Текст книги "Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Первая) (СИ)"

Автор книги: Коробочка Александр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 77

8 января 2020 года, Санкт-Петербург, особняк Филатовых на берегу Невы, позднее утро.

Ощущение легкого сквозняка и едва слышимый звук шагов вернули мое сознание из темного «ничто».

– Доброе утро, Кайа. Проснулась?

Я открыл глаза. Вернее, один из…

– Очнулась. – ответил голосу, повертев головой, не поднимая ее с подушки, дабы понять, где нахожусь и, вспомнить, как я здесь очутился. – Доброе утро, Лера.

В помещении, в котором нахожусь, царит полумрак, ибо через плотные шторы, наглухо закрывающие окно, свет пробивается с трудом.

Все мое тело ломит, во рту мерзкий привкус и сухость. И будто бы этого было мало, разболелась голова, стоило мне шевельнуться.

Я осторожно дотронулся до нежелающего открываться века и, поморщившись от болезненного ощущения, убрал руку. Мой глаз, очевидно, «заплыл» и я вспомнил, как вчера получил по физиономии от Блумфельтда. Здорово все-таки приложился по личику моей Кайи, сучий сын.

– Ты, я смотрю, вчера неплохо «погудела». – заявила Лера, присаживаясь на мою кровать и отдавая мне мой видеофон, отобранный вчера. – Как себя чувствуешь?

После упоминания о дне вчерашнем, перед моими глазами пронесся калейдоскоп образов, произошедших на Рождественском приеме событий, отчего голова начала болеть еще сильнее. Что-то мне вспомнилось отчетливо, что-то не очень, а вот то, что происходило после того, как приемный отец на руках донес меня до авто и усадил в кресло, из памяти исчезло напрочь, будто корова языком слизала. Или отрубился, или просто не помню…

Моя сумочка с «железным» файловым сервером! – по моей спине пробежал ощутимый холодок. – Потерял ее, либо же из нее изъяли сервер, и все – это пипец, я проиграл! Хотя, вроде бы, когда отец нес меня, она была в моих руках.

Не поднимая головы от подушки, я принялся разыскивать взглядом этот свой девичий аксессуар. И нашел. Сумочка стоит на трельяже и вроде бы даже была закрыта на молнию. Осталось выяснить, не пропало ли из нее то, чего пропасть ни в коем случае не должно. Ну, тут пятьдесят на пятьдесят, или пропало или же нет. Я закрыл глаза, успокаивая эмоции.

– Выпей. – услышал я свою сопровождающую, которая времени даром не теряла и, пока я разыскивал взглядом свой аксессуар, растворила в принесенном с собой на подносе бокале воды, некие таблетки и порошки.

– Спасибо. – усаживаясь вертикально, поблагодарил Леру я, беря из ее рук бокал.

Пить хотелось жутко, ибо меня настиг его величество сушняк.

– Просто чудо, какая гадость! – поморщившись, заявил сопровождающей, выпив до дна содержимое бокала, имевшее вкус апельсина и при этом бывшее соленым. – А еще есть?

– Я принесу тебе еще воды. Завтракать будешь? – поинтересовалась Лера, когда я вернул ей бокал и она измерила мое давление.

– Нет, не хочу, спасибо. Меня слегка мутит и во рту такое ощущение, будто бы… – я пожал плечами, закрывая глаза и расслабляясь.

– Ты вчера перебрала с алкоголем плюс сигареты. Ты худенькая, да еще и с непривычки… – она погладила меня по щеке, убирая с лица прядь волос. – Не говоря уже о сильнейшем стрессе, что ты перенесла. В общем, милая моя, отдыхай. А после обеда уже и мама твоя должна будет приехать. Она как раз звонила, хотела с тобой поговорить, но я сказала, что ты еще спишь.

– Мама… – облизнув пересохшие губы, повторил я, еще весьма туго соображая. – А для чего ей приезжать сюда?

Подсознание тут же услужливо вывалило «видеоряд» вчерашних событий. А конкретно, разговор с Игнатовой Алисой. Дуэль! Папа же завтра должен будет биться на дуэли.

– Ущипните меня… Ай! – вслух сказал, а затем вскрикнул и ударил ладошкой по руке Леры, ущипнувшей меня за щеку. – Ты чего творишь?!

