сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
— Нет, не можешь. Я не потерплю тебя рядом с ними. Ты больше не моя дочь, и я не хочу, чтобы твоя мерзость передалась Лилиане, — сказал отец, глядя на нее тяжелым взглядом.
Я даже не знала, что на это ответить. Он не хотел, чтобы я видела своих сестру и брата.
— Чушь собачья, — сказал Маттео.
— Маттео, — предупредил Лука. Он уже схватил Арию за запястье, чтобы она не вмешивалась. — Это не наше дело.
Отец сверкнул глазами.
— Совершенно верно. Это моя семья, и Джианна все еще подчиняется моим правилам, никогда не забывай об этом.
— Я думала, что больше не твоя дочь, так почему я должна тебя слушать?
Маттео крепко сжал мою талию. Что? Он мог спровоцировать моего отца, но мне не позволяли?
— Осторожно, — сказал отец. — Ты все еще часть отряда.
— Мы не должны больше позволять Данте ждать, — сказал Лука.
На этот раз мы перешли в гостиную без происшествий. Данте Кавалларо ждал у окна, разговаривая по телефону. Он повесил трубку и повернулся к нам. Я подавила дрожь, когда его холодный взгляд остановился на мне. Действительно ледяной человек. Внезапно мне стало по-настоящему страшно. Это было серьезно.
Я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой ужасно беспомощной.
— Лука, Маттео, Ария, — сказал Данте Кавалларо своим бесстрастным голосом.
— Джианна.
Я подскочила от неожиданности. Я думала, он притворится, что я не заслуживаю приветствия, как мой отец.
— Сэр, — сказала я, слегка склонив голову. Я ненавидела это делать.
— Ты понимаешь, что совершила предательство? — спросил Данте.
Я не знала, что сказать. Если я соглашусь, мне крышка, а если нет, я приведу в ярость человека, который может решить убить меня.
— Джианна моя невеста, и если бы она не сбежала, она была бы моей женой. Я думаю, что мой брат как Капо Нью-Йорка должен решить, заслуживает ли она наказания.
Я перевела взгляд с Маттео на Луку, чьи суровые глаза снова заставили меня вздрогнуть.
— Это смешно, — пробормотал отец.
Данте не выглядел обиженным.
— Я так понимаю, ты все еще хочешь провести свадьбу?
— Да, — без колебаний ответил Маттео.
Конечно, никто не потрудился спросить, чего я хочу, но я знала, что лучше не открывать рот. Не тогда, когда все может закончиться очень плохо для меня.
Данте жестом подозвал отца, и некоторое время они тихо разговаривали. Отец не выглядел довольным.
— Я не стану придавать этому официального значения. Я не остановлю тебя от свадьбы. Но если ты этого не сделаешь, у меня не будет выбора, кроме как наказать тебя, — сказал мне Данте. Он кивнул Маттео и снова повернулся к отцу. — Я передам это тебе, поскольку Джианна твоя семья, и я надеюсь, что в конце этого дня будет достигнуто соглашение, которое позволит нам мирно работать вместе.
С этими словами он отступил назад и жестом предложил отцу взять инициативу в свои руки.
— Ты действительно можешь позволить себе пригласить в Нью-Йорк кого-то вроде Джианны? Как новый Капо, твой народ ожидает, что ты будешь защищать традиции и безжалостно обращаться с предателями, — сказал отец Луке.
— Мои люди принимают мои решения, - сказал Лука, но в его голосе прозвучало предупреждение. — Каким бы ни было это решение.
Внезапно я задумалась, действительно ли Лука будет обременять себя мной. Не то чтобы я хотела стать частью "Коза Ностры", но если бы выбор был между пребыванием на территории моего отца и проживанием в Нью-Йорке с Арией, тогда я знала, что бы я выбрала.
Выглядя так, будто он был на грани того, чтобы вытащить свои нож, Маттео подошел к Луке, чтобы обсудить что-то тихо, и Ария воспользовалась моментом, чтобы присоединиться ко мне. Я благодарно улыбнулась ей.
