Текст книги "Деревенщина в Пекине 6 (СИ)"
Автор книги: Крис Форд
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Пакет слегка оттопыривается в стороны неровными складками, создавая убедительную иллюзию того, что внутри лежат несколько объёмных пластиковых контейнеров. Совершенно обыденная, ничем не примечательная, повседневная картина для огромного вечернего Пекина – молодой студент или офисный работник возвращается домой после долгого утомительного рабочего дня, прихватив с собой готовый ужин по дороге, чтоб не тратить время и силы на самостоятельную готовку.
Лян Вэй проходит один из автоматических турникетов, прикладывая персональную транспортную карту к электронному считывателю. Раздаётся короткий писк подтверждения успешной оплаты, загорается приветливый зелёный свет, створки плавно расходятся в стороны. Он размеренно шагает дальше на широкую платформу в сторону путей, ведущих в центр города.
Дорога на такси от этой отдалённой окраины Пекина до центра заняла бы минимум два полных часа непрерывной езды, а возможно, и того больше. Причина банальна и предсказуема – вечерний час пик в самом активном разгаре, люди массово едут домой после рабочего дня. Городские магистрали и проспекты превращаются в сплошные многокилометровые пробки из плотно стоящих автомобилей, движение замедляется.
Метро же, напротив, остаётся самым быстрым вариантом добраться до центра города. Во время максимальной загруженности поезда ходят с минимальным интервалом – не более двух минут между составами на самых популярных направлениях.
Из туннеля выскакивает длинный серебристый поезд из восьми вагонов. Плавно тормозит, останавливается точно напротив разметки. Двери с характерным шипением синхронно открываются. Лян Вэя подхватывает поток пассажиров, направляя к ближайшему вагону в середине состава.
* * *
Станции сменяют одна другую. Поезд останавливается, двери открываются, одни пассажиры выходят, другие заходят.
Через тридцать минут езды поезд прибывает на крупную пересадочную станцию в центральном районе города – «Гуомао». Здесь можно пересесть на другую ветку метро, которая довезёт до самого дома.
Лян Вэй выходит из вагона и отправляет До Тхи Чанг сообщение с примерным временем возвращения.
Внезапно он ощущает, как его крепко хватают под руки с двух сторон одновременно. Захват профессиональный, не вывернуться. Телефон чуть не выскальзывает из руки.
– Полиция! Стойте спокойно, не сопротивляйтесь! – раздаётся рядом с ухом мужской голос.
Лян Вэй оборачивается через плечо, пытаясь разглядеть, кто именно его схватил и что вообще происходит.
Сзади полукругом стоят не двое полицейских, а пятеро. Все одеты в тёмно-синюю форму, поверх которой зачем-то защитные жилеты. На поясах – кобуры, наручники, баллончики с газом. На головах – почему-то летние защитные шлемы, обычно их используют миграционная полиция, но не только она.
Лица серьёзные, без намёка на снисхождение.
Студент с мусорным пакетом понимает, что перед ним не обычный патруль на стандартном маршруте.
– Разойдитесь немедленно! Работает полиция! – властно выкрикивает один из правоохранителей удерживающих Лян Вэя.
Второй подхватывает:
– Уберите телефоны! Съёмка запрещена!
Толпа неохотно начинает расступаться, освобождая пространство. Впрочем, полностью расходиться никто не спешит – слишком интересное зрелище.
Двое полицейских, не ослабляя хватки, ведут Лян Вэя через платформу в сторону служебного выхода. Чёрный пакет по-прежнему крепко зажат в его правой руке.
Глава 3
Группа полицейских быстро выводит меня из служебного коридора метрополитена через запасной технический выход, минуя основной вестибюль станции с толпами любопытных глаз. Мы поднимаемся по узкой бетонной лестнице, проходим через ещё одну служебную дверь и оказываемся на улице.
Прямо у выхода стоит припаркованный микроавтобус с тонированными стёклами.
