355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кресли Коул » Если обманешь » Текст книги (страница 4)
Если обманешь
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 17:11

Текст книги "Если обманешь"


Автор книги: Кресли Коул



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 6

Итан страстно хотел этого – после столь долгих лет, наконец, обладать женщиной. Хотя раньше у него не было подобного опыта, сейчас ему хотелось провести с ней в постели всю ночь, иметь ее снова и снова. Целовать каждый дюйм ее упоительного тела.

Прежде чем отправить ее в заоблачные высоты экстаза.

– О Господи, – пробормотала она, все еще увлеченная исследованием его груди.

Она проводила пальцами по его коже с чувством благоговения, что ли. Итан не понимал такие ласки, ему это было чуждо, тем не менее, не мог остановить ее.

– У тебя так гулко колотится сердце. – Она приложила ладонь к середине его груди. – Ты нервничаешь?

– Я не нервничаю, – солгал Итан. У него так давно не было женщины, что он боялся опозориться – закончить все на первом же качке. И впервые в жизни его волновало, что подумает о нем партнерша. Ему хотелось не только доставить ей удовольствие, но и произвести впечатление. Оказаться лучшим из всех, кто у нее был до него.

– Ты говорил, что у тебя давно не было женщины. Очень давно? – спросила она.

– Да, очень давно, – ответил он и удивился, что сказал ей правду.

– Что ж, уверена, что вместе мы справимся, – сказала она внешне спокойно, хотя ее при этом охватила дрожь. Не он один нервничал.

Тем не менее, когда его руки поползли вверх по ее гладким бедрам и скользнули в разрез панталон, она расслабилась. Коснувшись в первый раз ее промежности, Итан задрожал от удовольствия.

– Ты уже мокренькая в ожидании меня, – прохрипел он, жутко возбужденный ее готовностью. Одной рукой он ласкал ее груди, другой – водил указательным пальцем по складкам, собирая ее сок, чтобы подразнить маленький чувствительный узелок.

Она вскрикнула и выгнула спину, а вскоре безотчетно задвигала бедрами, с каждым его касанием проявляя все большую похотливость. Ему хотелось попробовать то ее место на вкус, погрузить пальцы внутрь, но он знал, что тут же кончит.

Уголком сознания Итан помнил, что еще два часа назад он боялся, что лишился этих ощущений, а сейчас, с ней…

Он готов был выплеснуть все, как не целованный юнец.

Нужно было взять ее до того, как это произойдет и будет уже поздно. Когда Итан отнял руки, чтобы суетливо стянуть с нее панталоны, она задвигала плечами, грудью, чтобы он продолжил свои ласки.

«Боже, как горяча эта маленькая штучка». Он не мог себе представить, что она будет выделывать, когда он приступит к основной работе.

Без нижнего белья, с задранными до талии юбками, она дрожала и не могла сдержать стоны. Одно легкое нажатие на внутреннюю часть бедра, и ее колени раздвинулись без предварительных ласк. Ему было любопытно, являлись ли ее неконтролируемые, такие неумелые и поэтому странные для него отклики на его действия проявлением невинности. Итан никогда не имел девственниц и не хотел делать это сегодня ночью.

Нет, целовалась она как куртизанка, с обилием слюны, жадно засасывая его язык.

Но чтобы знать наверняка, он расстегнул штаны и с приглушенным стоном высвободил член.

– Я хочу, чтобы ты погладила его.

Она кивнула и взяла его в мягкую ладонь. Для него это было первое прикосновение за много лет, и он не смог удержаться от резкой подачи бедер вперед. Другой рукой она взяла его за мошонку и принялась мять ее. А когда большим пальцем начала выводить круги по его члену, все его сомнения относительно ее опыта рассеялись.

– Хватит. Если не остановишься, я сейчас же извергнусь.

Он едва не застонал, когда она начала покусывать губу, явно обдумывая его слова.

– А это смутило бы тебя?

– Совсем нет. Позже ночью покажу тебе, как я это делаю.

– Похоже, ты жутко развратный тип.

– Да, в кровати я могу многое сделать с женщиной и заставить ее сделать мне.

Она провела гладкой стороной ногтя вниз по его стволу, который тут же дернулся вверх, словно вдогонку за ее касанием.

– У тебя… мм… очень большой.

