Текст книги "Деревенщина в Пекине 6 (СИ)"
Автор книги: Крис Форд
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– А его посадить можно только в тандеме с полицейским, которого они заставили взяться за тебя через шантаж. У типа объективно не было выбора, я бы ему посочувствовала даже, если бы речь не о тебе.
– Шантаж?
– Ситуация у майора та же, как недавно была у меня. Я его хорошо понимаю как коллега. Не злодей по натуре, обычная ломовая лошадь розыска, на которых стоит правопорядок.
– Хм.
– Важно: при самом лучшем сценарии, если доведём до суда и приговора, можно быть уверенными только в одном – гарантированно сядет в тюрьму именно майор полиции. Он не белый и пушистый, но служака крепкий и человек не говно. Были бы в полиции все такие, как он – мир был бы лучше, это я тебе по секрету изнутри системы как офицер говорю.
– Печально.
– Так часто бывает в межведомственных «взаимодействиях», аха-х – безопасники бросают обычных полицейских под танки и линяют, когда запахнет жареным, – философски поднимает и опускает брови Хуан. – Жизнь – боль. Мы для них просто расходный материал, пушечное мясо.
– Понимаю.
– Была недавно история, – Хуан переходит на шёпот. – Частная вечеринка у племянника одного из членов Постоянного комитета Политбюро ЦК Коммунистической партии Китая. Сын родного брата очень высокопоставленного человека.
– Что значит «очень высокопоставленного»?
– Те люди, которые решают судьбу Китая на десятилетия вперёд, – объясняет паспортистка. – Постоянный комитет Политбюро – это всего двадцать человек. Они лично говорят товарищу Си «да» или «нет» на его важные решения через голосование на закрытых заседаниях. Если большинство членов комитета против какого-то решения генсека – товарищу Си не остаётся ничего другого как смириться с волей большинства и отступить. Против своих ближайших соратников он не ходит, это его главный ближний круг доверия и опоры власти. Как король Артур и его рыцари круглого стола, читал книгу?
– Масштаб понял. И что случилось на той вечеринке?
– Прямо там обнаружили очень крупную партию наркотиков, которую контрабандой привезли через границу с Мьянмой для гостей. Этого особо никто и не прятал, все были уверены, что они неприкосновенны благодаря связям семьи. И вот когда по якобы анонимной наводке (в реале – от безопасности) приехала полиция и начали задерживать присутствующих – полицейские вмазались в такие проблемы, каких не ожидали. А безопасники, которые изначально навели и обещали полное прикрытие, дали заднюю. Решение суда не оформили, документы отозвали – подстава.
– А что в итоге стало с теми полицейскими? Неужели посадили?
– Слава богу, в тюрьму никто не сел, – качает головой Хуан. – Был закрытый разговор на самом верху между начальником пекинского управления безопасности и начальником управления уголовного розыска столичной полиции. Разбирались, кто кого подставил.
– Занятно.
– В итоге по взаимной договорённости никого не посадили, чтобы не раздувать скандал. Но при этом никто из тех полицейских больше не служит, всех тихо уволили «по собственному желанию» – мажор отомстил.
– Хренасе.
– А безопасность технично промолчала – втянули языки в жопы и деликатно оставили полицию отдуваться самостоятельно. Работу в Пекине найти теперь не может ни один из тех – чёрные списки, негласный запрет на наём. От всех неудобных свидетелей тихо избавились. Сломали карьеры и жизни. Братва из розыска недавно на что-то скидывалась для тех.
– Странно. Читаю каждый день новости из «запрещённых» источников, а об этом не слышал. Шумное же дело.
– Информацию такого рода стараются зачищать. Обычные люди не знают, а у нас все наслышаны. Классический и показательный случай. И я уверена, что этот, – указывает взглядом на безопасника, – тоже в итоге отмажется. В отличие от майора.
– Н-да уж.
– Может, и стоит побороться, – задумчиво добавляет она. – Я в таком случае получу карьерные очки и плюсы наверху. Если посадим этого майора, мне лично пойдёт плюсик в личное дело. Говорю, как есть.
