Текст книги "Путь к солнцу"

Автор книги: Корбан Эддисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 25

Мир – это отражение бесконечной красоты, но ни один человек не видит этого.

Томас Траэрн

Париж, Франция.

Первого марта, в шесть пятнадцать утра, Томас вышел из гостиницы и сел в такси, которое должно было отвезти его на станцию Монпарнас, где они условились встретиться с Джулией. Таксист высадил его у стеклянных дверей. Томас вошел внутрь и сразу же увидел Джулию. Она стояла у автомата по продаже билетов и держала в руках небольшой атташе-кейс. В янтарном свете ламп ее малиновое пальто казалось темно-пурпурным. По лицу Джулии было заметно, как сильно она нервничает. Она поздоровалась с Томасом и протянула ему билет. Он взглянул на место назначения. Кемпер.

– Значит, безопасное место находится в Бретани, – сказал Томас. – Никогда бы не подумал.

– Это только первый из сюрпризов, – заметила Джулия. – Не знаю, почему я это делаю. Наверное, я сошла с ума.

– Так почему вы это делаете? – с нажимом спросил Томас.

– Понятия не имею. – Она вдруг улыбнулась и как-то расслабилась. – Наверное, вы меня вдохновляете. Хотите есть?

– Умираю с голоду.

– Я купила круассаны.

Они зашли в терминал. На параллельных путях стояли шесть блестящих серебристо-синих поездов TGV[40]40
  TGV (фр. Train à Grande Vitesse – скоростной поезд) – французская сеть скоростных электропоездов.


[Закрыть]. Они уселись на металлическую скамью и принялись за круассаны, наблюдая, как терминал постепенно наполняется людьми.

Без нескольких минут семь Томас и Джулия вошли в вагон и отыскали свое купе. Вскоре после этого поезд отошел от станции. Постепенно набирая ход, он покинул город и помчался сквозь идиллические сельские пейзажи.

Джулия достала из кейса лэптоп.

– Ах да, я собиралась вам сказать, – вдруг вспомнила она. – Мой осведомитель в отделе по борьбе с сутенерством сообщил, что к ним в конце концов поступил сигнал из посольства в Мумбай. Похоже, ЦБР давно пыталось связаться с французской полицией, но их сдерживала разная бумажная волокита. Люди из посольства говорят, так происходит постоянно. ЦБР передало им информацию, полученную от Навина, и французская полиция взяла в разработку его дядю. Они также расследуют деятельность самого Навина. Они считают, что он живет во Франции под чужим именем.

– Меня все время поражает, что преступники при желании могут оставаться вне поля зрения властей, – сказал Томас. – Это словно два разных мира – мир света и мир теней. И второй столь же обширен, как и первый.

– Да, действительно, – согласилась Джулия. – И один является точным отражением другого. Все то же самое. Различаются только правила игры. – Она открыла лэптоп и ввела пароль. – Вы не возражаете, если я немного поработаю? Я обещала боссу, что к завтрашнему утру отчет о Петровичах будет лежать у него на столе.

– Он в курсе того, что мы делаем?

Джулия заговорщически улыбнулась:

– Я сказала ему, что отдел по борьбе с сутенерством хочет, чтобы мы принимали участие в расследовании, – что на самом деле правда. Петровичи, возможно, уже покинули Францию, а у нас больше возможностей их проследить. В свою очередь, я убедила парня из отдела, что нам необходимо получить доступ к свидетелям. То есть к девушкам.

– Как насчет людей из Бретани?

– Я рассказала им о Зите, и они готовы помочь.

Томас присвистнул:

– Вот это да. Неплохая работенка. Я вам обязан.

– Правда, обязаны, – подтвердила Джулия. – Но теперь я все-таки поработаю.

– Сколько угодно, – сказал Томас и вытащил из рюкзака свой собственный лэптоп.

Прошлой ночью он скачал с сайта Le Projet de Justice несколько статей, посвященных проблеме торговли людьми в Восточной Европе. До разговора с девушками, освобожденными из квартиры Петровичей, он хотел хотя бы минимально представить себе, через что им пришлось пройти. Статистика, приведенная в научных журналах, и истории, опубликованные в прессе, привели Томаса в ужас. Казалось, из стран бывшего социалистического блока на Запад хлынули миллионы молодых женщин. Многие из них попадали в сексуальное рабство. Это явление было настолько распространенным, что несчастные девушки даже получили особое имя – Наташи. Все они были разных национальностей – молдаванки, украинки, белоруски, румынки, болгарки, русские, литовки. Клиентам, однако, это было совершенно безразлично. Для них все девушки ассоциировались с Россией.

Проведя за чтением почти час, Томас встал и направился в вагон-буфет. Он взял чашку кофе и сэндвич и вернулся в свое купе. Перекусив немного, он вдруг подумал, что неплохо было бы написать пару слов Прийе. Путевые заметки. Это была давняя традиция, появившаяся еще в те дни, когда Томас только ухаживал за своей будущей женой. Они поддерживали ее и после свадьбы. Но эта связывающая их ниточка, как и все прочие, оборвалась в последние два года, затерялась в водовороте дела «Уортон».

Томас на минуту задумался и начал печатать. К его удивлению, слова, которые приходили ему на ум, напоминали скорее белый стих, чем путевые заметки. Но Прийе, которая любила поэзию, это понравилось бы даже больше.

«На TGV. Ощущение полета. Поля за окнами, узкий белый месяц над ними. Гладкая, блестящая, словно стекло, река. Приземистые домишки с полуоткрытыми ставнями. Амбары из тесаного камня, под самую крышу набитые сеном. Полоски огородов – земля только что вскопана и готова принять в себя семена, разродиться новыми всходами. Высокое небо, чистое, ясное, без единого облачка. Весна совсем рядом, уже почти здесь, почти пришла. Почки на деревьях… одна, две, три… Неожиданно полянка в лесу. Верфь в широком устье реки – море близко. Жеребец, несущийся через поля во весь опор. Чайки в небе. Холмы поднимаются – мы приближаемся к Кемперу. И вот мы там».

На станции они взяли в аренду автомобиль. Джулия достала мобильный и набрала номер. Она снова занервничала, но мужской голос на другом конце провода, судя по всему, подействовал на нее успокаивающе. Они немного поговорили на французском, Джулия подтвердила встречу, нажала на отбой и глубоко вздохнула.

– Все в порядке? – спросил Томас.

– Да, – сказала она. – Отец Жерар – очень хороший человек. Очень добрый. Он ждет нас.

– Отец? Место, куда мы направляемся, как-то связано с церковью?

– Скоро вы все увидите.

Через двадцать минут Джулия свернула с шоссе на узкую, посыпанную гравием подъездную дорожку. По обеим сторонам от нее тянулась невысокая каменная ограда и росли старые, покривившиеся деревья. Они обогнули пастбище, за которым начинался лес, и подъехали к кованым воротам, где стоял охранник. Он проверил их документы и пропустил внутрь. Перед ними предстал великолепный ансамбль XII века – центральный корпус и два симметричных полукруглых крыла в окружении ровных ухоженных лужаек и сада.

– Конспиративная квартира? – заметил Томас. – Да это замок!

– Да. Пусть отец Жерар сам расскажет вам эту историк?.

Навстречу им вышел человек в сутане. Он был лысый, в очках и слегка напоминал сову. Священник расцеловал Джулию в обе щеки и пожал руку Томасу. По-английски он говорил превосходно.

– Bonjour, добро пожаловать, – сказал он. – Очень рад с вами познакомиться.

– Спасибо, что разрешили нам приехать, – сказала Джулия.

Отец Жерар взглянул на Томаса.

– Это место засекречено. Понимаете, да? У мадемуазель имеется разрешение. У вас нет. Я обязан взять с вас слово. Вы никому не должны о нем рассказывать.

– Даю вам честное слово, – заявил Томас.

Священник кивнул:

– Тогда можете войти.

Он провел их сквозь холл, обставленный мебелью из темного дерева, и через заднюю дверь они вышли в сад. Здесь было теплее, чем в Париже, и в воздухе уже стоял упоительный аромат свежей травы. Садовая дорожка вела к небольшой лужайке с фонтаном посередине. На скамейках рядом с фонтаном сидели три молодые женщины и тихо разговаривали. Одна из них была одета в монашескую рясу.

– Этот замок – дар одного человека, который много мучился при жизни, но обрел покой перед смертью, – пояснил отец Жерар. – Он оставил его в наследство епархии Кемпера, но там не знали, что делать с усадьбой. Прежде чем выставить дом на торги, епископ все же спросил, не сумеет ли кто придумать для него какое-нибудь христианское применение. Это было в 1999 году. В то время я работал в некой общественной организации в Марселе. Правительство нам помогало, но законы не всегда были на нашей стороне. Случалось так, что мы спасали женщин, но их приходилось депортировать из страны, и они снова попадали в сексуальное рабство. У меня появилась идея устроить вот такое убежище, что-то типа конспиративной квартиры, но денег на покупку недвижимости не было. И тут мы узнали об этом замке. Епископ принял нас с распростертыми объятиями. Результат – Sanctuaire d’Espoir. По-английски это будет «Приют Надежды».

Они неторопливо прошли к обнесенному изгородью полю. Две лошади паслись неподалеку; дул легкий бриз с запада, со стороны моря.

– Какие девушки сюда попадают? – спросил Томас. – По какому принципу их отбирают?

– Полиция направляет сюда тех, кто подвергается опасности. Обычно это женщины, которые находились в руках организованных преступных группировок. Или те, чьих похитителей еще не поймали. Они живут здесь до тех пор, пока дело не будет заслушано в суде. Или пока не вернутся на родину. Теперь закон более снисходителен. Если пострадавшая соглашается сотрудничать с полицией, она может рассчитывать даже на получение постоянного местожительства.

– Как чувствуют себя девушки? – спросила Джулия.

Отец Жерар помолчал.

– Все они надломлены, конечно. Но некоторые обладают более стойким характером, чем другие. Одна из них особенно сильная. Видимо, это та самая, которая дала официальные показания.

Томас взглянул на священника:

– Когда я смогу с ними побеседовать?

Отец Жерар покачал головой:

– Это непростой вопрос. Наверное, большинство людей не одобрили бы меня. По правде говоря, сейчас еще слишком рано, прошло очень мало времени. Нам с вами трудно себе представить, что им пришлось пережить. Но вы хотите спасти чью-то жизнь, а выше этой цели нет ничего. Я подготовлю их.

Вслед за отцом Жераром они вернулись в дом. Он провел их в просторную гостиную с антикварной мебелью и фамильными портретами на стенах и пригласил присесть. Затем вышел и через несколько минут возвратился с одной из самых красивых девушек, каких Томасу доводилось видеть в своей жизни. Она была высокой и стройной, как манекенщица, и двигалась с изяществом, которое дается только от рождения. Но ее красивое лицо было настолько печальным, что Томасу стало не по себе. Когда девушка посмотрела на него, он невольно отвел взгляд – столько боли и муки было в ее глазах.

Она уселась на обитый парчой диван напротив и взглянула на отца Жерара, ожидая, что он начнет разговор. Томас заметил, что священник держался с ней очень ласково, но не прикасался и не вторгался в ее личное пространство.

– Наталья, – начал отец Жерар. Он говорил медленно и старался произносить слова максимально четко. – Познакомься, пожалуйста. Это Томас Кларк и Джулия Мур.

Девушка кивнула.

– Томас приехал из Соединенных Штатов, а Джулия работает в американском посольстве в Париже.

Девушка удивилась. Судя по всему, она не ожидала, что посетители связаны с Америкой.

– Томас хотел бы задать тебе несколько вопросов. Ты не возражаешь?

Наталья покачала головой.

– Мой английский плохой, – мягко сказала она с сильным акцентом. – Я буду стараться понимать, но не знаю. Вы говорить медленно?

– Конечно, – заверил Томас. Он достал фотографию, которую дала ему Ахалья, и передал Наталье. – Вы когда-нибудь встречали эту девушку? – Он показал на Зиту.

Наталья взяла снимок и внимательно рассмотрела его. На глазах у нее выступили слезы. Одна скатилась по щеке. Она смахнула ее и посмотрела на Томаса.

– Да.

Он замер.

– Можете сказать где?

Наталья опустила взгляд в пол.

– Была… комната, – с трудом выговорила она. – Он приводить туда и насиловал нас. Однажды оставлял и прийти эта девушка. Она сказала… – Наталья помолчала и вдруг расплакалась. – Она сказала, что будет молиться. Про меня. Я подумала, что ангел. Но она Зита. Она работать в доме, убирала. – Она снова замолчала. – Потом я видеть еще раз. Она убежала… но не смогла. Пытаться. На следующий день ее нет.

– Вы не знаете, куда ее увезли? – спросил Томас, с трудом сдерживая волнение.

Наталья покачала головой.

– Как вы думаете, с ней говорил еще кто-нибудь?

Она пожала плечами:

– Может быть. Я буду спрашивать.

Она вышла из комнаты и через несколько минут снова пришла, уже с другой девушкой, тоже со славянскими чертами лица. Отец Жерар встал, и Томас с Джулией встали вслед за ним.

– Это Иванна, – сказала Наталья. – Она не говорить по-английски, но что-то знает.

Наталья сказала Иванне несколько слов на русском. Та кивнула и тихо ответила:

– Она говорит, она готовить. На кухне. Зита помогать.

Они поговорили еще немного.

– Она говорит, прошлая неделя в дом приходила индийская пара, мужчина и женщина. Они разговаривать о путешествии в Америку.

Слова Иванны одновременно обрадовали и расстроили Томаса. Дядя Навина увез Зиту из Франции, и это было каким-то образом связано с Петровичами. Но Соединенные Штаты? Ежедневно из Парижа отправлялось более пятидесяти рейсов в различные города Америки. Единственным препятствием служил пограничный контроль. Миновав иммиграционную службу, человек мог раствориться в Штатах без следа.

– Они не упоминали, куда именно в Соединенных Штатах они собираются? – спросил он.

Наталья перевела вопрос, и Иванна покачала головой.

– Нет, – сказала она по-русски. Это было первое слово, которое Томас понял самостоятельно.

– Я говорить со всеми девушки, – сказала Наталья. – Только у Иванны информация.

– Спасибо, – сказал Томас, пытаясь скрыть разочарование. – Это уже кое-что.

Наталья вдруг обожгла его взглядом.

– Вы будете найти эту девушку? – настойчиво спросила она.

– Я делаю все возможное, – честно ответил Томас.

Она порывисто схватила его за руку и сжала ее.

– Тогда мы друзья. До свидания. – Наталья снова полыхнула глазами и скрылась за дверью.

У Томаса защемило сердце. Рука в том месте, где ее коснулась Наталья, словно горела. Сколько людей требуют от него невозможного. Ахалья. Прийя. Джулия. Теперь еще и Наталья. Они действительно верят в то, что он сумеет это сделать? Или он, Томас, просто единственный глупец, которому пришло в голову попытаться? Как бы там ни было, он был уверен, что теперь уж это задание на самом деле ему не по силам. Если Париж был выстрелом вслепую, то Америка являлась сплошной черной дырой. Чтобы разыскать Зиту там, ему понадобится больше чем неясный след, интуиция и помощь друзей.

Ему понадобится Божье чудо.

Глава 26

От обширности торговли твоей внутреннее твое исполнилось неправды, и ты согрешил.

Иезекииль

Элизабет, Нью-Джерси.

После неудавшейся попытки побега Алексей стал следить за Зитой особенно тщательно. Каждое утро, после того, как клуб закрывался, он лично заходил в комнату, убеждался, что она на месте, и сам запирал дверь. Позже, днем, он приходил снова и приносил ей немного еды. Он не говорил ни слова, а Зита старалась на него не смотреть.

Вскоре Зита почувствовала, что тьма обступила ее со всех сторон. Она больше не вспоминала стихи или головоломки, не пыталась занять свой мозг, перестала представлять рядом Ахалью и рисовать в памяти счастливые картинки из прошлого. Не пыталась убежать от действительности. Большую часть времени она сидела на кровати, смотрела в стену и думала о своей непостижимой карме.

Однажды Алексей пришел в неурочное время. Это случилось в воскресенье вечером, перед открытием клуба. Он открыл дверь и бросил только одно слово:

– Пошли.

Зита поднялась с кровати. Он провел ее через гримерку – теперь ярко освещенную, но тоже пустую, – и они вошли в лаунж с диванами. На одном из них сидел молодой человек со светлыми волосами в дорогом темном пиджаке и брюках и смотрел по телевизору скачки. Он кивнул Алексею и сделал Зите знак подойти.

– Она красивая, – с легким акцентом заметил он и оглядел Зиту с головы до ног. Глаза у него были голубые и пронзительные. – И очень юная. Должен поздравить твоего брата с приобретением. И похвалить его вкус.

– Василий знал, что она тебе понравится, – сказал Алексей.

Блондин встал, обошел вокруг Зиты и чуть погладил кончиками пальцев ее шею. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– У нее достаточно темная кожа, это очень экзотично, но в то же время достаточно светлая, чтобы соблазнять и притягивать. Она уйдет по высокой цене.

Зиту вдруг затошнило. Эти люди обсуждали ее, словно животное на рынке.

– Я куплю ее за двадцать тысяч, – сказал блондин.

– Она стоит сорок. Дешевле я не продам, – отрезал Алексей.

Они принялись торговаться. Зита закрыла глаза. Совершалась очередная сделка. Этот незнакомец был еще одним звеном в цепи. Судьба делала свое дело.

Они сговорились на тридцати тысячах. Блондин достал из кармана пухлый конверт с наличными, передал его Алексею и вышел.

Следующие две ночи прошли относительно спокойно. Зита слышала, как Игорь рычал на девушек в коридоре, но в комнату он не заходил. Ее одиночество нарушали только краткие посещения Алексея. Зита начала думать, что, возможно, она неправильно поняла суть сделки, заключенной в лаунже. Вероятно, блондин заплатил Алексею за то, что он купил ее у дядюшки. Но тогда было непонятно, что она делает в клубе и почему Алексей так разъярился, когда Игорь начал к ней приставать. Игорь сказал, что Алексей бережет ее для Дитриха. Господи, кто же такой этот Дитрих?

Загадка частично разрешилась во вторник. Ответ на нее явился в виде чернокожего мужчины в темных очках с толстой золотой цепью на шее.

– Маленькая шлюшка отправляется в Гаррисберг? – спросил он Алексея. Они стояли в дверях ее комнаты.

– В Гаррисберг. Остальные в Филадельфию.

– Ага. На съезд. Мануэль мне говорил. – Он сурово посмотрел на Зиту. – Ты готова, шлюшка?

Она взглянула на Алексея.

– Пойдешь с Дарнеллом, – приказал он.

– Да-да, – кивнул чернокожий – Дарнелл. – И у меня нет времени на сучек с характером. И терпения тоже нет. – Он распахнул куртку. Из-за пояса торчала рукоятка пистолета. – Будешь возникать – кончу. Все поняла?

Зита кивнула. По спине у нее пробежали холодные мурашки. Она надела пальто, Дарнелл взял ее за руку и повел к стоянке, на которой был припаркован белый микроавтобус. Сзади уже сидели три девушки из клуба. Рядом с водительским местом сидел худощавый жилистый латиноамериканец. Он был полностью погружен в какой-то журнал и даже не поднял голову.

Зита села в среднем ряду и уставилась в окно. Время близилось к полудню, и дорога была очень загружена. Никто не обращал внимания на неприметный микроавтобус и на его живой груз. Полицейская машина поравнялась с ними, но проехала дальше.

Дарнел запрыгнул на водительское сиденье и вырулил со стоянки. Улицы города были забиты машинами, и какое-то время они двигались очень медленно, но, когда автобус выбрался на основную магистраль, стало гораздо свободнее. Они проехали девяносто минут без остановки. Зите очень хотелось пить и в туалет, но она боялась подать голос. Девушки на заднем сиденье всю дорогу молчали, и она не решалась даже взглянуть на них.

Дарнелл пересек мост и выехал на Брод-стрит. Он припарковался на обочине возле отеля «Мариотт» и позвонил по мобильному. Через пару минут из стеклянных дверей вышел белый мужчина в костюме в тонкую полоску и направился к ним. Он поздоровался с Дарнеллом и одобрительно взглянул на девушек, которые вылезли из автобуса.

Мужчина протянул Дарнеллу конверт.

– Это аванс, – сказал он. – Остальное получите, когда будете забирать их обратно.

Дарнелл хмыкнул.

– Заставь этих тварей поработать.

Мужчина недобро улыбнулся.

– Они поработают нормально, не беспокойся. У нас тридцать два клиента выстроились в очередь, а съезд еще даже не начался.

– Вот это мне нравится.

Мужчина проводил девушек в отель, и латиноамериканец снова сел на пассажирское место. Дарнелл развернулся и снова влился в поток машин. Они заехали на заправку, чтобы Зита могла сходить в туалет, и помчались дальше. Путешествие продолжалось весь день, с короткими остановками на заправке и у «Макдоналдса», где они заказали обед. Зита умирала с голода, однако чуть не подавилась гамбургером, который дал ей Дарнелл. От жирной котлеты и сладко-соленых добавок ее едва не стошнило.

В Гаррисберг они въехали за час до захода солнца. Дарнелл свернул с шоссе на стоянку для грузовиков, заполненную примерно наполовину, и хмыкнул.

– Маленькая шлюшка, типа, не знает, как ей повезло, – пробормотал он. – Если бы я решал, она бы у меня поработала на стоянке. Я бы научил ее уважать старших.

Мануэль загоготал:

– Вот поэтому ты всего-навсего водишь автобус!

– Заткнись, мать твою, – огрызнулся Дарнелл.

Он обогнул мотель и припарковался у черного хода. Мануэль вынул из кармана ключ от номера и открыл дверь. Дарнелл выволок Зиту из автобуса, втолкнул в комнату и бросил на кровать. Она свернулась в комок и прижала к груди подушку – ей показалось, что Мануэль и Дарнелл собираются ее изнасиловать. Дарнелл обвел ее плотоядным взглядом и заржал:

– Смотри, Мануэль. Она боится!

Мануэль, не обращая на него внимания, включил телевизор. Все еще смеясь, Дарнелл взял журнал и заперся в туалете.

Наступил вечер. На улице стемнело. Дарнелл принес еды из «Бургер Кинг», и Зита нехотя поела. В десять часов Мануэлю позвонили на мобильный. Он взял трубку, подошел к окну, чуть отодвинул занавеску и заглянул в щель.

– А вот и они, – хмыкнул он и раздернул шторы до конца. Рядом с мусорными контейнерами припарковался автофургон. Зита увидела, как из него одна за другой вышли семь девушек и направились к стоянке, теперь уже забитой грузовиками-фурами. Все они были очень юными, совсем подростками.

– Как думаешь, сколько они соберут сегодня? – спросил Дарнелл.

Мануэль прикинул:

– Тысячи две. Может, побольше. Стоянка забита под завязку.

Дарнел ухмыльнулся.

– Дальнобойщики сегодня не будут скучать.

Зита уткнула голову в выцветший плед и принялась пересчитывать переплетавшиеся друг с другом нитки. Вид девочек, обходящих фуры, доконал ее окончательно. Разве существо, называющее себя человеком, может шутить над изнасилованием детей? В который раз она спросила себя, какая же судьба уготована ей. За что можно заплатить тридцать тысяч долларов?

В полночь Мануэлю снова позвонили. Он секунду послушал и взглянул на Дарнелла:

– Они готовы сворачиваться.

Дарнелл выключил телевизор и дернул Зиту за руку:

– Пора идти.

Мануэль открыл дверь. Фургон стоял примерно футах в двадцати; он был последним в длинном ряду машин. Рядом, сложив на груди руки, стояла очень толстая женщина. Дарнелл подвел Зиту к фургону и передал толстухе. Та толкнула ее к мужчине, опиравшемуся на заднее крыло фургона. Он схватил Зиту за пальто, приподнял ее и запихнул в грузовой отсек фургона. Когда ее глаза немного привыкли к темноте, Зита поняла, что в фургоне она не одна. Ее окружали девочки-проститутки.

Мужчина захлопнул дверь грузового отсека и запер ее. Зите не удалось рассмотреть его лицо; она заметила только небритый подбородок и прилипшую к губе сигарету.

В фургоне было темно, как в колодце. Девочки не разговаривали между собой. Одна плакала. Машина рванула вперед, и шум мотора заглушил рыдания невидимой девочки. Зита обхватила себя руками и закрыла глаза. Дышала она коротко и часто; в голове мутилось от страха, ни одной ясной мысли не осталось.

Через двадцать минут фургон замедлил ход и притормозил. Водитель выключил мотор. Зита прислушалась. Стояла тишина; где-то далеко лаяла собака. Мимо проехала машина. Девочки сидели все так же молча, не двигаясь. Мужчина с сигаретой открыл заднюю дверь. Оказалось, что они стоят возле какого-то сооружения, похожего на гараж. Девочки встали и по очереди вылезли из фургона.

Зита выбралась наружу вслед за худенькой чернокожей девочкой в леопардовой юбке. Они прошли через гараж и спустились по лестнице в подвал. Помещение освещала одна тусклая лампочка. Все сгрудились здесь, глядя не друг на друга, а в пол. За ними приковыляла толстуха. Девочки расступились; она отодвинула в сторону стойку для ружей – за ней оказался потайной вход. Она повернула защелку и распахнула дверь. Зита заметила, что по полу разбросаны одеяла. Девочки вошли внутрь, и толстуха заперла замок.

Тут же разразилась драка, но кто именно дерется и с кем, в темноте было не разобрать. Зита закрыла голову руками, отступила в угол и сползла по стенке вниз. Колени ее уперлись в подбородок.

– Слезь с меня, шлюха! – завопила одна девочка.

– Это мое место, ты, сука! – крикнула другая.

– Кэсси, Латиша, заткнитесь! – громко сказала третья. Голос у нее был сильный и уверенный. – Да прекратите уже, мать вашу!

Девочки затихли.

– Вы что, с ума посходили? – спросила третья. – И так тошно, а тут еще вы орете.

– Она всегда занимает мое место, – пожаловалась вторая.

– А ты всегда на меня наваливаешься, – огрызнулась первая.

– Я так больше не могу, – вступил четвертый голос. Девочка всхлипнула.

– Можешь попробовать сбежать, но ты рискуешь собственной шкурой, – снова вмешалась третья. Судя по всему, она была здесь главной. – Последний раз, когда я попыталась, они жгли меня сигаретами.

Зита закрыла глаза, изо всех сил сдерживая тошноту. В подвале воняло потом и засохшей мочой. Она сжала в кулаке фигурку Ханумана и беззвучно заплакала. Она попыталась вызвать в памяти Коромандельское побережье, его звуки и запахи, но вместо этого перед глазами стояли лица Сухира, Навина, Дмитрия, Игоря и безвестных водителей грузовиков, плативших за то, чтобы заняться сексом с девочками-подростками.

Она оперлась затылком о стену и потерла себя обеими руками, стараясь немного согреться. Все тело затекло от неудобной позы, и Зита не представляла себе, как можно уснуть в таких условиях. Через некоторое время девочка, лежавшая рядом, заворочалась и освободила край одеяла. Зита осторожно натянула его себе на колени. Стало чуть-чуть теплее. Девочка опять пошевелилась и положила на ее ногу свою руку.

Зита глубоко вздохнула и снова закрыла глаза.

Она переживет эту ночь.