Текст книги "Деревенщина в Пекине 6 (СИ)"
Автор книги: Крис Форд
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16
Лежу в джакузи, полностью погружённый в горячую воду по самые плечи. Кожа покрылась лёгким румянцем от жара, мышцы постепенно расслабляются после напряжённого дня.
Форсунки гидромассажа работают на средней мощности, создавая тысячи мелких пузырьков, которые массируют спину и поясницу. Приятное покалывание растекается по телу волнами.
Откидываю голову назад на мягкий подголовник, прикрываю глаза.
Окно в ванной распахнуто настежь – я специально открыл его перед тем, как залезть в воду.
С улицы врывается резкий холодный воздух. Ветер несёт запах приближающейся зимы.
Сверху, где лицо открыто холодному воздуху – бодрящая свежесть и покалывание на коже.
Делаю глубокий вдох. Морозный воздух обжигает ноздри изнутри, наполняет лёгкие ледяной чистотой. Выдыхаю медленно – пар от дыхания смешивается с паром, поднимающимся от горячей воды.
Лежу неподвижно, наслаждаясь контрастом ощущений.
Внезапно раздаётся громкий, настойчивый стук в дверь.
Резко открываю глаза.
Стук повторяется – торопливый, срочный, нервный. Кто-то колотит в дверь кулаком, явно не собираясь останавливаться.
– Секунду! – кричу в сторону коридора, выбираясь из воды.
Горячие струи стекают по телу, образуя лужу на полу. Хватаю большое полотенце с крючка на стене, небрежно обматываю вокруг бёдер, прикрывая низ. Холодный воздух из открытого окна догоняет меня – мгновенно покрываюсь мурашками, кожа стягивается от контраста температур.
Вода капает с волос на плечи, стекает по спине. Не до того сейчас, чтобы вытираться досуха.
Наспех надеваю резиновые шлёпанцы. Мокрая нога скользит внутри. В итоге край тапка неловко попадает между большим и указательным пальцем, врезается в кожу.
Стук повторяется снова.
– Иду, иду уже! – подбегаю к входной двери.
На пороге стоит Чэнь Айлинь.
Админ ресторана выглядит взволнованной. Её глаза быстро осматривают пустой коридор.
– Нужно срочно поговорить, – выпаливает она тихо.
Не успеваю я ответить или хотя бы открыть рот, как она стремительно залетает в апартаменты и случайно толкает плечом меня в грудь.
От неожиданного толчка нога вылетает из тапка. Всё ещё влажная ступня предательски скользит по гладкой плитке в коридоре.
Не успеваю ей ответить, как она пулей залетает в мои апартаменты, задев моё плечо. От этого моя нога вылетает из плохо надетого тапка, скользит по плитке в коридоре.
Не удержавшись, падаю на холодный кафельный пол.
Полотенце улетает в одну сторону, оставшийся тапок в противоположную, со звонким шлепком ударяясь о плинтус у стены.
Айлинь оборачивается на громкий звук. Видит, как я раскинулся на плитке абсолютно голый. Её глаза расширяются.
– Извини! – виновато выдыхает она. – Ты в порядке?
– Да, нормально.
– Я не смотрю! – она мгновенно отворачивается к окну.
Да уж. Спасибо, что живой.
Ледяной воздух из распахнутого окна ванной распространился по всей квартире. Мокрое тело мгновенно покрывается мурашками, я непроизвольно мелко дрожу, возвращая полотенце обратно.
– Так что случилось? Почему так срочно прибежала? – Холодно.
Чэнь Айлинь поворачивается, но смотрит не на меня, а на открытую дверь в ванную, откуда всё ещё слышно бурление работающего джакузи и валит густой белый пар:
– Смотрю, я тебе помешала. Ворвалась в самый неподходящий момент. Можешь залезать обратно, чего зря мёрзнуть здесь. Быстро поговорим и я сразу уйду.
– Только если ты не против такого странного формата общения, – пожимаю плечами.
– Чего я только за свою жизнь не видела.