– Ты же сама попросила ущипнуть тебя. – улыбнувшись, ответила та, добавив затем уже без улыбки. – Да, у твоего отца завтра состоится дуэль.

Дуэль…

При слове дуэль, мне почему-то не в тему вспомнились драки с пацанами после школытам, а затем…

– Не вынесла душа поэта позора мелочных обид, восстал он против мнений света, один, как прежде…и убит! – прикрыв глаза, процитировал я хриплым голосом Михаила Юрьевича.

– Хороший слог, но уж больно печально, особенно в преддверье завтрашнего дня. Лучше чего-нибудь повеселее декламируй. – вынесла свой вердикт Лера. – Особенно в присутствии Жени.

– Тебе не кажется, Лер, что моему папе совершенно неразумно устраивать сейчас дуэли, когда вокруг происходит…ну, то что происходит? И когда его жена, моя мама, находится в положении. – лежа с закрытыми глазами, поинтересовался я у сопровождающей.

– Это не мое дело, Кайа, и, честно говоря, я совершенно не желаю говорить на эту тему. Да и родилась я не в том сословии, чтобы подобные вопросы меня волновали или были мне близки. – совершенно искренне ответила та, погладив меня. – Но если тебе интересно мое мнение по этому поводу, то я категорически возражаю против всяческих дуэлей, такие вещи давно пора бы уже запретить. И давай закроем эту тему, не устраивай для меня неприятностей на ровном месте, пожалуйста.

Если приемного отца завтра «зажмурят», то я не стал бы ставить рубль на то, что маменька, кем бы она там ни была на своей службе, задержится на этом свете. И я тоже. Особенно если…

Вот и настало в моей жизни очередное «если».

– Лера…! – я открыл глаза и уселся на попу. – Александр Блумфельтд, что с ним?! Он жив?!

– Т-с-с-с! Успокойся, моя дорогая. – Лера вернула меня в лежачее положение. – Не нужно так нервничать и совершать резких движений. У тебя сильная алкогольная интоксикация плюс еще как-минимум пару дней ты будешь отходить от перенесенного вчера стресса. Расслабься, пожалуйста. Жив твой Александр, жив. По крайней мере, пока…

– Все так плохо? – уточнил я.

– Я точно не знаю, но говорят, что он вроде бы без сознания. – поглаживая меня, сказала Лера. – Не думай сейчас о нем, думай о себе. Я принесу тебе еще попить.

Несколькими минутами позже.

– Спасибо, Лер. – поблагодарил я, выпив воды, а сопровождающая поставила большой графин на прикроватный столик, вставая затем на ноги.

Голова закружилась, и я уселся обратно на кровать.

– Я же вчера не так чтобы и очень много выпила… Чего-то мне чересчур уж фигово. – приложив ладонь ко лбу, констатировал я.

– Ну, знаешь! – возмутилась Лера. – И ничего ты не мало выпила, особенно для четырнадцатилетней худенькой барышни, непривычной к алкоголю. Плюс еще и наркотики употребляла…

– Наркотики? Я? Уверена? Откуда знаешь? – поинтересовался я.

– Уверена. У тебя вчера вечером, когда привезли сюда, брали кровь на анализ, а затем еще капельницу ставили. – поведала Лера.

– Серьезно, что ли? – удивился я, оглядев руки.

На правой руке, в районе сгиба в локте, я, и правда, заметил след от иглы.

– Серьезно. Так что отдыхай, восстанавливай силы. – велела Лера, ничего не говоря про мой внешний вид.

– Ладно. – не стал спорить с ней.

Едва за Лерой закрылась дверь, я поднялся на ноги. Меня здорово повело, и я оперся обеими руками о кровать. Затошнило. Осторожно распрямившись, неспешно направился к трельяжу, стараясь при этом сохранить равновесие.

– Слава богу! – с чувством выдохнул я, когда, расстегнув сумочку и заглянув внутрь, обнаружил пластиковую коробочку, испачканную бетонной пылью.

Вытащив коробочку, я осторожно отпер защелки и получил доступ к ее внутренностям.

Микросхемы накопителей оказались на месте.

Ну что ж, это значит на очередной развилке история обо мне пошла таким вот путем.

Вернувшись на кровать, включил видеофон.

