Текст книги "Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Первая) (СИ)"

Автор книги: Коробочка Александр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 88

Около восьми вечера того же дня, веранда особняка Филатовых в Петербурге.

Стольный град затих. Я небрежно кинул на стол видеофон, на дисплее которого до этого рассматривал интерактивную карту загруженности Петербургских дорог. И хотя этот город, даром, что столица, от перенаселения отнюдь не страдает, в отличие от прочих крупных мегаполисов имперской России, но все равно пробки здесь – дело самое обычное. Особенно в это время. Но только не сейчас. Сейчас, если верить карте, мало где образовались даже небольшие заторы. Город выжидает. Город с тревогой ждет новостей о царской Семье. И я тоже. Однако царская Семья хранит молчание.

Доподлинно неизвестно, погиб ли царевич. И если да, то который из… И вообще, царевич ли. Видел сообщения в городских чатах, которые очень оперативно удалялись, будто бы убиты все или практически все царские дети.

Если это не так, в том смысле, что никто не погиб, то весьма вероятно царская Семья не станет в принципе комментировать подобные слухи. Да даже если и произошло убийство, то об этом сообщат без каких-либо особенных подробностей. Как и о предыдущем случае.

Царских родственников вэтойРоссии не убивали давненько, более ста лет. Да и произошедшее в конце позапрошлого столетия было, скорее всего, «бытовухой». Престарелого царского братца тогда пристрелила родная племянница. По версии российской официальной истории, да и британской тоже, ибо монархи обоих государств – родственники, имело место быть неосторожное обращение с оружием. А вот версия американцев, по крайней мере, одна из, чье высокое начальство не связанно с царем родственными узами, сообщает о гораздо более пикантной причине произошедшего смертоубийства. И гораздо более отвратительной. А учитывая уже виденное и слышанноездесь, американская версия не кажется мне такой уж невероятной. Они, кстати, по этому эпизоду целое кино сняли, запрещенное к показу на территории России.

Открыв бутылку, этикетка на которой коротко и лаконично гласила: «Сидоровичъ», а также на ней был нарисован забавный еж, тащащий яблоко, налил в бокал напиток. Принюхался. Пахнет осенью. Приятный такой яблочный аромат, совершенно лишенный каких-либо ноток химозности. Очень приятный.

Сделал небольшой глоток, а затем еще один и в голове слегка зашумело.

– А вот настоящего-то сидра я, оказывается, никогда и не пивал… – вслух произнес я и, подцепив с тарелки кусочек сыра, закусил.

Вкус у этого полностью натурального сухого сидра, с легкой кислинкой, бутылку которого я честно скоммуниздил из запасов особняка, оказался просто отвал башки.

Ну а чего? В столь юном возрасте заниматься всякими непотребствами со знатными извращенцами мне, по мнению родных, можно, а вот чуть-чуть выпить дома, за закрытыми дверьми, стало быть, запрещено? Щаз! Сейчас бы еще и сигаретку раскурить…

Папиросы-то я тоже прихватил, благо имелись они в ассортименте, но…

Нет уж! Курево, помимо прочего, вызывает онкологию, которая мне совершенно ни к чему, так что обойдусь как-нибудь и успокою нервишки без «раковых палочек».

Ожидание смерти, а в данном случае, подтверждения слухов об оной, хуже самой смерти.

За прошедшие три часа матушка со мной так и не связалась. Меня вообще полностью предоставили самому себе, вариться в собственном соку, так сказать. От охранника я узнал лишь то, что мне велено сидеть дома и никуда не выходить.

А еще Ия…

Подруга, до чертиков перепуганная циркулирующими в Сети слухами и боящаяся сказать лишнее слово…

Ее я попросил завтра не приезжать, хотя и было это по понятным причинам совершенно излишне, родные ни за что не отпустили бы ее в такое время. Тревожное время. Все развлекательные передачи на местном ТВ отменены, что уже о многом говорит.