– Хм ещё раз.
– Но всегда ли надо жадно набирать эти плюсы и поднимать все деньги, что случайно оказались под ногами? Может быть, некоторые деньги лучше вернуть тому, кто их невольно уронил? – Хуан оставляет висеть в воздухе философский вопрос. – Тебе решать, как быть. Всё, молчу. Решение за тобой.
– Пусть живёт, я о майоре. Если по совести, наверное, так лучше и правильнее для всех.
Подруга коротко кивает ожидающему майору.
Тот без единого слова понимает, благодарно смотрит на нас и делает едва заметный, но искренний жест ладонью к сердцу.
* * *
Прямо на месте, перед тремя понятыми в качестве свидетелей, Лян Вэй подписывает документы о том, что никаких претензий материального или морального характера к действиям сотрудников полиции не имеет.
– Полиция Пекина в моём лице официально приносит вам глубочайшие извинения за доставленные неудобства, гражданин Лян, – произносит майор Чжан после того, как последняя подпись поставлена на документе.
– Если бы вы ещё имели право говорить от лица всей полиции столицы, – едва различимо шепчет Лян Вэй. – Это могут делать только генеральный директор департамента, начальник пресс-центра и министр МВД. О, теоретически ещё товарищ Си Цзиньпин как глава государства. Но вы, майор, не очень-то на него похожи.
Чжан Чо опускает голову, принимая справедливый укол.
– Благодарю вас за то, что разобрались в ситуации! – говорит Лян Вэй громко, чтобы его слова слышали все присутствующие, включая понятых. – Извинения приняты! Инцидент полностью исчерпан! Претензий не имею!
Полицейские, осуществлявшие задержание студента в метрополитене, хмуро глядят в сторону безопасника, стоящего у микроавтобуса.
Глава 5
Вечерний Пекин. Центр города.
Я и Хуан Цзяньру идём под руку по широкому тротуару ярко освещённой улицы. Вокруг кипит привычная жизнь огромного мегаполиса – неоновые вывески магазинов и ресторанов, потоки машин на дорогах, толпы спешащих куда-то людей. Прохладный вечерний воздух приятно освежает после всего напряжения с задержанием.
Внезапно меня осеняет запоздалая мысль:
– Совсем из головы вылетело. Надо было взять у майора номер телефона для прямой связи. Был бы в контактах полицейский из городского управления – человек с реальными полномочиями и связями. Мало ли, вдруг понадобится консультация.
– Не стоит беспокойства, – спокойно улыбается Хуан, пожимая плечами. – У нас есть внутренний служебный справочник всех сотрудников Пекина. Он представился, назвал полное имя, звание и должность, я быстро найду контактные данные через базу. Скину тебе номер, как доберусь до рабочего места – зайду в систему через служебный комп. Могу, конечно, и прямо отсюда, но с личного гаджета не хочу.
– Да, лучше на работе. Мне не к спеху.
– И вообще, обмениваться телефонами при том безопаснике было глупо. Всё сделано правильно.
– Так-то да, согласен, но всё равно извини, что ты в итоге осталась без карьерных плюсов и бонусов. Могла бы получить профит.
– Оно не стоят того, чтобы ломать карьеру нормальному человеку, – философски замечает паспортистка, доставая смартфон и что-то проверяя. – О. Майор Чжан Вэйпин – реально работающий розыскник с улицы, а не кабинетная крыса. И о нём довольно неплохо отзываются коллеги на наших внутренних досках. Да, деньги он тоже любит и уважает, как и все. Но при этом он работает, а не просто имитирует бурную деятельность для отчётов. Хм, процент раскрытия стабильно высокий… в отдалённые регионы ездит, когда местные не справляются…
– Спасибо, что быстро приехала, – меняю вектор разговора. – Честно признаюсь – не ожидал.
– Ты же не чужой человек.
– Постороннему я бы просто заплатил деньги за помощь по тарифу, – продолжаю задумчиво. – А как тебя отблагодарить – честно не знаю. Есть что-нибудь на уме?