Время 12:05 и 11 пропущенных вызовов от Ии за сегодня…

– Ну слава Господу! Ты зачем видеофон выключила?! Я тут с ума схожу! Знаешь, какие мысли в голову лезут?! – услышал я требовательный голос Ии, «набрав» ее. – Почему виртуальная камера выключена? Мне хочется увидеть тебя…

После чего добавила что-то на немецком. Знает ведь, зараза, что я его еще не очень «разумею».

– Да я только проснулась… – ответил я и был немедленно перебит.

– Ты почему так сильно хрипишь? – поинтересовалась она, а затем, сделав небольшую паузу, спросила то, что, видимо, не давало ей уснуть прошедшей ночью. – Этот зверь…он изнасиловал тебя?

– Ия…! – повысил голос я, но тут же зашелся в кашле.

– Не мучь меня своими эротическими фантазиями, пожалуйста, мне и без того фигово! – прокашлявшись, продолжил я. – И нет, ничего подобного он со мной не проделывал, не волнуйся.

– Кайа, включи виртуальную камеру, пожалуйста. – уже спокойным тоном попросила «подруга Ия».

– Я сейчас не в лучшем виде… – начал было отмазываться я, но…

– Пожалуйста! – перебила меня подруга.

Досчитав до десяти, я, растянувшись на кровати, включил камеру видеофона.

– О Господи… – произнесла Ия. – Твое лицо! Это он ударил тебя?

– Он, да. – прикрыв глаз, ответил я.

– Вот же шлюхино отродье! Мразь! – ругнулась обычно нежная Ия. – Ненавижу его!

– Ну да, неприятная личность. – согласился я. – Но он сейчас находится между жизнью и смертью, как говорят, так что «награда» нашла своего «героя». А фингал – это так, ерунда. Мелочь. До свадьбы заживет.

– Ну уж нет! Нельзя позволять издеваться над собой, уж я-то это точно знаю! – возмущенно заявила Ия, поинтересовавшись. – А что произошло со зверем? Это ты его так что ли или твой папа?

– Не видеофонный разговор. – ответил я. – Ты мне лучше скажи вот что, какие-то меры в отношении той женщины, о которой вчера тебе говорила, приняла?

– Уху. Приняла. Предательница ко всему прочему, оказывается, еще и подворовывала деньги, выделяемые на содержание дома. – ответила Ия таким тоном, что было очевидно, произошедшее с родственницей шантажиста тоже не видеофонный разговор. – Я вчера решила обо всем рассказать маме. И рассказала… Не сердишься на меня за это?

– С чего это я должна сердиться на тебя за то, что ты обратилась к своему самому близкому человеку? – поинтересовался я. – Ты молодец, сумела перебороть свой страх. Я тобой горжусь.

– Ну да… – задумчиво ответила подруга. – Ни разу в жизни не видела маму в таком гневе. А та мерзкая сука… А, ладно, не желаю больше говорить об этом подлом и низком человеке. Ты мне лучше скажи, во сколько сегодня вернешься? Знала бы ты только, как я по тебе соскучилась… – произнеся это, она поцеловала дисплей своего видеофона в том месте, вероятно, где было отрисованно мое лицо. – Без тебя для меня померкли все краски мира, милая моя. И, кстати, мама тебя тоже приглашала…

– И я тоже, Ия… Я тоже по тебе чертовски соскучилась. А вот когда вернусь в Москву – не знаю. У моего папы завтра дуэль. И я еще не знаю где и когда именно…

– Дуэль? – удивилась та, но без какого-то ужаса или трепета в голосе. – Твой папа будет биться с тем зверем, который ударил тебя? Искренне надеюсь, что он его прикончит!

– Нет. С другим типчиком. А со своим любовничком я разберусь сама, в этом деле мне ничья помощь не нужна… Слушай, я вчера здорово перебрала с алкоголем и что-то мне нехорошо. Хочу пойти душ принять, а затем поспать. Давай я тебя вечерком «наберу», а то разговаривать сейчас никаких сил нет.

– Ну ты даешь. – хмыкнула «подруга Ия». – Хорошо, тогда вечером жду твоего звонка, и даже не вздумай пропадать, а то я тут с ума сойду! Люблю тебя, милая Кайа! Отдыхай!