– Но он тебе понравится, обещаю. – Он опустился на нее, прижавшись пахом к низу ее живота и уткнувшись лицом в шею. Аромат ее волос и касание торсом ее грудей и сосков сводили его с ума. Их поцелуи чуть не довели его до оргазма, а ее искусная ласка довела его до выделения смазки.

Он был в таком состоянии, что почти ничего не чувствовал, кроме боли в яичках, и не мог ни о чем думать, кроме того, что пора вставить ей и сбросить это давление.

– Позволь мне поскорее освободиться от этого. – Он не помнил, чтобы когда-то доходил до такого неистовства. – А потом я сделаю все хорошо и медленно.

Она смотрела на него из-под полуоткрытых век в тот момент, когда он опустился на нее и с помощью колена заставил раздвинуть шире ноги. Он уткнул свой член в ее мокрые складки и начал водить головкой вверх и вниз, стараясь не проникнуть внутрь.

Пока она извивалась под ним, Итан подал бедра вперед, и его набухшая головка не без труда вошла в нее. Потрясающе горячая теснота, с которой он столкнулся, едва не вызвала семяизвержение.

– Это хорошо, девочка, – выдохнул он.

Итан прогнулся и вошел в нее полностью, влажный «чулок» внутри ее тела потряс его, удивил, будто до нее у него вообще не было женщин. Ощущение ее изгибающегося тела, сосков, которые еще больше набухли и затвердели под его ладонью… – он никогда не испытывал такого наслаждения, никогда.

– О Боже! – вскрикнула она. – Это… это… слишком…

– Я знаю, – простонал он. Еще один сильный толчок, и его затрясло. При движении назад, при выходе ее скользкая плоть сжимала его член как кулак. Он был уже на грани оргазма – ведь у него так давно ничего не было. Итан снова вонзил в нее свой ствол, ему нужно было вставить его полностью. Он елозил на ней, пытаясь проникнуть глубже…

Она начала отталкивать от себя его бедра. – Н-нет!

Он затряс головой и хмуро уставился на нее:

– В чем дело? Что я сделал не так? – Ты должен прекратить!

– Прекратить? – недоверчиво переспросил он. – Отказаться от этого? – Итан никак не мог покинуть это самое сладкое из всех в его жизни хрупкое тело, тем более после трехлетнего воздержания. – Ты такая горячая… такая узкая.

Она отчаянно пыталась столкнуть его с себя.

– П-пожалуйста… ты не представляешь… как это больно. – Она всхлипнула.

Он сразу замер.

– Ты что… ты что, плачешь?

Она не ответила, лишь отвернула лицо, и он, скрипнув зубами, пробормотал грязное ругательство. В замешательстве Итан начал выходить из нее. Сантиметр за сантиметром он нехотя расставался с ошеломляющим наслаждением, в то время как она, казалось, решила не выпускать его.

Пришлось убеждать свое тело, что он не собирается продолжать акт и кончать, чего ему так страстно хотелось, что он отказывается продлевать небывалое наслаждение – назад пути нет.

Слишком поздно. Едва вынув свой ствол, он закричал и начал непроизвольно изливать на нее семя. Он начал помогать себе рукой, чтобы быстрее кончить. Он упирался лбом в ее грудь, и рот был слишком близко от ее твердого соска, так что искушение было слишком велико, чтобы, кончая, он не начал сосать эту грудь. Он прыскал снова и снова – на ее бедра, содрогаясь и издавая стоны.

Наконец он угомонился и лишь жадно ловил ртом воздух. Он остался лежать на ней, придавливая ее своей тяжестью, и все пытался разобраться, что произошло. Когда он впервые вошел в нее, единственное, что он почувствовал, это очень стесняющая движение теснота и обжигающее тепло вокруг, но сейчас он вспомнил, как преодолевал ее нерешительность и оказывал давление.

Она была девственницей.

Зачем она пошла на это? Почему отдалась ему?

Несмотря даже на такой непредвиденный конец, обладание ею было потрясающим испытанием. Итан пребывал в легкомысленном, почти эйфорическом состоянии. Как он сам решил, так себя должен чувствовать человек в состоянии полного удовлетворения. О да, он был удовлетворен. Доволен, будто сделал нечто такое, что давно надлежало сделать, и был вознагражден сверх ожиданий. А в следующий раз должно быть еще лучше.

Итан приподнялся на локтях.

– Ах, девочка, что же ты мне не сказала? – Он провел большим пальцем по ее щеке и почувствовал влагу. – Эй, не плачь, – проскрипел он, отводя локоны с ее лба. – Я ведь не знал.