– Могу взять и деньгами, если ты предлагаешь, – легко отвечает паспортистка без ложной скромности. – Во-первых, с тебя сейчас двести долларов за аванс адвокату, которые я перевела ему со своей карты. И нам надо с ним связаться – мы ведь отменяем его приезд на место, правильно?
– Да, он уже не нужен, – соглашаюсь.
Пока она открывает вичат на телефоне и ищет контакт адвоката, отправляю ей деньги за его услуги.
Полицейская набирает Дин Цзяси по видеосвязи:
– Большое спасибо за быструю реакцию на мой звонок, но мы уже сами разобрались. Всё решилось мирно. Извиняюсь, что вот так резко дёрнула.
Тридцатилетний яркий, харизматичный тип дружелюбно улыбается:
– Я не против, когда мне платят двести долларов за пятнадцать минут потраченного времени. Можете хоть четыре раза в день звонить. Я только до ближайшего метро дошёл, даже в поезд сесть не успел.
Он поворачивает камеру, показывая платформу метрополитена.
– Значит я вовремя.
– Без обид, я заранее предупреждал, что внесённый аванс не возвращается ни при каких обстоятельствах. Пусть ваш клиент имеет это в виду.
Я наклоняюсь в кадр:
– Спасибо огромное, что согласились помочь. Вы очень выручили. Одно дело – общаться с полицейскими, точно зная, что меня поддержит профессионал, который уже едет на помощь. Совсем другое – блефовать. Вы меня поддержали самим фактом взятия на контракт. Могу вам напрямую звонить в случае чего?
– Дадите ему мой номер или связь идёт через вас? – обращается адвокат непосредственно к Хуан Цзяньру.
– Конечно дам. Он надёжный человек. По ерунде дёргать не будет.
– Отлично. Рад, что ваша ситуация благополучно решилась, – подводит итог адвокат. – Тогда я возвращаюсь обратно в офис, сегодня много работы. Если что – всегда на связи.
Связь обрывается. Хуан убирает смартфон в сумочку на плече. Затем неожиданно достаёт оттуда же несколько пачек с купюрами:
– Это тебе от майора Чжана. Компенсация за разбитую нефритовую статуэтку.
– Как⁈ – глаза лезут на лоб от удивления. – Я же письменно отказался от любых претензий?
К тому же, я не видел момента, когда майор передавал Хуан какие-то деньги.
– Материальный ущерб есть материальный ущерб, факт порчи имущества никуда не делся, – философски поясняет полицейская.
Я смотрю на характерную красно-розовую пачку с юанями в протянутой руке.
– Это же половина его зарплаты.
– Можешь не переживать за его финансовое благополучие, деньги там есть, – усмехается Хуан. – Да, у майора местами с совестью и порядочностью всё в порядке – примерно в семи случаях из десяти, если оценивать с точки зрения обычного налогоплательщика, простого обывателя вроде тебя. Так что эти двадцать семь тысяч юаней для него далеко не последние деньги в жизни. Переживёт спокойно.
Я принимаю компенсацию.
Было бы намного лучше и удобнее, если бы он просто сделал банковский перевод. Потому что самая крупная купюра в Китае – это всего лишь сто юаней, эквивалентно примерно пятнадцати долларам США.
Сейчас у меня в руках ровно двести семьдесят отдельных бумажных купюр. Целая пачка наличности. И что теперь с ними делать? Искать банкомат?
– Сотрудникам уголовного розыска на оперативные расходы выделяются довольно приличные суммы из бюджета, – продолжает Хуан. – Это касается не только центрального аппарата, а и оперативников на местах.
– Ух ты.
– Классическая ситуация из практики – ведут подозреваемого или преступника, а тот скрывается в ночном клубе. Вход туда платный, причём недешёвый. Есть, конечно, вариант демонстративно помахать перед охраной корочкой, но… сам понимаешь.
– Логично.
– Наши просто покупают входной билет за наличные из кармана, как обычные посетители, – продолжает паспортистка. – Потом с чеком идут в бухгалтерию, где всё потраченное возвращают.
– Занятно. Так просто?
