Текст книги "Столица гильдий (ЛП)"

Автор книги: Кори Дж. Херндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Лица военачальников были подсвечены снизу сферами, установленными в длинный широкий стол перед ними, парящий над полом зала. Небольшой совет сидел в терпеливом ожидании – руководство редко собиралось в полном составе по различным причинам, начиная с безопасности и заканчивая простыми логистическими сложностями – и в тишине, которую Кос пытался не считать зловещей. Ряды скамей стояли по обе стороны широкого прохода, ведущего к командующим в противоположном конце зала.

Это место напоминало Косу зал суда или храм. Ощущение это подкреплялось присутствием двух неожиданных фигур, стоявших по оба края стола заседавшего руководства. Слева, испытывая крайнюю степень невозмутимости, стоял синеглазый синекожий ведалкен в мантии Сената Азориус. И это был вовсе не какой-нибудь младший сенатор. Красные линии, пересекающие по диагонали символ Верховных Судей, указывали на то, что этот ведалкен был магом-законником законодательной палаты и судебным прокурором. Присутствие мага-законника Кос мог понять, но он никак не мог объяснить себе присутствие второй фигуры, стоящей у другого края стола. Высокое существо по форме напоминало долговязого мужчину, но было с ног до головы покрыто единым куском белой материи, закрывавшим лицо, руки и все остальное тело. Ткань плавно переходила в подобие мантии, которая простиралась ниже уровня ног и парила над самым полом. Это был безликий, один из многих универсальных слуг Конклава Селезнии. Если безликий был здесь, значит, священное собрание наблюдало за происходящим. Он решил, что тут нечему особо удивляться. С приближением Конвокации безликие, похоже, были повсюду.

Что-то во всем этом было не так. В животе у Коса заныло, и он вытер холодный пот со лба. Изо всех сил он сдерживал желание прокашляться. Ему явно стоило остановиться на четвертой кружке бумбата.

Караульный справа развернулся и прошел перед Косом и Боркой для объявления их прибытия. «Лейтенант Агрус Кос и сержант Белл Борка!» эхом разнеслось по залу. Глашатай пропустил их вперед, а сам отмаршировал на место, развернулся и принял пост.

«Нет, не только командующие», поправил себя Кос. Капитан смены Фаскин сидел ближе всего к представителю Конклава Селезнии по правую руку от Коса. Далее был Жебун Киреску, командующий Десятого сектора. По его правую руку – командующая Девятого сектора Салли Валенцо, улыбнулась и подмигнула Косу.

Салли выглядела хорошо. Она заслужила свой пост и в возрасте пятидесяти лет была самым молодым из собравшихся военачальников. Правда ее продвижение по рангам и силы, потраченные на то, чтобы добраться до этой высоты раньше Коса, не особо помогли их распавшемуся браку, но он не обвинял ее за то, что у нее были амбиции. У кого их нет? Справа от Салли сидел лысый темнокожий мужчина с парой седых завитков над слегка заостренными ушами. Это был Форензад из Третьего сектора, еще один бывший лейтенант, патрулировавший улицы, повышенный до командующего ранга и названый в честь единственного эльфийского предка в его роду. Кос встречал его всего пару раз на официальных приемах, но слышал только самые лучшие отзывы о его работе в сложном секторе – Рекдосы и Груулы были там местными, и их межклановые войны вспыхивали практически ежедневно. Между Форензадом и двумя другими командующими человеческой расы, которыми, как понял Кос по их знакам, были Герава из Второго сектора и Хелск из Пятого, восседал генерал-командующий собственной персоной.