В очередной раз пригубив бокал, взглянул на небо. Над Финским заливом, в сторону Финляндии, а вернее, великого княжества Финляндского, неспешно двигался дирижабль. Его самого я, естественно, разглядеть сейчас не мог, ибо поздний вечер, и видны были лишь навигационные огни летательного аппарата.

Очень странно, что вэтоммире, где человек, сидя за штурвалом самолета, оторвался от земли почти на два десятка лет раньше, чем втом, дела с пассажирской авиацией обстоят столь скучно. Но при этом, опять же, в отличие оттогомира, грузовые дирижаблиздесьуверенно завоевали небо, выполняя в том числе и трансатлантические рейсы.Здесьне было своего «Гинденбурга», ноздесьже и не перевозят на дирижаблях людей. Или все-таки перевозят?

Сделав очередной глоток, взял в руки видеофон и открылздешнийаналог Википедии.

Все-таки существуют и грузопассажирские аппараты и даже полностью пассажирские, но не в России, ибо, по мнению местных разрешительных органов, данный вид транспорта не обеспечивает пассажирам должного уровня безопасности и разрешен лишь для грузоперевозок, да и то, с тенденцией на полную автоматизацию и беспилотность.

Если бы некто из иного мира следил за моими злоключениями, то ему или ей наверняка могло бы показаться, будто бы я попал в мир какой-то жуткой антиутопии, однако это не так. Житьздесьрядовому обывателю, никак не связанному с околовластной тусовкой, хорошо и комфортно. Очень. Я бы, например, предпочел бы прожить обе свои жизниздесь, вот только самым обычный подданным Государя, не «знатным». Наверное, с моей стороны это не очень-то патриотично, но…

Я, разумеется, благодарентойРодине за то, что она позволила мне совершенно бесплатно получить прекрасное образование, с которым в Штатах я оказался крайне востребованным специалистом, зарабатывавшим очень хорошие деньги по местным меркам, и если бы не определенные нюансы, в которых, впрочем, по большей части виноват я сам…

В общем, длятогомира я был чужд, как чужд пока еще и дляэтого, особенно учитывая все то, что я уже успел натворить, пускай и вынуждено. И он, мир, изо всех сил старается мне это показать. Но это ничего…ничего, я еще побарахтаюсь, мне здесь нравится.

Продолжая смотреть на огни дирижабля, я сделал новый глоток.

Кстати говоря, за все время, что осознаю себяздесь, я так ни разу и не увидел вертолета, ни вживую, ни даже на картинке. Интересно, почему?

– Вертолет. – произнес я в микрофон лежащего на столе видеофона. – Геликоптер.

«Поиск по голосовому запросу результатов не дал, попробуйте изменить ключевое слово на синоним и повторите попытку». – сообщил мне аппарат.

Поиск результатов не дал, интересненько.

– Виды воздухоплавательных машин. – произнес я и видеофон послушно выдал запрашиваемое.

Удивительный факт, но при всем разнообразии авиатехники, большей своей частью весьма причудливой и вряд ли нашедшей практическое применение, вертолеты так и не обнаружились. Ни единого, даже самого стремненького! Причем не только в России, а вообще…

А из этого можно сделать вывод, что подобный вид авиатехникиздесьеще неизвестен.

А раз так, то не привнести ли мне нечто новенькое в сей мир? А то ведьздесья всю дорогу какой-то лютой хренью занимаюсь, хотя и не по доброй воле, вместо положенного в подобных случаях по сюжету прогрессорства. Впрочем, мое финансовое положение, если оно таковым останется и впредь, позволит мне в этой жизни не заморачиваться ничем, кроме всяческих приятностей. Но это же неинтересно и даже глупо, имея такое преимущество над прочими людьми и потенциал, прожить жизнь обыкновенным трутнем. Да и Вселенная с ее планами на меня вряд ли позволит мне вести исключительно праздный образ жизни.

Отец…в смысле, мать вертолетов. А что? Звучит очень даже неплохо!

И хотя вертолеты – не совсем моя тема, вернее, совсем не моя, ведь по роду своей деятельности мне доводилось заниматься лишь отдельным их, вертолетов, агрегатами, добывая при этом для московского начальства необходимую документацию, однако принцип работы винтокрылой машины мне хорошо известен, а остальное – дело для авиаинженеров, с которымиздесьвсе нормально.

