Текст книги "Испорченная безумием (ЛП)"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 3

Аврора

Мой шестнадцатый день рождения был не за горами, но мама прижимала меня к себе, как маленького ребенка, а я и не протестовала. Казалось, это были последние минуты нашей жизни. Страх сковал мое горло, а сердце бешено заколотилось в груди. Мама поцеловала меня в висок и еще крепче обхватила мое тело, когда перед нами завизжали колеса и раздался металлический треск. Через лобовое стекло я увидела машину с Римо, Нино и их семьями, разбитую о грузовой контейнер.

Я вздрогнула, и мамина хватка стала болезненной.

Мы находились в промышленном портовом районе Нью-Йорка, но я не была уверена, где именно. Во время моих нескольких визитов в Нью-Йорк за все эти годы я так и не смогла по-настоящему запомнить, что и где расположено. Ремни безопасности впились в кожу, когда папа нажал на тормоз.

– Пригните головы! – крикнул он, прежде чем выскочить из машины с пистолетом в руке. Раздались выстрелы и еще один грохот.

– Вылезайте из машины, – сказал Адамо, выходя и придерживая для нас дверь. Его жена Динара, сидевшая рядом со мной, вышла первой, вытащив пистолет, который был у нее с собой. Я была рада, что они решили оставить своего маленького сына Романа с его дедушкой на время этой поездки. Так он был в безопасности.

Мы с мамой были безоружны. Я знала, что мама практиковалась в стрельбе с папой, но никогда не видела ее с оружием, кроме этих моментов, а мне давали его подержать всего один или два раза. В Лас-Вегасе не было ни одного случая, когда я чувствовала бы себя в опасности. Мне никогда не нравилось ощущение оружия в руке, и, учитывая дрожь в теле, я сомневалась, что в подобной ситуации у меня получилось бы хорошо прицелиться.

Мы спрятались за перевернутым фургоном. Вокруг него тянулся кровавый след, куда отец утащил водителя.

Вдалеке виднелись приближающиеся машины, черные лимузины. Вероятно, это было подкрепление для напавшей на нас Фамильи. Я все еще не могла осознать все происходящее. Эти люди, стрелявшие в нас, были женаты на моих тетях. Мы приехали сюда на свадьбу. Как они могли так поступить?

Мне стало плохо, когда я увидела, как рушится моя семья. Я нечасто виделась с тетями и кузенами из Нью-Йорке, но после потери бабушки, единственной бабушки, которую я когда-либо знала, это была моя единственная дальняя семья. Теперь они тоже исчезнут из моей жизни, если мы переживем это.

Учитывая количество машин Фамильи, направляющихся в нашу сторону, я не возлагала на нас особых надежд. Мне еще не приходилось думать о смерти. Иногда я беспокоилась за жизнь папы, когда он не возвращался вовремя, и беспокойство мамы подпитывало мое собственное, но я всегда чувствовала себя в безопасности.

Что, если это были последние минуты моей жизни?

– Все будет хорошо, – прошептала мама. – Мы в любом случае будем в безопасности. Они не причиняют вреда женщинам, – едва она это произнесла, взгляд мамы переместился на папу, и на ее лице отразился страх.

Возможно, мы в безопасности, или настолько, насколько женщина может быть в безопасности в нашем мире, но папа и другие мужчины определенно умрут.

В моей голове вспыхнул образ Невио. Он остался дома с остальной частью Нечестивой троицы, как и Савио со своей семьей, и мой брат Давиде.

К нам подъехал фургон и остановился с визгом шин. Раздвигающиеся двери внутренне заставили меня дрожать от страха. Сколько еще солдат Фамильи устроят нам засаду? Но я увидела не незнакомое лицо. Из фургона вышел Невио. Мои глаза расширились от облегчения, а затем от шока, когда я заметила женщину в его захвате. Он прижимал нож к ее горлу. Даже издалека я сразу узнала тетю Джианну. Она выглядела напуганной. Я знала ее только как дерзкую, громкоголосую женщину, поэтому, увидев ее в таком состоянии, действительно осознала всю серьезность ситуации.