Генерал-командующий Викт Гарти занимал этот пост последние двадцать семь лет. Кос застал четырех генералов-командующих приходящих и уходящих до него. Под руководством Гарти воджеки впервые за тысячелетия, вот уже в течение десяти лет реально ощущали снижение уровня преступности. Даже у Борки никогда не было дурного слова в адрес «Железного Викта», этой его не-жутко-оригинальной клички среди рядовых воджеков. Он заслужил это прозвище в первый год своего командования Лигой, когда он лично возглавил рейд на взбунтовавшийся анклав Рекдосов, который едва не обернулся катастрофой, когда принимающая сторона вызвала огненных элементалей слишком близко к их запасам мановых гранат. Генерал-командующий собственным телом закрыл брешь в импровизированном укрытии его отряда, собранного из груды разного хлама, и спас всех, кто был внутри. Каким-то чудом, сам он отделался легкими ожогами и парой царапин. Затем Гарти собственноручно пробился к взбешенному верховному жрецу Рекдосов и в безоружной схватке одолел тролля, чем спас жизни оставшегося отряда и заставил анклав мирно покинуть пределы района. Спустя годы, Железный Викт продолжал возглавлять ключевые и важнейшие расследования. Коса было сложно впечатлить, но Гарти впечатлял его.

Косу не нравилось то, к чему все это вело. Он вышел из одного театра и перешел в другой, с той лишь разницей, что здесь ему все же придется заплатить за представление.

– Сержант, – сказал Гарти, – прошу Вас,присядьте.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Борка. Все его хвастовство пропало и превратилось в неожиданную нервозность. Он спешно, словно краб, ретировался и сел с краю на скамью в третьем ряду.

– Лейтенант Кос, – произнес генерал-командующий, – благодарю Вас за то, что присоединились к нам. Я надеюсь, Вы оправились от Ваших ран? – Лицо Гарти было серьезным и внушительным, но Кос уловил искорку юмора в глазах старика. Кос только сейчас понял, что после выхода из бара он даже ни разу не взглянул в зеркало. Его мундир был распахнут, бесполезный разрезанный пояс все еще был перекинут через плечо, и, как минимум, один глаз был подбит и украшен чернеющим синяком. Кос прокашлялся, затем собрался и выпрямился по струнке.

– Я оправился, Генерал-командующий. Прошу прощения, если заставил вас ждать. У нас было интересное происшествие этим утром. – «Интересное», у воджеков было кодовым обозначением хаоса, случившегося в результате незапланированных мероприятий, превративших простую операцию в опасный инцидент. – Большая честь стоять перед этим собранием, сэр. Чем могу служить?

– Вольно, лейтенант, – сказал Гарти. – Я не Ваш строевой инструктор, а Вы уже не рядовой солдат. Не ошибусь, если скажу, что среди нас рядовых нет. – Это замечание вызвало тихие смешки у всех, кроме двух гостей, остававшихся равнодушными и молчаливыми. Генерал-командующий слегка откинулся в своем кресле с высокой спинкой. – Лейтенант, мне не нужно говорить Вам о том, что Лига – это нелегкая работа. На самом деле, это сложнейшая служба во всем Легионе Борос. Почему? Потому что мы не солдаты, развязывающие войну. Мы защитники мира. Мы слуги народа. Мы здесь для того, чтобы оберегать людей этого города и гильдии, благодаря которым он существует. Мы не служим какой-либо одной гильдии или нации. Мы служим им всем. Это не просто аксиома, Агрус, это правда. И те, кто профессионально и отважно, самостоятельно выполняют свой долг – к сожалению, большая редкость. Сегодня, в это уникальное время в нашей истории, когда улицы переполнены гостями, приехавшими на Декамиллениум, мы особо остро ощущаем нехватку истинных лидеров. Нам нужны такие воджеки, которые смогли бы выйти вперед, и повести за собой остальных.

– Кос, сэр, – наконец произнес Кос, когда пауза в речи генерала-командующего протянулась достаточно долго, чтобы он убедился в том, что ему следует ответить. – Я предпочитаю так… люди, обычно, зовут меня Кос, если вообще зовут. Лишь Миссис Моллия и мои бывшие жены зовут меня Агрус.Сэр.

Генерал-командующий ухмыльнулся, а Фаскин и Киреску выглядели так, будто они готовы были оба перепрыгнуть через стол и удавить лейтенанта. По тому, как Фаскин потирал нос, Кос понял, что от него сильно разит бумбатом, но ему было все равно.

– Расслабься, Агрус, – сказала Валенцо, которая и была одной из его бывших жен. – Ты не на допросе. Вообще, если ты не догадываешься, почему ты здесь, то я не уверена в том, что ты тот 'джек, каким я тебя им описала.

– Могу себе представить, что ты им обо мне наговорила, – сказал Кос.

– Прошу Вас, просветите нас, – сказал Хелск, впервые заговоривший своим хриплым горловым голосом, обожженным чадом и копотью заводов, усеявших его сектор Равники.

– Вы пытаетесь пнуть меня вверх.

– С чего Вы взяли? – спросил Гарти.

– Понял по ряду вещей. В порядке вероятной важности, Я полагаю, что Вы, Генерал– командующий, планируете вскоре уйти в отставку. Предполагаю, что Командующей Сектором Валенцо было предложено заменить Вас, и она дала на это согласие, с благословения всех военачальников, поскольку у нее как минимум два бокала винтажного вина, которые она припасла для особого случая.

– Это ты откуда узнал? – не выдержала Валенцо.

– Перед тобой стоит бокал, Салли, – сказал Кос, – и у тебя щеки красные.

– Прошу Вас, продолжайте, лейтенант, – сказала Валенцо. Ее лицо покраснело, но скорее от смущения, а не от злости. Надеялся Кос.

– Это оставляет вакансию в рангах командующих секторами, в то самое время, как мы наблюдаем увеличение преступности на улицах в преддверье Декамиллениума, как Вы отметили, сэр, – сказал Кос.

– Командующие секторами иногда переходят в другие сектора, но гораздо естественнее для них оставаться на месте. Лига ценит местный опыт. Поэтому я никогда не покидал Десятый сектор, – продолжил он. Это была не единственная причина,но полуправда была лучше, чем ложь начальству. – Капитан смены, например Фаскин, теперь может принять участие в конкурсе, особенно, если речь идет о секторе, который расположен так близко к его собственному. У Девятого и Десятого секторов общая граница. Он просто создан для должности, занимаемой командующей Валенцо. Кроме того, Фаскин был более раздражен, чем остальные, когда я минуту назад заострил внимание на собственном имени, и это говорит о том, что, чтобы тут ни происходило, это для него очень важно. Прибавим к этому тот факт, что я ни звука не слышал о том моем отказе от выхода на пенсию, который я подал месяц назад, и у меня складывается отчетливое впечатление, что вы собираетесь предложить мне повышение.

– Неплохо, – сказал Гарти. – Вы все же упустили несколько нюансов.

– Я не закончил, Генерал-командующий, – сказал Кос. Он повернулся и кивнул ведалкену. – Сенатор Нхиллош, рад Вас видеть.

– Лейтенант, – кивнул в ответ ведалкен.

– Повышение на такой уровень требует свидетеля со стороны Сената Азориус. Для меня большая честь, что именно Вы были выбраны этим свидетелем, – Кос повернулся и указал пальцем на полного воджека, сидящего позади него. – И поскольку здесь Борка, я полагаю, вы собираетесь передать ему мой участок, когда усадите меня за стол Фаскина. И, наконец, тот факт, что вы решили привлечь ко всему этому половину военачальников, просто, чтобы встретиться со мной, должен был, видимо, впечатлить меня. И таким образом, все вы хотите сказать, что это вроде как моя судьба, которой я должен следовать, разбавляя рассказ напоминаниями о том, как много я уже достиг. В прошлом. – Кос скрестил руки. – Я близок к истине?

– Пугающе, – сказала Валенцо.

– Единственная деталь, которую я не могу понять, это присутствие нашего молчаливого друга.

– Я все думал, когда Вы об этом спросите. Церковь просит нас всех объединиться душами в радости взаимопомощи, поскольку приближается Декамиллениум и церемония Великой Конвокации, – сказал Гарти. – Этот представитель здесь для наблюдения и документирования наших приготовлений для исторической справки. – Генерал– командующий кивнул безликому, который не ответил никаким видимым или слышимым образом.

– Исторической? Что такого исторического в повышении? – спросил Кос.

– Они интересуются всей историей в преддверии Конвокации, и Лига приветствует присутствие Конклава Селезнии, – сказал Гарти.

– Ну, да, – сказал Кос.

– У Вас есть опыт работы в полях, лейтенант, – сказал Гарти, меняя тему, – но Вы пока не пробовали себя в администрировании. Ваше продвижение – все продвижения и мероприятия, которые Вы описали в этой связи – будут произведены через пять дней. За это время Вы примете дела от Капитана Смены, Фаскина. Последний день этого тысячелетия станет Вашим первым днем в новой должности. У Вас есть время для обучения Вашей собственной замены.

– При всем уважении, сэр, – сказал Кос, – нет.

– Я ценю Вашу прямоту, – сказал генерал-командующий с мягким, контролируемым нетерпением. – Вы сомневаетесь в верности принятого нами решения по Вашей кандидатуре?

– Конечно, нет, сэр, – сказал Кос. – Это решать не мне. Но, если Вы настаиваете на повышении меня до капитана, я буду вынужден, к сожалению, принять отставку и выход на пенсию. Вот это решать мне. Если Вы просите меня принять стол Капитана Смены, то вот мой ответ.

– Извини? – не выдержал Фаскин. Гарти выглядел неподдельно шокированным. Это выражение в различной степени было на лицах у всех в зале, кроме самого Коса и Салли Валенцо, которая знала его лучше, чем остальные.

– Я лейтенант – следователь воджеков. В этой должности, я считаю, что могу служить Лиге лучшим образом, – сказал Кос, едва веря собственным словам. Однако, ситуация заставила его принять решение, которого он старался избежать – и это ему удавалось на протяжении последних двадцати лет. – Вы правы, я ничего не знаю об администрировании. Я следователь. И думаю, в этом я действительно хорош. Ранее я говорил о моем рейтинге раскрываемости преступлений,и,не думаю, что будет преувеличением сказать, что он лучший в Десятом секторе.

– Можно лишь догадываться, чего бы ты смог достичь, если бы держался подальше от «Тихой Заводи», – сказал Киреску, но Кос проигнорировал его.

– Сэр, быть прикованным к столу, пока другие идут на улицы и делают настоящую работу – без обид – это не та жизнь, о которой я мечтаю. Мне давно уже пора на пенсию, и если это ваше окончательное решение, то я не знаю, какой другой выход у меня еще остается.

Кос почувствовал, что одно колено начало трястись, и он собрал всю волю для сохранения физической формы. Ранее, сегодня его чуть было не убил психованный циклоп, и ему это, откровенно говоря, нравилось – сломанные кости и все остальное. Сейчас же пот ручьями тек по его спине, и у него было сильное желание развернуться, выйти за дверь и заставить Гарти побегать за ним по барам. Он боролся с этим желанием изо всех сил.

– Это очень плохо, – сказал генерал-командующий без тени юмора, – потому что я не позволяю Вам выходить на пенсию,Кос.

– Сэр? – сказал Кос, – при всем уважении, это решаете не Вы.

– При всем уважении, лейтенант, это решаю именно я, – сказал Гарти и развернул бумагу, которую Кос сразу же узнал. – Я удовлетворяю это прошение, прошение, поданное Вами, с отказом от выхода на пенсию. Более того, поскольку Вы давно уже превысили ограничение отказов от выхода на пенсию, соответствующие органы будут игнорировать все дальнейшие прошения. Чтобы это не звучало наивно, уточняю – Вы не можете выйти на пенсию, пока мы Вам не разрешим. Сенатор, который, несмотря на Ваши догадки, присутствует здесь по моей личной просьбе, засвидетельствует этот приказ. Он избавит Вас от трудностей подачи апелляции Судьям. Они ее не рассмотрят.

– Но это ограничение создано для того, чтобы заставить людей выйти на пенсию, а не удерживать их от нее! Разве нет, сэр? – сказал Кос. Раздражение, наконец, пробило брешь в его спокойствии.

– Технически, в Офицерском Уставе это прописано иначе, – ответил генерал-командующий. – Я признаю, что это лазейка, достойная Оржов, но я бы не достиг своего положения, не используя всех доступных преимуществ. Мы повышаем тебя, Кос. – Наклонившись вперед, он добавил, – и я боюсь, мы не примем ответ«нет».