– Ещё – рапорт, который предварительно визирует непосредственный начальник. Стандартная процедура возмещения. Так что не переживай за майора. Есть у полиции фонды и резервы, хоть и на тот же негласный аппарат – знал бы ты, сколько туда списывается… он обязательно найдёт способ всё перекрыть. Опытный человек, не первый день работает.
Сжимает мой локоть сильнее и добавляет совсем другим тоном:
– Кстати, раз уж ты купил ту статуэтку для До Тхи Чанг, то вполне можешь купить и мне какой-нибудь подарок хотя бы на тридцать процентов от стоимости фигурки. Такой благодарности буду очень рада как женщина.
Протягиваю деньги обратно:
– Твоё. Спасибо огромное! Давай считать подарком и благодарностью за помощь.
– Вау! Это всё мне? – спутница искренне удивляется.
– Да. На тридцать процентов не купить ничего стоящего.
Деньги мгновенно исчезают в сумочке.
– Приятно чувствовать себя женщиной, – довольно улыбается.
– У нас исторически не та страна и культура, чтобы женщины паровозили мужиков в трудных ситуациях. – Размышляю вслух. – На севере Китая, в провинциях, такое иногда происходит, но не в столице. Здесь обычно наоборот – женщины абьюзят мужчин и используют их по полной. Столько видео в интернете на эту тему, целые каналы посвящены. Так что да, не ожидал. Могу теперь поинтересоваться – почему вписалась как за себя?
– Помнишь, ты подслушал наш разговор с До Тхи Чанг? – напоминает полицейская.
– Подслушал⁈ Вы по моему телефону в моей собственной квартире разговаривали! Ну пардон, в следующий раз выйду в коридор.
Хуан Цзяньру смеётся:
– Я без претензий, просто констатирую. Теперь для тебя мои жизненные цели и планы не секрет. Ты в курсе, чего я хочу.
– Про генерала и карьеру?
Кивает.
– Может так оказаться, что у меня есть свои очень личные знакомства в поликлинике МВД Пекина и в главном госпитале министерства. И когда я найду своего генерала возрастом за сорок, встанет вопрос – насколько здорового ребёнка я могу родить от него. А если ему окажется за пятьдесят, то вообще.
– У тебя есть доступ к медицинским данным сотрудников? – загораюсь интересом.
– Когда полицейский приходит на обязательный ежегодный медицинский осмотр в ведомственный госпиталь, кого он встречает в самую первую очередь?
– Как в полиции устроено – понятия не имею, – честно признаюсь. – В безопасности первым на входе в поликлинику встречаешь дежурного прапорщика или сержанта, который сидит в штатском за столом у двери – вывески на этой поликлинике отродясь не было, надо знать, что за здание. Потом поднимаешься по лестнице, не заходя на первый этаж, и на втором упираешься в открытую дверь в коридоре – тебе туда, аналог регистратуры. Берёшь медицинскую карточку и с ней дальше – по кабинетам врачей. Думаю, в полиции по аналогии.
– Почти, – кивает Хуан. – Только без дежурного прапорщика на входе. В кабинете учета, на медицинских карточках, сидит медсестра, место никак особо не контролируется – МВД всё же. Эта самая медсестра меняется примерно раз в пятнадцать лет, не чаще. Должность считается козырной, за неё держатся до последнего. Отгадаешь, почему, маленький гений?
– В Китае вряд ли отгадаю все нюансы. А вот в другой стране, когда сотрудники дорожной полиции приходят на обязательную годовую медкомиссию, они обычно заносят денег здорово больше, чем только что дал нам майор. Потому что в дорожной полиции люди ни нормативы сдать не могут, ни в требуемую физическую форму себя привести не в состоянии: у большинства проблемы с ожирением, кардиологией, неврологией, хирургией, а работать дальше в дорожной полиции очень хочется – там же столько денег. Дневной план выручки как в торговле, на секунду. Причём не только по штрафам.
– Хм.