Хотя мне еще предстоит как следует покопаться в Сети, дабы выяснить все наверняка, а то не хотелось бы прослыть «Кайей, изобретательницей велосипеда».

Я допил содержимое бокала.

– Пить в одиночестве – дурной тон, милая моя. – услышал позади себя матушкин голос, в котором явно были слышны нотки лени и расслабленности, что категорически не сочеталось с событиями сегодняшнего дня.

– Говорят, что употреблять алкоголь лучше всего в хорошей компании, вот только где мне ее взять, хорошую компанию эту? – пожав плечами, ответил я, наблюдая за тем, как маман усаживается рядом.

– Когда я вошла, у тебя было такое мечтательное выражение лица… – заявила маман и, взяв бутылку, отставила ее от меня подальше, мол, все, хорош.

– Ну, помимо всего прочего, я, кажется, изобрела доселе неведомый летательный аппарат… – ответил я. – Однако, это еще требует проверки, так что дождусь-ка я, пока папа поправится, чтобы точно не изобрести колесо, а уже там… Кстати говоря, как он себя чувствует? Доктора что-нибудь говорят о том, как скоро папа очнется?

– Еще день-два и его будут выводить из медикаментозного сна. А про неведомый летательный аппарат расскажи, пожалуйста, интересно же… Очень.

Когда маман услышала про мое потенциальное изобретение, лицо ее стало выражать сложную гамму эмоций. С одной стороны, явный скепсис, как и у любого другого родителя, услышавшего про «чудесное изобретение» ребенка, а с другой стороны…она явно вспомнила про мое кибероружие, а затем еще и на бутылку сидра взглянула.

– Что случилось с бабушкой? – перевел я тему беседы. – А то тут какие-то жуткие слухи ходят…

– И кто же эти слухи распускает? – поинтересовалась она.

Я вновь пожал плечами.

– Марья Александровна не сумела пережить свои недавние утраты. – ровным тоном произнесла маман. – Сегодняшним утром ее нашли мертвой. Она оставила записку.

– Не смогла пережить утраты… Бабушка приняла некий яд? – уточнил я.

– Приняла яд, да. – согласилась маман.

– Ясно. – я облизнул в момент пересохшие губы. – А та женщина, которую вчера задержали возле папиной палаты…?

– Твоя карма, видимо, оберегать жизнь своего отца. У той женщины было приготовлено для него особое «лекарство». По заумному оно называется гепатоксином. У Игоря повреждена печень и это «лекарство»…

Меня передернуло от слова «лекарство», после того как матушка объяснила его смысл. То, что убило менятам, тоже называли «лекарством».

– …убило бы его таким образом, что все выглядело бы смертью от естественных причин.

– Какая прелесть… Обожаю наши Семейные интриги… – скривил физиономию я, а затем у меня похолодела спина, ибо своей безумной выходкой бабка вынесла приговор не только себе. – А Олечка и прочие наши родственники? Они…тоже не смогли пережить недавние утраты?

От моего последнего вопроса у маман резко перекосилось лицо, буквально на мгновение-другое, и, кажется, задавать его мне не следовало, но…

– Нет! Разумеется, нет! Жуткие у тебя какие-то фантазии, солнце мое! Большинство изтехродственников более не являются членами главной ветви нашей Семьи. За ними остаются некоторые доходы и имущество, но более ни на что они претендовать уже не смогут. – маман явно поставила точку в обсуждении данного вопроса. – У Олечки твоей все будет хорошо, не волнуйся…если ты о ней переживаешь, конечно.

Она сказала, что большинство, но не все! И кстати говоря, несмотря на то, что Женя и Игорь удочерили Кайю, она все равно биологическая дочь родного сына бабки, Николая, а значит,тародственница… И навсегда таковой останется!

– Наша Семья изменилась… – констатировал факт я.

– Изменилась, да. – согласилась она. – Но тут уж, как говорится, все то, что оперативно не подстраивается под изменившуюся действительность – исчезает.

