Текст книги "Столица гильдий (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Один из быстро начинающихся ливней в сером небе Равники начал заливать кислотной водой башни и улицы, заставляя обоих воджеков натянуть на головы капюшоны своих кожаных накидок. Кос заметил, что место, где стоял театр Галлмотта, было совершенно неузнаваемо, плотно заставлено лавками по всей площади нового ответвления рынка. Кос иногда думал, что рынок на улице Жестянщиков когда-нибудь покроет весь город, и, судя по скорости расширения его рядов, он вполне может еще дожить до этого дня.

Зазывалы из новых палаток кричали вслед воджекам, предлагая все: от мясных пирогов и гоблинской рабочей силы, до «подлинного летного шлема, лишь единожды одетого настоящим воздушным ‘джеком». Над каждой палаткой неизменно развивался баннер покровительства Оржов. Гильдия Сделок, конечно же, не теряла времени даром. И уж конечно не позволяла дождю, да хоть потопу, мешать их чудесному бизнесу в любое время дня и ночи.

– Как думаешь, мы сможем добраться до Тиззи, не втянувшись в очередную потасовку? – спросил Борка, протискиваясь сквозь толчею.

– Дождь должен прогнать драчунов с улицы, – сказал Кос. – Но я удивлюсь, если нам удастся поесть без единой… – Кос замер.

– Без единой чего? – переспросил Борка, и остановился вскоре после того, как увидел, что его напарник за ним не идет.

Кос едва слышал Борку. Все его внимание было приковано к бледной полу– прозрачной фигуре лысого человека с пышными усами, парящей посреди темной аллеи вдали от рынка.

– Кос? – позвал Борка, взглянув на Коса через плечо. – На что ты там уставился?

Силуэт поднял призрачную руку и поманил Коса за собой. Он повернулся и поплыл вдаль медленно, словно давая Косу время нагнать его.

– Это… Там, это… это… – начал Кос.

– Кос, ты в порядке? – спросил Борка, – Ты не забегал в «Тихую Заводь», пока я не смотрел?

– Нет, я… – начал было снова Кос, но осекся. – Наверное, ерунда. Думал, что узнал кого-то. Одну из моих бывших жен.

– Правда? – недоверчиво спросил Борка.

– Правда, – сказал Кос. Призрачный силуэт уже отдалился почти на три четверти длины аллеи. Кос знал – то, что он собирался сделать, было безумием, но, уже одно то, что он видел привидение своего мертвого напарника через пятьдесят семь лет с момента его гибели, не давало ему возможности чувствовать себя в своем уме. – Слушай… я сбегаю туда, может, догоню ее. Просто хочу с ней поболтать.

– Ага, – сказал, притворно ухмыльнувшись, Борка. – Отлично. Учти только, что я не собираюсь ждать твоего заказа. – Борка отвернулся и, присвистывая, пошел в сторону ресторана.

– Хорошо, – сказал Кос, уже мчась по аллее. Он легко нагнал фантом и перешел на шаг за его спиной, вдруг с беспокойством поняв, что он понятия не имеет, что будет делать, когда встретится с призраком. Заземлитель мог бы сработать, но мог и без труда уничтожить привидение.

Косу потребовалось не малое усилие, чтобы заставить себя что-то сказать, и когда он, наконец, решился, у него вышел шепот, – Зюник?

Призрак повернулся, не прекращая движение. Крошечные синие точки вспыхнули в печальных пустых глазницах. Силуэт кивнул один раз, затем отвернулся, двигаясь дальше. Он еще раз поманил Коса рукой и ‘джек последовал за ним.

Привидение медленно вело Коса по извилистому пути, сквозь петляющие закоулки, пока Кос не увидел, что скоро они выйдут через подворотню, ведущую к северному краю Рынка на улице Жестянщиков, противоположному от того места, где Кос начал погоню за призраком. Силуэт остановился на краю самой темной тени и повернулся к Косу. Он наклонил голову и вытянул правую руку, указывая на несколько ближайших ниш, которые еще не были полностью заставлены наспех построенными временными прилавками рынка. Это крытое место называлось аллеей Берка, и многие отчаявшиеся бедняки Равники часто использовали ее как ночлежку. Сейчас аллея Берка казалась пустой, но в это самое мгновение детский крик из глубины теней пронзил приглушенный шум рынка снаружи.