– Уху. – согласился я. – До вечера, Ия.

Едва я закончил разговор с Ией, как…

– М-м-м… – замычал я и с головой укрылся одеялом. – Я хочу уехать отсюда так далеко, чтобы меня больше никто и никогда не нашел.

Меня настигло чувство жгучего стыда, знакомое каждому, кто когда-либо выпивал сверх меры и творил на пьяную голову разную хрень, ибо память «заботливо» выдала мне сцену нашего с Александром поцелуя.

– Забыть! Забыть и никогда более не вспоминать… – прошептал я и, откинув одеяло, уселся на кровати. – Нужно сходить на горшок, почистить зубы и принять душ. Вставай Кайа!

Взяв сумочку и проковыляв в ванную, поставил аксессуар на полку рукомойника, а затем…затем меня натурально затошнило, ибо я вновь вспомнил тот свой деятельный поцелуй. Мерзко…

Надо срочно прополоскать рот и почистить зубы…

Когда готовился к посадке на «белый трон», то обнаружил под штанами пижамы труселя, которых на мне быть не могло, а значит, некто заботливо их на меня надел, когда мою бессознательную тушку принесли сюда (что логично, переодели же меня в пижаму, сняли украшения, да и макияж с физиономии смыли). И раз уж Лера не поинтересовалась относительно того, не болит ли у меня «кое-где», то, уверен, этой ночью мои интимные места были тщательно проинспектированы на предмет нарушения целостности, так сказать. Скорее всего, это было проделано той женщиной, которая ставила мне капельницу. Вероятно, Лерой.

Неприятненький моментик. Я зажмурился, дабы отогнать видение.

– Вот же блин… – произнес я, вставая с унитаза, и, сняв с себя оставшейся элемент пижамы, бросил его на пол.

Забравшись во вполне себе классическую ванну, я принялся поливать себя водой из лейки душа, словно слон хоботом, и в какой-то миг мой взгляд упал на сумочку, а вслед за этим меня накрыл новый «флешбек»…

…взяв с кровати ВЭМ Александра, я направился за валяющимся коммуникационным шнуром, после чего расположил устройство ровно в том месте, где его и заметил, прежде чем Блумфельтд отнес его на кровать.

Воткнув шнур в соответствующий разъем ВЭМ, принялся искать устройство, к которому возможно было бы подключить ВЭМ. И не нашел. Рядом был лишь сейф и более ничего в пределах досягаемости шнура. Но не зря же Александр постарался убрать отсюда ВЭМ, значит, что-то там все-таки «щелкнуло» в его пьяных мозгах.

У Александра, с его же слов, давний и очень неприятный конфликт с родным папашей. А раз так, плюс еще и тот факт, что никаких рабочих секретов у него нет, то, скорее всего, хранить он здесь может лишь секреты своего папаши. Например, компромат на него, ибо отношения их, если, конечно, верить словам любовничка, мягко говоря, напряженные…

А если так, то…

Я принялся шуровать руками по ковровому покрытию и…ничего не нашел.

Встав на ноги, обернулся. Александр лежал без движения, а изо рта у него капала какая-то пена, словно у бешеной собаки.

Меня начало потрясывать от напряжения. Нужно поторопиться, пока он не сдох. Если уже не сдох…

Взлохматив свои волосы, принялся размышлять. Вполне вероятно, что секрет хранится в сейфе. Нет! Во-первых, это слишком очевидно. А во-вторых, любовничек не стал бы в таком случае утруждать себя тем, чтобы уносить ВЭМ на кровать, а значит… Значит, сейф лишь отвлекает внимание.

И тут мне на глаза попалась маленькая неровность на звукоизоляционном покрытии стены, внимательно осмотрев которое обнаружил, что это вырезанный прямоугольный кусок звукоизоляции, не очень аккуратно вставленный на место. Это, а также то, как именно падает на стену свет, позволило обнаружить тайник. Вытащив эту затычку, я вновь обнаружил ни-че-го…

Вернее сказать, с другой стороны звукоизоляции находился некий штукатуреный гипсокартон.

– Ну что, блин, за фигня? – вслух произнес я и поскреб ногтем по гипсокартону.