Меняйся или умри, практически по Дарвину. А ведь она знала! Знала, что этой ночью бабкина «торпеда» совершит покушение на ее мужа! И то, что покушение сорвалось из-за меня – это лишь частность, которая, впрочем, позволила самой матушке остаться в стороне. Как и тогда, с документами биологического отца Кайи и арестом приемного! И что бы ни происходило, матушке все идет на пользу! Сегодняшним утром произошло знаменательное и поворотное событие для Филатовых. Маман, воспользовавшись тем, что «акела промахнулась», устроила Семейную «революцию сверху». Все! Финита ля комедия! А то, что старая мадам этой Семьи самостоятельно и особенно не ерепенясь «не сумела пережить свои недавние утраты» – это та цена, которую она уплатила за то, что ее родные дети, внуки, et cetera будут жить, пускай и не как члены основной ветви Семейства, а не разделят с ней участь…

В схватке бабки и ее пасынка, Игоря, победила приемная матушка.

Некоторые, наверное, были бы очень не прочь угостить «любимую» свекровь ядом, а маман фантазиями не живет и устроила все таким образом, что та угостилась сама…

«У нее есть отдельноеядля каждой из своих «ролей». И что самое забавное, в каждой из них она добивается максимального успеха». – вспомнились мне слова Леры.

А затем мне вспомнились и слова царской любовницы, сказанные ею накануне, а сопоставив все это с ее какой-то необъяснимой расслабленностью (да, конечно, она уже в декрете или как ещездесьэто называется, но все же…), мне сделалось нехорошо почти физически, но…

– Да, мам, мне бы хотелось, чтобы у нее все было хорошо. Хотя она и вредный, но весьма талантливый ребенок. – ответил я, ничуть не изменившись в лице. – Но лучше бы, конечно, подальше от меня…

– Ребенок… Вы одногодки, не забыла? А вообще, в нашей Семье талантливы все дети и подростки, просто каждый по-своему.

Мы вдвоем уставились на очередной дирижабль, и на веранде ненадолго установилась тишина.

– Чем сегодня была занята? – поинтересовалась матушка, когда зрелище огней воздушного судна наскучило ей.

– Да ничем, особенно. Целый день, считай, проспала. Кстати говоря, с чего это вдруг меня ночью притащили в какой-то погреб? – поинтересовался я.

– Понятия не имею. – пожала плечами матушка. – Лера, наверное, так распорядилась.

– Ясно… Можно вопрос, мам?

– Если он о циркулирующих сегодня слухах, то… Я, помнится, уже говорила, что тебя не должно волновать ничто, связанное с политикой. Не забыла?

– Не забыла. – кивнул я. – Но мне хотелось бы понимать, что вообще происходит, дабы не дай бог не ляпнуть или не сделать чего-нибудь не того.

Думал, она не ответит, но…

– Сегодняшним утром произошла страшная трагедия, в результате которой, старший сын Его императорского Величества, великий князь Александр, скончался.

– Какой кошмар. Сегодня и правда черный день… – резюмировал я, но задавать вопрос о том, что же именно произошло, не стал, однако этого и не потребовалось.

– Его убили… – неожиданно продолжила она, отчего я даже вздрогнул. – Его самого и его молодую спутницу, Агнию Дашкову-Корсакову.

– Мам, я, кажется, не просила… – начал было я.

– Ты же сама мне сказала, что хочешь знать! – перебила меня она. – Их обоих убил телохранитель великого князя, который затем застрелился.

– Ты меня так наказываешь, да, сообщая столь жуткие подробности? – у меня испортилось настроение, ибо она это делает явно нарочно.

– Я говорю тебе это только затем, чтобы, как ты сама и сказала, твой язык был надежно спрятан за зубками. Дай мне свое Слово, что не станешь ни перед кем трепаться об услышанном сейчас.