Полицейские без лишних слов и церемоний прижимают меня лицом к холодному металлическому капоту. Руки заламывают за спину, фиксируя в крайне неудобном положении.
Оцениваю ситуацию краем глаза, насколько это вообще возможно в моём положении. По составу участников – разная форма у сотрудников, слегка отличающиеся нашивки и нагрудные знаки, разный стиль экипировки и снаряжения – я понимаю важную деталь: это сводная группа, наспех собранная из разных подразделений под конкретную задачу. Не штатный наряд полиции метрополитена. Что однозначно равно предварительное планирование, подготовка и конкретная цель. Пусть и сделанные наскоро.
Двое сотрудников методично начинают обыскивать меня. Руки скользят по карманам пальто и брюк, проверяют внутренние отделения одежды, тщательно прощупывают область пояса, зону лодыжек, швы – классический полицейский обыск на предмет оружия или других запрещённых предметов.
Не найдя ничего кроме студенческого билета, карты метро, бумажника с мелочью и связки ключей от квартиры, – они удовлетворённо переглядываются и коротко кивают остальным членам группы, давая понять, что первичный обыск полностью завершён без каких-либо находок.
Внезапно один из правоохранителей, до этого момента стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за процессом обыска, подходит совсем близко. Наклоняется к моему уху и тихо, с нескрываемой насмешкой и злорадством в голосе произносит:
– Привет от знакомого подполковника.
Ожидаемо.
Сразу после этих слов тип демонстративно тянется рукой к нагрудному карману своей тёмной формы и характерным щёлкающим движением включает компактную полицейскую нагрудную видеокамеру. Маленький яркий красный светодиод на чёрном устройстве загорается ровным светом, сигнализируя о начале видеозаписи всего происходящего.
– Я требую, чтобы вы в полном соответствии с действующим законодательством Китайской Народной Республики зачитали мне мои права как задержанного лица. Жду предъявления обвинения.
Старший группы, мужчина лет сорока с проступающей сединой в коротких волосах и глубокими морщинами на лице, недовольно морщится, но возразить не может – камера работает, всё фиксируется, официальный протокол должен быть строго соблюдён по букве закона.
Потом могут сличить текст рапортов с видео.
– Статья сто восемнадцать – вы имеете законное право хранить молчание и не свидетельствовать против самого себя. Статья тридцать три – вы имеете право на присутствие квалифицированного адвоката при любом допросе. Так же вы имеете право знать, в чём именно вас подозревают или обвиняют, – сухо и без эмоций он монотонно зачитывает стандартный текст. – Все ваши показания могут быть использованы против вас в суде. Подчёркиваю для протокола и видеозаписи на камеру – всё происходящее далее будет полностью фиксироваться на видео в строгом соответствии с требованиями процессуального действия. Запись будет храниться в защищённом архиве и может быть использована как доказательство в суде.
– Назовите основание для задержания.
– Вы задерживаетесь по подозрению в незаконном обороте наркотических веществ, на основании поступившей информации от анонимного источника. – отвечает он. – Мы произведём обыск, включая содержимое вашего пакета. Если всё в порядке – вы свободны.
– Я настаиваю на присутствии независимых понятых при любых процессуальных действиях со мной или моими вещами. Это моё законное право согласно статье сто тридцать восемь Уголовно-процессуального кодекса КНР.
Старший недовольно фыркает и красноречиво обменивается многозначительными взглядами с ближайшими коллегами. Они изначально рассчитывали провести всё максимально быстро, тихо, без лишних свидетелей и формальных процедур. Но прямо отказать просто не могут – закон есть закон, особенно в ситуации, когда видеокамера фиксирует каждое произнесённое слово и действие.
– Как скажете, – соглашается он.
Безопасник, которого направил на эту операцию подполковник из центра киберзащиты, раздражённо поджимает губы, но короткими кивками головы раздаёт чёткие команды подчинённым. Двое полицейских быстро отделяются от основной группы и целеустремлённо направляются к небольшому скоплению прохожих, которые уже успели собраться на безопасном расстоянии.