Кос узнал этот голос.

– Люда, – Кос повернулся обратно к призраку, но увидел лишь пустую стену.

– Проклятье! – Кос помчался на голос кричащей девочки. Ему показалось, что он заметил движение за широкой колонной.

– Стоять! Офицер воджеков! – заорал Кос. – Прочь от нее!

Зияющая пустота разверзлась у него в животе, когда крик резко прервался перед тем, как Кос вылетел из-за колонны с жезлом в руке и яростью в глазах.

Он опоздал.

Грязный уродливый маленький гоблин стоял за колонной над неподвижным телом Люды. Угрюмое существо в рваной черной кожаной накидке сжимало в руке зазубренный нож, обагренный ярко красной кровью. Жидкость того же цвета струилась из груди Люды, растекаясь мрачным ореолом вокруг ее тела, лежащего на грязном каменном полу. Кос увидел, что уши гоблина были удалены хирургическим путем. Это была распространенная практика среди Рекдосовских рабов, обеспечивающая их повиновение своим хозяевам и предотвращала возможность услышать что-нибудь, что подтолкнуло бы их к попытке побега. Сами хозяева, в свою очередь, для управления рабами, использовали магию. Гоблин не слышал ни слова из того, что кричал Кос. Но теперь его налитые кровью глаза округлились от удивления при виде разъяренного ‘джека.

Гоблин выронил свой нож, вжал голову в плечи и с воем ринулся прямиком на него. Кос замахнулся жезлом по горизонтальной траектории, его удар должен был угодить гоблину прямо в горло. К сожалению, Борка выбрал именно этот момент для своего появления и подбил руку Коса, пытаясь достать свой собственный жезл. Мах получился широким, и Кос, выбитый из равновесия, рухнул на пол, на те же ребра, которые он поломал днем ранее. Борке удалось устоять, и он быстро помог напарнику встать на ноги.

– Извини! – с одышкой сказал толстяк. – Услышал твой крик и решил, что Тиззи может подождать. Что тут… – его взгляд упал на неподвижное тело девочки. – О,нет.

– Спасибо, – искренне сказал Кос. – Рад, что хоть кто-то меня услышал.

Он повернулся, подбежал к телу Люды и опустился на колено. Ее глаза были открыты и уже наполнены дождевой водой. Лейтенант наклонился и прислушался к ее груди – сердце не билось. Кровь хлестала из раны на груди, зиявшей как раз напротив ее сердца. Кос зубами стянул свои перчатки и аккуратно, но плотно прижал обе ладони к ее ране, безуспешно пытаясь остановить поток крови.

– Борка, сюда!

Через секунду толстый ‘джек уже стоял рядом с ним.

– Что нужно делать? – спросил он с паникой в каждом слове.

– Успокойся, – сказал Кос, пытаясь сдержать дрожь в голосе и видя, как жизнь Люды вытекает из нее сквозь его пальцы. – ‘Капли. Мне надо… Не стой там. Давай ‘капли. Мы можем ее спасти.

– Точно, – сказал Борка, живо прощупывая свой ремень. Он вытащил три ‘капли из одного кармашка и протянул их напарнику, -Держи.

– Давай ты, у меня руки заняты, – сказал Кос. – По одной. Прижимай край ‘капли к ее груди прямо у моей руки. Вот здесь, как можно ближе кране.

Сержант выполнил все, как ему было сказано, и ‘капля, с голубоватым сиянием, мгновенно растворилась в массивном кровоизлиянии. Поток крови слегка ослаб, но все еще был ощутимым.

– Следующая, – рявкнул Кос. – Давай все.

Борка приложил еще одну ‘каплю к ране, и еще, и когда они закончились, достал еще три, которые, технически, были уже превышением допустимого количества ‘капель, которые ‘джек должен был иметь при себе. Кос приказал Борке достать также ‘капли со своего пояса, и они также безрезультатно растворились в груди девочки.