Ведалкен, все это время хранивший молчание, повернулся и взглянул на Коса. Синие глаза сенатора сверкнули холодным светом. Это был явный признак раздражения среди существ его вида.

– У меня есть дела. Открытые дела. Важные. Есть убийство 'джека еще в… – начал Кос.

– Эти дела никуда не денутся, Кос, – сказал Гарти. – Ими займутся более молодые 'джеки.

– Сэр, это… не мудро, – сказал Кос.

– Как и заигрывание с субординацией, лейтенант, – проворчал Фаскин.

– Ну, ладно, – сказал Кос, – но я полагаю капитанам не запрещено брать полевую работу?

– С количеством приезжих, заполнивших город в канун Декамиллениума, я думаю, это будет не просто благоразумно, но и необходимо, – вклинилась Валенцо.

– Согласен, – сказал Гарти, – если позволит время. Также, безусловно, Вы будете курировать те смены, которым достанутся Ваши оставшиеся открытыми дела. Я верю в Вас, лейтенант. При следующей нашей встрече, я бы хотел обращаться к Вам «Капитан». Ваше слово?

С того дня, когда воджек собственноручно сдержал банду Груульских мародеров от поджога приюта, в котором прошло детство Коса, все, чего он хотел – стать одним из хранителей порядка Равники. Если он откажется от этого повышения, куда он пойдет? У него никогда не было семьи, ему никогда не удавалось удержать жену. Он стал бы гражданским. Простым горожанином.

Он стал бы никем.

И без чего-то, отвлекающего его от мыслей о прошлом, он был бы удивлен, если бы прожил еще год. В пьяных драках в «Тихой Заводи» легко можно было сгинуть, особенно, если ты больше не носишь нагрудный знак – но когда-то носил.

У него действительно не было никакого выбора. Кос должен был гордиться, но он чувствовал себя поверженным.

– Сэр, – сказал он, наклонив голову, – Я принимаю повышение.

– Как и я, – сказал Борка, спотыкаясь, подбежав к Косу, и быстро поклонившись.

– Поздравляю, – сказал Гарти. – Вас обоих.

– Да, поздравляю, – присоединилась Валенцо. Она первая протянула Косу руку, но не последняя. Безликий не шелохнулся на своем месте и никак не отреагировал. Кос готов был поклясться, что он чувствовал взгляд слуги Селезнии на своей спине, когда они с Боркой покидали зал, выходя за обитые золотом двери. Это чувство, для нервов Коса, мало чем отличалось от глотка огрийского кофе.

* * * * *

К тому времени, когда Кос и Борка вернулись в Десятый сектор, их смена практически закончилась, поэтому они свернули часть свитков и разошлись. Впервые за долгое время Коса не тянуло в «Тихую Заводь». Вместо этого он направился по петляющим аллеям от участка до жилой башни, где он снимал комнату по 'джековской ставке с тех пор, как его последняя бывшая супруга урвала себе дом на улице Фарва с помощью Оржовского адвоката и постановления гражданского суда. Еще один брак, и он будет жить в бараках с рекрутами и караульными.

Если бы он не выронил ключ от двери, он мог бы не заметить бледную прозрачную фигуру в конце аллеи рядом с домом, где располагалась его квартирка. Привидение выглядело, как лысый лейтенант воджеков с пышными белыми усами.

– Микз? – прошептал Кос. Забыв про ключ, он бросился по аллее к призраку, но поскользнулся на мусоре и споткнулся, едва удержавшись от падения. Когда он поднял голову снова, фигура уже исчезла.

Микзил Зюник был мертв уже пятьдесят семь лет. Кос безо всяких сомнений знал об этом. Он своими глазами видел, как все случилось. Он видел призрак Зюника, видел, как он безвозвратно растворился в уличной мостовой. Пятьдесят семь лет назад. Привидения в Равнике попросту не могли существовать так долго. Все это знали. Это было невозможно. Галлюцинация, рожденная чувством вины и вызванная его повышением, которое шло в разрез всему, чему его учил Зюник. И даже через шесть десятилетий, это чувство вины было готово ожить при малейшей провокации.