Мэдди, сморгнув слезы, наблюдала, как озабоченность в его полуприкрытых глазах сменялась прищуром подозрительности.

Наконец он сел, и она отползла от него. Движение вызвало обострение боли. У нее перехватило дыхание, и вновь потекли слезы. Пока он застегивал штаны, она оправила свои юбки. Мэдди не могла унять сотрясавшую ее дрожь, вспоминая, как он продолжал действовать, игнорируя ее крики. Она, по крайней мере, трижды просила его прекратить, но он просто закрывал глаза и делал вид, что не слышал. Создавалось впечатление, что он потерял рассудок. Если бы она не начала отпихивать его бедра… Мэдди содрогнулась.

– Спрашиваю еще раз, почему ты не сказала мне?

Она чувствовала, как в нем нарастает гнев. Да, ей следовало сказать ему, и она собиралась сделать это, но ее отвлекла его грудь. Была слишком захвачена впечатлениями от первого прикосновения к обнаженному телу мужчины. Дрожащими руками Мэдди натянула капюшон, чтобы прикрыть расшнурованный лиф, затем подобрала свои панталоны и перчатки.

– Я собиралась…

– Решила устроить мне ловушку?

– Ловушку? О ч-чем ты говоришь?..

– Ты сказала мне: «Мои мотивы тебе знать ни к чему», – прервал он ее. – Твои мотивы как-то связаны, с желанием увидеть мой дом.

– Нет!

– Не на того напала, мой ангел. Меня теперь совершенно не волнует, если твоя репутация будет подмочена.

Не волнует? Репутация?

– Тебе не удастся использовать меня, обмануть, чтобы потом получить вознаграждение за это. Ничто не заставит меня жениться на тебе.

Уже не скрывая рыданий, она прошептала:

– Я не пыталась…

– К черту, тогда почему ты поддалась с такой готовностью? Мне пришлось долго упрашивать и зарабатывать один поцелуй, и вдруг ты решаешь подарить мне свою девственность в экипаже? После того как сказала, что подыскиваешь богатого мужа?

Мэдди вытерла слезы, смущаясь их.

– Я решила пройти через это, потому что узнала, что мне придется выйти замуж за кое-кого другого.

– Что это, черт возьми, должно означать?

– Я говорила, что мне сделали предложение. После встречи с другим подходящим мужчиной, который отказался жениться, я решила принять это предложение. А прежде чем выйти замуж по расчету, я хотела познать с тем, кого я действительно захочу, что же это такое – занятие любовью.

– Похоже, стало быть, я сорвал то, что принадлежало другому. – Он горько рассмеялся. – Значит, ты намеревалась обмануть ничего не подозревающего жениха и представиться невинной? Наставить ему рога еще до свадьбы?

– Впервые на моей памяти я решила сделать то, что мне хотелось.

– Ты признаешься в своих кознях? Просто не верится! А я ведь думал, что ты отличаешься от тех вероломных женщин, с которыми я встречался.

– Как ты смеешь? Я не собиралась обманывать тебя. Разве трудно поверить в то, что я просто хотела тебя?

Испытывая боль, будучи смущенной, из-за того, что только что произошло, Мэдди шепотом выложила ему правду:

– Хотя теперь для меня загадка, как это я умудрилась захотеть тебя.

– Но сделала это, а что сделано, то сделано. Назад не вернешь независимо от того, плохо это получилось или хорошо. – Он развязал свою маску, бросил на пол и замер, глядя перед собой, предоставив ей возможность лицезреть его профиль с одной стороны. В полумраке он показался ей мужественным и решительным. Зверь, который только что овладел ею, внешне был красивым мужчиной. Он ничего не говорил и не поворачивал к ней лицо, очевидно, принимая какое-то нелегкое решение.

– Воспользуйся этим экипажем, – вымолвил он, наконец, пренебрежительным тоном и бросил купюру на сиденье между ними.

Услышав его слова, Мэдди замерла. Этого не может быть. Она многие годы берегла свою девственность, защищала ее от посягательств, а потом в какой-то безрассудный, сумасбродный момент бросила ее на съедение этому животному, этому болвану.

А взамен не получила ничего, кроме жгучей боли и унижения.

Ее хваленые инстинкты сослужили ей плохую службу.