– Слово… – ответил я. – Но если великого князя Александра застрелил его собственный телохранитель, то я не очень понимаю, почему у меня уже давно и с пристрастием не интересуются тем, что же именно вчера со мной обсуждала царская любовница? Исторические параллели прямо-таки очевидные…

– Застрелил? Я не говорила, что его застрелили. Что же до исторических параллелей… – матушка на несколько секунд задумалась, а затем удивленно подняла бровь. – А еще говорят, будто бы молодое поколение у нас безнадежное! Но если ты намекаешь на Агриппу Постума, убитого собственной стражей, то тут ты неправа, Кристина в случившейся драме не выступает в роли Ливии Друзиллы.

А вот лично у меня, в отличие от матушки, совершенно нет уверенности в том, что царская любовница к произошедшему никоим образом непричастна, особенно учитывая сказанное ею вчера. Согласен с тем, что нелогично ей участвовать в чем-либо подобном, учитывая то, что живы другие дети, рожденные Государыней, да и сама Государыня тоже, но кто сказал, что Кристина руководствуется той же логикой, что и я?

Из размышлений меня вывел сигнал принятого сообщения от моего видеофона.

– Ия? – прикрыв ладонью зевок, поинтересовалась матушка.

– Нет. – ответил я, открывая сообщение, а затем добавил, сказав чистую правду. – Мне тут гороскоп на следующую неделю пришел.

Я отметил, что моя программка, блокирующая пересылку третьим лицам входящих сообщений, успешно пресекла подобную попытку, но это не панацея, и мне необходим безопасный мессенджер, для того чтобы безопасно общаться с нужными людьми. А учитывая тот факт, чтоздесьтаковых нет, в свободном доступе, по крайней мере, то мне предстоит его придумать, а затем написать. Никогда бы не подумал, что стану заниматься чем-нибудь подобным, но чем люди только не занимаются.

Например, читают гороскопы…

Тамбы мне и в голову не пришло открывать какой-то неведомый спам, я бы просто удалил сообщение. Удалил бы издесь, потому что, хотя в империи и не спамят в рекламных целях, мне, по крайней мере, подобная реклама не попадалась еще ни разу, это не означает отсутствие интересных личностей, промышляющих «фишингом» и рассылающих трояны. Ия, вон, подтвердит, хотя вредоносное ПО и добралось до ее устройств иным путем.

Однако, конкретно это сообщение я не удалил. И даже прочту его, позже. А все потому, что некий астролог, или как там еще называют подобного рода мошенников, предлагал узнать свою судьбу на всю следующую неделю барышням с именами: Анна, Мария, Светлана, Ольга…Кайа, – просто проследовав по указанной ссылке. Для каждого имени имелась своя ссылка.

Имя Кайа, как и многое другое, связанное конкретно со мной, – уникально. Я проверял. В Сети обнаружилось немало женщин по имени Кайя и немногим меньше тех, чье имя Кая, а вот кого-то, кто бы носил имя именно Кайа – таких, кроме меня, не нашлось никого. По этому поводу у меня даже появилась теория, согласно которой, клерк в заведении, где регистрируют младенчиков, просто-напросто ошибся в написании имени. И «Кайя» превратилось в «Кайа», а моя биологическая мать или вовремя этого не заметила, а потом уже не стала менять или такой вариант ей понравился больше, не знаю.

Короче говоря, это «ж-ж-ж» неспроста, и кто-то, видимо, таким образом просто пытается выйти со мной на связь, замаскировав все дело под банальный гороскоп.

– Вот уж не думала, что ты веришь в подобную чушь… – пфыкнула матушка. – И, кстати, да, солнце мое, все-таки просвети-ка меня, пожалуйста, на тему твоей вчерашней беседы с дамой Кристиной.

Глава 89

– …просвети-ка меня, пожалуйста, на тему твоей вчерашней беседы с дамой Кристиной.

– Моя соученица по Пансиону, Ядвига Вишневецкая, ты о ней, мам, наверняка слышала, однажды сказала мне толковую фразу, которую я на всякий случай запомнила. Суть разговоров с царственными особами огласке не подлежит. А дама Кристина, пускай она и не императрица, но… – я пожал плечами. – Так что, если тебе очень интересно то, о чем мы говорили, можешь поинтересоваться у нее самой. Тем более, ты это можешь. А то ведь скажут потом еще, что из меня никудышная дворянка…

Шутить на тему того, что с царской любовницей убийство царевича мы не обсуждали, я не стал. О подобномздесьшутить не стоит однозначно, даже в узком Семейном кругу.