– И вот если бы медкомиссия честно писала результаты так, как есть на самом деле, в дорожной полиции никто бы дольше года-двух не задерживался, – продолжаю размышлять. – Раздавать деньги напрямую врачам – не вариант, без подробностей. Делают, стало быть, всё через ту самую медсестру, которая выдаёт медицинские карточки. Как я уже понял, она твоя близкая подруга?
– Угу, – довольно кивает полицейская. – В своё время несколько лет жили вместе. Но она пошла в медицинское училище на фельдшера, там и осела. Сейчас занимает очень удобную должность, её всё устраивает.
– Теперь я уже начинаю нервничать.
– На тему?
– С такой полезной подругой ты генерала сто процентов срежешь.
– Я пока не нагулялась. Когда захочу замуж и остепениться, тогда и займусь конкретным поиском. Но пока рано, – беззаботно отмахивается Хуан Цзяньру. – И, возвращаясь к нашему разговору о детях. Мало того, что от пятидесятилетнего мужчины статистический шанс зачать и родить здорового ребёнка объективно ниже, так ещё далеко не каждый в этом возрасте вообще физически может его заделать. Веришь?
– Не сталкивался.
– Постоянный стресс, годами на работе, возраст, нездоровый образ жизни… всё это сказывается на мужском репродуктивном потенциале.
– Тогда почему ты всё равно рассматриваешь этот вариант? Если сама знаешь о потенциальных проблемах?
Хуан бросает на меня изучающий взгляд:
– Потому что я знаю, как их можно избежать. Возможно, мне для рождения здорового ребёнка потребуется другой мужчина, помимо официального мужа. Сообразишь сам или называть все вещи своими именами вслух?
Моё лицо становится каменным. Я останавливаюсь посреди тротуара:
– Ты меня на роль биологического отца рассматриваешь⁈
– А что? Испугался? – насмешливо. – Не переживай раньше времени, алименты платить тебе точно не придётся, можешь выдохнуть.
– Да я не об алиментах, а в целом о всей ситуации.
Хуан тянет меня за локоть, я сдвигаюсь с места.
– Хорошо, давай максимально откровенно. Вопрос не самой близкой перспективы, раз. Если бы реально дошло до такого сценария, как ты понимаешь, я бы тебя, даже такого супер многообещающего и перспективного, к своему родившемуся ребёнку вообще близко не пускала бы, два. Официальным отцом у него был бы записан генерал, мой законный муж. Всё чисто и законно. Но сейчас вопрос к тебе, Лян Вэй – ты не прекратил бы со мной встречаться только лишь потому, что я вышла замуж за другого мужчину, если я тебе действительно нравлюсь как женщина?
– Какой дурак откажется на моём месте? Вопрос лишь в том, насколько это безопасно для тебя, как для законной жены представителя высшего генералитета. Слишком большие риски для карьеры. И не только.
– За меня не переживай, я не маленькая девочка, всё под контролем, – уверенно кивает Хуан. – В мои годы даже биологического отца будущего ребёнка начинаешь заранее планировать и выбирать. А иногда, в определённых ситуациях, отцов у одного ребёнка может быть двое с разными функциями. Говорю тебе сейчас как абсолютно прагматичная современная китаянка и человек на своей должности.
– Страшная штука жизнь, – расфокусированно смотрю сквозь асфальт под ногами.
– Самая обычная жизнь, – возражает спутница. – Один мужчина – тот, на котором всё юридически, кто обеспечивает статус, социальный зонтик. У него есть бонус – молодая, активная, умная, интересная женщина тоже не из простых. Держим в голове разницу в возрасте: на её благосклонность он в силу возраста не сильно-то и рассчитывать должен.
– Хм.
– А второй – тот, кто является биологическим отцом с хорошей генетикой для зачатия крепкого ребёнка.
– Страшная штука жизнь.
– Если ты буквально против-против и твои жёсткие принципы строителя коммунизма тебе не позволяют… в любом разрезе – дай знать, – в ухо горячим воздухом врывается ироничный шёпот. – Ну у тебя и физиономия, а-хах.
Глава 6
На следующий день.
Жилой комплекс «Изумрудные сады». Северный район Пекина.