Кос поднял окровавленную руку и остановил Борку от использования последней ‘капли. Поток крови остановился, но не потому, что рана зажила.

– Нет, – сказал Кос. Ком в его горле грозил напрочь лишить его голоса. – Мы опоздали. ‘Капли уже не помогут. – Кос посмотрел в глаза умершей девочки, рыдающие дождевой водой, и закрыл ладонью ее веки.

В следующее мгновение он в ярости вскочил на ноги. Гоблин уже убежал, но далеко на своих коротких ногах он уйти не мог. Кос осмотрел толпу, которой удалось полностью проигнорировать это чудовищное преступление, и быстро обнаружил передвигающееся возмущение в рыночной суете, которая явно было вызвана перемещением мелкого головореза. Он схватил Борку за плечо и указал на тело Люды.

– Оставайся с ней. Если сможешь, найди кого-нибудь с ястребом и вызови сюда Хэллиган. Арестовывай любого, кто подойдет к тебе до его прибытия.

– Вдвоем, мы быстрее прикончим этого гоблина, – сказал Борка, стоя на трясущихся ногах. Он был бледным и выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Убийства такого рода не были нормой нигде в Равнике, за пределами Адовойдыры.

– Я сказал, оставайся здесь, – сказал Кос.

– Н-но она же… – заикаясь, начал Борка.

– Выполняй!– рявкнул Кос и, не оборачиваясь, ринулся в плотную рыночную толчею вслед за гоблином. Неудивительно, что толпа расступилась перед решительным и очевидно взбешенным ‘джеком.

Знаки, вытатуированные на руках и лице гоблина, пылали в памяти Коса. Рекдос. Десять лет назад эти сволочи убили много его друзей в своем плохо организованном, но кровавом восстании. Вторым по счету, которое пережил Кос со дня вступления в ряды Лиги. Им следовало вырезать всю Адовудыру, а не позволить демонопоклонникам опять отступить в свои шахты и норы.

Курс передвижения гоблина петлял и извивался, похоже, по совершенно случайной траектории. Сконцентрировавшись на гоблине, Кос беспечно позволил своему мечу зацепиться за угол одной из торговых палаток. Его инерция потянула и обрушила на него весь стенд с вывеской «Сушеное мясо и товары из верблюжьей кожи от Нолликоб». Нолликоб, женщина с глубоким баритоном, заревела в гневном негодовании. Она не прекращала пинать Коса, пока его голова не прорвалась сквозь ткань вывески, когда-то отражающей выбор привлекательных и доступных продуктов из самого распространенного в Равнике стадного животного.

– Кос! – воскликнула Нолликоб. – Извини, не знала, что это был…

– Позже, Коб, – сказал Кос. – Вышли счет сержанту Рингору, Десятый участок Лиги.

Отдел по делам воджеков.

Гоблин исчез. ‘Джек попытался найти какие-нибудь признаки своего подозреваемого, но рынок отреагировал на хаос, созданным самим Косом, как обычно – окружив ‘джека, чтобы посмотреть шоу. Зеваки создали живую стену, за которой Кос ничего не мог разглядеть. Если мелкий убийца нашел дорогу в Адовудыру, то вытащить его оттуда будет очень сложно.

Там. Маленькая знакомая фигура выскочила над головами толпящихся людей, перепрыгивая через деревянную разделительную стену. Гоблины были превосходными скалолазами, гораздо лучшими, чем Кос, поэтому он обогнул стену по дуге, которая должна была позволить ему нагнать гоблина до того, как тот перелезет на другую сторону.

Его расчеты были верны. Гоблин практически врезался в него, все еще озираясь через плечо на стену, по которой, как он ожидал, должен был лезть за ним Кос. Не дав гоблину опомниться и осознать свое положение, Кос ударил его правым коленом в лицо. Послышался визг и хруст костей и зубов.

– Это тебе за Люду, – прорычал Кос.

Гоблин выругался на своем утробном языке и откинулся на спину, не дав Косу схватить его, затем сгруппировался в небольшой черный шар и, перекатившись, вновь вскочил на ноги.

– Ха! – воскликнул он и быстро начертил рукой в воздухе крошечный символ. Небольшой оранжевый шар магической энергии материализовался и врезался Косу в грудь, сбив его с ног и отбросив его на сложенную гору из бочек, которые, естественно, обрушились ему наголову.

К тому времени, как он выбрался из-под завала, Кос не сомневался, что гоблина уже и след простыл. Но к его удивлению, он обнаружил свою цель, ползущую по старой каменной колонне. Похоже, что гоблин собирался влезть на крышу соседней закусочной, с которой, как знал Кос, он смог бы достичь аллеи, ведущей к туннелю, ведущему в Адовудыру. Кос терял его. Он ринулся в сторону колонны с карабкающимся по ней гоблином, на ходу переводя дубинку в конфигурацию огневого жезла. Во всяком случае, пытаясь перевести. Рукоятка щелкнула дважды, но он не почувствовал активацию заряда.

Батарея. Он все еще не заменил ту, что он отдал Люде. Он ощупал свой пояс, расчищая путь сквозь рыночную толпу плечами и выкрикивая извинения, пока его пальцы не наткнулись на холодный граненый кусочек компрессированной маны. Он с мягким щелчком вставил его в отверстие рукоятки жезла, и оружие ожило.

Кос уложил жезл на левое предплечье, прицелился по всей его длине в гоблина и сделал поправку на расстояние.

– Даватсей!

Залп энергии вырвался из жезла и устремился к Рекдосовскому убийце, который, вовремя заметив намерения Коса, засмеялся и отпустил руки. Он упал в толпу, а выстрел Коса разбился о каменную колонну в облаке голубых искр, не причинив вреда своей цели.

– Операция воджеков! Простите! – закричал Кос, пробиваясь сквозь плотную, пахучую толпу. – С дороги!

Люди расступились перед ним, и он двинулся по образовавшемуся проходу. Гоблин остановился, чтобы запрыгнуть еще на одну каменную стену, в тени которой располагалось одно из дюжины разнообразных кафе, разбросанных по улице Жестянщиков. Свежее выкрашенная вывеска указывала ярко-зелеными буквами на то, что это место называлось «Дом Аула» – вегетарианское кафе, принадлежащее локсодону, по имени Аул.

– Даватсей!– рявкнул Кос. Жезл выпалил еще один заряд энергии, направленный прямо в цель, но опять, в последний момент, гоблин достиг безопасного места. Он перевалился через вершину стены и его плащ раскрылся, словно крылья летучей мыши, обнажив пару светящихся оранжевых сфер, привязанных к спине гоблина. Выстрел Коса ударился о стену, пустив паутину трещин по кирпичной кладке, с небольшим темным пятном в центре, которое после короткого свечения, погасло, оставив после себя лишь струйку серого дыма.

Кос узнал сферы на спине гоблина. Он не видел такие уже около десяти лет, после восстания Рекдосов. Ему повезло, что он не попал в цель, как повезло и всем, кто находился в непосредственной близости от стены. Как жезл Коса, или древняя бомба, создавшая своим взрывом карьер, эти сферы, на спине гоблина, были оружием, активируемым кодовым словом, однако, его выстрел также мог вызвать детонацию и взорвать их. С одного взгляда было сложно определить, сколько взрывной силы содержалось в каждой сфере. Они могли сравнять с землей весь рынок, или всего лишь уничтожить своего носителя. Магия этого вида была непредсказуемой.

Кос щелкнул рукояткой жезла и деактивировал его. Он выругался и полез через дымящуюся стену. Как только Кос спрыгнул со стены, он увидел Борку. Его напарник стоял у стола, разговаривая с локсодоном в белом балахоне. Нет,не просто локсодоном. Треугольная татуировка и драгоценный камень во лбу, указывали на то, что слоноголовый гигант был ни кто иной, как Святой Байул из Конклава Селезнии. А его телохранитель ледев, сидящая рядом с ним, явно указывала на то, что священный посол Конклава в Столице Равники либо отправлялся в паломничество, либо возвращался из очередного путешествия. Верховое животное ледев должно быть было привязано где-то возле кафе. Локсодон терпеливо слушал Борку, но его телохранитель, похоже, высматривала что-то другое, наблюдая одним глазом за Боркой. Кос не мог понять ни то, как сержант добрался сюда так быстро, ни то, почему он вообще сюда пришел.

Кос опытным взглядом окинул остальных присутствующих. Молодая пара обнималась в углу за чашечкой чая. Затем стол с локсодоном, ледев и Боркой. Далее семья туристов с кричащим ребенком. Четыре свободных стола, два официанта, повар и хозяин заведения. Что-то дрогнуло на периферии зрения Коса и у него мелькнуло ощущение, что он увидел четвертую фигуру у стола локсодона. Через секунду она дрогнула снова и слилась со стеной, словно облако дыма, но Кос мог отличить едва уловимый человекообразный силуэт, двигающийся каждые пару секунд на фоне декоративных обоев на стене. Кто-то использовал ауру хамелеона, и ни ледев, ни Святой Байул, похоже, не догадывались о его присутствии.

– Где гоблин? – пробормотал Кос.

Словно в ответ на его вопрос, молодая пара вскрикнула, увидев гоблина, неожиданно появившегося рядом с их столиком. Пара отпрянула от него и укрылась в углу. Вскоре, к крикам присоединилась и семья туристов, а затем гоблин заметил Коса.

Лейтенант ринулся, маневрируя между столами, за удирающим, обвешанным бомбами существом, и крикнул своему напарнику, который должен был охранять труп девочки.

– Борка! Держи его!

В этот момент гоблин уронил один из столов и покатил его под ноги Косу. ‘Джек попытался уклониться от катящейся мебели, но лишь поскользнулся на разбрызганной еде и выпивке и упал, ударившись лицом о стол.

Он чувствовал, как теплые струйки крови текли из его левой ноздри и нижней губы, но игнорировал их, равно как и резкую боль, и заставил себя подняться. Гоблин почти достиг Борки и стола локсодона, но лишь Байул, похоже, обратил на него внимание. Он свернул хобот в тревоге, и ледев в мгновение ока вскочила на ноги, но таинственная фигура с аурой хамелеона выбрала этот момент для нападения, толкнув телохранителя на землю. Тень поглотила женщину, словно маслянистое облако.

Не успел Кос начать обдумывать всю эту непонятность, как Рекдосовский гоблин достиг стола. Косу удалось подняться на ноги и сделать три шага перед тем, как гоблин прыгнул прямо на Борку.

– Рекдос Кахзак!– заорал гоблин.

Борка вместе с гоблином исчезли в ослепительной оранжевой вспышке. Последнее, что видел Кос, был изуродованный труп локсодона, летящий прямой на него, разбрызгивая кровь, которая вспыхивала в воздухе, словно фейерверк на гоблинских фестивалях. Затем изувеченная туша локсодона врезалась в Коса, голова воджека коснулась мокрого каменного пола, волна невероятного жара окатила его, и он потерпел поражение в битве за сознание.

Глава 8

Димир, так называемая «Десятая Гильдия», – это вымысел, созданный для того,чтобы пугать детей и тех, кто в своем сознании еще не вышел из детства – полезный вымысел.

—Первый Судья Азориус (47 Д.Д. – 98 П.Д.), из приложений к Законам Пакта Гильдий

24 Зуун 9999 П.Д., перед самой полуночью

Летучая мышь Савры издала пронзительный крик. Она была голодна и искала пропитание, как и весь ее вид, с помощью звуковых волн и острого слуха. Искать здесь было нечего, и ее наездница заставила ее игнорировать мучительное чувство голода. Савра натянула поводья и направила гигантскую летучую мышь по плавной спускающейся спирали между стен некогда процветающих небоскребов Григорьева Каньона, шепча ей в ухо, – Терпение. Еда тебя ждет внизу.

Матка Девкарин позволила летучей мыши самостоятельно выбрать маршрут их спуска, огибая обрубленные металлические выступы и притаившихся в туманных глубинах каньона хищников, пока сама она будет направлять ее к конечной цели их путешествия мысленными командами и мягким сдавливанием колен. Управлять мышью было проще, чем братом, но методы управления отличались не сильно.

Горожане, живущие на поверхности Равники, были убеждены, что Григорьев Каньон, этот огромный разлом, проходящий сквозь плотную застройку зданий и башен столицы, существовал с единственной целью – обеспечивать товарообмен между Старым Равом, населенным Голгари, и жителями уличного уровня. Даже большинство Голгари полагали, что нижний город находился на самом дне каньона. На самом же деле каньон был гораздо, гораздо глубже. Под плотным туманом он спускался в мир, который был древним уже тогда, когда еще не высохли чернила на десяти тысячелетнем Пакте Гильдий. Клубящаяся мгла, еще более непроницаемая и грандиозная, чем та, что была видна с уличного уровня Равники, препятствовала погружению в свои тайны всем, кроме самых отчаянных и безрассудных. Всего несколько Голгари пробовало проникнуть в ее глубины.

Савра была одной из них, и она нашла там нечто великолепное. Точнее кого-то великолепного, укрытого в глубоком холодном месте, бурлящем темной силой, не похожей ни на что из того, к чему прикасалась верховная жрица за все двести лет своей жизни. Никто не мог войти в этот мир без разрешения его хозяина.

Савра была признана более чем достойной. Он лично счел ее достойной.

Она и ее летучая мышь прорвались сквозь туман и попали в холодную беспросветную ночь. Тьма казалась осязаемой, и даже острое зрение жрицы не могло выделить более двух-трех странных силуэтов – арочный проход, освещенный голубым мерцанием где-то вдали, разбитая статуя с открытым в вечном крике ртом и блик волны на тихом мрачном омуте с чернеющей водой.

Савра затянула потуже свою шерстяную накидку вокруг плеч и позволила летучей мыши издать несколько еле слышных охотничьих криков. Животное не ело уже несколько часов, и успело выловить пару крупных жужжащих существ, похожих на жуков, которых Савра не могла разглядеть во мраке, пока жрица, закрыв глаза, беззвучно воззвала к своему тайному сообщнику. Дом ее союзника было невозможно найти без его непосредственной помощи потому, что, как он ей сказал, сила его скрытности была настолько велика, что даже те, кто был там, не смогут самостоятельно найти дорогу еще раз. Изредка, живущие наверху могли отважиться покорить глубины каньона, но, даже если им удалось бы выжить, избежав каким-то чудом всех тех, кто живет и охотится здесь, они никогда не смогли бы отыскать его дворец.

Савра любила его больше собственной жизни. Это было единственное слово, способное описать то чувство, которое она испытывала к нему, но это была не романтическая любовь. Для нее, это скорее это были отношения между богом и его избранной пророчицей. Она и не догадывалась, насколько точным было это сравнение.

Сюда, дитя мое, – шептал голос в ее голове. Он был соблазняющим, ужасающим и все более великолепным с каждым разом, когда Савра его слышала. Она была готова на что угодно, чтобы помочь ему. Голос рассеял туман перед ее глазами и указал на тускло освещенный туннель, зияющий перед ней. В конце тоннеля показалась крошечная – на этом расстоянии – ледяная и, в то же время, роскошная темница ее союзника.

Он позвал ее снова, и Савра направила летучую мышь в туннель, мягко светящийся синим светом.

Спустя пару минут она вылетела из тоннеля в пещеристый зал, некогда служивший соединительным узлом системы канализации, о существовании которой знали всего несколько человек во всей Равнике, не говоря уже о жителях Старого Рава. Она посадила летучую мышь у остроконечных ворот и оставила ее охотиться на насекомых, каких только она тут сможет найти. Мышь все равно не станет удаляться далеко от своей хозяйки.

Ворота раскрылись перед ней, и мягкое голубое сияние стало ярче в знак приветствия. Она шагнула внутрь и пошла на зов ее любимого.

Он как всегда стоял в пустом центральном зале своего дворца. Даже под огромными мозаичными фигурами представителей его давно вымершего вида и горами замороженных трупов, дающих ее союзнику пропитание на протяжении его долгого изгнания, он выглядел выше и величественнее, чем все это вместе взятое. Он был последним из своего рода. Он был великолепен.