– Да, я знаю, кто такая Ядвига. – кивнула маман. – Кайюшка, золотце мое, твоей приемной матери, мне, печально слышать от тебя такой вот от ворот поворот, но не могу не признать, что ты потихоньку учишься. Однако…

Матушка сняла с шеи цепочку с висевшим на ней медальоном.

– Направь-ка виртуальную камеру видеофона на этот медальон, пожалуйста. – велела она, что я и сделал.

На странице, которая тут же открылась, после того как аппарат получил изображение кулона, было немало различной информации, однако главное из всего прочтенного там возможно описать парой предложений:

Обладатель сей «безделушки» говорит и действует от имени и по поручению Государя. И от подданных Его императорского Величества в обязательном порядке требуется оказывать всевозможное содействие во всем, чего бы там этому «голосу императора» ни было нужно.

– То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства. – разглядывая медальон, процитировал я Александра Дюма.

Матушка, конечно, не миледи, но…

– Пардон? – маман приподняла бровь, не узнавая, естественно, цитату.

– Глядя на твой медальон, мне вдруг вспомнился давно прочитанный роман… Неважно!

Маман – не просто высокопоставленная сотрудница некоего полусекретного силового ведомства. Государь самолично поделился с ней толикой своей власти. Матушка, безусловно, крайне приближенный к императору человек, которому он доверяет практически как себе, иначе бы у нее никогда бы не появилось подобной «безделушки», ибо ее обладатель, если верить написанному, имеет, в числе прочего, законное право самолично вершить суд над подданными Российской империи, выносить от имени государства им приговор и приводить его в исполнение. То есть, казнить, если это потребуется. Этакая советская «тройка» и расстрельная команда в одном лице. Это же какая власть! А к подобной власти, само собой разумеется, прилагается еще и не меньшая ответственность…

– А я должна просто взять и поверить вот в это? – поинтересовался я, кивнув сначала на медальон, а затем и на экран дисплея.

– А это не вопрос веры, солнце мое. Взгляни-ка на виртуальную подпись страницы. – улыбнулась маман и я вновь уставился на дисплей видеофона.

А ведь, и правда! Видеофон отправил меня на верифицированную страницу императорской канцелярии. Когда я знакомился создешнейСетью, мне уже доводилось сталкиваться с подобными виртуальными подписями на страницах имперских ведомств, гарантирующими их подлинность. Ни страница, ни сам кулон не являются подделкой, а значит…

Накануне. В автомобиле дамы Кристины.

«Жить хочешь?» – прочел я на дощечке.

– Я так понимаю, что время наших дружеских бесед подошло к концу, Ваше императорское Величество? – поинтересовался я недрогнувшим голосом и не изменившись в лице, в тот момент, когда все внутри меня съежилось от ужаса.

Умом я понимал, что вряд ли подручные Кристины потащат меня сейчас в допросную, чтобы уже там добыть необходимые ей сведения. Но, одно дело понимать это, а другое… Общение с этой небожительницей – это как общение с драконом. И как любой дракон, она очень умна и поэтому крайне доброжелательна внешне, что неимоверно подкупает и притягивает, словно манок рыбы-удильщика. Однако, стоит лишь на мгновение позабыть об истинной сущности той, чья власть простирается далеко за пределы фантазии простого обывателя, и… Я незаметно потер взмокшие и зачесавшиеся ладошки. Очень хотелось облизнуть губы, но нельзя! Нельзя сейчас проявить слабость, выказав страх перед этой женщиной!

Царская любовница уставилась на меня, придав своей физиономии грозный вид. А затем…

Затем, откинувшись на спинку кресла, она искренне засмеялась. И глядя сейчас на эту женщину, несмотря на весь тот страх, который охватил меня, я понял, что Государь, помимо много прочего, нашел в ней. Обладать ею – удел не простого смертного мужчины.