Я не могла поверить, что Невио угрожал ее жизни, но опять же, возможно, это был наш единственный шанс выбраться отсюда живыми.

– Стой! – прорычал Маттео. Фамилья прекратила стрельбу, и моя семья тоже.

– Сюрприз, ублюдки, – крикнул Невио с широкой ухмылкой. Я видела несколько версий его ухмылки, но сегодня, жутко освещенный несколькими фарами, я получила представление о том, что чувствовали люди, которые боялись его. В нем было что-то безумное, дикое и голодное. Я не была уверена, что его волнует, что Джианна женщина.

Он тащил Джианну за собой, направляясь к Римо, Нино, Адамо и папе. Она сопротивлялась, но это было бесполезно. Одного взгляда на лицо Римо хватило, чтобы понять, что он не знал, что Невио здесь. Его сын всегда плохо следовал правилам, даже если они исходили от его отца, Капо Каморры.

Вслед за ним выскочил Массимо, а затем Алессио с моей кузиной Изабеллой в захвате. И без того непослушная грива Изабеллы была растрепана во все стороны, очки разбиты, а сама она выглядела так, словно плакала. Я пыталась поймать ее взгляд, может быть, как-то показать ей, что все будет хорошо, даже если я была последним человеком, который мог хоть как-то повлиять на исход сегодняшнего вечера, но она так и не посмотрела в мою сторону. Судя по тому, как мы спрятались за фургоном, она, вероятно, даже не могла нас увидеть.

– Если ты тронешь хоть один волос на их головах, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения, – прорычал Маттео. Я знала его только как веселого, покладистого мужа Джианны. Мне всегда нравились его шутки. Было трудно внезапно увидеть в нем врага.

Мне все еще было жаль его за то, что ему пришлось наблюдать, как похищают Джианну и Изабеллу, и я чувствовала себя виноватой, потому что часть меня испытывала облегчение.

Невио оскалил зубы на Маттео и быстро коснулся волос Джианны. Она попыталась вырваться из его хватки, но он снова приставил нож к ее горлу в качестве предупреждения.

– Я пока ни о чем не жалею.

Я никогда не видела Невио или моего отца в качестве мафиози. Я знала только их домашнюю сторону. Было легко забыть, что это лишь малая часть их личности.

– Изабелла, Джианна, вы в порядке? – спросил Амо. Я мельком взглянула в его сторону. Именно из-за него мы оказались здесь, именно из-за него все обострилось. Затем мой взгляд переместился на Грету. Она смотрела на него таким взглядом, который я чувствовала глубоко внутри себя и в сердце. Ее лицо выражало то, что я иногда чувствовала, глядя на Невио. Тоску и печаль.

Ее чувства к Амо и его к ней привели к конфликту между Фамильей и Каморрой. Любовь может быть разрушительной силой.

Внезапно Маттео бросился к Невио, и Луке пришлось его остановить.

– Этот ублюдок ударил тебя!

Мой взгляд остановился на синяке на лице Джианны. Я резко вдохнула, но не могла представить, чтобы Невио ударил мою тетю. Это было не в его стиле…

– Боюсь, это неправда, – сказал Невио, подойдя к отцу. – Прости, папа. Я ослушался, но просто не смог удержаться, чтобы не испортить свадьбу. Если бы я знал, что до этого дойдет… – он усмехнулся и обменялся взглядом с Массимо и Алессио, выглядя так, словно это была самая лучшая ночь в его жизни. Он совершенно не боялся. Он шел навстречу опасности, как будто она ничего не значила, как будто его жизнь ничего не значила, как будто смерть и боль ничего не значили.

– Ты заходишь слишком далеко, – тихо сказал Маттео.

– Слишком далеко? – Римо зарычал. – Ты нападаешь на меня и мою семью, когда мы гости на твоей территории. Никогда больше не говори со мной о чести. Я мастер грязной игры, Витиелло. Ты только что открыл чертов ящик Пандоры.

Невио пристально посмотрел на Джианну и глубоко вздохнул.

– Я чувствую запах войны, – он рассмеялся, как будто это была хорошая новость. Война.