В указанном Бай Лу адресе меня ждал один из новых элитных жилых комплексов, которые в последние годы активно строятся в северных районах Пекина для состоятельных покупателей – высокопоставленных чиновников, бизнесменов, руководителей крупных государственных корпораций и знаменитостей.
Комплекс окружён высокой бетонной стеной метра три, облицованной светлой плиткой. Сверху – металлическая решётка с острыми пиками и камеры видеонаблюдения.
Останавливаюсь у ворот и набираю номер Бай Лу:
– Я у входа. Может, выйдешь?
– Во-первых, поднимайся в квартиру, я предупредила охрану. А во-вторых, хоть скажи – сработал твой план или нет? Не зря я всё бросала и ехала к тебе?
– Не зря. На станции «Гуомао» меня приняла группа полицейских. Позади них был куратор из безопасности. Провели полный обыск при понятых, но, естественно, ничего не обнаружили. Спасибо тебе огромное, что подстраховала.
– Поняла. Значит интуиция не подвела, – удовлетворённо отвечает Бай Лу. – Ладно, скажи на входе, что идёшь ко мне. Тебя пропустят.
Связь обрывается. Я убираю телефон в карман и направляюсь к застеклённой будке.
Один из охранников, мужчина лет сорока с типичным непроницаемым лицом, коротко кивает через окно:
– К кому направляетесь?
– Бай Лу, второй корпус, квартира сто седьмая.
– Да, нас предупредили. Возьмите временный пропуск, – протягивает через окошко пластиковую карту. – Проходите на территорию.
Щёлкает замок. Я забираю пропуск и прохожу внутрь.
Широкая асфальтированная дорога ведёт вглубь территории. По обеим сторонам – аккуратные газоны, ряды тополей и ив, подстриженные кусты. Справа – небольшой искусственный пруд, вокруг которого дорожка, скамейки, декоративные камни. Всё выглядит ухоженно и дорого – явно здесь работает целая команда садовников.
Нахожу второй корпус, подхожу к стеклянной двери и прикладываю пропуск к считывателю – загорается зелёный индикатор и дверь открывается.
Минуя зону ожидания с кожаными креслами и журнальными столиками, направляюсь к лифтам.
Вокруг ни души, в холле приятная тишина.
Средний лифт открывается мгновенно после нажатия кнопки вызова. Захожу внутрь кабины и выбираю нужный этаж на сенсорной панели.
Двери закрываются, лифт плавно начинает подъём.
Выхожу и шагаю по светлому коридору, подмечая свежий запах недавней уборки. Весь комплекс выглядит так, будто его только что сдали в эксплуатацию – всё новое, чистое, блестящее.
В конце коридора внимание привлекает большое панорамное окно от пола до потолка с великолепным видом на город. Рядом с окном в больших керамических горшках – свежеполитые пальмы.
Через несколько секунд раздаётся тихий щелчок открывающегося электронного замка.
Однако вместо Бай Лу на пороге меня встречает незнакомый мужчина средних лет со знакомыми чертами. Те же высокие скулы, тот же разрез глаз, та же форма подбородка. Сходство очевидно – это её отец.
Он молча распахивает дверь шире, жестом приглашая внутрь квартиры. За его спиной, чуть сбоку, стоит Бай Лу с нечитаемым выражением лица.
Закрываю за собой дверь.
– Молодой человек, уделите несколько минут, пожалуйста, – обращается ко мне отец Бай Лу поставленным голосом человека, привыкшего выступать перед публикой.
Как будто в этой ситуации у меня есть выбор.
– Без проблем, я никуда не спешу.
– Пройдёмте на второй этаж, в кабинет, – предлагает он. – Чаю или кофе?
– Нет, благодарю.
Бай Лу лишь молча провожает нас взглядом, оставаясь на первом этаже квартиры.
Мы входим в кабинет – просторную комнату метров двадцать пять с высоким потолком. Массивный письменный стол из тёмного дерева с зелёной кожаной столешницей, на нём – ноутбук, несколько стопок документов, настольная лампа с бронзовым основанием.
За столом – высокое кожаное кресло.