В конце концов, Кос сам убил Зюника.

Кос встряхнул головой, повернулся, и поплелся обратно к упавшему ключу. Первые тяжелые капли дождя начали падать с темных небес, и Кос долго еще стоял, наблюдая холодный ливень, перед тем, как, все же, открыть дверь и шагнуть внутрь.

Глава 4

Ни одна из гильдий не имеет права контролировать доступ или перемещение полюбой дороге, улице или тракту, относящемся к Большой Магистральной Сети.

—Поправка VII к Договору Гильдий («Акт Ледев»)

23 Зуун 9999 П.Д., вечер

Ночь опустилась на Столицу Равники словно душное шерстяное одеяло. Черные башни освещали небо мириадами огней и придавали мегаполису туманный ореол всех цветов радуги. Каменные титаны выглядели божествами, стоящими на пульсирующем сердце поверженного волшебного мира. Фонн полагала, что это сравнение ничем не хуже любого другого. Молодой полу-эльфийке удавалось избегать столицы десятилетиями, но возможность сопровождать действительного члена Конклава Селезнии – едва ли не единственного, кто регулярно покидал надежную защиту Виту Гази для представления интересов Конклава по всему миру – была честью, от которой ни один эскортный охранник ледев не мог отказаться. Дорога в столицу, давшая ей жизнь, была длинной, как в километрах, так и в годах. Для Бираказира, златошерстного волка, везущего ее на себе, это было всего лишь окончанием очередного долгого путешествия в череде таких же долгих путешествий.

Фонн подалась вперед в седле и прошептала на ухо животного, везущего ее по древним булыжникам: «Мы почти на месте, Бир, – шептала она, – держи нос по ветру».

Волк Бираказир ответил, в своем стиле, тихим звуком, напоминающим наполовину собачий лай, наполовину вздох облегчения.

– Ты что-то сказала,Фонн?

– Святейшество, я уже вижу место нашего назначения, – сказала она. Локсодон, идущий рядом с ней, поднял свою слоновью голову и устремил взгляд белых слепых глаз в сторону мегаполиса. Белки его глаз составляли две вершины треугольной татуировки, покрывающей его серое кожистое лицо. Верхней вершиной треугольника служил драгоценный камень бледно-зеленого цвета, инкрустированный в кожу Байула, между его широкими, мягко колышущимися ушами. Не замедляя мерный тяжелый шаг, он кивнул и погладил волка по холке.

– Я рад, – сказал он. Его глухой голос звучал одновременно внушительно и нежно, словно песнь дриады. Его белые льняные одежды колыхались на холодном ветру, дувшем им в спину. – Я уж думал, мы не успеем к назначенному сроку.

– Вы гораздо быстрее, чем Вы выглядите, Святейшество, – сказала Фонн.

Фонн предлагала свое седло Святому Байулу в начале путешествия, согласно этикету, но ее подопечный, весящий в полтора раза больше Бираказира, вежливо отказался. Его народ не был приспособлен к верховой езде.«Это компромисс, мой милый друг ледев, – сказал тогда Байул, – этот хобот убьет меня когда-нибудь, но мои старые ноги будут ходить всегда».

– Боюсь, воздух не становится свежее, – сказал локсодон и, словно в подтверждение своих слов, трубно чихнул. – Я давно не был в столице Равники. Я уже и забыл.

Фонн едва не чихнула сама, но подавила позыв. В непосредственной близости города смог и гарь развитой цивилизации Равники чувствовались весьма остро. Конечно, для Байула дела обстояли еще хуже. Для хобота локсодона, содержащего во сто крат более чувствительную назальную ткань, чем у любого другого гуманоидного вида, этот запах был совершенно губительным. Равника самим своим существованием уничтожала локсодонов.

– Я родилась здесь, но я практически не помню этого места, – сказала Фонн.

– Твоя семья переехала в более зеленые земли? – спросил Байул. Он был от природы любопытен и расспрашивал Фонн о ее прошлом на протяжении всего путешествия.

– Зеленые земли? – спросила Фонн, меняя тему. Она не говорила так много на тему «Фонн» за всю свою жизнь, но что-то в локсодоне, что-то магическое, и, в тоже время, нечто более инстинктивное и первобытное, пробуждало в ней желание открыть ему о себе все. Тем не менее, тема семьи не была ее любимой. И она с трудом уклонялась от аккуратных вопросов своего подопечного.

– Это не ответ, – проворчал Байул.

– Моя семья – это ледев, Святейшество, – сказала она. – Мой отец и мать…ушли.

– Этого я и боялся, – сказал Байул, – разве они оба не были стражами закона?

– Отец был воджеком, – сказала Фонн, не уточняя, что оба ее родителя умерли. – А мать была ледев, как и я.

– Я чувствую преданность и ответственность в твоей душе, Фонн, – сказал Байул, когда они достигли вершины очередного подъема. – И это… погоди, – хобот локсодона загнулся, что означало, что он ищет что-то в воздухе своим чувствительным носом, будучи слабым в остальных органах чувств. Он резко остановился и жестом своего походного посоха указал Фонн и Бираказиру замереть. – Там… да. Кто-то рядом желает нам зла.

– Где? – спросила Фонн. Особого смысла шептать посреди оживленной дороги не было. Она быстро осмотрела их ближайшее окружение своими зоркими глазами и прислушалась чуткими ушами – наследством от ее матери, эльфийки Сильхана. Низкие постройки и жилые кварталы, окружавшие столицу могли скрывать сколь угодно разбойников. Гоблин, продающий шашлык, мог быть наемным убийцей. Молодая пара, идущая перед ними, не привлекая к себе внимания окружающих, могла скрывать отравленные кинжалы под своими цветными плащами. Вот та троица наездников на птеррокрылах, чьи силуэты виднелись на фоне луны, могли планировать нападение на них, надеясь, что темнота и туман скроет их до решающего мгновения.

Нет, постойте, они действительно планируют это нападение.

– Ложись! – вскрикнула Фонн. Она спрыгнула со спины Бираказира и со всех сил налетела на локсодона. Байул, к счастью, не сопротивлялся и послушно дал опрокинуть себя на землю. Если бы он этого не сделал, столкновение было бы равносильно удару головой о дубовый пень. Как только они рухнули на мостовую, первый наездник на птеррокрыле спикировал прямо над их головами. Его улюлюкающие крики подсказали ей, как близко они подобрались к тому, чтобы снести локсодону голову. Еще секунда и ее подопечный мог погибнуть. Она решила показать Груулам, что случается с разбойниками, осмелившимися напасть на члена Конклава Селезнии.

Рука в кожаной перчатке рывком взмыла вверх и стальной хваткой схватила край перепончатого крыла. Не выходя их своего лежащего состояния, она позволила инерции нападающего провернуть его вокруг своей оси, созданной весом Фонн. Позвоночник птеррокрыла треснул от столкновения с каменной мостовой. Его длинная шея в мгновенье ока сломалась под тяжестью его собственного тела. Резкая посадка швырнула наездника в воздух, он пролетел немного дальше и врезался в мясной вагончик гоблина-торговца. Его последние конвульсии увязли в запутавшихся обломках торговой палатки. Выкрикивая тирады проклятий, гоблин убежал, спасая собственную жизнь.

Фонн вскочила на ноги перед тем, как второй птеррокрыл приблизился достаточно близко, чтобы снова заставить ее лечь. – Пожалуйста, не двигайтесь, Ваше Святейшество, – сказала она.

– Без проблем, – ответил локсодон.

Молодая полу-эльфийка убрала длинный светлый локон волос за ухо и дважды щелкнула языком. Ее волк Бираказир мгновенно отреагировал, обратив на нее все свое внимание. Кивком головы, Фонн указала ему на приближение второго нападающего, который улюлюкал еще громче первого. «Этим ребятам, – подумала она, – надо учиться координировать свои нападения». Она догадывалась, что это была молодая банда, желающая самоутвердиться и испытать себя. Но ей вовсе не хотелось, чтобы она или ее священный подопечный стали объектом их первого урока.