И в тот миг, когда я уже было расстроился по поводу того, что вместо некоего секрета Александра меня здесь поджидал облом, мой ноготь за что-то зацепился…

Слегка поддев ногтем в том месте, «гипсокартон» внезапно отслоился…

И нихрена это никакой не гипсокартон, а пластиковая заглушка очень ловко под него замаскированная. Отодрав заглушку и поглядев на то, что скрывалось за ней…

– Бинго! – вслух произнес я, щелкнув пальцами, после чего взял лежащую рядом ВЭМ.

Под маскировочной крышкой был скрыт универсальный разъем, к которому я и подсоединил второй конец шнура.

Как я и предполагал, находка оказалась «железным» файловым сервером, не подключенным ни к одной из здешних Сетей, в котором обнаружилось еще два сервера. Виртуальных. Оба оказались зашифрованными, причем разными способами. Один крайне небольшого объема, полагаю, в нем хранятся некие текстовые файлы, а другой же просто огромный…

– Такие дела. – самому себе сказал я и, опершись на стену, поднялся на ноги, а затем…

Вновь опустился на колени.

– Интересно, как крепится сервер к стене? Замурован он намертво или же его возможно изъять… – вслух размышлял я, разглядывая крепеж. – Изъять, пожалуй, возможно, только нужен какой-нибудь нож или что-то вроде, чтобы лапки поддеть.

Я вновь поднялся на ноги и направился в сторону бара, там вроде бы видел нечто такое, что могло бы помочь.

– Чего-то меня, блин, в край развезло. Плохо…это нехорошо. – шепотом произнес я, добравшись до бара и опершись на столешницу.

В баре обнаружился столовый нож с тупым закругленным носом.

– Во! То, что надо! – обрадовался я тому, что не пришлось долго разыскивать подходящий инструмент. – Сейчас будет кража со взломом!

Взяв нож, я неспешно направился к своей сумочке, валяющейся на полу. Мне был нужен видеофон, дабы проверить одну свою догадку.

Глава 78

Меня бьет озноб несмотря даже на довольно теплый поток воды, коим поливаюсь из лейки душа, а поэтому протянул ногу к ручке смесителя, сделав воду горячее. Значительно горячее.

Хорошо. Вот теперь действительно хорошо.

Как только озноб уменьшился, моя память выдала новую порцию воспоминаний…

…нагнувшись за сумочкой и едва при этом не упав на пол, я достал видеофон, поморщившись от нового неприятного ощущения. Изжога.

Мой «подарочек» к этому моменту уже подобрал новый ключ к интересующей меня Сети, и я, сэмулировав при помощи консультантского виртуального приложения работу специального устройства, используемого стариком Блумфельтдом, подключился к сетевой инфраструктуре, оставаясь, с помощью все того же виртуального приложения, незамеченным для тех людей, что мониторят сейчас сетевую активность Имения.

А вот и нужный мне виртуальный файловый сервер, один-одинешенек. Того, маленького по объему, в Сети нет, а значит, это некая самодеятельность уже самого Александра. Ничего страшного, разберемся.

Размер хранящегося на сервере Генриха Карловича точно совпадал с размером хранящегося в тайнике у Александра. Стало быть, информация на обоих файловых серверах идентична. Скорее всего…

Ну что же, посмотрим, смогла ли любезная матушка раскрыть и этот мой план тоже. Да и для внешнего наблюдателя, знакомого с моими «художествами», если таковой имеется, конечно, было бы странно, не предприми я попытку воспользоваться подарком Консультанта. А любая странность сразу же привлечет внимание, чего мне совершенно не нужно.

«Пинганув» сетевой накопитель, не слишком-то законно (совершенно незаконно) «врезанный» по моей просьбе школьным воздыхателем в сетевую инфраструктуру одного из коммерческих предприятий и, получив от него ответ, что означало корректную работу устройства, скопировал на него виртуальный файловый сервер.

Системное сообщение уведомило меня о том, что на передачу всего массива информации уйдет еще порядка одиннадцати минут. Закончив с этим делом, убрал видеофон обратно в сумочку и направился к тайнику.

Повезло, что нож, найденный в баре, оказался тупым, иначе, учитывая мое теперешнее состояние, я бы изрезал себе все пальцы, пытаясь отогнуть лапки, удерживающие коробочку в стене. А так, просто поматерился вдоволь.