Айлинь коротко кивает головой в сторону санузла и снова поворачивается ко мне спиной.
Вешаю полотенце обратно на крючок и быстро возвращаюсь в горячую воду.
– О чём хотела поговорить?
Айлинь появляется в дверном проёме ванной комнаты. Она небрежно облокачивается на деревянный косяк и скрещивает руки на груди:
– Несколько дней назад мы разговаривали про твоего отца. Как ты в итоге решил поступить?
– Пока не знаю. Меня любой вариант устраивает, хоть монетку подбрасывай. Поскольку сейчас появились более важные задачи, я этот вопрос временно подвесил. Дело не в деньгах, просто у любого решения всегда есть свои последствия. Я бы не спешил выпускать его на волю – хотя бы там он не сможет пить. Это с одной стороны, есть и другая. А ты к чему спрашиваешь?
– Считай, ты только что подкинул монетку. Не знаю, что произошло с той IT-фирмой, которая предоставляет нашей сети CRM-приложение для автоматизированного учёта…
– Зато я знаю, – тихо бормочу себе под нос.
– Наш учредитель, который занимался внедрением этой программы с самого начала проекта, выкупил крупную часть контрольного пакета акций у разработчиков системы, – продолжает админ. – Стал их полноправным акционером, вошёл в совет директоров компании. В связи с этим изменением структуры собственности началась новая, более жёсткая политика бухгалтерского учёта во всей нашей ресторанной сети. Правила ужесточили.
Интересно.
Сначала фирма-разработчик была под государственным крылом, спокойно занималась тем, чем занималась. И скорее всего наш предприимчивый управляющий, как VIP-клиент, имел своего личного персонального менеджера по работе с ключевыми заказчиками.
Через него он узнал про проблемы в компании изнутри. Вложил часть личных денег в критический момент. Влез в акционерную долю по заниженной цене именно в самый момент упадка.
Обыденное явление не только для Пекина. У кого есть инсайдерская информация и нужные связи – тот побеждает на рынке, вовремя загребая активы.
– Новая политика учёта? Что именно изменилось?
Айлинь поправляет выбившуюся прядь волос за ухо.
– Бизнес – это ведь не государство с его законами и регламентами. Не демократия с гарантированными правами граждан. Это чистая диктатура одного человека или узкой группы людей наверху. И в нём собственник имеет полное право вытворять что угодно, менять правила игры на ходу по своему усмотрению.
– Продолжай.
– После недавних изменений в учёте, неприятные операции задним числом могут напрямую повесить на личный рейтинг эффективности конкретного сотрудника. Занести в служебное досье как нарушение и подпортить этим рейтинг, – объясняет она. – Есть очень большой шанс, что неоплату счёта твоего отца повесят на меня, как на администратора.
– Почему на тебя? Речь ведь идёт о моём отце. Если хотят на кого-то повесить счёт, то в первую очередь должны на меня.
Чэнь Айлинь устало вздыхает и качает головой.
– Потому что существует должностная инструкция. Именно я не уследила за повторным появлением буйного клиента из чёрного списка в зале ресторана. Он проскочил внутрь, пока я вела гостей к их забронированному столику. А то, что персонал механически его обслужил – это их прямая обязанность по регламенту. Клиент сидит за столом – они обязаны подойти и принять заказ. Следить за теми, кто входит в заведение должна была я.
Я хмурюсь от услышанного. Как-то несправедливо выбирают, на кого повесить убыток. К тому же, отец по закону обязан его оплатить из тюрьмы.
– Неоплаченный чек может пошатнуть мои личные карьерные перспективы. Потому что я как раз сейчас прохожу финальные собеседования в другой, более престижный ресторан, – проясняет ситуацию Айлинь.
– Так ты хочешь уйти из «Горизонта»? Почему?
– У нашего владельца целая сеть заведений по Пекину. Больше двадцати действующих точек разного уровня. Мне недавно предложили повышение с прибавкой к зарплате. Я буду получать почти в полтора раза больше и вместо комнаты в общежитии мне будут оплачивать половину аренды квартиры. Так ещё и работать на час меньше.
Рад за Айлинь. Она заслужила повышение.
– Ты права, за такую работу нужно хвататься руками и ногами.
– Я прошла успешно два этапа из трёх, – с лёгкой гордостью в голосе отвечает она. – Но сейчас результат зависит от рекомендаций и характеристики с моего текущего места работы. От содержания служебного досье. Они очень дотошно смотрят на любые замечания. Извини, но я не могу позволить себе рисковать многолетней карьерой. Я так долго к этому шла. Раз ты не знаешь, как правильно поступить, считай это знаком свыше.
Вот уж расслабился в джакузи. Папаша умудрился напомнить о себе, даже находясь за решёткой.
– Конечно, я заплачу за него. Дай мне несколько минут, сейчас оденусь и пойдём в ресторан.
Готовлюсь встать из джакузи, но она останавливает меня:
– Никуда идти не нужно, я могу пробить чек прямо здесь.
Айлинь достаёт смартфон из заднего кармана брюк и открывает админское мобильное приложение ресторана с расширенным доступом к финансовой учётной системе. Несколько секунд сосредоточенно что-то набирает на экране, листает, ищет.
– Дата… стол номер двенадцать… байцзю, виски, эклеры с чёрной игрой… да, вот он. Нашла чек.
Она поворачивает ко мне экран своего гаджета с чёрно-белым QR-кодом.
Всё, что остаётся – просто оплатить через банковское мобильное приложение, отсканировав код камерой.
– Мой телефон на столе, – вспоминаю вслух. – Можешь принести?
Айлинь кивает, возвращается буквально через несколько секунд с гаджетом.
Несколько нажатий пальцем по экрану и счёт оплачен.
– Всё, прошло. Чек закрыт и погашен. Спасибо, Лян Вэй. – облегчённо подтверждает админ. – Извини, что потревожила.
– Это я тебя должен благодарить, ты столько для меня сделала. Удачи на следующем собеседовании. Уверен, у тебя всё получится.
Чэнь Айлинь улыбается, коротко кивает, разворачивается и уходит.
Я же медленно погружаюсь глубже в воду, по самый подбородок. Закрываю глаза, откидываю голову назад на мягкий подголовник.
Вот и уплачен долг моего отца.
Причина, из-за которой он в сейчас за решёткой, только что перестала существовать.
Интересно, что будет дальше, когда он выйдет на свободу? Чем займётся?
* * *
Интерлюдия.
Вечер. Апартаменты семьи Ван.
Ван Мин Тao открывает дверь своей квартиры и медленно входит в прихожую. Усталость от долгого, изматывающего рабочего дня ощущается буквально в каждой мышце. Плечи сами собой опускаются, спина ссутуливается.
Самое время возобновить походы на вечерний массаж.
– Добрый вечер, господин Ван, – приветливой улыбкой встречает домработница. – Как прошёл день?
– Долгий, очень долгий, – коротко отвечает бизнесмен. – Япин уже вернулась?
– Пока нет, – отрицательно качает головой женщина. – Ужин будет готов и подан на стол в течение десяти минут.
Ван устало кивает, не комментируя.
Он снимает кожаные туфли и стягивает шерстяное пальто с плеч.
В последнее время Япин предпочитает больше времени где угодно, но не дома. Раньше, когда она пользовалась машиной отца, он хотя бы мог отследить её местонахождение и чувствовать себя спокойнее, но теперь такой возможности нет.
Отбросив навязчивые мысли, Ван Мин Тao проходит на кухню и открывает холодильник. В его руке оказывается запотевшая бутылка минеральной воды.
Бизнесмен наливает себе полный стакан. Холодная газированная жидкость приятно, почти обжигающе освежает пересохшее горло.
Залпом допивает до дна, ставит пустой стакан на мраморную столешницу с негромким стуком.
Сначала затянулось совещание с менеджерами строительной компании по квартальным показателям. Потом были переговоры с поставщиками щебня – пытались поднять цены на двадцать процентов, пришлось торговаться. И после этого до самого вечера – монотонная работа с горами финансовых документов.
Домработница тихо, почти бесшумно хлопочет у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Приятный аромат тушёных овощей и мяса наполняет кухню.
Внезапно в кармане брюк начинает звонить телефон.
Ван достаёт гаджет и видит незнакомый номер с пекинским городским кодом.
– Ван Мин Тao слушает.
– Добрый вечер, господин Ван, – официальный женский голос. – Вас беспокоит секретариат отраслевого департамента Центрального комитета. Удобно сейчас разговаривать?
Бизнесмен резко выпрямляется, усталость мгновенно испаряется. Спина становится прямой, лицо принимает собранное выражение.
– Разумеется.
Домработница замечает резкое изменение в его позе и тоне, так что решает бесшумно выйти в другую комнату.
– Господин Ван, вас приглашают на заседание наблюдательного совета цементной промышленности, – официально сообщает секретарь. – Заседание состоится послезавтра, пятого декабря, в четырнадцать ноль-ноль. Здание номер семь Центрального комитета, конференц-зал на третьем этаже.
Ван медленно опускается на стул у кухонного стола. Свободной рукой придвигает к себе лежащий на всякий случай блокнот и ручку.
– Благодарю за приглашение, – спокойно отвечает бизнесмен. – Обязательно буду присутствовать. Могу уточнить повестку?
– Повестка дня будет направлена вам на электронную почту в течение ближайшего часа. Основной вопрос – первичный отчёт новых руководителей государственных цементных предприятий о финансовых показателях за период управления.
Пауза.
Звонок кажется ему странным, ведь он управляет заводом слишком мало времени, чтобы демонстрировать выдающиеся результаты.
Хотя есть и чем гордиться.
Взамен устаревшего оборудования куплено новое. Поставки сырья восстановлены, что непросто в ситуации с предыдущим банкротством и переходом предприятия в Государственную собственность. Кадровая служба сделала невозможное – закрыла все вакансии первого и второго списка, даже частично перешла к третьему.
Простой плавно перешёл в стабильную круглосуточную работу.
– Особое внимание будет уделено рентабельности производства и первым результатам управленческих решений, – продолжает женский голос. – Комиссия ожидает от вас детальную презентацию, подтверждающую, что завод под вашим управлением демонстрирует стабильность. Срок вашего управления составляет всего один месяц, поэтому основной акцент – на тренде изменений и на ваших первых управленческих инициативах. Полный список требований приложен к письму с повесткой.
Да они не в курсе текущей фотографии дня, понимает Ван. Они тупо не глядят показатели в информационной системе завода, хотя и имеют доступ.
Знаюшему говорит о многом.
– Понял, благодарю за подробные разъяснения. Хорошего вечера.
Ван задумчиво опускает смартфон на гладкую поверхность стола. Сидит абсолютно неподвижно несколько долгих секунд, глядя в пустоту перед собой.
На самом деле, прошедший месяц вполне можно считать одним из лучших для предприятия за весь последний год. Даже с учётом периода до простоя.
С документально подтверждёнными показателями ни у кого из членов комиссии не возникнет сомнений, что в будущем году с заводом всё будет отлично. Тренд положительный, динамика роста очевидна – если это не то, о чём сейчас думается.
Бизнесмен направляется в рабочий кабинет и садится за ноутбук.
Через некоторое время в кабинет заглядывает домработница:
– Господин Ван, ужин готов. Подавать на стол?
– Позже, через час, – отвечает Ван отстранённо. – Мне нужно срочно заняться важным делом. Спасибо.
Глава 17
Утро. Здание номер семь Центрального комитета.
Чёрный автомобиль Ван Мин Тao останавливается перед массивными воротами высокого здания из серого бетона и тонированного стекла. Строгая архитектура, никаких лишних украшений – типичный стиль правительственных зданий.
Водитель быстро выходит, открывает пассажирскую дверь.
Ван выбирается из салона, поправляет строгий тёмно-синий костюм, берёт с заднего сиденья кожаный портфель. Внутри – ноутбук с подготовленной презентацией, папки с распечатанными документами, блокнот с ключевыми тезисами.
Он направляется к главному входу уверенным шагом.
Два полных дня интенсивной подготовки. Каждая цифра в отчёте проверена трижды.
Стеклянные двери автоматически раздвигаются с тихим шипением. Ван входит в просторный холл с высокими потолками. Мраморный пол блестит под ярким освещением. У дальней стены – стойка регистрации, справа – пост охраны с металлодетектором и рентгеновским сканером.
Он подходит к стойке регистрации. За ней сидит молодая женщина в строгом чёрном костюме, волосы собраны в тугой пучок.
– Добрый день. Ван Мин Тao, приглашён на заседание наблюдательного совета цементной промышленности, четырнадцать ноль-ноль, – он достаёт из внутреннего кармана пиджака паспорт и служебное удостоверение директора завода.
Женщина молча берёт документы, проверяет по компьютеру. Пальцы быстро стучат по клавиатуре.
– Ван Мин Тao, наблюдательный совет, третий этаж, конференц-зал триста семь, – возвращает документы на стойку. – Пройдите, пожалуйста, через обязательный контроль безопасности и дальше по коридору направо до лифтов.
Ван благодарно кивает и направляется к охране.
Двое охранников в форме с официальными нашивками службы безопасности стоят по обе стороны рамки.
Бизнесмен кладёт портфель на движущуюся ленту рентгеновского сканера, достаёт из кармана телефон и кладёт его в серый лоток на столе рядом. Уверенным шагом проходит через металлодетектор.
Рамка молчит – никакого звукового сигнала. Чисто.
Один из охранников молча подходит к кожаному портфелю бизнесмена на выходе из сканера. Не спрашивая разрешения, нагло открывает его и перебирает содержимое. Распечатанные документы его не интересуют. Взгляд останавливается на ноутбуке.
Он достаёт устройство, внимательно осматривает со всех сторон, переворачивает в руках. Передаёт коллеге.
– Ноутбуки, планшеты, смартфоны и любые электронные вычислительные устройства с функцией хранения данных не допускаются в конференц-залы на время закрытых мероприятий. Ваши устройства будут храниться в камере хранения на первом этаже. Получите обратно после завершения заседания по предъявлении квитанции.
Второй охранник молча кладёт телефон Вана поверх ноутбука и направляется к камере хранения у дальней стены, не дожидаясь возражений.
Бизнесмен застывает на месте.
Он не может пойти без ноутбука, на нём все графики роста производства, сравнительные таблицы, диаграммы, финансовые показатели в динамике.
– Мне нужен ноутбук для презентации материалов на заседании, —возражает бизнесмен. – Я приготовил развёрнутый отчёт специально по официальному запросу секретариата Центрального комитета. Вся ключевая информация находится в файлах.
Охранник поднимает на него тяжёлый взгляд – абсолютно безразличный, холодный, непроницаемый, как бетонная стена:
– Правила безопасности едины для всех посетителей. Без исключений.
Его коллега быстро возвращается и протягивает Вану жёлтую бумажную квитанцию с напечатанным номером.
В официальном письме с приглашением не было ни единого слова на запрет электроники.
Охрана демонстративно теряет к нему интерес и переключает внимание на следующего посетителя.
Краем глаза бизнесмен замечает странную деталь – администратор у стойки регистрации на мгновение встречается взглядом с охранником. Между ними возникает почти незаметный кивок.
В его голове закрадывается понимание, что это не случайность, а координация. Действуют спланировано, чтобы он провалился на заседании.
Внешне Ван не показывает никаких эмоций. Лицо остаётся спокойным и непроницаемым.
Направляясь к лифту, он чувствует впивающиеся в спину взгляды персонала. Бросает взгляд на часы – девять минут до начала заседания.
Рано переживать, ведь он предусмотрительно распечатал все ключевые документы в бумажном виде.
Не с тем связались.
* * *
Ван Мин Тао входит в просторный конференц-зал.
За двумя длинными прямоугольными столами из тёмного дерева, стоящими параллельно друг другу, сидят двенадцать человек в строгих костюмах. В центре зала, перпендикулярно к обоим столам, стоит стол поменьше. За ним восседает пожилой мужчина лет шестидесяти с благородной сединой в коротко стриженных волосах и тяжёлым, пронизывающим взглядом из-под густых бровей.
Все присутствующие синхронно, как по команде, поворачиваются, смотрят на вошедшего.
Для Вана совершенно очевидно, что за каждым столом сидят представители разных органов власти. С левой стороны – министерские чиновники, исполнительная власть, технократы. Несколько лиц он уже встречал. С правой – партийные функционеры. В центре, следуя иерархической логике, восседает председатель комиссии.
Что странно и сразу бросается в глаза – у собравшихся членов комиссии никаких именных табличек, никаких визиток с указанием должностей. Полная анонимность.
Но Вана удивляет не это, а несколько открытых ноутбуков перед членами комиссии.
Оказывается, правила едины не для всех.
Всё равны, но кто-то всегда ровнее.
– Господин Ван Мин Тao? – председатель медленно опускает взгляд вниз, сверяется со списком участников на бумаге перед собой.
– Да, это я. Добрый день, уважаемые члены комиссии.
– Проходите, присаживайтесь, – председатель указывает на свободное место за небольшим столом, неподалёку от пустой трибуны с микрофоном. – Мы готовы выслушать ваш отчёт о результатах управления предприятием. Начнём ровно в четырнадцать ноль-ноль. Располагайтесь.
Ван занимает место, открывает портфель и достаёт из него массивную папку с документами.
Что ж, придётся импровизировать.
Один из членов комиссии слева, бросает быстрый взгляд на Ван Мин Тao и разложенные бумаги. Скептически приподнимает одну бровь.
Бизнесмен понимает, откуда такая реакция. Ожидал увидеть ноутбук и слайды, а вместо этого директор завода принёс только бумаги. Сомнительная подготовка на первый взгляд.
Председатель демонстративно смотрит на массивные настенные часы.
Ровно в два часа дня он выпрямляется, кладёт обе ладони на стол перед собой. Окидывает взглядом всех присутствующих – сначала членов комиссии по обе стороны от себя, затем Ван Мин Тao напротив.
– Итак, господа. Объявляю заседание наблюдательного совета по цементной промышленности открытым, – голос председателя разносится по конференц-залу. – Сегодня, пятого декабря текущего года, мы заслушаем первичные отчёты новых руководителей государственных цементных предприятий о результатах управления за начальный период работы. Первым выступит Ван Мин Тao, директор государственного цементного завода номер двадцать три. Вам слово, начинайте.
Бизнесмен не торопясь поднимается со стула. Чувствует на себе вес всех взглядом членов комиссии.
– Хотел бы начать с вопроса. Почему охрана на входе забрала мой ноутбук, ссылаясь на запрет электроники? – он указывает рукой на ноутбуки перед присутствующими. – При этом я вижу по присутствующим здесь, что электронные устройства не запрещены. Извините за прямоту, но вы действительно хотите, чтобы человек называл вам по памяти десятизначные цифры без возможности обратиться к электронным таблицам?
Повисает напряжённая тишина.
Ответа на его прямой вопрос не следует. Члены комиссии только хмуро смотрят на дерзкого бизнесмена, нарушившего протокол.
Ван Мин Тао обращается напрямую к центральному столу:
– Уважаемый товарищ председатель, позвольте мне на минуту взять инициативу и немного поруководить ходом этого собрания.
Несколько членов комиссии возмущённо дёргаются в креслах. Председатель приподнимает брови, но молчит.
– Дело в том, – продолжает бизнесмен, – что мне хорошо знакома типичная ситуация, когда истинная задача заседания вовсе не в том, чтобы разобраться с каким-то производственным вопросом, определить пути развития отрасли, продумать план на несколько шагов вперёд или устранить первопричину проблем. А в том, чтобы назначить виновного. Бывает так, что декларируемые публично причины кризиса и официальные цели рабочей группы одни, а реальные, истинные мотивы участников – совершенно другие.
– На что вы намекаете⁈ – гневно открывает рот один из чиновников за левым столом, представитель министерства.
– Господин Ван, вы же прекрасно понимаете, что уйти отсюда можно по-разному, – с плохо скрытой угрозой в голосе поддакивает представитель партийных. – Можно спокойно, с уважением. А можно получить столько проблем за излишне длинный язык, что мало не покажется. Так что я бы посоветовал вам вернуться в рамки служебной компетенции.
Ван невозмутимо выслушивает угрозу. Затем усмехается – легко, почти презрительно.
– Вы меня родиной не пугайте, господа, – отвечает он ровно, без тени страха в голосе. – Я сейчас могу очень просто сложить свой мандат и оставить должность. А вот кто кому в жизни больше проблем создаст, сейчас обсудим. Потому что кое-какие средства и возможности есть и у меня – заплачу девятьсот тысяч долларов наличными лучшим блогерам-миллионникам Пекина и создам такую пиар-волну в социальных сетях, что вы удивитесь. Результатам.
Партийный и министерский встречаются взглядами и обмениваются ухмылками.
Только двое самых молодых членов комиссии напрягаются. Они, в отличие от старшего поколения, прекрасно понимают реальную силу интернета и социальных сетей.
Один вирусный пост – и карьера рушится за сутки.
– Вы нам угрожать вздумали⁈ – возмущается другой из министерства.
– Боже упаси, – с иронией отвечает бизнесмен. – Я просто определяю правила нашего дальнейшего разговора и конструктивного обмена мнениями. Устанавливаю рамки диалога.
– Не слишком ли много на себя берёте? – язвительно бросает депутат с правого стола, чьё лицо часто встречается в новостях. – Кто вам полномочия дал?
На лице министерского чиновника появляется злорадная ухмылка.
– Мне кажется, – он обращается к другим членам совета за своим столом, – что директор цементного завода немного не в себе и не отдаёт отчёт, в каком именно месте он сейчас находится и с кем разговаривает.
Несколько человек поддерживают его сдержанным смехом.
Ван невозмутимо выслушивает все летящие в его сторону упрёки и насмешки. На лице – лёгкая, почти незаметная улыбка.
Когда шум немного стихает, Ван поднимает руку – жест, требующий внимания.
– А теперь послушайте меня. Спасибо, что назначили директором завода, но напоминаю, что я бесплатно делаю вам доброе дело. Я всем вам оказываю услугу, – он проходит пальцем по воздуху, указывая на каждого члена комиссии. – Я взял убыточный завод с колоссальными проблемами. Производство остановлено, оборудование устарело, персонал деморализован.
– И чего вам удалось добиться за этот месяц? – с вызовом бросает министерский.
– Я завершил полную реконструкцию программного блока управления, – перечисляет Ван. – У меня восстановлен двадцатичетырёхчасовой непрерывный производственный цикл. Ни одной аварии или поломки за всё время работы. Ни одного простоя. У меня ежедневная положительная сводка планфактов. Прибыль – плюс двести двадцать тысяч юаней ежедневно. Это шесть миллионов семьсот тысяч в месяц. ПОКА ЧТО. Молчу о рабочих местах.
Несколько членов комиссии переглядываются. Цифры впечатляют.
– Насколько мне известно из служебных докладов, – ехидно встревает один из чиновников, – вы ни разу не появились на территории завода на своём рабочем месте. Как же вы им управляете?
– Прекрасный вопрос, – оживляется Ван. – Сейчас технологическое время, уважаемые господа! Чтобы дать заводу заработать миллионы юаней прибыли, не надо бессмысленно скакать по всей стране в командировках. Вы слышали про английский термин «boon-doggling»?