Вдоль одной стены – книжные шкафы, плотно заставленные книгами. Я успеваю заметить корешки трудов по экономике, политологии, истории Китая, несколько томов классической философии.
Отец Бай Лу опускается в кожаное кресло у окна, удобно кладёт ноги на подставку и указывает мне на соседнее гостевое кресло:
– Меня зовут Бай Гуан.
– Лян Вэй, – представляюсь в ответ, занимая место рядом. – Приятно познакомиться.
– Да, я наслышан о вас, – он складывает руки в замок перед собой, внимательно изучает моё лицо. – Вы наверняка удивлены подоплёкой всего этого разговора. Давайте сразу объяснюсь начистоту, чтобы снять возможные недопонимания. Насколько я могу видеть по поведению дочери, она воспринимает вас как представителя противоположного пола, – говорит он прямо. – Понимаете, к чему я клоню?
Вздыхаю и с досадой смотрю в окно:
– Да. Предполагал нечто подобное. Были моменты, без подробностей. Но Бай Лу быстро сдала назад, когда я сказал ей, что в ближайшее время собираюсь жениться.
Поворачиваюсь обратно к хозяину кабинета и смотрю в глаза:
– Всё предельно честно, мы общаемся без купюр ещё со времен модельного агентства. Так всегда было и будет.
– Так вы там встретились, в агентстве⁈
– Да. Идём дальше. Думаю, мы с вами вдвоём прекрасно понимаем очевидную истину – мы с вашей дочерью друг другу не пара минимум по трём пунктам.
– Можете озвучить? – поднимает бровь Бай Гуан. – Я полностью согласен и рад, что вы это сказали сами, в наше время неожиданности редко бывают приятными.
– К чему озвучивать, если наши точки зрения совпадают?
– Мне интересно услышать вашу оценку, если вы не против.
– Во-первых, я младше неё на несколько лет, – откидываюсь на спинку. – Это само по себе не так чтоб критично, но в китайском обществе подобная разница воспринимается неоднозначно.
– Хм.
– Одна очень неглупая офицер МВД буквально вчера популярно объясняла подруге, я присутствовал: когда жене за пятьдесят, а мужу только полтинник или даже меньше, в их совместной личной жизни начинается много интересного – по абсолютно техническим причинам. Мужу ещё надо, а жене уже давно нет. Приношу извинения за натурализм.
– Ничего, я же сам попросил откровенно.
– Либо как минимум: то, что спортивному мужчине в сорок девять ещё очень даже интересно и очень долгое время будет нужно, женщине такого же возраста и не интересно, и не нужно. А если она ещё и старше…
– Увы. Есть реалии жизни.
– И повлиять на это женщина не может, всё по тем же причинам: репродуктивная функция, разница гендерных потенциалов. Ей уже тупо лучше с внуками, сорри. Чем в пятьдесят и после – «марафоны» известного плана до пяти утра. Между нами всё же есть большая разница, имею в виду гендеры.
Взгляд собеседника виляет в сторону, пальцы начинают выбивать дроби по столешнице.
Занятно.
– Во-вторых, давайте будем честны друг с другом – вы и ваша семья принадлежите к политической элите страны. Вы небожители, люди совершенно другого уровня и круга. Когда я ещё жил в деревне на севере страны, тогда я этого не понимал и питал иллюзии, что все граждане равны между собой.
– И что в итоге изменило ваше мнение?
– Я много узнал там, где сейчас учусь. Даже взять в качестве простого примера нашу систему прописки – хукоу. У нас в стране де-факто полностью отсутствует институт свободы перемещения и проживания для обычных граждан – банально убрана статья из Конституции. Сколько, лет двадцать пять назад? Живя в Пекине в качестве приезжего, я очень наглядно вижу, насколько мы все на самом деле НЕ равны. Что говорить, я даже собственную семью из деревни забрать не могу, хотя есть куда.
– Понимаю, что вы имеете в виду, – кивает собеседник.