– А вот и ты, друг мой, Горацио! – слегка заплетающимся языком заявил я, усевшись на задницу и вертя оказавшуюся в моих руках пластиковую коробочку, всю испачканную бетонной пылью.

Разобравшись с защелками, открыл ее, убедившись в наличии микросхем внутри.

– Вот так вот и бывает. Готовишься-готовишься к одному, а по итогу все идет совершенно иначе. Даже жаль. Немного… Но самое главное, что подобное развитие событий невозможно предсказать аналитически, а значит, и любезная матушка о коробочке не прознает, если я сам где-нибудь не накосячу. – произнес я и, опершись рукой о пол, собрался было встать, но…

ВЭМ! На ее накопителе вполне может оказаться нечто, необходимое для дешифровки найденных файлов. И раз уж целиком ВЭМ унести с собой никак не получится…

Взяв ВЭМ, я аккуратно снял крышку, скрывающую отсек для накопителей, а затем извлек и сам накопитель.

Теперь необходимо навести здесь творческий беспорядок. – подумал я, вставая на ноги.

И тут мне на глаза вновь попалась коллекция предметов «для взрослых» Александра, а затем мою юную рыжую голову посетила идея, которая могла посетить ее лишь в состоянии крайнего опьянения. Вернее, только на пьяную голову я пожелал бы исполнить подобный план мести в реальной жизни.

От этой своей идеи я пришел в приподнятое настроение (ну да, ведь отольются сейчас кошке мышкины слезки!), и направился прятать найденные богатства.

Положив ВЭМ на бильярдный стол, поднял затем с пола сумочку, убрав в нее коробочку и накопитель из ВЭМ, после чего поставил аксессуар также на бильярдный стол.

Мне сейчас необходимо создать должные декорации для будущих зрителей, плюс сделать так, чтобы в случае чего пропажа накопителя из ВЭМ не создала ненужных мне вопросов. А посему…

Стоп! На ВЭМ же отпечатки моих пальцев.

Вновь прогулявшись до бара, взял первую попавшуюся бутылку с крепким алкоголем и несколько салфеток, протерев затем корпус ВЭМ в тех местах, где хотя бы теоретически мог до него дотрагиваться. После чего, взяв в руку тяжелый бильярдный шар, я изо всех сил ударил по крышке ВЭМ. А затем еще раз, еще раз и еще раз…

Не знаю, сколько раз в исступлении ударил несчастное устройство, отыгрываясь на нем за весь свой сегодняшний страх и унижения, но много. ВЭМ оказалась разбита в щепки, которые я раскидал по всему столу.

– Так… – вслух произнес я, поправив волосы. – Теперь осталось кое-что на сладенькое.

Представив то, что сейчас проделаю, у меня невольно вырвался весьма мерзкий смешок.

Подойдя к стеклянной стене, к запримеченной ранее секции, я слегка коснулся стекла, которое любезно отворилось, предоставляя доступ к содержимому полки.

– Такой ассортимент, даже не знаю, чего и выбрать… – вслух произнес я, рассматривая находящуюся передо мной богатую коллекцию фаллоимитаторов.

Время, Кайа! Прекрати тратить время на разную херню! Если этот урод даст дуба, а это может произойти в любой момент, сделка между Семействами очевидно сорвется, что приведет к самым непредсказуемым последствиям для тебя! – нечто трезвое и здравое, находящееся в глубинах подсознания, сумело-таки достучаться до меня.

– Ладно… – сказал я, беря с полки первый попавшийся резиновый хер, а затем направился к бесчувственному, в прямом и переносном смысле, садисту.

Прямо сейчас передо мной нет зеркала, но мне оно и не нужно, чтобы точно знать то, насколько перекошена от лютой ненависти моя физиономия. Чистое безумие…

Ну, давай уже! Делай, что собирался! Это будет несложно провернуть, он же без сознания. – то ли изгалялось, то ли, наоборот, призывало к действию мое внутреннеея. – Только не забудь слезу пустить, и соплей по физиономии побольше размазать. Ведешь себя, как настоящая, стопроцентная девчонка. Пьяная, обдолбанная малолетка. Молодец! Отлично вжился в роль, ничего не скажешь. Браво!