– Покиньте мою территорию. Мы квиты. И отпусти Джианну и Изабеллу прямо сейчас, – сказал Лука.

Римо усмехнулся.

– Квиты? Много крови Фамильи прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука.

– Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, – продолжал провоцировать Невио.

Я перестала слушать их игру власти. Я сжала мамину руку, желая, чтобы мы могли что-то сделать, чтобы остановить мужчин. Было слишком поздно останавливать войну, даже я это понимала, но сегодня мы все могли бы уйти живыми. Я не хотела, чтобы погибли люди, которых знала. Не хотела смотреть, как они умирают. Возможно, это было эгоистично, но эта мысль терзала меня. Особенно если учесть, что тот, кого я любила, мог убить того, о ком я заботилась.

Где-то раздался вздох, и внезапно Грета побежала к воде. Ее выражение лица было решительным. На нем не было и следа страха, даже когда она бросилась в Гудзон и исчезла под черной поверхностью.

– Грета! – раздалось несколько криков, и люди бросились бежать. Невио отпустил Джианну и побежал к воде, чтобы спасти свою близняшку.

Невио бросился в воду через несколько секунд, а Амо последовал за ним, предварительно осмотрев поверхность воды в поисках Греты. Они оба были готовы рискнуть всем ради нее. Римо и Серафина тоже бросились к краю, выкрикивая имя Греты.

Мама обняла меня, как будто боялась, что я тоже побегу туда. Я была слишком ошеломлена всем, что произошло. Выстрелы прекратились.

Папа и Адамо остались рядом с нами, а Нино и Римо побежали к кромке воды.

Амо вытащил Грету из воды и начал делать искусственное дыхание, вскоре после этого она открыла глаза. Невио наблюдал за происходящим со стороны, мокрый, со вздымающейся грудью и грозным выражением лица.

Даже издалека я видела его борьбу, страх за жизнь близняшки и ненависть к Амо. Мама смахнула несколько прядей с моего лица. Я чувствовала, как она дрожит, что было удивительно, потому что мое собственное тело сотрясала дрожь.

Я не была уверена, сколько прошло времени, но вскоре папа повел нас с мамой к фургону. Мы все забрались внутрь. Грета была завернута в мягкое белое полотенце и прижималась к своей матери Серафине. Поездка была тяжелой. Несмотря на то, что Фамилья позволила нам уехать, я все еще опасалась нового нападения.

Мне всегда казалось, что у меня в запасе все время мира. Все всегда говорили мне, что я еще молода и у меня вся жизнь впереди, но сегодняшний день показал мне, как быстро все может измениться, как неожиданно может оборваться жизнь. Мне еще столько всего хотелось сделать в своей жизни, столько всего я еще не испытала, что боялась, что у меня никогда не будет такого шанса.

Когда мы вышли из машины, то оказались в аэропорту, где нас ждал частный самолет. Я затаила дыхание, пока мы не поднялись в воздух.

В самолете было тихо, если не считать тихих перешептываний мужчин. На их лицах отражались гнев и решимость, и я знала, что они уже обсуждают планы мести. Прольется еще больше крови. Жизнь, какой я ее знала, закончилась. И все из-за двух людей, которые тайно любили друг друга. Я думала, что это романтично, но теперь поняла, что это трагично.

Я потянулась к своему ожерелью с золотым брелоком в виде скейтборда. Несколько лет назад Карлотта нашла его в витрине ювелирного магазина подержанных вещей. Я купила его, и с тех пор оно казалось мне чем-то вроде талисмана, который я всегда носила с собой, куда бы ни шла. Но его не было на месте. Я опустила взгляд. Мое декольте было обнажено, а я была в удобной пижаме. Только ночью я снимала ожерелье и клала его на тумбочку. Должно быть, я оставила его в номере отеля, когда мы убегали из засады. Я сглотнула.

Я никак не могла вернуть его. Мой чемодан с одеждой тоже был утерян, но, поскольку на свадьбу мне нужно было одеться так, чтобы произвести впечатление, я не взяла ничего, что было дорого моему сердцу, кроме ожерелья.