Отсмеявшись, Кристина, взяла меня за руку.

– Знаешь, окажись на твоем месте практически любая знакомая со мной женщина, не говоря уже о барышне твоих лет, и после подобного моего вопроса, пришлось бы делать чистку салона этого автомобиля. – она рассмеялась вновь. – Потрясающее, конечно, у тебя самообладание. И где только приобрела? Барышня-загадка… Однако! У меня складывается впечатление, будто бы ты подражаешь манере поведения брутальных мужчин. Ну, тех, которые делают вид, будто бы никого и ничего не боятся. Вот только ты, милая моя, не мужчина, и совершенно не брутальная. Ты была сейчас похожа на взъерошенного воробушка, загнанного в угол… Нет, Кайа, запугивать своих подруг и выкручивать им руки у меня обыкновения нет. Все-таки подруга – это редкость и огромная ценность, а я всегда берегу то, что мне дорого. Это вопрос, Кайюшка, самый обыкновенный вопрос.

– Тогда, отвечая на твой вопрос… Да, Кристин! Я очень хочу жить! И желательно, подольше! – совершенно искренне ответил я.

– В таком случае… – зашептала она, склонившись над моим ухом, отчего ее дыхание приятно его согрело, а затем вновь взяла доску.

«Жить ты будешь, а твоя Семья сохранит значительную часть активов, только пока Россией правит мой супруг, а затем кто-либо из моих детей. Моих! Неее! Точка». – прочел я и по моей спине пробежал холодок.

Прочитанное, граничит с изменой, ибо наследника престола самолично назначает император и каким-либо образом пытаться повлиять на его выбор – это…

– Значительную? – выдохнув, я перевел тему на менее в данном случае опасное, на финансы. – То есть нас при любом раскладе…

Хотел было сказать: «раскулачат», но смысл сказанного будет, наверное, Кристине неясен. А может, я и неправ. Община– то на селездесьимеется, я читал про это, а значит, могут быть и кулаки.

– …подвинут с занимаемой площади?

– В любом случае. – подтвердила она и взялась за маркер.

«За последних лет 40 Филатовы чересчур уж усилили свое влияние в стране, практически целиком подмяв под себя целый ряд важнейших отраслей экономики. Это давно вызывает разного рода опасения и зависть, а также до крайности раздражает разнообразные шайки жутко влиятельных людей, так называемые группы влияния. Атеперьтвоя Семья еще и успешно рассорилась с очень многими из тех, с кем до этого долгие годы совместно грела руки». – когда я прочел написанное, Кристина продолжила. – «Твой приемные родители – одни из ближайших сподвижников моего супруга, а твой дед – его отца, прошлого Государя».

– Я поняла. – вслух произнес я, когда прочел написанное. – В зависимости от того, какое это будетпотом, у нас отнимут либо все, либо только большую часть этого всего. Хорошенький выбор, а как же священное право частной собственности? Или «это другое»?

– Закон сообщающихся сосудов. – она пожала плечами. – Если где-то убыло, значит, обязательно где-то прибыло, но только если…

Царская любовница выразительно на меня посмотрела. Кажется, помимо всего прочего, прямо сейчас мне предлагается стать участником самого настоящего дворцового заговора, как в кино. Возможно, заодно, и сподвижницей следующего российского монарха, хотя я, скорее всего, себя переоцениваю, ибо после рождения братца мой вес в Семье будет ничтожен, и Кристина об этом прекрасно осведомлена. Довольно толстый намек с ее стороны: будь на моей стороне и у твоей Семьи все останется практически как прежде или же…

– Но этот закон будет работать только в случае… – произнес вслух я, а последнюю часть фразы написал, – «если это будут нееедети».

Кристина, соглашаясь, кивнула.

«Если ты действительно нашла именно то, о чем я тебе рассказывала, то для меня крайне важно использовать эту информацию до начала июня. Весь вопрос в том, какие мотивы лично у тебя. Чего ты хочешь добиться? Нам необходимо прийти к общему знаменателю, чтобы, во-первых, провернуть все дельце так, чтобы ни одна из нас в итоге не пострадала, а во-вторых, чтобы каждая получила желаемое». – написала она.