Он постучал кулаком в потолок. Когда экипаж остановился, он медленно повернулся к ней:

– Я уезжаю на одну-две недели, но потом вернусь за тобой и решу, что с тобой делать.

У Мэдди отвисла челюсть.

– Что делать со мной? – Как, он думал найти ее? Она все еще была в маске и не называла свое имя. И она была уверена, что уедет из Лондона задолго до его возвращения.

Мысль о том, что она больше никогда не увидит его, помогла ей остановить слезы.

Наверное, граф как любовник лучше Шотландца. Он не мог быть хуже. Она с радостью убежит назад к Ледо и будет признательна ему.

Шотландец будто прочитал ее мысли.

– И, мой ангел, не вздумай до моего возвращения выйти за кого-то замуж.

С этими словами он вышел из экипажа. Мэдди могла поклясться, что, прежде чем захлопнулась дверца, она услышала, как он сказал:

– Или я сделаю тебя вдовой.

Глава 7

По пути домой Итана одолевали противоречивые мысли, и все они так или иначе были связаны с девушкой.

Он понимал, что к тому времени, когда он разделается с Греем, она может выйти замуж за «ждущего своего часа» жениха.

Задаваясь вопросом, зачем ему это нужно, ведь он всегда отдавал предпочтение замужним женщинам, он не мог привести ни одного весомого довода – по крайней мере, более убедительного, чем тот, что он хотел иметь ее в своем полном распоряжении. Если она выйдет замуж, то сможет быть с Итаном только после исполнения супружеского долга, то есть только после мужа.

Это недопустимо.

Итан оправдывал свои притязания тем, что лишил ее невинности. Поэтому у него на нее больше прав, чем на любую другую из бывших его женщин.

Сегодня он лишил ее девственности, и на каком-то примитивном уровне сознания гордился тем, что сделал это. Итан не желал делить с кем-то еще удовольствие от секса с ней.

Тем не менее, существовало всего два способа целиком завладеть ею: сделать ее своей женой или любовницей. Первый категорически исключался, и даже второй слишком пугал его необходимостью брать на себя какие-то обязательства.

«Забудь ее, что было, то прошло». Не время засорять мозги мыслями о женщине.

Если Итан в последующие дни не будет сосредоточен на цели, не будет сохранять хладнокровие, его самого убьют.

До того как у Грея съехала крыша, у него были чрезвычайно развиты инстинкты. Даже пристрастившись к опиуму, он сумел уйти от самоубийственного задания, на которое шесть месяцев назад его направил Эдвард Уэйленд, и, насколько они знали, Грей был все еще достаточно силен, чтобы отомстить.

Итан заверил Куина, что Хью сможет противостоять угрозе. Но сегодня вечером Хью впервые за прошедшие несколько лет снова увидел Джейн, и Итан с разочарованием отметил, что, несмотря на время, чувства брата к ней не угасли.

Так не должно продолжаться. Ему снова придется действовать.

Итан знал свои недостатки и уживался с ними. Он был эгоистичным, бессердечным и грубым, убивал легко. Единственным его положительным качеством было то, что он был готов умереть за своих братьев и хотел, чтобы они были хоть в какой-то степени счастливы.

Но почему-то и Хью, и Корт всегда хотели большего. Они никогда не желали довольствоваться меньшим, чем другие, кому это принадлежало по праву. Итана бесило то, какими они оба были жалкими в своих потугах.

Он собирался, как уже делал это много лет назад, напомнить Хью, почему ему не стоит пытаться заполучить Джейн, но не сделал этого, поскольку этим еще больше отдалил бы брата от себя. Как и раньше, Итан собирался воспользоваться книгой, которая предрекала судьбу их семьи.

По прибытии домой сразу направился в кабинет, чтобы взять «Книгу судеб». Давным-давно провидец клана предсказал судьбы десяти поколений Маккарриков и отразил их в «Книге». Текст «Книги» предрекал события, которые должны были произойти.

Предсказания были сделаны несколько веков назад, но «Книга» хорошо сохранилась, ее обложка излучала неземной свет. Внутри имелась единственная помарка – пятно крови на последней странице, посвященной его отцу…

Десятому Каррику:

Любимая твоя родит тебе трех темных сыновей. Радовать будут они тебя, пока не прочитают этот том. Слова, которые они узрят, прервут молодую линию твоей жизни. Умрешь ты, с ужасом сознавая, что они превратятся в окаянных людей, обреченных ходить рядом со смертью или бродить одним. Их удел – безбрачие, незнание любви или привязанности. Твоя линия прервется, поскольку никто не примет их семя. Смерть и мучения ждут тех, кого застигнет их пробуждение…

Последние две строки прочитать было невозможно, поскольку они были залиты несмываемым пятном крови.