– Вы – политический уровень, на котором я лично никогда в жизни не окажусь. Сейчас имею ввиду именно политическую иерархию. – Пожалуй, о причинах, почему их фамильная стезя мне принципиально неинтересна, лучше промолчать. Всё равно правда, пусть и не вся. – Потенциальный брачный союз вашей дочери со мной может серьёзно ухудшить её возможную будущую карьеру и положение, причём для всей вашей фамилии.
– А третий момент?
– Третья причина сугубо личная. Я очень люблю женщин. Разных женщин. И к строгой моногамии в отношениях я абсолютно не готов на данном этапе жизни.
Бай Гуан слегка приподнимает бровь:
– Вы ведь сказали, что собираетесь жениться? Как-то не вяжется.
– Мне не повезло родиться в деревне, в нищей семье, с отцом, который пропивал последние деньги. Но мне очень повезло хорошо написать гаокао, поступить в один из лучших университетов страны и встретить иностранку, которая готова предоставить мне полную свободу, – тру затылок. – Раньше считал, что в настоящих отношениях обязательно должна быть любовь, такая, чтобы сердце останавливалось от одного взгляда. А сейчас, повзрослев, я всё больше понимаю, что спокойные, честные, партнёрские отношения с моей невестой приносят гораздо больше удовольствия, чем та самая «настоящая любовь», где женщина всю совместную жизнь молча терпит то, что её не устраивает. И я рад, что мои приключения в других местах мою невесту совершенно не трогают.
– Вам можно только позавидовать. Далеко не каждому удаётся найти баланс. Хорошо, что вы сами описали мне ситуацию, со своей стороны и у нас сложилось полное взаимопонимание с первых же минут разговора.
Он чуть подаётся вперёд, пристально глядя мне в глаза:
– Ключевая фраза нашего разговора – вы сами только что признали, что вы ей не пара. Это ваши собственные слова.
– Никогда и не претендовал на что-то большее, чем дружба, в отношении Бай Лу, – соглашаюсь. – Конечно, я был бы только рад, если бы всё сложилось иначе, но…
– Не стоит об этом даже думать, – резко отрезает отец Бай Лу. – Это исключено.
– В случае с вашей дочерью для неё любые отношения – очень ответственный жизненный шаг с далеко идущими последствиями, а не лёгкая интрижка без продолжения. В отличие от меня.
– Продолжайте.
– Поэтому наша с ней ситуация – тот самый показательный случай, когда разумнее завязать одно место на крепкий узелок и не эксплуатировать её хорошее отношение ко мне в корыстных целях. И как человек, немного разбирающийся в базовой нейропсихологии и механизмах работы мозга, я знаю, что её интерес ко мне – это временное состояние, которое скоро пройдёт. Элементарный элемент психологической зависимости, по механизму формирования очень похожий на привыкание к алкоголю или никотину.
– Очень надеюсь, что вы правы, – сухо говорит Бай Гуан.
– У вашей дочери дисциплинированный, аналитический ум и сильная воля, – продолжаю. – Она эту ситуацию благополучно переживёт и преодолеет. За неделю-две сама себя безболезненно вылечит силой разума, если по-простому.
– А вы неплохо образованы для деревенского парня, молодой человек.
– Это знают все. Дофаминовая дорожка в мозгу формирует механизм вознаграждения – лимбическая система работает по определённым закономерностям. У Бай Лу запустился достаточно стандартный механизм, связанный со мной. То же самое происходит от горячего чая в холодный день, от алкоголя, от никотина – просто разные триггеры запуска. В мозгу сформирована определённая нейронная сеть, ассоциативная связь. Только в случае с алкоголем и табаком, а также кое-чем потяжелее, механизм привыкания химический, он сложнее поддаётся коррекции. А в её случае всё гораздо проще – эмоциональная привязанность легко корректируется временем и дистанцией.
– Вы так в этом уверены?
Я подношу указательный палец к виску:
– Это может быть не только сложно, но иногда и невозможно – если речь о запойном алкоголике с тридцатилетним стажем. Но у вашей дочери другая ситуация – её молодой, нейропластичный мозг быстро и безболезненно перестроится на новые приоритеты. Ей нужно просто продолжать жить своей обычной жизнью. Вам знакомо понятие нейропластичности?