Через пару минут они возвращаются обратно, ведя с собой троих случайно выбранных людей – двоих молодых парней лет двадцати пяти в потёртых джинсах и женщину средних лет с тяжёлой хозяйственной сумкой в руках. Все трое выглядят крайне озадаченными происходящим.
– А в чём вообще дело? Что от меня требуется? – с опаской спрашивает парень, беспокойно оглядывая группу вооружённых полицейских и меня, прижатого к капоту.
Старший сотрудник официальным тоном отвечает, при этом демонстративно глядя в объектив:
– Уважаемые товарищи понятые… сейчас вы будете присутствовать при… проведение досмотра задержанного и его вещей… – произносит он размеренно. – Данный гражданин… по подозрению в незаконном обороте запрещённых наркотических веществ… на основании поступившей оперативной информации.
Он делает паузу, давая информации осесть в головах понятых, затем указывант на чёрный пакет в моей руке:
– Прямо сейчас, в вашем присутствии как независимых свидетелей, будет произведён осмотр личных вещей задержанного, а именно – вскрыватие и проверка содержимое пакета. Прошу вас внимательно наблюдать и фиксировать происходящее.
Один из людей в форме резким движением выхватывает пакет из моей онемевшей руки и кладёт его на капот микроавтобуса. Все – и полицейские, и понятые – напряжённо замирают в ожидании, устремив взгляды на невзрачный чёрный пластик.
Тугой узел на горловине стремительно сдаётся под руками полицейского. Тот раскрывает пакет, заглядывает внутрь. На лице застывает недоумение.
Он начинает извлекать содержимое, выкладывая предметы один за другим на капот автомобиля.
Первой появляется резиновая шапочка для плавания, синего цвета. Затем – пластиковые очки для плавания же, плавки, махровое полотенце и большая мыльница белого цвета с защёлкой.
Всё. Больше в пакете ничего нет. Сотрудник в растерянности переворачивает пустой пакет, заглядывает внутрь ещё раз.
Повисает тяжёлая тишина.
– Это чё, прикол какой-то? – тихо произносит молодой парень, обращаясь к напарнику-понятому – своему ровеснику рядом.
Старший группы, до этого момента стоявший чуть поодаль, резко бледнеет.
Он грубо отталкивает подчинённого локтем в сторону и сам начинает лихорадочно рыться в моих вещах на капоте. Хватает шапочку для плавания, выворачивает её наизнанку – пусто. Разворачивает полотенце, ощупывает каждый сантиметр ткани – снова ничего.
Его взгляд падает на последний предмет из пакета – мыльницу.
– Стойте! Не открывайте! Осторожно! – кричу предупреждающе.
– Тихо, студент, – зло огрызается сотрудник, даже не оборачиваясь. – Сами разберёмся, что там и как.
Тип с ухмылкой, словно предвкушая, грубо хватает мыльницу обеими руками и резко распахивает её створки.
Неожиданно для всех из неё выпадает миниатюрная фигурка китайского дракона, с лёгкостью помещающаяся на ладонь. Она падает на асфальт и с тихим, но отчётливо слышным хрустом раскалывается на несколько неровных кусков.
Понятые в шоке.
Я хватаюсь за голову:
– Что вы наделали⁈ Вы хоть понимаете, что только что разбили⁈ Это настоящий хотанский белый нефрит, работа мастера Юй Сюэгуя! Я специально купил её в антикварном магазине в подарок моей невесте! Внутри лежит чек с печатью на сумму двадцать семь тысяч юаней! – указываю на мыльницу. – Я требую возместить мне материальный ущерб в полном объёме! Уважаемые товарищи понятые, – обращаюсь я к троим ошарашенным свидетелям, – вы всё видели своими глазами! Спасибо, что вы здесь!