– Заткнись, нахер! – шмыгнув носом, прошептал я, с силой сжав в руке резиновое изделие для взрослых. – Меня сейчас чуть не…

«Чуть не…» – не считается, Кайа! – перебило внутреннеея. – Так расстроился, что нашей тушке едва не присунули? Зря расстроился! Это просто жизнь, такое ее проявление! Он – твой партнер, в половом смысле этого слова. Он – мальчик. Ты – девочка, нравится тебе это или нет. Ты сам-то чем лучше? На что Ию подбиваешь, а? Прекрати уже тратить время впустую и действовать на эмоциях! Тебе итак, наверняка придется как-то объяснить то, чтоужепроизошло с этим Блумфельтдом! А как ты объяснишь еще и эту хрень, торчащую из его жопы, а?! Он, конечно, давно уже совершеннолетний мальчик, и у него могут быть самые разнообразные сексуальные пристрастия, но…!

В таком состоянии этого тела…

Я посмотрел на валяющегося Блумфельтда.

…любому станет очевидно, что кто-то помог резиновой херне оказаться в том «прекрасном месте», куда ты планируешь ему ее засунуть. И раз уж, кроме Кайи здесь никого нет и не было…

Нам с милой Кайей из всей этой передряги необходимо сейчас выбраться с минимальными издержками. Этот человек уже покойник, по крайней мере, если на виртуальном сервере хранится нечто из того, о чем поведала дама Кристина. А для чего мстить покойнику? Ты стал эмоционален, и это плохо. Очень плохо, хотя и объяснимо девчачьим телом. Мы с тобой, милая Кайа, никак не можем позволить себе жить и мыслить эмоциями. Даже в нетрезвом виде. Только голый расчет и чистая логика. Иначе нам не выжить. Нужно идти, Кайа, а то без медицинской помощи он умрет…

– Тварь… – произнес я практически ровным тоном и, подойдя к бесчувственному телу, замахнулся, собираясь ударить его резиновым изделием по физиономии.

Однако я все-таки сумел остановиться, а на моем лице уже отражалась безмятежность спокойного утреннего озера.

Бросив резиновый хер рядом с Блумфельтдом, я сходил за своими разорванными трусами и за бюстгальтером, которые, для придания всей ситуации особой пикантности, положил возле бесчувственного организма.

Далее надел одну свою туфельку (вторую искать и надевать не стал, ибо в одной мой видок драматичнее, а именно этого-то мне теперь и надо) и, взяв с бильярдного стола свою сумочку, а также ключ-карту, направился на выход.

Бляха-муха! – про себя ругнулся я, когда, позабыв о разбитом бокале, наступил босой ногой на осколок, порезав ступню. – Но это, пожалуй, даже и к лучшему. Еще драматичнее…

Открыв дверь, я, осторожно ступая раненой ногой, покинул логово Блумфельтда.

На этом моменте мои воспоминания были прерваны, ибо в зеркале над рукомойником я заметил движение. В ванную комнату вошла приемная мать, сделавшая знак рукой, мол, не входи сюда, кому-то, находящемуся в комнате за дверью. Все верно, матушка никогда не бывает одна.

Подойдя в ванне, маман внимательно рассмотрела мою физиономию, но ничего не сказала.

– Привет, мам. – вялым голосом поприветствовал я приемную родительницу, когда молчание несколько затянулось.

– Привет. Ты уже сколько в ванне торчишь-то? Кожа от воды вся сморщилась. Давай вылезай, хватит плескаться. Хочу поболтать с тобой. Пойду у тебя прилягу, пока ты вытираешься. – сказала она и была при этом бледной, словно поганка.

– Ладно. Сейчас вылезу. – согласился я и, улыбнувшись, поинтересовался. – Что это за чехол от платья на тебе?

– Много ты понимаешь в моде для беременных! – улыбнулась в ответ та, обернувшись, а затем вышла из ванной.

Несколько минут спустя.

– Мам, ты для чего приехала? – поинтересовался я, залезая под одеяло. – Если затем, чтобы своим личным присутствием поддержать завтра папу, то…твое волнение может негативно отразиться на моем брате, а мне бы этого очень не хотелось.

– Нет, милая моя. – матушка устроилась на подушке таким образом, что оказалась ко мне лицом. – Не затем. Твой папа не позволит мне наблюдать за поединком…

– Вот это новости! Разве существуют на свете люди, которые могут тебе чего-либо не позволить? – изобразив ехидный тон, поинтересовался я, слегка перебивая приемную мать.

– Представь себе, милая, существуют. – приобняв меня, ответила она. – Нет, я приехала не затем, чтобы завтра наблюдать за поединком мужа, хотя и дома оставаться было выше моих сил. Я тоже человек, в конце концов, и очень люблю твоего папу. У меня много иных дел, и поэтому я здесь.

– Завтра враги постараются сделать все, чтобы у нашей Семьи появился новый Глава. – произнес я.

– Постараются. Все. И внешние, и внутренние. – согласилась матушка. – А еще больше они будут стараться сделать так, чтобы от нашей Семьи вообще ничего не осталось.

– И когда же вся эта хрень кончится, мам? – поинтересовался я.

– Никогда. – ответила та, закрывая глаза. – Пока у нас есть хоть что-то, всегда найдутся желающие это у нас отобрать.

– Жизнь – борьба. – сказал я.

– Именно. – согласилась матушка. – А мы, в свою очередь, обязаны всегда поступать так, чтобы желающим поживиться за наш счет делать этого было неповадно.

– Мам,онжив? – сменив тему, поинтересовался я, не став уточнять, кто именно.

– Жив. – ответила она. – Сейчас он находится на аппарате поддержания жизни, без сознания. Врачи говорят, что, скорее всего, жить будет, и, возможно, даже не превратится в «овощ». Однако то, насколько поврежден его мозг они еще не знают. Александру очень повезло, что он употребил такое количество наркотика, банально выпив, а не вдохнув. А не повезло, что наркотик этот был растворен в алкоголе.

– Хорошо, что он жив. – произнес я.

– Правда…? Ты вчера здорово перестаралась, моя дорогая. Особенно в части драматургии… – не слишком довольным тоном сказала маман. – Как говорят, Генрих Карлович убежден, что это ты отравила его сына, а затем нарочно устроила публичный скандал, окончательно лишив лица Александра, а заодно и его самого. И что на подобное действо сподвигла тебя лично я…

В ответ на ее слова, память моя выдала новую порцию воспоминаний.

Когда прибежавшие за мной из бального зала, и ничего еще толком не понимающие, гости Рождественского вечера оказались, наконец, в логове Александра…

– Фу-у-у! Господи, какой ужас! – воскликнула остановившаяся рядом со мной гостья вечера среднего возраста, и демонстративно приложила к своему носу платок. – Помогите кто-нибудь Александру Генриховичу!

У самого же Александра Генриховича, за то время, что я мчался в бальный зал, не обращая внимания ни на охрану, ни на горничных (мне нужен был публичный скандал), расслабились мышцы и теперь он валялся не только в луже собственной рвоты.

Зрелище в итоге получилось чудесным, хотя и признаю, что не для всех.

Однако наслаждаться им чересчур уж долго не вышло, ибо, протиснувшись сквозь стоящих и пассивно наблюдающих за представлением гостей, к своему мужу, валяющемуся теперь на полу, ринулась «серая мышка». Наплевав на лужу мочи вперемешку с дерьмом, она, быстро произнеся что-то в свой умный браслет, встала перед ним на колени, достав из сумочки зеркало, при помощи которого проверила наличие дыхания у своего супруга. Вернее, отсутствие такового, ибо тут же принялась делать Александру искусственное дыхание и массаж сердца. И судя по ее ловким действиям, проводила она подобные манипуляции далеко не первый раз в жизни. Она, возможно, медицинский работник по образованию.

Вслед за этим, примчавшаяся охрана, вежливо, но настойчиво, выпроводила гостей из помещения, а внутрь вбежали двое вызванных медиков.

Затем меня настиг следующий «флешбек»…

– Ты чего это творишь?! За что?! Взбесилась что ли? – возмутился Консультант, стоящий возле меня, когда все гости оказались в коридоре.

Я с немалым удовольствием наступил своей босой пяткой на его ногу, еще и как следует потоптавшись на ней.

– Это вам, Дмитрий, за то, что не пришли ко мне на помощь! – заявил я, скрестив на груди руки и задрав нос (мой вид портил только подбитый глаз).