На сердце было тяжело. На протяжении многих лет я всегда прикасалась к нему, когда мне нужна была поддержка или удача.

Я подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени. Мои глаза боролись с непрошеными слезами, а в горле стоял ком. Я не была уверена, что дело только в ожерелье. Я боролась с необузданными эмоциями, которые пытались вырваться наружу.

Грета чуть не утонула, потеряла мужчину, которого любила, и все же не плакала. Она выглядела спокойной своим обычным, отстраненным образом. И Киара, у которой была перевязана голова из-за травмы, тоже не погрязала в жалости к себе. Она тихо беседовала с Алессио и Массимо, убеждаясь, что с ними все в порядке, в своей обычной материнской манере. Я сомневалась, что им будут сниться кошмары из-за этого. Зная их, они скоро начнут строить планы мести.

Я не хотела устраивать сцену из-за этого.

Я отвернулась к окну, надеясь скрыть слезы, если не удастся их сдержать. Боковым зрением я заметила движение, но не обернулась, ожидая увидеть маму. Я боялась, что она обнимет и утешит меня, ведь тогда слезы точно хлынут рекой.

– Худшая свадьба всех времен, тебе не кажется? – спросил Невио с сарказмом в голосе.

Я шмыгнула носом и прочистила горло.

– Определенно, – свадьба с самого начала казалась мне неудачной не потому, что я почувствовала какую-то опасность, а потому, что было очевидно, что Амо женится не на той, на ком хотел. К счастью, на этот раз я смогла удержаться от неловких слов и не стала рассказывать Невио о своих наблюдениях о любви. – Но она войдет в историю.

Губы Невио искривились от гнева.

– Конечно, войдет. Но если бы я планировал подобную засаду, то сделал бы это как следует. Не на церемонии, а на вечеринке. Кровавые свадьбы гораздо лучше традиционных.

Я посмотрела на него.

– Некоторые считают, что свадьбы и похороны должны быть священными.

– Ничего святого больше нет, Рори, – он посмотрел на Грету, и что-то темное промелькнуло на его лице, прежде чем снова повернулся ко мне. Я никогда не говорила об этом с Невио, но с самого начала было очевидно, что он не хотел, чтобы Грета испытывала чувства к Амо.

Я медленно кивнула.

– Я думала, ты должен был остаться в Лас-Вегасе, – его отец запретил Невио участвовать в празднествах, чтобы избежать скандала. И Невио действительно устроил его, но это и спасло нас.

На его губах появилась ухмылка. В его глазах отразились мрачные эмоции, которые не соответствовали непринужденному изгибу его рта.

– Полагаю, это хорошо, что я не умею следовать правилам.

– Думаешь, отец накажет тебя?

– Лучше бы он этого не делал. Мы спасли ваше проигрышное положение.

Они действительно сделали это. Мне было интересно, как чувствуют себя Джианна и Изабелла. После того, как Грета прыгнула в воду, начался хаос, и я потеряла их из виду.

– Но почему ты был в Нью-Йорке? Ты же не мог знать, что там будет засада. Ты хотел сорвать свадьбу?

– Нет. Амо заслуживает женитьбу на этой ведьме. Но я надеялся немного развлечься после свадьбы. Нью-Йорк полон возможностей.

Я с сомнением посмотрела на него.

– Это привело бы к неприятностям.

– Проблемы нашли нас без моей помощи.

– Ты спас нас сегодня вечером, но должна признать, что я действительно боялась за Джианну и Изабеллу. Я волновалась, что ты причинишь им боль.

– Точно. Ты же их родственница.

Я кивнула.

– Думаю, я их больше не увижу.

– Вы одной крови, но кровь ни хрена не значит, если твоя семья пытается тебя убить.

Я прикусила губу. Конечно, это было правдой, но я сомневалась, что Джианна и Изабелла, или любая другая женщина из Фамильи, знали о планах засады.

– Фамилья играла грязно, и мы тоже.

Я представила, что чувствовали Джианна и Изабелла.

– Ты бы действительно причинил им боль? – мне хотелось верить, что Невио, Массимо и Алессио всего лишь разыграли спектакль, что они не причинили бы вреда Джианне и Изабелле, что бы ни случилось.

Улыбка Невио стала жестче, и его глаза дали мне ответ раньше, чем его рот: – Если ты вступаешь в войну как игрок, ты должен быть готов играть до конца. Блеф – это риск, особенно если на кон поставлено так много.

Я кивнула. Это был не тот ответ, который я хотела услышать, но именно его я и ожидала. Я знала, что папа тоже сделал бы все, чтобы защитить нас с мамой.

– Я рада, что ты не следовал правилам. Это было действительно страшно. Я думала, мы все умрем.

Невио покачал головой.

– Это было хорошим напоминанием о том, что нужно быть начеку. Такого больше не повторится. Тебе не о чем беспокоиться, Рори.

Он смотрел на меня с абсолютной убежденностью, и я поверила ему.

– Это трагично. Должно быть, Грете тяжело.

– Вот что случается, когда позволяешь эмоциям управлять своей жизнью.

ГЛАВА 4

Аврора

После той злополучной свадьбы прошла неделя. Я каждую ночь заново переживала погоню, панику и страх, но мой кошмар всегда заканчивался тем, что Невио врывался, как темный рыцарь, и спасал нас. Ну, в моих снах он спасал меня, нес на руках, а потом целовал.

Карлотта бросила на меня забавный взгляд.

– Ты снова грезишь. Только ты можешь превратить кошмарное событие в сказку об антигерое.

– Антигерое? – переспросила я. Мои щеки вспыхнули, когда я в очередной раз пожалела, что рассказала Карлотте о своем сне, хотя обычно мы делились всем. Карлотта ни в кого не была влюблена, да и у нее никогда по-настоящему никого не было. Может быть, именно поэтому она не могла понять мою неспособность вести себя как нормальный человек, когда рядом был Невио.

Она широко раскрыла глаза, как будто ее большие зеленые кукольные глаза и без того не были достаточно выразительны.

– Он не герой этой истории, да и любой другой, Рори, даже если твои сны говорят об обратном.

– Ш-ш-ш, – прошипела я, оглядываясь на парней. Невио, Алессио и Массимо сидели на перилах в верхней части хафпайпа (прим. она же рампа – конструкция U-образной формы для выполнения трюков на скейтборде) и смотрели, как мой брат с диким воем мчится вниз по нему. Затем Джулио последовал за ним, как обычно выполняя трюк, который все еще был для него слишком сложным, и врезался в хафпайп. Похоже, он считал Давиде образцом для подражания, часто забывая, что мой брат намного старше его.

Колено и локоть Джулио были разбиты, но он поднялся с ухмылкой, как ни в чем не бывало. Невио показал ему поднятый большой палец. Затем наши взгляды встретились, и он закатил глаза на собственного брата. Я усмехнулась и пожала плечами, а затем быстро перевела взгляд на Карлотту.

Она сжала губы и послала мне взгляд, который говорил «возьми себя в руки». Раньше рядом с Невио было легче. Я не помню точно, когда для меня стало большим усилием не выставлять себя идиоткой. Впервые я поняла, что безнадежно и постыдно влюблена в него, в ночь восемнадцатилетия Греты и Невио, когда она пробралась в мою ванную, а Невио последовал за ней. Даже Грета заметила это той ночью, и это многое говорило о моей неспособности расслабиться рядом с ним, учитывая, что Грета была не слишком проницательна, когда дело касалось эмоций.

С тех пор мне приходилось уделять особое внимание тому, чтобы вести себя нормально рядом с Невио, и, судя по выражению лица Карлотты, мне это снова не удалось.

Я взяла свой скейтборд и взобралась на хафпайп. Катание всегда проясняло мою голову. И как бы глупо я ни вела себя рядом с Невио, это никогда не сказывалось на моем катании. Я была спокойна как удав, когда бросилась вниз по рампе.

Я потянулась к моему ожерелью, но поняла, что его там больше нет. Сегодня я впервые встала на скейт с тех пор, как оставила его в Нью-Йорке. Первый день, который казался почти нормальным с тех пор, как война стала нашей новой нормой. Я опустила руку и тихо вздохнула. Достичь нормальной жизни еще никогда не было так трудно.