– Не довелось.
– Это системная организационная деятельность, которая внешне имитирует полезную работу и активность, – объясняет бизнесмен, – но по своей сути является её полной противоположностью. Пустая трата времени и ресурсов. Например, вы в соседнем городе и у вас возникает рабочий вопрос – сколько тонн цемента отгрузил мой завод за последние сутки? Вместо того чтобы взять телефон и позвонить, вы заказываете такси, едете в аэропорт и покупаете билет на самолёт. Летите в Пекин, снова едете на такси от аэропорта до завода и идёте пешком через весь завод до склада. И только там, наконец, у кладовщика лично спрашиваете ответ на свой вопрос. Те же самые бессмысленные действия вы потом повторяете в обратном порядке, чтобы вернуться назад.
– И к чему эта лекция⁈ – раздражённо бросает собеседник.
– Да вот смотрю на вас, господа, и понимаю, что этот термин про многих из вас, – усмехается Ван. – Имитация бурной деятельности. А деньги-то народные.
Нависает тяжёлая пауза.
Очки председателя медленно сползают на лоб от удивления.
– Кто вы вообще такой, чтобы позволять себе так разговаривать с нами⁈ – вскакивает очередной член совета.
– Добивающий в голову, – холодно улыбается Ван. – Я специально заблокировал все свои банковские счета, на которые мне могла бы приходить ваша директорская зарплата – ещё когда вступал в должность. И зарегистрировал нотариально заверенное заявление, что я полностью и добровольно отказываюсь от любой зарплаты на этой позиции. Директором цементного завода я работаю абсолютно бесплатно, безвозмездно, в рамках благотворительной общественной деятельности, – чеканит бизнесмен. – Ноль юаней в месяц. Ноль юаней в год.
Члены комиссии замирают, переваривая информацию.
– И что вы теперь хотите? – язвительно вставляет министерский чиновник. – Чтобы мы вам руку пожали и медаль повесили⁈
Ван Мин Тao даже не смотрит в его сторону.
– Когда я изначально брался за эту работу, я предполагал, что у нас с вами может произойти именно то, что сейчас происходит. Конфронтация. Попытка дискредитации. И поступил чуть дальновиднее вас. Я же не умею работать в вашем электронном правительстве, совсем глупый, как обезьяна. Возраст берёт своё, технологии не понимаю, – директор цементного завода иронично разводит руками. – Поэтому я старомодно отправил бумажный документ с официальным служебным уведомлением в четыре ключевых адреса.
Члены комиссии смотрят на бизнесмена, ожидая продолжения.
– Первый адрес – секретариат министерства промышленности, – Ван достаёт из кармана жёлтый талон и с силой бросает на стол перед собой. – Вот квитанция о получении заказного письма. Дата, печать, подпись. Второй адрес – кабинет министров КНР.
Ещё один талон летит на стол с глухим стуком.
Чиновники начинают о чём-то перешёптываться.
– Третий адрес – профильная комиссия парламента по промышленности и строительству, – бросает очередной талон. – И четвёртый, последний адрес – отдел Центрального комитета по капитальному строительству и тяжёлой промышленности, – заканчивает Ван.
Четвёртый талон ложится рядом с остальными.
– Может вы объясните нам, что за шоу устроили? – выражает замешательство партийный.
– Не знаю, кто из вас какие должности занимает, но все четыре органа были уведомлены в письменном виде, что я, Ван Мин Тao, из чистого альтруизма помогу вытащить убыточное государственное предприятие в устойчивую прибыль. Так же в этом письме, копию которого получил каждый из указанных органов, зафиксировано моё обещание, что завод гарантированно перестанет быть убыточным уже в самую первую неделю моего руководства. И там написано почему. Кто-нибудь из присутствующих помнит? Или вы не читали письмо?
Члены комиссии потупили головы. Большинство злобно косятся в сторону бизнесмена исподлобья.
Проходит пять долгих секунд молчания. Ответа на прямой вопрос так и не следует.