– Локсодон мертв, и я также разобралась с Джерадом, – сказала она без преамбул и объяснений.

– Молодец, – прошептала высокая фигура в капюшоне. Он всегда говорил шепотом, даже когда он говорил с Саврой в ее голове. – Для того, чтобы послать собственную кровь и плоть на смерть, нужно обладать особой смелостью. Этим поступком ты расчистила свое место. Скоро ты займешь его.

– Пришло время для следующего шага, – сказала Савра.

– Пришло время тебе бросить вызов Сестрам, – согласился он.

– Я готова, – сказала Савра. – Но как?

Он смотрел не нее несколько секунд в полной тишине. Наконец, он бледной рукой с длинными пальцами снял свой черный капюшон, открыв не менее бледное лицо. Тусклый свет блеснул на его ниспадающих шелковых черных волосах и паре длинных серебряных клыков.

– Что ж, – сказал он, и положил открытую длинную ладонь на лоб Савры. Глаза ее любимого были зеркалами, и она увидела свое отражение в каждом из них.

– Я чувствую…

– Тише, дитя. Слушай.

* * * * *

Сестры Каменной Смерти были единственной зацепкой, способной спутать аккуратно сплетенные Саврой нити и связать их в не распутываемый узел. Сестрами называли троицу горгон, способных одним взглядом обратить живое существо в камень. Они были повелительницами гильдии Голгари с тех пор, как собственноручно убили древнего паруна. Теперь они управляли Роем, восседая в сердце подземного лабиринта, запутанных руин старинного дворца, построенного по велению сумасшедшего короля во времена до подписания Пакта Гильдий. Сестры и их приспешники рассадили вьющиеся растения в стенах и проходах лабиринта, сделав его непроницаемым без их помощи. Лабиринт был достаточно отдален от глубинных территорий Адовойдыры, чтобы оставаться в безопасности во время спонтанных нападений Рекдосов, но достаточно близко, чтобы присматривать за неспокойной соседской гильдией.

За пределами их непроницаемого пирамидального лабиринта, правление сестер было простым: те, кто противостоял им, превращались в статуи. Лабиринт и их магия, удерживали звериные расы тератогенов у власти уже тысячу лет. И последнюю сотню лет, или около того, Савра пыталась придумать, как от них избавиться. Ее тайный союзник дал ей ответ, и теперь ей нужно было действовать быстро.

Горгоны не приносили пользу гильдии. Их тератогенские вассалы возвышали свой статус над эльфами Девкарин и всеми остальными членами Голгари. Собственные титулы, положение и жестокие развлечения занимали их больше, чем поддержание равномерного функционирования садов, полей и продовольственных складов. Матка могла бы ограничиться простым презрением звериных рас за такое поведение, но Савра была слишком практичной для этого. Дело было не просто в их отношении; проблема была в их безответственности. Тысячелетия пренебрежения плохо влияли на основной бизнес гильдии. Приняв нечестивый жезл матки, Савра поклялась, что она будет последней верховной жрицей Девкарин, наблюдающей за тем, как ее родная гильдия теряет влияние и власть, в то время, как Сестры прожигают последнее из накопленного за тысячелетия состояния прежнего гилдмастера.

Теперь у нее был ключ к их погибели, который, волею судеб, явился ей в виде настоящего серебряного ключа, подаренного ей ее возлюбленным заговорщиком. Замок, отворявшийся этим ключом, располагался прямо перед ней, у основания грубой пирамиды лабиринта.

Ключ отворял дверь, заросшую и укрытую от посторонних глаз тысячелетними зарослями ядовитых растений. Она была словно вырезана в самом фундаменте Равники, как и многие другие строения на этой глубине, вдалеке от уличного уровня. Быстрый осмотр размеров двери, дал ей понять, что ее летучая мышь никак не сможет протиснуться сквозь столь узкий проход, поэтому она отослала ее охотиться снова, предупредив, чтобы та держалась неподалеку. Савра бросила взгляд по сторонам, осматривая свое не многолюдное окружение, но увидела лишь пару равнодушных зомби, блуждающих по своим делам. Другие расы, кроме тератогенов, редко приближались так близко к лабиринту по своей воле. Она также не заметила никакой охраны, следившей за ней, несомненно, благодаря чарам, наложенным на нее ее союзником. Оно не продлится долго, но позволит ей проникнуть в основание лабиринта невидимой для глаз тератогенов.