Я сделала мысленную пометку поговорить с Гретой сегодня. Я была поглощена своей собственной травмой и, зная ее склонность справляться с проблемами самостоятельно, не хотела втягивать ее в девчачьи разговоры, которых она, вероятно, даже не хотела.

На мгновение я поймала взгляд Невио, который больше не разговаривал с другими парнями, а пристально наблюдал за мной. Это был первый раз, когда мы тусовались вместе с того дня. Он тоже казался странно нормальным.

Я быстро кивнула ему, а затем сосредоточилась на своем скейте и рампе. Я начала спускаться, твердо поставив ноги на доску. Воздух развеивал мой хвост и футболку, выдергивая ее из комбинезона. Я помчалась на другой конец рампы и сделала один из своих любимых трюков, который у меня всегда получался, каким бы плохим ни был день, – Бексайд Ноузпик (прим. Backside Nosepick – приземление носом скейта на край рампы).

Я сделала еще несколько трюков, в которых была действительно хороша. Сегодня был день моих привычных трюков. Я предпочитала работать над более сложными в дни хорошего настроения или когда вокруг меньше людей, особенно над Ноузблант Слайд (прим. Noseblunt Slide – один из видов скольжений), который все еще не получался, поэтому мне нужно было быть в правильном настроении для его выполнения. У меня было предчувствие, что мне потребуется несколько недель, чтобы снова обрести этот подходящий настрой.

Когда я закончила свое выступление без единой заминки, Невио присвистнул и зааплодировал.

– Выпендрежница, – пробормотал Давиде, но по его выражению лица было видно, что он гордится мной.

Я слегка пожала плечами, так как не имела цели похвастаться. Эти трюки не были для меня сложными, но я не могла не улыбнуться от их похвалы.

Мне потребовалось много времени, чтобы почувствовать себя уверенно на скейтборде, и, что еще важнее, в скейт-парке. Я была первой девушкой в наших кругах, проявившей интерес к катанию на скейте, и всегда чувствовала себя лишней, когда присоединялась к парням. Многие отпускали дразнящие замечания, как будто то, что я девочка, не позволяет мне хорошо кататься. Парни в наших кругах часто были увлечены своими мыслями в подростковом возрасте. Однако Невио никогда не делал из этого большую проблему. Насколько я слышала, он одинаково относился к мужчинам и женщинам, даже когда дело доходило до убийств. Но мне не очень хотелось зацикливаться на этом.

Возможно, Невио придерживался такого мнения, потому что его отец всегда говорил: «Женщины должны перестать думать и вести себя как слабый пол, если они не хотят, чтобы с ними так обращались».

Карлотта широко улыбнулась. Она часто присоединялась ко мне в скейт-парке, хотя сама не каталась. Ее брат Диего считал это слишком рискованным из-за ее больного сердца, хотя у нее уже давно не было никаких проблем. Мне казалось, что Карлотта не слишком печалится по этому поводу. Она была девчонкой и предпочитала искусство, танцы и музыку спорту.

Я снова присела на перила рядом с ней.

– Вот как ты производишь впечатление на мужчин, – пробормотала она и толкнула меня локтем в плечо.

– А ты то главный знаток по мужчинам, – пробормотала я с легким смешком.

Но несмотря на это у нее все время был парень, наблюдавший за ней с пристальным вниманием. Как сейчас. Взгляд Массимо был прикован к ней. Он не выглядел так, будто заискивал перед ней или был безумно влюблен. Я сомневалась, что Массимо вообще способен на такое выражение, но его пристальное наблюдение говорило о многом. Карлотта никогда даже не флиртовала с ним. Они много разговаривали, а точнее, спорили практически на все темы под солнцем, потому что их точки зрения были на противоположных концах спектра, но этого, похоже, было достаточно.

Возможно, игнорирование Невио или даже иногда ссоры с ним помогли бы и мне, но пока я не смогла найти необходимое самообладание рядом с ним. Дело было даже не в том, что я набрасывалась на него или флиртовала, я просто вела себя неловко.

На самом деле неудивительно, что Невио это не нравилось. Я полагала, что неуклюжесть мало кого привлекает.

Я не была уверена, какой тип предпочитает Невио. Я никогда не видела его с девушкой, но из уст в уста передавали, что он часто встречался с ними на вечеринках. Мы с Карлоттой еще ни на одной не были. Ничто не вызывало у меня желания пойти туда.

* * *

Это был теплый летний вечер примерно через две недели после нападения в Нью-Йорке и начала войны между Каморрой и Фамильей.

Дома царила странная атмосфера, а в особняке Фальконе было еще хуже.

Я положила солнцезащитные очки и запасной купальник в пляжную сумку. Вечер я проведу у бассейна с Фальконе. Давиде уже час назад пошел туда, чтобы потусоваться с Джулио. За исключением Греты, я буду единственной девушкой, а мы с ней никогда не были близкими подругами. Теперь, когда отношения с Амо пошли на спад, она стала еще более замкнутой. Мне даже не удалось с ней поговорить. Не говоря уже о том, что она не любила воду.

Когда я вошла на кухню, мама ела суши вилкой, все еще не освоив палочки, накалывая каждый ролл так, словно он ее обидел, пока она читала полицейский отчет об аресте одного из своих клиентов. Папа работал весь вечер, а я ела пиццу у Фальконе, так что у нее был свободный вечер, который обычно включал работу, если у нее не было девичника с Серафиной, Джеммой и Киарой.

С момента объявления войны на мамином лбу появилась морщинка от постоянного беспокойства.

Я присела напротив нее и поставила сумку на пол. Последние две недели я почти каждый вечер слышала, как мама и папа разговаривали вполголоса в гостиной, но ни один из них не делился со мной своими тревогами.

Может, я и не была взрослой, но была хорошим слушателем.

Мама оторвала взгляд от отчета и посмотрела на часы, красивую модель Cartier, которую папа подарил ей на Рождество.

– Ты разве не встречаешься с другими ребятами?

– Им будет все равно, если я опоздаю, – я внутренне съежилась от того, насколько горько это прозвучало. Мне нравилось тусоваться с Нечестивой троицей и другими Фальконе, но я всегда чувствовала себя немного лишней, если Карлотта не присоединялась ко мне. Джулио и Давиде тусовались вместе, хотя и не были ровесниками, а Нечестивая троица в любом случае была сплоченной командой. Еще была Грета. Мы болтали, когда я бывала там, но я чувствовала, что ей комфортней одной, и поэтому всегда волновалась, что она общалась со мной только потому, что иначе мне было бы одиноко.

Мама поджала губы.

– Хочешь, я позвоню твоему отцу и попрошу его поговорить с Диего о том, чтобы он разрешил Карлотте приехать? – папа был боссом Диего, который работал под его началом в качестве Головореза.

– Нет, не надо. У Диего полоса чрезмерной опеки из-за войны. Он успокоится через неделю или две. Все нормально.

Мама медленно кивнула, но я видела ее беспокойство. Я села не для того, чтобы поговорить о себе, и поэтому быстро сменила тему.

– А как насчет папы, ему тяжело из-за того, что он больше не сможет увидеть своих сестер?

Когда папа только вступил в Каморру, он не общался со своими сестрами, потому что все трое вышли замуж за членов Фамильи. Остальные члены его семьи, Скудери, все еще жили в Чикаго, где родился папа, но он никогда не говорил о них. Мне было грустно от того, что наша семья была такой маленькой, хотя Фальконе были мне роднее. Все было по-другому. Мне всегда нравилось видеться с тетями и кузенами в Нью-Йорке. Теперь это больше невозможно.

– Твой отец сейчас очень сосредоточен на обеспечении нашей безопасности. Он и Фальконе должны принять новые меры предосторожности, ведь нападение может произойти в любой момент.

Я не чувствовала опасности. Лас-Вегас всегда был крепостью, самым безопасным местом, и я все еще не могла представить, что Фамилья нападет на нас здесь.

– У него нет времени думать о том, что это значит для него и его сестер.

Я с сомнением посмотрела на нее.

Она улыбнулась.

– Я всегда забываю, насколько ты повзрослела. У твоего отца, как и у большинства мужчин в этом мире, построены высокие стены вокруг сердца, и он никогда полностью не опускал их ради своих сестер после их воссоединения. Думаю, ему так легче справляться с ситуацией, но это все равно нелегко.

Я кивнула.

– Иногда мне хочется быть похожей на папу в этом отношении, чтобы так легко защитить свое сердце.

– Это не плохо, если у тебя большое сердце, Аврора. Ты очень любящий человек, не позволяй никому отнять это у тебя. Мне это в тебе нравится.

Я закатила глаза, но в то же время мое сердце радостно забилось.

Мама внимательно наблюдала за мной.

– Тебе грустно, потому что ты больше не сможешь увидеть свою семью в Нью-Йорке?

Я пожала плечами, внезапно расчувствовавшись.

– А тебе?

Мама очень хорошо ладила с моими тетями Арией, Лилианой и Джианной, и, учитывая, что у нее больше не было своей семьи, я могла только представить, как это, должно быть, тяжело для нее.

– Я буду скучать по ним, – тихо сказала она, грустно улыбнувшись мне. – Я знаю, тебе было тяжело, когда умерла бабушка, а теперь ты теряешь еще больше близких людей.

Я опустила взгляд на ноги. Папа никогда не любил бабушку из-за ее проблем с наркотиками и того, какой плохой матерью она была для мамы, но в основном я испытывала к ней жалость и с удовольствием проводила с ней время в её хорошие дни.

– Все в порядке. Со мной все будет хорошо. У нас есть Фальконе. Это почти как иметь большую семью.

Мама кивнула, но я видела нерешительность в ее глазах.

– Твой отец воспринимает их как семью, ну, в некотором роде, но я думаю, что у нас с тобой эти грани более размыты. Или ты считаешь Невио кем-то вроде брата?

Мои глаза расширились от тревоги.

– Нет, – ответила я, испытывая отвращение от самой идеи. Мои чувства определенно не были близки к таким.

Мама понимающе улыбнулась, и я покраснела, встав. Мне не хотелось обсуждать Невио ни с мамой, ни с кем-либо еще, кроме Карлотты, если уж на то пошло.

– Влюбляться в парней, которые недосягаемы, – безопасный и хороший способ раскрыть свои эмоции, – сказала мама.

У меня отвисла челюсть, а лицо запылало еще сильнее.

– Мне известно, что я не во вкусе Невио, мама. Спасибо, что поделилась этим.

Мама взяла меня за руку.

– Я не это имела в виду, милая, но у вас с Невио, очевидно, ничего не получится. Думаю, ты и сама это знаешь, верно? Ты милая, заботливая и у тебя огромное сердце, но Невио… – мама замялась. – Давай просто скажем, что мы с твоим папой были бы ужасно обеспокоены, если бы существовала вероятность того, что вы с Невио будете встречаться.

Я вырвала свою руку из ее хватки.

– Как ты и сказала, это просто глупое увлечение. Невио видит во мне маленькую глупую сестренку, не больше, так что не волнуйся.

Я схватила сумку и быстро ушла, пока мама не успела сказать еще что-нибудь, что могло бы меня расстроить.

– Что случилось? У тебя такой вид, будто ты собираешься разрыдаться, – сказал Давиде, как только я подошла к бассейну.

Я сердито посмотрела на него и опустилась на свободный шезлонг. Невио плавал на надувном матрасе, прикрыв глаза солнцезащитными очками, пока Алессио и Массимо играли в водный волейбол.

К счастью, никто из них не обратил внимания ни на комментарий моего брата, ни на меня. Единственным человеком, который, казалось, заметил мое отчаяние, была Грета. Она сидела на стуле под зонтиком слева и читала книгу. Или уже нет. Теперь ее темные глаза были прикованы к моим.

Она натянуто улыбнулась мне, прежде чем снова уткнуться в книгу, но было очевидно, что на самом деле она не читала.