Прочтя написанное, в моей голове завертелись шестеренки. Почему именно до начала июня, а, например, не к маю или к июлю? А затем мне вспомнилось, виденное в новостях, и я взялся за маркер.

«Концессия…?» – написал я, поставив три жирные точки.

– Точно! – резко выпрямившись в кресле, царская любовница хлопнула в ладоши. – Люблю умных людей, и ты, Кайа, как раз такая! Редкого ума и проницательности барышня!

«Если люди, связанные сней, заполучат эту концессию, то они настолько усилят свои позиции, и далеко не только в вопросах денег, что какая-либо борьба с ними, а значит, и сней,станет бессмысленной и я с дочерями растеряю всех или почти всех своих союзников, ибо никто не захочет тонуть в одной лодке с неудачницами. Для твоей Семьи, на активы которой, люди занейстоящие, давно точат зубы, подобный расклад станет настоящей катастрофой». – написала царская любовница, а когда я прочел, забрала дощечку, продолжив писать. – «А вот для тебя лично… Тебяонаненавидит и попросту сживет со свету без каких-то последствий для себя. Равно, как и меня с дочерями. Но мы с тобой – это ничто, Кайа, ведь воцарение Александра, Алексея или Марии в конечном итоге обернется фрагментацией с последующим полным уничтожением Российского государства. Так чего хочешь ты?» – поинтересовалась царская любовница.

– Хочешь спросить: почему? – вслух спрсила моя новая подруга, после того как пауза затянулась.

Я молча кивнул.

«Как всем известно, в нашем государстве проживает великое множество народов, большинство из которых искренне любят Россию, иные же – нет, считая ее тюрьмой, отнявшей их вольности. Но нет народа, более всех ненавидящего Россию и все русское, чем остзейские немцы, которые, как всем известно, большие немцы, чем их соплеменники из Фатерлянд.Онаодна из них! Более того!Онадевица из далекого хутора, который из нее никакими силами не выведешь!». – последнее предложение было написано натурально ядом.

«Телом наша Государыня в Петербурге, однако душа ее принадлежит Берлину!» – продолжила писать Кристина.

«Но она же императрица Российская. И кто-то из ее детей станет, вероятно, следующим царем или царицей. Зачем бы им дробить и или уничтожать принадлежащую им же Россию? В конце концов, Екатерина тоже немкой была, а прозвали ее Великой и не зря». – ответил я.

–Эта– не Екатерина! – раздраженным возгласом ответила Кристина.

«Нионасама, ниеедети! В это сложно поверить человеку, по-настоящему не знакомому сней, но наша Государыня променяла бы свое положение первой женщины Российской империи на юнкерство в Прибалтийской Германии! Те в Германо-Франкском государстве, кому надо, прекрасно об этом осведомлены, и должным образом работают с великими князьями и княгиней. Я не утверждаю, что Россия будет уничтожена за время их правление, но процесс демонтажа государства обязательно будет запущен, немецкие родичи и советники просто не оставят им иного варианта. На это, Кайа, я готова поставить свою голову! Понимаю, что для тебя все это может звучать как абсурд и полный бред, но таковы уж наши реалии». – прочел я.

Абсурд и бред? Если бы я не прожил жизньтам, то в подобную возможность, скорее всего, не поверил бы. В конце концов,этаРоссия – колосс, причем не на глиняных ногах, несмотря на, безусловно, имеющиеся внутренние проблемы. Однако одним из моих самых ярких детских воспоминаний, был наблюдаемый по телевизору спуск государственного флага СССР над Кремлем, когда шайка мерзавцев и проходимцев росчерком своих шариковых ручек безжалостно убила страну, в которой я родился. Таким образом, давать голову на отсечение, что подобное не может повторитьсяздесь, я бы не стал. А вместе с воспоминанием давно минувшего, появилось также и осознание того, в какую же дурнопахнущую субстанцию мне практически наверняка предстоит погрузиться.