Оба его брата верили в предсказание, безоговорочно принимали содержавшееся в нем предупреждение. Оба жили согласно «Книге», и Итан приветствовал это. Но его собственное отношение к предсказанию было… более сложным, что ли.

Он знал, что фолиант обладал осязаемой силой и не поддавался разрушению. И было немало свидетельств, подтверждавших содержавшиеся в ней предсказания: ни он, ни его братья не имели детей, все трое, в силу профессии, ходили рядом со смертью, и обе попытки двух из них вступить в брак закончились тем, что одна из невест погибла, а другая едва не последовала вслед за ней.

В точности как было предсказано, их горячо любимый отец Лит, умер на следующий же день после того, как сыновья прочли эти строки.

Можно было объяснить это совпадением. Тайной или неизвестной детской болезнью можно было объяснить, почему ни к одному из трех братьев никогда не обращались с просьбой помочь в воспитании ребенка или с требованием жениться, хотя раньше, в течение ряда лет, они всерьез надеялись на это. Корт даже как-то высказал предположение, что именно поэтому Итан переспал с таким невероятным количеством женщин. Черт, может быть, Корт был прав, может быть, Итан действительно хотел, чтобы хоть одна из них родила ему дитя.

А как объяснить смерть невесты Итана в ночь накануне свадьбы?

Злые языки распространяли слух, будто Итан загнал ее на крышу Карриклиффа – их родового поместья – и толкнул навстречу смерти…

Итан относился к «Книге» без благоговения, воспринимал ее как символ веры; поскольку все трое братьев были сами по себе и так достаточно гнусными – так зачем еще в это «Книгу» впутывать? Итан вел разумную жизнь, и толика здравого смысла подсказывала ему, что проклят ты или нет, будь ты убийцей, наемником или того хуже, но лучше не портить невинных.

Тогда какого черта он вообще думает о том, чтобы завтра отправиться на поиски девчонки?

«Тебе не приходило в голову, что я просто хотела тебя?..» Итан лежал в постели до рассвета и таращился в потолок, восстанавливая поминутно в памяти вчерашний вечер. То самое необъяснимое ощущение необходимости увидеть ее все еще не покидало его.

Он хотел выкинуть ее из головы и в то же время жаждал ночью ворваться в дом Куина и забрать ее. В нем вновь нарастало желание заполучить ее, обладать ею. Итан не понимал этого. Он желал ее так сильно, как ни одну женщину до нее.

Итан вспомнил, как он отказал хорошенькой проститутке, которая демонстрировала ему свои груди. Но стоило вспомнить, как накрывал ладонями маленькие грудки этой девчонки, и его ствол становился твердым как дерево. Да, он только что поимел ее и еще слишком свежи приятные впечатления, но реакция на нее тревожила.

Что, если она была единственной, кто мог пробудить в нем такую страсть? Даже с учетом непредвиденного конца, обладание ею было… невероятно приятным. Просто касаться ее дрожащего тела.

Что, если без нее он больше никогда не испытает такой сильной страсти?

Были и другие вопросы, связанные с этой крошкой, на которые он хотел бы получить ответ. Если она была девственницей, почему ее не шокировала обстановка на маскараде? И откуда она знала, как следует ласкать его, откуда такое мастерство?

Более того, почему у нее сложилось впечатление, что он будет достаточно благороден, чтобы сделать ей предложение в ответ на ее игру?

И Итан не прочь был бы узнать, почему его ствол оставался таким твердым, напряженным и пульсирующим все время с тех пор, как он ее оставил. Он взял его в ладонь и начал поглаживать, но резко прекратил это и, прошипев ругательство, отдернул руку. Почему он должен терять время на то, чтобы удовлетворять себя рукой, когда мог бы вместо этого еще раз оказаться внутри ее?

Для этого особо ничего не нужно было делать.

Итан сделал бы ее своей любовницей.

Обреченно вздохнув, он встал, чтобы умыться и одеться, решив, что постарается договориться с ней сегодня утром. В процессе бритья он осознал, что существуют помехи на пути осуществления этого плана.

