ведёт нас в дальний угол зала к столику у окна с тяжёлыми бархатными шторами тёмно-бордового цвета. Самое уединённое место в ресторане.
Бай Лу садится в кресло с грацией, которой учат в дорогих модельных школах.
Я занимаю место напротив неё.
Официант появляется практически бесшумно. Он подаёт нам меню, наливает комплементарное вино в бокалы и так же тихо удаляется, давая время для выбора.
Решив, что закажу, бросаю взгляд на центр стола, где стоят три тонкие свечи в подсвечнике из матового стекла.
– Признайся, ты выбрала это место не просто так?
– Да, я же женщина. Но я отлично понимаю, что настоящая романтика мне пока не интересна. Давай остановимся на следующей формулировке: я очень тебе благодарна за то, что ты есть.
– Оу, подожди-подожди.
– Что?
– Пугаешь. Я думал, мы прояснили ситуацию касательно наших отношений.
– Не беги впереди поезда, – Бай Лу поднимает ладонь. – Дело в том, что женщины по своей природе эмоциональны, а это недопустимо в той карьере, где я себя вижу.
– Это в какой?
– Было бы глупо не пойти по стопам отца, когда для того есть все возможности. Поэтому я и оказалась на подиуме – ради тренировки. Контроль над собой, над эмоциями, над реакциями. Я тебе об этом ещё в модельном агентстве говорила.
– А-а-а. Было такое.
– Да, получать деньги – приятный бонус. Но давай начистоту: я бы сама была готова выкладывать по три тысячи долларов в неделю за возможность так тренироваться. А тут выходит наоборот – платят мне.
Я задумываюсь о том, как же мало я на самом деле понимаю в самой Бай Лу, в её целях и мотивах.
– Я знаю о мечте своей знакомой полицейской, знаю о мечте До Тхи Чанг, но ничего не знаю о твоей. Расскажи?
– И какая же мечта у твоей вьетнамки? – перебивает модель.
– Довольно простая и конкретная. Миллион долларов США один раз в неделю. А лучше – чаще.
Бай Лу приподнимает бровь:
– Странно. Я бы не подумала. Она выглядит сложнее и глубже, а оказывается, у неё такой простой запрос.
– Я тоже не подумал бы. У неё такой уровень дисциплины и самоорганизации, что это вопрос времени. Она добьётся своего. Возможно, потом цели изменятся.
В этот момент ловлю себя на странной мысли. Я откровенничаю так, как это делают только с самыми близкими людьми. Как с младшей сестрой иногда.
– Самодостаточность До Тхи Чанг не от того, что она ничего в жизни не видела, – продолжаю. – А как раз-таки наоборот. Потому что она столько видела, что у неё аскетизм взращенный.
– И как она движется к цели? Какими способами?
– Сейчас активно учит китайский. В следующем году планирует поступить в университет, – перечисляю. – Параллельно развивает бизнес – с деньгами всё в порядке, связи тоже постепенно появляются. Ещё бы решить проблему с её бывшим, сыном вьетнамского министра. А то всё пытается рваться в сторону реставраций.
– Надеюсь, всё сложится, – кивает Бай Лу.
Возвращается официант.
Бай Лу заказывает устрицы и утку с трюфелями, я заказываю стейк из говядины вагю и салат с лангустинами.
– Возвращаясь к разговору, я очень благодарна, что в моей жизни появился ты. Потому что то, что у меня произошло, —подносит указательный палец ко лбу, – это словно вирус в мозгу. Эмоциональная зависимость, которая могла перерасти во что-то неконтролируемое. И очень хорошо, что ты не тот человек, который использовал бы это против меня.
Молча смотрю на неё.
– Я потренируюсь, проработаю этот момент, – продолжает модель. – И больше мне эта слепая, бескорыстная, жертвенная любовь, от которой одни неприятности, проблем не доставит. Я выработаю иммунитет.
Однако.
– Моё уважение. Мне в голову не могло прийти, что всё так… непросто.
– А как иначе? Представь ситуацию, если бы на твоём месте оказался менее порядочный человек? Который начал бы вить из меня верёвки?
– На какую тему? – не сразу улавливаю мысль.
– Во-первых, побыстрее жениться на мне, чтобы встать в очередь на пекинскую прописку, – перечисляет холодно, словно решает математическую задачу. – А пока у меня глаза не раскрылись, пока эйфория не спала – что нужно сделать, чтобы точно удержать?
– Заделать ребёнка?
– Правильно, – кивает Бай Лу. – Так я гарантированно никуда не денусь на длительный срок. Беременность, роды, маленький ребёнок – минимум три-четыре года привязки. Дальше можно будет тянуть деньги из моей семьи, используя родственные связи. Это если мы рассматриваем пример обычного деревенского парня, как ты. Бывает же такое?
– Бывает. Только обычно в Китае мужики своим невестам квартиры покупают, а не наоборот.
Бай Лу небрежно машет рукой, отметая аргумент:
– Поверь, – делает глоток. – Покупает тот, кто любит, а его не любят в ответ. Классический сценарий. Так что, если я этот момент не проработаю, в нём можно погрязнуть до конца дней. Есть куча таких примеров в нашем обществе. Ты же читал-видел, что творится в отношениях у актрисы Ли Сяолу?
– Не особо интересовался этим. Расскажи.
Бай Лу откидывается на спинку кресла, устраиваясь поудобнее.
– Она вышла замуж за коллегу по съёмочной площадке, тот начал ей изменять со всеми подряд. Скандал за скандалом, компромат за компроматом. Ли Сяолу вела себя как принцесса в замке из сказки – сидела у окна и ждала, пока он наконец-то одумается и разглядит в ней человека, достойного любви.
Бай Лу делает паузу, отпивая ещё немного вина.
– Вела себя как покорная жена и хозяйка, – продолжает рассказ с лёгким презрением в голосе. – Готовила ему ужины, встречала после съёмок, публично говорила о любви. Закончилось это тем, что его поймали в постели с её лучшей подругой. Кадры разлетелись по всему интернету за считанные часы. И знаешь, что?
– Я так понимаю, разводиться как нормальный человек она не стала, иначе бы ты не привела её в пример.
– Она публично извинилась за поведение своего мужа перед фанатами. Сказала, что простила его. Назвала произошедшее уроком для их семьи и что они вместе будут преодолевать трудности.
– А-ГА-ГА-ГА-ГА! Пардон, девочку, конечно, жалко.
– Ну. Её реакция вызвала шквал критики в соцсетях. Люди просто не понимали, как можно так унижаться.
– Я не сомневаюсь. В девяти случаях из десяти в таких ситуациях принято разводиться.
– Вот. И я не хочу стать женщиной, которая жертвует своим достоинством и терпит неуважение в надежде, что однажды её полюбят, – твёрдо говорит Бай Лу, глядя мне прямо в глаза. – А сценарий типовой. Лучше принять меры заранее.
– Хм.
– Так что я проработаю этот момент сейчас, пока он контролируемый и пока есть возможность тренироваться. И даже если когда-нибудь моё женское нутро разыграется снова, и я буду иметь глупость встретить не того человека – у меня будет уже готовый иммунитет. Опыт.
– Что сказать, когда нечего говорить.
– Ни один козёл не сможет воспользоваться моими чувствами и сесть мне на шею. Это будет полностью контролируемый с моей стороны процесс. Всегда.