Старший группы стоит как громом поражённый. Его дрожащие губы беззвучно шевелятся, словно пытаясь что-то произнести, но не находят слов. Он медленно, как в замедленной съёмке, опускает взгляд вниз под ноги – на осколки разбитой нефритовой фигурки, разбросанные по асфальту.
– Какого… – наконец выдавливает он из себя едва слышным шёпотом.
Его соратники тоже застывают в растерянности, переглядываясь между собой. Операция пошла не по плану.
– Я хочу совершить один телефонный звонок, на который имею право, – добавляю.
Полицейский механически кивает и отвечает на автомате:
– Да, это ваше законное право, можете позвонить. Только обязательно на громкой связи и в нашем присутствии, как того требует процедура. Никаких отдельных разговоров.
Я беру с капота автомобиля смартфон, открываю список контактов и набираю один из них.
Включаю громкую связь, как требуется.
– Хуан Цзяньру, времени мало, меня только что задержала полиция, – быстро начинаю я, стараясь уложить всю важную информацию в минимум слов. – Прямо в метро, на станции «Гуомао», выход номер три.
– Место поняла. Причина?
– Якобы поступила информация от анонимного источника, который обвинил меня в торговле запрещёнными веществами. Пять минут назад провели полный обыск вещей в присутствии понятых. Естественно, ничего не обнаружили. Зато в процессе досмотра по их вине разбит дорогой подарок для До Тхи Чанг. Изначально они даже причину задержания называть не хотели, пытались всё провести быстро и тихо. Пришлось самому требовать объяснений, когда включили камеру.
– Дай мне пару минут, я свяжусь с адвокатом Дин Цзяси, он специализируется именно на таких делах, – быстро отвечает паспортистка. – Денег зальёшь по его тарифу? Он будет на месте в течение получаса, может, быстрее. Живёт недалеко от этого района.
При упоминании имени, лица всех присутствующих полицейских синхронно искажаются гримасой плохо скрываемого раздражения. Этот адвокат – известный и крайне неудобный персонаж в многочисленных судебных делах против сотрудников полиции и других силовых структур; личный акк с кучей подписчиков, репутация. Причём очень часто его дела заканчиваются не в пользу правоохранительных органов.
– К тому же, Лян Вэй, – продолжает Хуан более официальным тоном, – с учётом твоего специфического правового статуса как студента особой категории – лично мне видится грубое превышение полномочий со стороны задержавших тебя коллег. Я сходу точно не сориентируюсь в деталях, это не мой профиль, но по идее там статья до трёх лет – передай коллегам. Сейчас в органах очень строго к этому относятся – борьба за порядок, а адвокат у тебя будет «правильный».
Полицейские переглядываются между собой.
Паспортистка продолжает:
– Там, где ты учишься – в твоём конкретном учебном заведении – в твой адрес не могут быть предприняты никакие процессуальные действия, включая задержание, без предварительного обязательного письменного уведомления отдела безопасности университета и твоих представителей. Это жёсткое правило. Есть служебная инструкция. Если дашь старшего, я ему сама продиктую номер – коль сколько у него с дисциплиной и профессионализмом проблемы. Сейчас таких не любят, спецпрокуратора по секрету сама говорит всем регулярно: «Только дайте! Хоть одного, хоть намёк! Палки в конце месяца нам тоже нужны».
– Это меня с самого начала и удивило. Никакого уведомления, просто схватили и потащили.
– Ну-ка, покажи мне этих ребят. А им меня. Переключи звонок на видеосвязь.
Нажимаю соответствующую кнопку на экране, камера активируется. Медленно провожу ею по стоящим передо мной полицейским, задерживаясь на лице и знаках различия каждого на несколько секунд, чтобы Хуан могла их хорошо рассмотреть.
Сотрудники подбираются при виде женщины в форме, смотрящей на них.
– Кто старший? – спрашивает Хуан Цзяньру с экрана. – Вижу, что группа сводная, плюс смежники из других ведомств. Я – старший лейтенант Хуан Цзяньру, паспортный стол Управления внутренних дел района Хайдянь.
Тип с сединой нехотя делает шаг вперёд:
– Майор Чжао Чо, отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Управления общественной безопасности.
– Спасибо, майор Чжан, запомнила вас, – холодно кивает паспортистка. – А теперь набирайте по официальной просьбе задержанного гражданина дежурного прокурора. Среди вас же сейчас нет ни одного представителя прокуратуры, верно? Я бы сразу увидела.
Повисает тяжёлая пауза. Майор скрипит зубами, но вынужденно признаёт:
– Нет, представителя прокуратуры в группе нет.
Он с нескрываемой яростью косится на стоящего поодаль безопасника – того самого, кто передавал «привет от подполковника».
Изначальный договор между ними был совершенно другой, простой и понятный. А в итоге случилась подстава с непредсказуемыми последствиями. План провалился – денег при мне нет.
Одно дело – поймать студента на условном горячем без лишнего шума (крупная сумма денег без обоснования в нынешних условиях в качестве компрометирующего обстоятельства более чем подходит, здесь). Совсем другое – когда вместо улик, косвенно свидетельствовующих о незаконной деятельности, в пакете обнаруживаются плавки с полотенцем.
Получается, майор со мной поменялся местами. Ещё и на компенсацию деньгами попал (статуэтка разбита реальная), а вся процедура – на видео, замять не получится.
– А вот это, майор Чжан, уже само по себе серьёзное процессуальное… нарушение, – уверенно заявляет Хуан, не мигая. – Без санкции прокурора при таких-то обстоятельствах? Интере-е-есно. Немедленно зовите дежурного прокурора. Причём даже сразу обоих.
– Обоих?
– Да. Из военной прокуратуры – тоже. Предлагаю сдаться добровольно, ибо смягчит.
И снова это тягучее молчание плюс игра в гляделки.
– Теперь уже я замять не дам, – кивает Хуан. – «… Мне, действующему офицеру МОБ, случайно, от личного знакомого, во время исполнения моих прямых служебных обязанностей, стало известно об имевшем место противозаконном деянии сотрудников МОБ и, предположительно, МГБ – совершённом ими по предварительному сговору, при следующих отягчающих обстоятельствах…». Дальше продолжать? Форма – стандартная. Министр от действующих сотрудников принимает такие рапорта лично с девятнадцатого года, точнее, Секретариат Министра. Я в Пекине родилась и выросла, здания рядом, минута на каблуках пешком. А я сегодня без каблуков.
– Что происходит? – всё тот же социально активный и взъерошенный понятой вертит головой, пытаясь хоть от кого-то получить ответ, но на него даже не смотрят.
– По сотрудникам полиции дела открывает гражданская прокуратура. А вот по сотрудникам – я сейчас не буду вслух произносить конкретное название ведомства, вы и так понимаете – уголовное преследование ведётся военной прокуратурой, – вежливо поясняю. – Принципиальная офицер МОБ, которая абсолютно случайно стала свидетелем противоправных действий служителей закона, знает, на какие педали в системе нажимать, чтобы защитить справедливость.
– Вы сказали станция «Гуомао», выход третий? – тем временем Хуан безопаснику. – Я лично выезжаю к вам прямо сейчас. К моменту моего призда на месте должен присутствовать дежурный прокурор от военной прокуратуры и ещё один – от районной.
Безопасник, до этого молча стоявший в стороне, не выдерживает и язвительно бросает:
– А вы не слишком много на себя берёте, старший лейтенант? – в голосе сквозит плохо скрываемая угроза. – Что это не ваш уровень, не считаете?
– Скажете мне это лично в лицо, когда приеду, – ледяным тоном отвечает Хуан Цзяньру. – И тогда посмотрим, кто на какой уровень тянет. Если у вас возникнет «гениальная» идея свинтить – наручники лучше подберите заранее. Смазанные, с хорошим ходом – чтобы не давили и не тёрли. Себе выбираете, не кому-то.
Глава 4
За сорок минут до задержания.
Я стою на платформе станции метро «Шуньи», крепко сжимая в руке чёрный мусорный пакет с деньгами. Толпа вокруг меня постоянно движется – пассажиры приходят и уходят бесконечным потоком, но я остаюсь на месте, прислонившись спиной к холодной стене.
Неприятное, тревожное ощущение не покидает меня с самого момента выхода из подземной парковки. Что-то определённо не так.
Всё прошло слишком гладко. Подполковник, чьи глаза были наполнены ненавистью ко мне в нашу первую встречу, внезапно стал смотреть на меня иначе. Будто месть – дело времени. И сейчас у меня только один вопрос – когда?
Беру смартфон в свободную руку и захожу в анонимный зашифрованный мессенджер с несколькими уровнями защиты, который мне посоветовала установить Бай Лу для безопасной связи с ней. Открываю её контакт – просто набор случайных букв и цифр, без имени, без фотографии, абсолютно анонимно.
Нажимаю кнопку голосового вызова.
После шестого гудка, она принимает вызов. В динамике раздаётся её знакомый спокойный, ровный голос:
– Слушаю тебя, Лян Вэй.
– Бай Лу, я попал в потенциально опасную ситуацию. Мне нужна твоя помощь.
– Излагай конкретно, – сразу же деловито, без лишних вопросов отвечает она. – Что требуется?
– Я сейчас нахожусь на станции метро «Шуньи», центральная платформа в направлении центра города. У меня в руках чёрный мусорный пакет. Мне нужно незаметно поменяться этим пакетом с кем-то надёжным. Обменять на внешне абсолютно идентичный, но с другим содержимым.
– Что внутри?
– Ничего запрещённого или опасного. Только миллионы, заработанные легальным способом.
– Хм.
– Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я бы никогда не стал тебя беспокоить по пустякам, – продолжаю. – У меня дурное предчувствие, что я нахожусь под прицелом, и есть все основания этому чувству довериться. Хранить деньги в общедоступных ячейках запрещено, любая оплошность – и я потеряю всю сумму, плюс заработаю проблемы с законом. Риск слишком высок.
– Ладно, я поняла. Выезжаю. Жди на платформе, никуда не уходи. И ещё момент, пожелания к содержимому есть?
– Да, сейчас отправлю тебе сообщение.
* * *
Через двадцать минут к платформе подходит очередной поезд. Двери открываются, плотный поток из несколько сотен людей одновременно устремляется к вагонам – классический хаос вечернего часа пик.
В самом центре этой давки и толкотни двое человек незаметно обмениваются абсолютно идентичными чёрными пакетами.
Никто из окружающих пассажиров ничего не замечает.
Через несколько секунд Лян Вэй занимает место в одном из вагонов, а женская фигура в тёмном пальто растворяется в толпе.
* * *
Служебный выход из станции метро «Гуомао». Улица.
Хуан Цзяньру прибывает через двадцать минут после телефонного звонка от Лян Вэя. Она быстро находит нужную локацию – к этому времени вокруг тёмных микроавтобусов и группы полицейских собралась приличная толпа любопытных зевак.
Полицейская уверенным шагом направляется прямо к центру событий, предъявляя служебное удостоверение коллегам на периметре. Её сразу пропускают внутрь оцепления.
Стоит ей подойти ближе к Лян Вэю и группе задержания, как майор Чжао Чо мгновенно узнаёт женщину в форме – именно она разговаривала с ним по видеосвязи с экрана смартфона задержанного.
Он быстро оценивает ситуацию и понимает, что сейчас ему необходимо действовать на опережение, пока не прибыли прокуроры и адвокат.
Майор делает едва заметный, осторожный кивок головой в сторону, приглашая Хуан отойти от основной группы для приватного разговора вдали от посторонних ушей:
– На пару слов, м-м-м?
Хуан Цзяньру предполагает его намерения, молча следует за ним на несколько метров в сторону, за угол микроавтобуса. Они останавливаются так, чтобы их не было слышно остальным, но оба держат в поле зрения Лян Вэя и понятых.
– Говорю как коллеге. Вы же понимаете, что я в этой ситуации – подневольный, загнанный в угол человек? У меня не было выбора, – тихо, почти шёпотом начинает майор, глядя не на собеседницу, а в сторону. – Меня заставили взяться за это дело.
– Выбор есть всегда, – холодно отвечает Хуан, коротко кивая головой в сторону стоящего поодаль безопасника в штатском. – «Товарищи» из смежного ведомства нам пока что не указ и не начальство.
– Вам легко говорить…
– Несмотря на весь показной единый курс нашей партии на парадах, мы с вами, как действующие сотрудники системы, прекрасно знаем, какие на самом деле отношения между министром общественной безопасности и министром государственной безопасности. За что конкретно они конкурируют друг с другом, какие ведут внутренние интриги, и почему они друг друга терпеть не могут на личном уровне. Вы же тоже коренной пекинец? – между строк звучит второй скрытый вопрос.
– Да.
Оба офицера понимают, что речь о многолетнем непубличном противостоянии силовых структур государства.
Пока обычные полицейские делают реальную работу, постоянно рискуя собственной жизнью и здоровьем, сотрудники госбезопасности живут иначе – нередко высасывают надуманные проблемы из пальца, изображая для отчётности бурную деятельность по защите государства от несуществующих угроз.
А реальные случаи при этом бывают самые разные. Иногда на обычного патрульного полицейского нападает психически неуравновешенный несовершеннолетний подросток с кухонным ножом из очень непростой семьи с серьёзными связями. Стрелять в такого нападающего – не вариант, могут быть чудовищные последствия для карьеры (и не только). А если его физически не остановить, любой ценой – такой персонаж может ранить или убить самого сотрудника, примеры были.
Каждый день такие риски висят над головой простого полицейского. И с вооружёнными грабителями, наркоторговцами, убийцами насмерть бьются в тёмных переулках тоже далеко не безопасники из министерства в чистых кабинетах, у тех живой (и грязной) работы нет по специфике – а такие вот неприметные люди в синих формах, с усталыми взглядами и хмурым видом.
В уголовном розыске городской полиции девяносто пять процентов задач имеют под собой абсолютно реальную подоплёку, реальные преступления и жертвы – именно об этом говорит взгляд майора, который очень хорошо понимает старший лейтенант.
Это даже не учитывая огромное количество дел, которые открыты не были, по разным причинам. А правонарушение или преступление имели место.
В отдалённых регионах страны далеко не все заявления граждан принимаются полицией из-за нехватки ресурсов. И ещё примерно в пять раз больше всякого рода случаев, которые так никогда и не стали делами с номерами.
За всеми сухими статистическими цифрами в отчётах стоит непростая работа живых людей.
Пробитые головы, травмы и огнестрельные ранения при задержаниях, агрессивные наркоманы и буйные пьяницы ежедневно создают масштабные проблемы для правопорядка. МГБ от этого всего ну очень далеко.
Сотрудники госбезопасности в чистых кабинетах, которые полицейские между собой зовут офисами, не сталкиваются даже с малой частью тех проблем и опасностей, которые рядовой участковый, или опер, или тонущий в делах следователь разбирают каждый день. Но отчего-то безопасники мнят себя самыми важными и неприкасаемыми людьми в системе, глядят свысока, как будто стоят больше, чем ноль.
Что с точки зрения большинства сотрудников полиции – необоснованно завышенная самооценка, за которой ничего не стоит в реальности. Голый апломб или, если грубее, крутые понты без свершений, без опыта и без практических результатов.
– Расскажете, как так вышло? – в лоб спрашивает Хуан Цзяньру, пронзительно глядя в глаза коллеги. – Можно намёком, не в лоб. Мы не в ДВБ и нюансы мне не нужны.
– Зачем тогда спрашиваете?