Но урок все же состоится, если кто-нибудь из этих идиотов выживет.

– Эй! – крикнула Фонн нападающему, вынимая из ножен свой длинный серебряный меч. Груул, самка вьяшино, сделала именно то, на что рассчитывала ледев и на пару секунд перевела взгляд своих ящеровых глаз от Байула к Фонн.

Этого времени Бираказиру было вполне достаточно. Как только птеррокрыл опустился на расстояние прыжка, волк, угрожающе рыча, взмыл в воздух. Его челюсти сомкнулись на длинной, гибкой шее птеррокрыла с силой, способной, как знала Фонн, перекусить пополам человеческую ногу. Шея птеррокрыла оказалась куда менее крепкой. Огромный волк, скользя, приземлился на скользкую мостовую, сжимая в пасти окровавленный носастый трофей, размером в пол роста Фонн.

Обезглавленный птеррокрыл рухнул на дорогу. Его визжащая наездница отчаянно пыталась выпрыгнуть из седла и в итоге испустила дух на лезвии меча Фонн. Полу-эльфийка столкнула ногой тело умирающей вьяшино с меча и развернулась, вглядываясь в мрачный небосвод. Третий член банды кружил над ними, хотя сказать наверняка, искал ли Груул открытое место для атаки или нет, было сложно.

Фонн достала из-за спины лук, вложила в тетиву стрелу и навела прицел на наездника. Этот Груул был человеком крепкого телосложения, густо покрытый татуировками и ритуальными шрамами. Должно быть, он был их лидером, послав подчиненных прощупать почву перед нападением. Она сомневалась, что пират планировал нападать сам сейчас, когда его подельники были уже мертвы. Но, не ожидая, пока Груул определится с решением, она со свистом выпустила стрелу в небо.

Меткий выстрел попал наезднику прямо в солнечное сплетение. Он согнулся в седле, затем соскользнул с него и выпал окончательно со спины птеррокрыла. Груул упал на покосившуюся наклонную крышу ближайшей таверны, скатился по ее склону, через навес и рухнул на землю. По пути стрела сломалась, оставив лишь деревянный обломок, по которому просачивалась кровь через его грубый кожаный жилет. Хрипящее тело разбойника остановилось прямо у ног Фонн. Его птеррокрыл сделал еще один круг над их головами и с каркающим криком облегчения ухлопал крыльями в вечерний туман. В считанные секунды его силуэт, улетающий на юг, растворился полностью.

Груул смотрел на Фонн яростными глазами, но зачарованная стрела парализовала его мускулы и еще минуты две-три он не сможет двигаться. Возможно, даже немного дольше. Падение не пошло бандиту на пользу, судя по тому, как была вывернута его левая нога.

Фонн вздохнула. Она сомневалась, что преступник выживет. Не похоже было, что бы он собирался раскаиваться, а охранники ледев платили кровью за кровь, в случае, если нападающий отказывался видеть мудрость пути Селезнии.

Полу-эльфийка никогда не была хорошим миссионером. Она поставила ногу на парализованную грудь разбойника и наклонилась, перенеся половину своего веса на нее. Достаточно для того, чтобы воткнуть стрелу глубже в его живот. Бешеные глаза Груула округлились, и его слабое дыхание перешло в гавкающий хрип.

– Добрый вечер, – сказала Фонн приятным голосом, подводя острие своего меча ему под бороду, прямо к горлу. – У тебя есть десять секунд, чтобы рассказать мне о том, кто ты и почему ты на нас напал. Удиви меня, и я дам тебе уйти к твоим друзьям, предостеречь их от таких же дурацких решений, и рассказать им о том, как ты увидел свет и прозрел. Видишь ли, я служу жизни. Правда, говорят, я не так предана, как могла бы быть. – Прошла секунда, затем другая. – Ты, наверное, думаешь, что у меня не хватит духу тебя убить. Ты думаешь, «ха, она просто ледев. Она не воджек. Она Селезнийка, слуга жизни». – Шесть, семь. – И ты прав. Мой друг вон там, вот он – жизнь. Ты только что пытался его убить. Поэтому твоя жизнь для меня ничего не значит.