Она вложила ключ в замок и повернула его. С усилием, затвор провернулся, скрипя о камень и ржавчину и, наконец, щелкнув, отворился. Дверь распахнулась вовнутрь от легкого толчка, и холодный воздух вырвался из темного прохода. Пахло плесенью, гнилью, затхлостью и подо всем этим,смертью.

Когда горгоны свергли старого гилдмастера в жестокой и короткой гражданской войне, натравив армии тератогенов на эльфов Девкарин и другие расы Голгари, Сестер было пятеро. Гилдмастер убил двух, прежде чем они уничтожили его – по крайней мере, именно такая легенда передавалась большинству Голгари, как эльфам Девкарин, так и свежесозданным зомби. Возлюбленный Савры сказал, что легенда была ложью, и она верила ему без малейшей тени сомнения.

Проход вниз был скользким и запутанным, и в этот раз, никто не будет ждать ее в конце пути, освещая ей путь. Как только эта мысль мелькнула в ее голове, факел, воткнутый в проржавевший держатель прямо у нее над головой, вспыхнул пламенем. Савра моргнула и подождала, пока глаза привыкнут к неожиданной яркости света, держа свой посох в защитной позе, на случай, если это была засада, а не одно из приятных совпадений, о которых предупреждал ее союзник. Ее возлюбленный сказал ей, что, как только дверь будет отперта, пленник, заточенный внутри, наверняка уже будет знать об этом. Он предупредил ее, что ей следует ожидать странных совпадений и необъяснимых явлений. Чувство юмора пленника всегда превосходило даже его некромантские способности. Даже сейчас, находясь в тысячелетнем заточении, после того, как Сестры высосали из него всю энергию, ему все еще нравилось заставлять кого-нибудь подпрыгнуть со страху.

Когда никто не выпрыгнул на нее из темноты, и не попытался отгрызть от нее кусок, Савра сняла факел с держателя и тихо сказала, – Спасибо.

Матка поежилась и осторожно начала спускаться по скользкой тропе. Извиваясь, словно змеи, под ее ногами из теней появлялись ползущие стебли растений, шипя и расступаясь перед пламенем факела. По пути, она дважды едва не свернула в неверную сторону, и ей приходилось возвращаться на начальную точку и переориентировать свои чувства, снова настраиваясь на пленника. Через десять минут блужданий по извивающимся проходам и тупикам, встреч с плесневыми грибами, выплевывающими облака безвредных спор ей в лицо, от касания факела, ее путь выровнялся. Она стояла у края древней дренажной трубы, из которой состоял этот участок маршрута. Черепичные стены, рассыпались безо всякой магии, под разрушительным и настойчивым натиском мха и плесени. Факел озарил края огромной трубы, за которыми простиралась непроглядная тьма.

Зеленоватые фосфоресцентные стебли, скрученные в формы древних Девкаринских рун, пульсируя, зажглись потусторонним свечением, соревнуясь с ее факелом в освещении ее пути. Когда она вышла из трубы и ступила в тысячелетнюю тюрьму, небольшой лес из люминесцентных грибов и растений, окаймляющий стены темницы, также зажегся волной призрачного света.

Свитки Маток, содержащие мудрость жреческой касты Голгари, накопленную за многие поколения, содержали множество легенд и историй о Свогфире, но таинственный друг Савры дополнил их многим из того, что было забыто гильдией за тысячу лет со времени «уничтожения» старого гилдмастера. Свогфир был паруном, лично участвовавшим в подписании Пакта Гильдий. Он поставил свою подпись третьим, после Рази из Легиона Борос и Судьи Азора, дав тем самым предлог для своих союзников на стороне хаоса, последовать его примеру. Можно без преувеличения сказать, говорилось в Свитках, что если бы не это простое проявление мудрости со стороны Голгари и Свогфира, сегодня в Равнике не было бы гильдий.