– Затем, что вы сейчас обозначали: вы рассчитываете на понимание с моей стороны. Мне нужно знать, с чем имею дело.
Чжан опускает глаза:
– Меня было на чём прихватить. Ошибся месяц назад – попал в такую ситуацию, что вам и не снилось. Взяли на горячем. Выбор стоял простой, когда они только что выдвинули условия, – незаметный кивок в сторону. – Или отработать их тему и, как вы сейчас говорите, идти в тюрьму за превышение полномочий – или туда же, но за старое дело по их наводке.
– Ясно.
– Я рад, что вы вмешались: сесть по вашему рапорту для меня объективно лучше.
– Статья веселее? – быстро понимает полицейская.
– Да. Превышение служебных полномочий в тюрьме для бывших сотрудников – блатная статья. Элита. Мало ли, что я сделал не по инструкции? Что б ни натворил – не позорно, – поднимает взгляд и смотрит в глаза паспортистке. – Честно бился до последнего, как говорится; наши инструкции и правила иногда только для того и существуют, чтобы с ними в туалет сходить. Вы тоже наверняка понимаете. – За кадром остаётся возраст собеседницы, офицерское звание, её непростая и потенциально денежная должность не то что в непростом секторе, а ещё и в очень непростой географии.
Глупая туда бы банально не устроилась.
– А статья, по которой «товарищи» из безопасности обещали понести, если не выполню – она совсем не такая жизнерадостная.
По абсолютно бесстрастному лицу Хуан Цзяньру майор даже не догадывается что у той самой случилось аналогичное пару недель назад – только не с безопасностью, а с «родным» департаментом внутренней безопасности полиции.
– Всё, что хотел сказать, сказал. Банкуйте, не буду сопротивляться, – устало говорит майор Чжан, расправляя плечи. – Я даже рад вашей персоне где-то – красивая девица, не какой-то упырь из смежников.
Хуан ничего не отвечает. Молча разворачивается и возвращается к Лян Вэю, который всё это время ждал у капота микроавтобуса под присмотром других полицейских и пытался читать их разговор по губам.
– Отойдите, нам нужно поговорить, – тоном, не терпящим возражений, паспортистка обращается к коллегам, безопасник изначально соблюдает дистанцию и со своего места не слышит.
* * *
– Отойдите, нам нужно поговорить. – Ну и вид у Хуан.
Люди в форме послушно отходят на несколько метров. Занятно.
– Что узнала?
– Ничего нового. Пока мы решаем настоящие проблемы, мудаки из смежного ведомства активно сражаются с собственноручно выдуманными угрозами, не забывая о корыстных интересах, – злобно бросает паспортистка, презрительно кивая в сторону безопасника. – Скажи контекст быстренько? То, что можешь? Мне для ориентации в пространстве и событиях.
– Задержание с подачи ваших смежников – поссорился с одним подполковником из их ведомства. Неправ по закону он, причём подвиги очень весёлые. Не знаю их регламент, есть вариант, что отсидкой можно и не отделаться – там нюансы подковёрного недекларируемого государственного курса.
– Что-то засекреченное?
– Да. По мне, у них всё засекречено, но именно эта тема потенциально более чем резонансна, в Китае и снаружи. Без подробностей. Тайна клиента, не могу о деталях. Что дальше?
– По тебе здесь сейчас всё разрулится, пять сек. Вопрос, что потом, – вопросительно смотрит на меня.
– Какие варианты?
– Можно «восстановить справедливость» – через суд и прокуратуру довести дело до конца. Я тебя в этом полностью поддержу. Адвокат уже едет, будет минут через пятнадцать. На первые двести долларов за час его работы ты уже попал – это к слову. Я внесла аванс со своей карты, потом вернёшь.
– Да. Деньги не проблема. Или?..
Хуан тяжело вздыхает:
– Ты же сам понял, откуда растут ноги и кто за кулисами. Майор – пешка. Руки, которые не решают.
– А вон тот хмырь? – киваю.