Во-первых, если она действительно не намеревалась устроить ему ловушку, то обижена его обвинением и не захочет говорить с ним.

Во-вторых, прошлым вечером он причинил ей боль. Итан вспомнил ее реакцию, ее великолепное тело, извивающееся под ним сначала от наслаждения, но потом… от мучительной боли.

Сейчас, когда рассеялся ночной туман, он понял, что причиненная им боль была изрядной. Она просила его двигаться медленнее, но он не захотел тратить время на то, чтобы подготовить ее. Он сошел с ума от желания кончить, поглупел от вожделения. Он взял ее грубо, напролом, притом, что она была такой нежной и хрупкой.

Проклятие! Ему совсем не хотелось причинять ей боль, доводить ее… до слез.

Слезы женщин не трогали его – таким он был, и все тут. Это такое проявление жестокосердия, которое другие отмечали в нем с подростковых времен. Почему же его так взволновали ее слезы?

Был момент, когда Итан готов был пообещать девчонке все, что угодно, лишь бы она прекратила плакать.

С привычной осторожностью он вел бритву по неровным краям шрама. Еще одно препятствие? Куина, наверное, особо тревожит судьба маленькой ведьмы. Или может вмешаться патрон Итана – Эдвард Уэйленд. Родители девушки были, вероятно, пытавшимися скрыть свою нищету, владевшими землей и не имевшими денег, но все еще влиятельными людьми, если водили дружбу с Уэйлендами. Никому, естественно, не удалось бы заставить Итана жениться на ней, но они могли сильно разозлить его, стоило им лишь затронуть эту тему.

Тем не менее, у каждого была своя цена. Она ведь не просто так охотилась за богатым мужем, а Итан уже обесчестил ее. Возможно, ее семья погрязла в долгах, а может быть, у нее были сестры, нуждавшиеся в приданом. Итан готов был заплатить сколько угодно, чтобы сделать ее своей любовницей, утолять с ней страсть какое-то время, а потом бросить. Ему хотелось поселить девушку в доме неподалеку, чтобы удобнее было удовлетворять свои прихоти, а взамен можно было бы решить все проблемы ее семьи.

Он снова провел бритвой по лицу и уставился в зеркало, разглядывая самое существенное препятствие на пути осуществления его плана.

«Если я еще раз встречусь с этой девушкой, у меня на лице уже не будет маски». Впервые за многие годы он изучал свое отражение. Шрам был глубоким и тянулся, натягивая кожу, по всей правой скуле, а затем резко преломлялся и шел вниз, по передней части щеки. Швы оставили характерные углубления по краям. Каждый сантиметр отметины резко белел при любом изменении выражения лица.

Браймер хорошо выполнил свою работу.

В ту ночь, когда Ван Роуэн осознал свою ошибку, он поспешил в конюшню, и ему стало плохо при виде того, что Браймер успел сделать с лицом Итана. В полуобморочном состоянии Ван Роуэн предложил щедрое возмещение или нанести такое же увечье ему самому.

Но у Итана были более грандиозные планы в отношении его и его жены, а также Браймера. Когда его освободили, Итан только скрипнул зубами от боли и, спотыкаясь, побрел к своей лошади. Лишь усилием воли он заставил себя держаться в седле, пока не выехал за пределы земель Ван Роуэна, и после этого, потеряв сознание, свалился в канаву, где провалялся два дня. Через несколько месяцев, прежде чем Итан смог реализовать свою месть, Ван Роуэна по пьянке спровоцировали на дуэль. Он был убит – умер, как принято, было говорить, в результате «джентльменского самоубийства».

Что касается Сильвии, то Итан разорил ее дотла, оставив гнить в трущобах.

В силу каких-то причин Итан пощадил Талли, но это противоборство так напугало конюха, что он быстро скрылся и, наверное, сейчас все еще живет в страхе.

А Браймер? Итан вспорол ему живот. Последнее, что негодяй видел на этом свете, было обезображенное шрамом лицо Итана.

До ранения Итан был бы подходящей парой для девушки. Сейчас же она, вероятно, стала бы смеяться над его внешностью. Разве она не определила себя как поклонницу мужской красоты?

Итан попытался улыбнуться, но нашел это неуместным – даже он сам считал свой вид при улыбке отталкивающим. В очередной раз, проклиная Ван Роуэнов, он бросил опасную бритву в тазик.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю