Текст книги "Столица гильдий (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Девять. Груул открыл свой кривой рот, обнажив все три оставшихся зуба. – Мать Селезнии была шлюхой Циза…

– Ты что делаешь? – Донесся до нее мужской голос. Фонн отвернулась от Груула на мгновенье и увидела, что помощник шерифа хазды выбрал этот момент, чтобы выйти из качающихся дверей соседней таверны.

– Помогите! – захрипел бородатый Груул.

Добровольный страж закона достал свой короткий меч, и по тому, как он это сделал, Фонн поняла, что у парня было не больше тренировок, чем у первогодки рекрута ледев. Но он был смелым, этого было не отнять. Просто он не на того направил меч. – Брось оружие, эльф, пока я не разберусь с эт…

Кинжал возник в шее помощника шерифа, словно по волшебству, прервав предупреждение хазды. Его глаза округлились, он схватился за лезвие на полсекунды, пока его ноги не подкосились, и он не рухнул на землю, лицом вниз. Кровь помощника шерифа хлынула сквозь его сжатые на кинжале пальцы на камни мощеной улицы.

Фонн проследила траекторию полета кинжала, ведущую к темной фигуре в плаще, в одной из ближайших аллей. Фонн всегда считала, что никто из тех, у кого были добрые намерения, никогда не носил темный плащ, и вскоре она в этом убедилась. Еще одно лезвие кинжала блеснуло в бледной руке фигуры. Ее размытый силуэт был зачарован каким-то маскировочным заклинанием, превратившим его в туманное пятно в капюшоне на фоне черных от сажи и копоти индустриальных строений. Со скоростью кошки он достиг ближайшей лестницы, свисавшей над аллеей и начал ловко взбираться на стену.

– Шлюха Виту Гази ждет лас…

Фонн подтянула Груула за грудки и окончила его мерзкую тираду крепким правым хуком. Она уложила бездыханного разбойника, вероятно, более мягко, чем он того заслуживал.

– Святейшество, могу ли я просить Вас присмотреть за этим бородачом? Не дайте ему никуда уйти. Я хочу задать ему еще пару вопросов.

– Как и я, – сказал Байул и поставил посох на грудь дикарю в том же месте, где стояла нога Фонн. – Поторопись – тот, другой, уже прополз половину стены.

– Да, Святейшество, – сказала Фонн и положила ладонь на морду волка. – Бир, приглядывай за Байулом. – волк моргнул в знак понимания. Он не мог говорить, и Фонн не думала, что он действительно понимал язык Рави, но он был настолько хорошо обучен, что об этом легко можно было забыть. Волк подошел к Байулу, сел рядом с ним и издал низкий рык, когда Груул снова попытался шевельнуться.

Фонн уже подбежала ко входу в аллею. Она бросила взгляд в темноту, но ее превосходное ночное зрение – лишь наполовину такое же острое, как у полнокровных Сильхана, но гораздо острее, чем у среднего человека – не выявило никакой сиюминутной опасности. Лишь мусор, трущобы и всякий хлам. Она подкралась к лестнице, вспрыгнула на нижнюю перекладину, и полезла вслед за закутанным в плащ наемным убийцей.

Груулы обычно не пользовались услугами тайных наемных убийц. Их кланы считали подобные нападения трусостью и ниже собственного достоинства. Почему же эта таинственная фигура помогала на первый взгляд ничем не выдающейся банде Груулов? Фонн отвела взгляд от силуэта, поднимающегося по лестнице над ней – она едва поспевала за ним – чтобы проверить, все ли в порядке с Байулом и Бираказиром. Локсодон наклонился над погибшим хаздой, пока волк стоял с раскрытой пастью над лицом Груула, часто дыша и капая на него слюной.

Бираказир никогда бы не убил человека по собственной воле, только если это ему прикажет его хозяйка. Но упавший пират все равно никуда не денется, даже после того, как парализующий эффект стрелы развеется. Фонн надеялась, что Байул знает, что он делает. Она была слишком далеко, чтобы прийти к нему на помощь, если еще один убийца прятался где-то на земле. Кстати, об убийце…

Туманный силуэт над ней, наконец, добрался до самого верха, перемахнул на крышу и скрылся из виду. Она взобралась выше, пока не оказалась на расстоянии длины человеческого тела от верхнего края лестницы. Было два варианта того, как наемник мог повести себя в данный момент. Он мог либо дожидаться, пока Фонн залезет наверх и разобраться с ней, когда она будет залазить на крышу, либо он давно уже убежал, и у нее не велики шансы догнать его ночью, скача по городским крышам. Особенно учитывая его зачарованный плащ и усиливающийся туман.

Он убил хазду, хотя у него не было на то никаких оснований. Наемник выдал себя с какой-то целью, вероятно, он решил, что Фонн была слишком молодой или слишком агрессивной, чтобы устоять перед погоней. Если бы он начал убегать, она бы бросилась за ним. Убийца водил Фонн за нос. Ей нужно было попробовать что-то, чего он не ожидал, поскольку до сих пор он предугадывал каждый ее шаг.

Ледев завела левую ногу за одну из верхних перекладин и уперлась на правую ногу двумя ступенями ниже. Это позволило Фонн освободить руки, вытащить из-за плеча лук и стрелу. Мышцы ее пресса напряглись также сильно, как и ее натянутая тетива. Она повисла практически горизонтально, крепко зацепившись за лестницу ногами, и застыла в ожидании появления наемника, когда тот поймет, что она его более не преследует.

Спустя несколько секунд Фонн начала сомневаться. Может, убийца действительно убежал. Рука, держащая стрелу на взводе начала дрожать от напряжения мышц во всем теле.

За секунду до того, как она уже решила убрать лук и спуститься по лестнице, чтобы помочь Байулу с хаздой, она вдруг увидела бледный призрачный череп под темным капюшоном, появившийся над лестницей. Она выпустила стрелу и попала ему в левый глаз, из которого на нее хлынула кровь. Наемник вскрикнул и умер на месте, как только острый наконечник стрелы пронзил центр его мозга. Труп убийцы опрокинулся через край и полетел на нее, не оставив ей возможности отбросить лук и прижаться к лестнице.

– О, ччер… – Фонн успела освободить ногу до того, как укутанное в плащ тело рухнуло ей на грудь. Столкновение выбило лук у нее из руки, и они вместе, ледев и труп убийцы шлепнулись, на кучу гниющих отходов и мусора. Колчан со стрелами, переброшенный за спину, больно хрустнул, треснув об ее позвоночник.

– Фонн! – она слышала крик Байула, но он звучал как будто издалека. Его голос эхом разносился у нее в ушах, словно звон колокола. Тем временем она не могла даже сделать вдох, что бы выжить. С усилием и хрипом ей удалось столкнуть с груди окровавленный труп – убийцей, похоже, был смертельно бледный человек под маской черепа. Она не чувствовала ни одной сломанной кости, благодаря падению на мягкий зловонный мусор, но она была уверена, что ее сейчас вырвет.

– Дыши, – раздался голос Байула, на этот раз ближе и четче, словно шепот у самого ее уха. Он говорил словами, чувствами и образами в ее сознании, успокаивая ее нервы, тошноту и оглушенное тело. Фонн на секунду запаниковала, когда вдруг поняла, что ничего не видит, затем вспомнила, что для этого, сперва, нужно было открыть глаза. Она взяла протянутую руку локсодона и позволила послу Конклава Селезнии поставить себя на шатающиеся ноги.

– Святейшество, – сказала она прокашлявшись. – Благодарю Вас. Думаю, больше нападающих нет?

– Согласен, – сказал Байул. – Я больше не чувствую опасности поблизости.

– При всем уважении, Святейшество, – сказала Фонн, – этого, в маске, Вы не почувствовали.

– Не почувствовал, – сказал Байул, – а еще ты дерзкая. Но этим ты мне нравишься. Волшебство убийцы скрыло от меня его намерения. Это сложная задача – выделять даже откровенно агрессивные мысли, направленные против чьей-то личности из гущи жизни, кипящей вокруг нас. Это замечательная способность, в своем роде.

– Она едва не погубила Вас, – сказала Фонн.

– Нет, она едва не погубила тебя, – сухо сказал локсодон. Фонн засмеялась, но ее смех скоро перешел в кашель.

– И все же, мой друг ледев, ты сделала это во спасение жизни этого скромного слуги Матери Селезнии, и за это я благодарен тебе. Послушай, твое падение могло сломать тебе пару ребер. Позволь мне посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь. – Байул оперся о свой посох и навис над Фонн. Запахи аллеи и шум окружающей жизни растаяли, когда он положил ладонь ей на лоб и завел тихий напев на древнем языке дриад Селезнии. Тепло разливалось из центра его ладони по ее лицу, коже, и вскоре обволокло все тело. Она сделала один глубокий вдох и не почувствовала боли в легких. Ей показалось, будто она чувствует запах летних цветов и вечнозеленых лесов. Еще пара глубоких вдохов и работа Байула была завершена. Фонн встала на одно колено и склонила голову перед локсодоном. Потупив взгляд на грязные камни аллеи, она сказала, – Ваше Святейшество, да благословит Вас Мать Селезнии.

– И тебя, – сказал Байул. – Ну, будет тебе, Я не сомневаюсь в твоей преданности. Оставь это раболепство дриадам. Им оно больше нравится.

Фонн улыбнулась и поднялась на ноги. Она поморщила нос, вновь почувствовав зловонный воздух аллеи, и пнула ногой застывшее тело убийцы. Лишний раз проверить – не повредит. Тело тяжело перевернулось у ее ног, и она вместе с локсодоном посмотрели на оставшийся глаз убийцы. Он был остекленевший и черный, без белков, и на их глазах он померк и стал серым.

Но не глаз насторожил Фонн. Это был длинный острый как бритва серебряный зуб, который висел на черном кожаном ремешке на шее мертвеца. Она была почти уверена, что убийца собственными руками вырвал этот зуб из пасти одного из аллигаторов, обитавших в лабиринте канализационных труб глубоко под поверхностью города.

– Рекдос, – сказала Фонн, – у него на шее зуб.

– Да, – сказал Байул, – выходит, что так.

– Зачем демонопоклоннику помогать банде Груульских разбойников? Ведь кланы и культ не выносят друг друга, разве нет?

– Во всем мире, окружающем столицу, это так – сказал Байул. – В мире, в котором мы с тобой провели большую часть нашей жизни, изучая и защищая его, эти так называемые «племенные гильдии» не объединяет ничего, кроме злобы и ненависти друг к другу. Но, хотя мы все еще стоим далеко от каменных титанов, мы, более-менее, уже в столице Равники, Фонн. А этот город живет по другому своду правил, чем остальная Равника.

– Хазда. Он…

– Мертв, – сказал Байул с грустью в голосе. – Его жизнь вытекла из него до того, как я смог до него добраться. Но его гневный дух минует страдания судьбы искателя. Мне удалось помочь ему обрести…

Фонн подскочила от воющего лая, раздавшегося со стороны улицы за аллеей и прервавшего Байула на полуслове. «Бираказир!», – вскрикнула она и помчалась назад на улицу к сцене первой битвы.

Несколько любопытных зевак вышли из ближайших строений и выстроились по обеим сторонам улицы. Глазеющей толпе нечасто выпадало увидеть настолько кровавую драку, не заплатив за просмотр. Пара предприимчивых личностей, похоже, уже даже собирали ставки.

В центре этого внимания были волк и Груул. Пирату удалось выскользнуть из-под волчьей стражи, и он снова был на ногах. У Фонн вскипела кровь, когда она увидела побагровевшую шерсть у челюсти Бираказира. Волосатый бандит порезал его, хотя ранение и не выглядело глубоким. Волк стоял с вздыбленной холкой, утробно рыча и впившись глазами в Груула, который принял стойку для драки на ножах. На лезвии его кинжала виднелись красные пятна волчьей крови.

– Груул! – крикнула Фонн, достав меч и становясь между ними. Бираказир, все еще рыча, отступил назад, давая своей хозяйке место для маневра. Фонн боковым зрением увидела белое пятно, появившееся со стороны аллеи – Байул степенно возвращался на улицу. – Я дала тебе шанс поговорить, пират, но в ответ ты порезал моего волка. Никому не позволено резать моего волка.

– Следующий удар тоже не будет ласковым, детка, – прорычал Груул. – Я вспорю брюхо твоему драгоценному волку, запихну в него твой труп и скормлю все это птеррокрылам. Но не сразу. Ты будешь умирать медленно. – Он угрожающе поднял свой нож.

Фонн переместила вес на одну ногу и приняла стандартную защитную позу, которую она предпочитала в поединке с противником, вооруженным ножом. В этой позе она держала меч максимально близко к себе, для эффективной защиты от быстрых ударов ножом, и могла спокойно ждать открытого места для мгновенного ответного выпада.

Как и ожидалось, Груул, который явно симулировал вывих ноги, первым бросился в атаку. Держа меч наготове прижатым к себе, Фонн выждала нужный момент и в последнюю секунду сделала шаг в сторону от мчащегося на нее пирата. Его дикий выпад не попал ни по ее руке, ни по ее мечу и открыл для Фонн незащищенное место для удара под его подмышкой. Острие ее меча скользнуло между его ребер и пронзило сердце, остановив его яростное нападение. Он отхаркнул струю густой крови и попытался что-то сказать, но умер до того, как смог сформировать слова сквозь пенящуюся во рту кровь.

Фонн устало столкнула ногой тело Груула с лезвия своего меча и вздохнула.

– И все это, чтобы просто узнать, в чем дело. – Сказала Фонн. – Чертов Груул. Почему ему не лежалось на месте? – Она оставила мертвое тело пирата на улице и подбежала к Бираказиру. Локсодон подошел к ее павшему противнику и предложил его призраку последний шанс присоединиться к нему, и через Байула войти в священный голос Селезнии. Голос с радостью принимал всех, даже головорезов Груул. Судя по мрачной тени, скользнувшей по лицу Посла Селезнии, спустя пару мгновений, призрак отказался, как и многие ему подобные.

Окровавленная челюсть Бираказира пострадала не сильно, но ему нужна была помощь, чтобы предотвратить заражение. Фонн могла попросить Святого Байула о помощи. Ведь он был членом Конклава Селезнии, священным собранием, управлявшим Гильдией Селезнии – одним из всего трех его членов, не являвшихся дриадами. Из всего священного собрания, он был единственным, кто путешествовал так далеко и широко от центров Селезнии, был известен и любим многими во всей Равнике. Она видела, как он вдохнул жизнь в тело разбитого болезнями ребенка, была свидетелем того, как локсодон вернул зрение пожилой женщине, и, конечно, не была против того, чтобы Байул лечил ее собственные раны. Но ледев никому не позволяли заботиться о своих питомцах, кроме самых крайних случаев. Ледев связывало с их питомцами больше, чем просто эмпатическая связь. Непосвященные полагали, что наездники общаются со своими питомцами с помощью телепатии, однако Фонн знала, что причиной их взаимопонимания был острый звериный интеллект и годы тренировок. Питомцы выбирали своих ледев точно так же, как ледев выбирали своих питомцев. Эти особые животные – обычно волки, орлы, тигры или медведи – готовы были отдать жизнь, защищая своих наездников. Взамен наездники являлись источником всего, что было нужно их питомцам: еды, питья, ухода и дружбы. Такая взаимозависимость делала этих животных не просто ездовых зверей – они были практически частью души ледев.

Фонн прижала ладонь к ране на челюсти Бираказира и спела коротенькую утешающую песенку, которой ее обучила ее мама на Сильханском диалекте эльфийского языка. Шерсть под ее ладонью мягко засветилась на пару секунд. Зеленый свет затянул порез, предотвратив заражение, и вскоре волчья челюсть была как новенькая.

– Ты талантлива, – сказал Байул.

– Спасибо, – ответила Фонн. – Мои способности блекнут на фоне безграничного тепла Матери Селезнии, Святейшество.

– Эй! Вы! Что здесь происходит?

Еще один хазда, на этот раз шериф, судя по форме, вышел из той же таверны, из которой немногим ранее появился ныне-мертвый его помощник. Его сопровождал второй помощник, и от них обоих разило крепкой выпивкой. Пара добровольных стражей порядка проталкивалась сквозь толпу, продолжавшую собираться по обе стороны улицы, вызывая вспышки обсуждений среди зевак.

– Вы, там! Что происходит?

– Видимо, мне нужно им все объяснить, – сказал Байул.

– Вы посол, Святейшество, – сказала Фонн, – я была бы Вам признательна. Мы с Биром попробуем организовать отправку трупов в местный морг. Если удача будет сопутствовать нам, мы достигнем столицы до рассвета.

– Надеюсь на это, – сказал Байул. – Мы ни в коем случае не должны опоздать на встречу. От нее зависит больше, чем ты думаешь.

– Мы доберемся до Дома Аула вовремя, Святейшество, даже если нам с Бираказиром придется нести Вас туда, – сказала Фонн. Она с хрустом размяла шею, слегка онемевшую после падения, и позвала волка по имени. Пока локсодон успокаивал шерифа хазды и давал свои свидетельские показания о происшествии, в результате которого помощник шерифа и несколько Груулов оказались мертвы, полу-эльфийка начала жуткую работу по сбору трупов.

Ледев всегда заботились о своих питомцах, и всегда убирали за собой. Особенно, если беспорядки, вызванные их действиями, загораживали проезжую часть.

Глава 5

Не будите меня на утреннюю планерку.

—Эпитафия сержанта воджеков Ирбога Винка

(2525 – 2642П.Д.)

24 Зуун 9999 П.Д., ранее утро

Кос достал стопку записей из внутреннего кармана и усилием воли вытряхнул из головы мысли о таинственном видении призрака прошлой ночью. Зюник был мертв вот уже почти шестьдесят лет.

Лейтенант смерил взглядом безликого на галерке зала заседаний и заставил себя сосредоточиться на текущей задаче. У него была пара мыслей, которые Конклаву Селезнии не нужно было слышать, и Кос понятия не имел, насколько сильной была предполагаемая телепатия этого существа. Безликий, если и заметил пристальный взгляд Коса, то никак на него не отреагировал. Он просто продолжал свое тихое наблюдение – или что он там еще делал под этой льняной маской, натянутой на все тело – в дальнем правом углу зала, фиксируя все для истории. И это вовсе не помогало Косу справиться с нарастающим страхом выступления перед аудиторией.

Ему предстояло пережить час одной из наиболее мучительных психических пыток, когда-либо придуманных бюрократами Азориуса – а эти ребята знали толк в психических пытках – утреннюю планерку.

Кос перетасовал стопку бумаг на древней деревянной кафедре и прочистил горло.

– Всем меня слышно? – спросил Кос.

– Да, капитан, – ответила Пушок. Ее голос прогремел на фоне остального хора тихих возгласов согласия. В ангельском воджеке не было ни намека на утонченность.

– Ээм… отлично, – продолжил Кос, пытаясь побороть нервную дрожь в голосе. – Доброе утро. Не называйте меня капитаном. Следующую неделю я все еще буду зарабатывать себе на хлеб.

Пушок прокашлялась, так как шутка Коса рухнула, словно чугунная дирижаба в полнейшей тишине зала заседания. Кос осмотрел аудиторию, состоящую из порядка сорока лейтенантов, сержантов и констеблей различных рангов, и продолжил речь, которую он подготовил сегодня после того, как проснулся в «Тихой Заводи» полчаса назад.

– Большинство из вас меня знает. Я работал в Десятом еще до того, как многие из вас родились. Но на всякий случай: я лейтенант Агрус Кос, – сказал он. – Мне сказали, что примерно через неделю вы сможете назвать меня капитаном, но пока просто зовите меня Кос. Это касается и тебя, констебль Пушок.

Это вызвало небольшой смех в зале. Он продолжил описывать каскад повышений, которые скоро произойдут в их секторе. Прозвучало несколько поздравительных выкриков и разрозненные аплодисменты в разных частях зала.

– Спасибо. Отметите это позже, – сказал Кос. – Теперь к работе.

Он перетасовал бумаги снова, прищурившись, просмотрел несколько заметок и списков, которые Фаскин дал ему для справки, но быстро сдался и отложил все в сторону. В сущности, они все равно ему были не нужны. Кос всегда считал для себя важным знать, кто что расследует, где патрулирует и кого охраняет. Его зрение, особенно на близком расстоянии, состарилось вместе с остальным его телом и лишь ухудшалось, когда он начинал нервничать. Кос прокашлялся, достал кристальные очки для чтения из футляра, который он держал в кармане под мундиром, и надел их.

Гораздо лучше. Кос за пару секунд просмотрел записи и положил их на место. Он чувствовал себя так, будто он разгрузил тонну кирпичей. Кос посмотрел в зал и увидел лица верных друзей, тружеников коллег, преданных воджеков и Борку.

– Так вот, я думаю, вы помните прошлую неделю, когда Фаскин напомнил нам всем о том, что сегодня на стажировку прибывают новобранцы. Они ожидают своих назначений. – В зале раздалось несколько стонов. – Отставить, – сказал Кос. – Мы все начинали с этого. Сержанты Карлаус и Мигеллик, – он кивнул в сторону высокого худого мужчины с повязкой на глазу и невысокой нескладной женщины, – в этот раз стажировку ведете вы. После того, как мы тут закончим, я хочу, чтобы вы зашли в третий актовый зал и разделили новобранцев на две группы. Списки возьмете у старшего сержанта Рингора. К полудню, чтобы все они были на улицах.

– К полудню? – спросила Мигеллик. – Нам повезет если они к этому времени выучат с какой стороны нужно держать дубинку.

– Уверен, вы справитесь, – сказал Кос. – Сержанты, я хочу, чтобы каждый из вас провел обе группы по своим участкам. Мне нужно, чтобы на Декамиллениум они уже работали.

– Это вдвое больше, чем стандартная стажировка, сэр, – сказал Карлаус огрубевшим от копоти голосом. – Конкретно, насколько зеленые эти рекруты?

– Не зеленее обычного. Но нам придется удвоить стажировку, поскольку грядет конференция Конклава Селезнии…

– Конвокация, – поправила его Пушок.

– Не важно, – сказал Кос. – Важно то, ребята, что она скоро здесь начнется. И если количество туристов на моем участке может служить каким-нибудь показателем, то у нас, очевидно, прибавится работы, пока они не проконвокируют, или что там они себе запланировали. Я хочу, чтобы у нас было достаточно ‘джеков для перемещения на другие участки, возможно даже другие сектора, в случае необходимости.

Карлаус пожал плечами. – Мне все равно. Сломаю вдвое больше душ. – Он не улыбался.

– Сержант Юраиз, твои ‘джеки прикроют Карлауса и Мгеллик утром и помогут в стажировке, если понадобится, сегодня считай, что ты на подстраховке.

Юраиз, вьяшино, который мог выиграть соревнование по немиганию в условиях урагана, моргнул и медленно кивнул.

– Воздушно-командующая Венслов, – сказал Кос, кивая в сторону худой женщины атлетического сложения, сидящей на стуле чуть более уверенно, чем ее летные очки сидели поверх ее бровей. – Твой рапорт? Что у нас в небе?

– Мы завершили зачистку территории за фабрикой Чоурна на предмет самозахватнических поселений, – сказала Венслов. – Нужно было убрать их оттуда до того, как Иззеты придут и сравняют с землей все их лачуги, вместе со старыми печами воздушного завода.

– Я уже чувствую, как воздух становится чище, – сказал Кос.

– Мы нашли пару гнезд Рухов на территории фабрики. Думаю, нам нужно будет выслать туда команду укротителей. В остальном, обычный набор происшествий и непреднамеренных самоубийств.

Полет не был чем-то особенным в Равнике. Массивные живые дирижабы перевозили пассажиров, как по всему городу, так и по всему миру; многие расы приручали различные виды летающих животных, начиная от гигантских летучих мышей у охотниц Голгари и заканчивая птицами Рух, на которых патрулировали воздушные ‘джеки. Но, по личному мнению Венслов, частные летуны должны были держаться за пределами столицы – особенно не местные, не привыкшие к плотности воздушного движения – или вообще подальше от любого воздушного движения.

– Ожидай прибавления работы, – сказал Кос. – Помимо всех пилигримов и туристов, которых, как я знаю, ты с радостью встречаешь в нашем славном городе, у нас также есть рапорты ночных смен о том, что банда Верзита возобновила свои налеты. Они атакуют дирижабы рядом с нашим районом. В том месте, где образуется затор из дирижаб в связи с большим наплывом пассажиров, и они могут стать заманчивой целью для бандитов. Свяжись с воздушно-командующим Девятого. По их данным, банда сконцентрировала свои налеты в наших двух секторах.

– Я получила ястреба от него сегодня утром, – ответила Венслов. – Уже работаю над этим. Держу пари, что они также приложили руку и к крушению дирижабы на севере каньона.

– Читаешь мои мысли, – сказал Кос. – Два твоих офицера сегодня должны дать свидетельские показания по крушению дирижабы в суде, верно? – Венслов кивнула. – Отметь это дело, как текущее и возвращай их обратно в небо. Это дело, возможно, еще не готово к слушанию. Пусть эти двое еще полетают, и дайте мне знать, когда мы сможем доказать причастность Верзита к этому. Если Верзита будет напрягать ваше любопытство, любопытствуйте больше.

– Есть, сэр. – Ответила воздушно-командующая. Ее хмурость превратилась в полу– улыбку. Большинство воздушных ‘джеков обожали воздушные бои, а Груульские налетчики Верзита могли бы стать прекрасной возможностью для настоящих боевых действий. Но Кос понимал также, что это была всего полу-улыбка, поскольку пыл Венслов укрощался ее мудростью и осторожностью. Поэтому она и была воздушно– командующей.

Кос продолжил лавирование по планерке. Лейтенанты Зуйори и Гроэнико совершали свое обычное патрулирование верхних улиц и наткнулись на серию ограблений на территории объекта, возводимого вплотную к центральным шпилям совместными усилиями Оржов и Иззетских чародеев. Гроэнико теперь надлежит заполнить все бумаги по этому делу к полудню, а Зуйори будет свидетельствовать в суде по факту грабежа аптеки со взломом. Довольно грязная работа, которая вероятнее всего закончится казнью преступников, которых Кос бы просто эскортировал за пределы города и посоветовал больше не возвращаться. Зу был хорошим ‘джеком, но проявлял типичное излишне пристрастное отношение к делу, как и многие другие офицеры, завербованные в легион после Рекдосовских восстаний.

У Бека и Даскоса будет полно работы на весь день по очередному из бесконечной серии пре-Декамиллениумных гоблинских фестивалей плодородия, проходящих на их участке. Гоблинские фестивали – Кос мог поклясться, что они проводились по разным поводам каждую неделю в течение года – притягивали племена гоблинов со всего мира, из самых разных гильдий, не все из которых праздновали в едином, законопослушном порядке. Более половины последних фестивалей фактически заканчивались массовыми беспорядками. Гоблинские фестивали были дебоширским отражением священной Конвокации, которая озарит центр Равники всего через несколько дней.

Поразмыслив, Кос приказал Карлаусу и Мигеллик подобрать пару новых рекрутов для сопровождения лейтенантов на фестиваль и поручил Пушку присоединиться к ним после того, как она завершит освидетельствование по делу Галлмотта.

В любой другой год на этом планерка бы окончилась, и все остальные вышли бы на свое стандартное патрулирование, но это бы не любой другой год. Это был 9999 П.Д., и через четыре дня город будет праздновать десятое тысячелетие относительного мира и процветания, в рамках которого под Древом Единства, Виту Гази – престолом Селезнии, состоится благословение всего мира – если вы верите в такие вещи. Вероятно поэтому, половина города, похоже, стремилась успеть за оставшееся время нагрешить впрок.

Лейтенанты Влидок и Чилоску работали над делом о похищении человека за северными пределами Адовойдыры Рекдосов, одного из наиболее известных скоплений трущоб и крысиных нор демонопоклонников, расположенной между уличным уровнем и заселенным Голгари нижним городом, Старым Равом. Сержант Толгакс уже выслал отряд с ищейками, вынюхивающими улики. Изиги и Венц будут весь день рыться в архивах Центрального Форта, в надежде к завтрашнему полудню заполучить ордер на арест местного торговца наркотиками, работавшего под прикрытием Оржов. У Стэнслова утром была встреча с заведующим психометрической лаборатории, в ходе которой выяснилась недопоставка ‘капель, которые на данный момент наверняка уже распространялись на черном рынке. Эта недопоставка не могла вызвать резкий дефицит медикаментов, но Стэнслов доложил, что ему удалось вычислить несколько других недопоставок для лазарета Лиги на тот же склад, и сегодня он планировал проверить свои подозрения. Планерка продолжалась в этом духе до тех пор, пока не осталось одно последнее дело. Кос снял с носа очки и убрал их в футляр. Для этого чтение не понадобится.

– Ну, и наконец, официальное заявление. Сержант Борка, – сказал Кос. Бока встал, светясь гордостью. Возможно, немного публичной похвалы – было все, что нужно Борке, чтобы стать всеобщим любимцем Десятого сектора. И, возможно, Кос собирался вырастить себе крылья и пополнить ряды Рухов. У этого парня была удивительная способность раздражать всех вокруг, не только Коса. Это при том, что Косу он еще нравился.

– Сядь, сержант. Сегодня я начинаю стажировать тебя на лейтенанта.Поздравляю.

– Спасибо, К… сэр, – сказал Борка, кланяясь в ответ на заявление и садясь наместо.

– Остальным такого счастья не перепало, – сказал Кос. – Но не думайте, что только потому, что я займу стол Фаскина, я стану недоступен для обсуждения в Тихой Заводи других повышений. За ваш счет, естественно. – Он выпрямился и коротко поклонился собравшимся воджекам. – Всем смотреть в оба.Разойтись.

* * * * *

Едва Кос и Борка вышли из зала заседаний, как их остановил окрик Фаскина.

– Кос! Сюда! – кричал Фаскин сквозь утренний шум в регистрационном холле, транзитной точке, куда доставлялись подозреваемые для занесения в базу данных Десятого сектора. Если они оказывались невиновны, они покидали участок через этот же зал. Кос мог подсчитать разы, когда он видел такое, на пальцах одной руки. Обычно нарушители закона проводили несколько часов в камере предварительного заключения, затем их вели наверх к судьям и, в случае признания их виновными, либо отправлялись на казнь, либо высылались из города, и никогда больше не видели этот какофонический цирк, коим являлся регистрационный холл.

А вот воджекам приходилось здесь бывать по нескольку раз на дню, и Кос сейчас пробирался сквозь скопление преступников, ‘джеков, клерков и десятков людей, которые, похоже, появлялись здесь лишь для того, чтобы повыкрикивать случайные гневные слова. Нельзя было войти или выйти из участка Лиги, минуя это место, и Кос подозревал, что Фаскин специально поджидал его здесь. Капитан воджеков сидел за одним из нескольких столов, расставленных по залу, и слушал какого-то туриста в шелковых одеждах. Кос вспомнил, что видел этого человека вчера в театре. Было заметно, как Фаскин вздохнул с облегчением, завидев Коса, что могло означать лишь то, что лейтенанту сейчас будет отгружена еще одна порция капитанской работы.

Заметив Коса и Борку, капитан радостно замахал им рукой.

– В чем дело, капитан, – спросил Кос сквозь шум зала.

– Это… Как Вы сказали, Вас зовут, сэр? – спросил Фаскин.

– Венвел Колкин, – ответил турист.

Подойдя поближе, Кос заметил, что полноватый мужчина был насквозь мокрым от пота. Ну, или он только что вылез из реки, искупавшись в ней в своих дорогих одеждах.