— Мой брат отнимет у тебя дочь, несмотря на все ее прегрешения. Я думаю, это очень щедрое предложение с нашей стороны. Ты должен радоваться, что тебе не придется искать ей нового мужа.
Отец усмехнулся.
— Как будто я кого-то найду. Я бы не стал тратить свое драгоценное время.
Моя кровь кипела не только от слов отца, но и от предложения Луки. Они вели себя так, будто я кусок дерьма. Слушая их, я поняла, что была права, когда сбежала. Этот мир был ужасно испорчен.
— Ну, что скажешь? — спросил Лука, плотно сжав губы.
Отец взглянул на босса, но Данте, казалось, не собирался вмешиваться. Он выглядел так, как будто ему было наплевать на результат.
— Надеюсь, вы не собираетесь праздновать свадьбу? Я хочу, чтобы этот вопрос был решен как можно тише. Она и так уже причинила мне и наряду достаточно неудобств. Я не дам ей шанса опозорить нас еще больше, — наконец сказал отец.
Я стиснула зубы так сильно, что удивилась, как моя челюсть не хрустнула.
Маттео покачал головой.
— Мне не нужна свадьба. В любом случае, я предпочитаю напиваться без старых дев семьи.
Смех защекотал мне горло, но я проглотила его. Маттео бросил на меня взгляд, как будто хотел убедиться, что я нахожу его таким же забавным, как он сам. Все, что он делал, было рассчитано. Этого я никогда не забуду. Маттео маскировал свою смертоносность юмором и улыбками, но я не позволю себя одурачить. Ни сейчас, ни когда-либо еще, особенно когда было очевидно, что он считает себя великодушным, принимая меня обратно.
— Старые девы все равно не пришли бы. Никто не хочет быть связанным с кем-то вроде нее, — сказал отец, бросив взгляд в мою сторону.
Хватка Арии на моем запястье была стальной, как будто она все еще не верила, что я не нападу на нашего отца.
— По традиции будет церковная служба, — сказал Лука. — Гости нужны только в самых близких семьях.
— Традиция, — фыркнул отец. — И о белом платье тоже не может быть и речи. Я не хочу, чтобы она насмехалась над нашими ценностями.
Лука кивнул.
— Это разумно.
Ария недоверчиво посмотрела на мужа, но я не удивилась, что мне не разрешили одеться в белое. Как будто мне было не все равно. Мне было все равно, выйду ли я замуж голой. Я не хотела ничего из этого. И мне плевать на их дурацкие традиции. Они вели себя так, будто делали мне одолжение, будто я была преступником в камере смертников, которого помиловали на блюдечке с голубой каемочкой. Я не сделала ничего плохого, ничего по сравнению с тем, что сделал каждый из мужчин в этой комнате.
— Она, наверное, отдалась каждому мужчине в Европе, а ты все еще хочешь ее? — снова спросил отец.
Я знала, что он делает это, чтобы опозорить и обидеть меня, и ненавидела то, что он не был полностью неудачником.
Я смотрела на человека, который был моим отцом, и ничего не чувствовала. Я всегда знала, что не нравлюсь ему, но никогда не понимала, как сильно он меня презирает. Я вонзила ногти в мягкую плоть ладоней.
Маттео стоял с кривой улыбкой на лице.
— Я охотился за ней шесть месяцев. Если бы я не хотел ее, неужели ты думаешь, что я потратил бы на нее столько времени? У меня есть дела поважнее.
Если я услышу это еще раз, я полностью потеряю контроль.
— Я думал, ты жаждешь мести, но мои люди сказали, что ты и пальцем ее не тронул. — отец направил тяжелый взгляд на меня. — С другой стороны, ты, вероятно, не хотел пачкать руки. Я не думаю, что простой душ снова вымоет мою дочь.
Ария еще крепче сжала мое запястье, и я остановилась. Я даже не осознавала, что сделала шаг навстречу отцу...я даже не была уверена, что сделала бы. Ударила бы его? Возможно. Его слова и выражение лица заставили меня почувствовать себя грязной, и я ненавидела, что он имел такую власть надо мной. В то же время я скорее бросилась бы с крыши этого дома, чем призналась, что не спала ни с одним парнем, пока была в бегах. Эту тайну я буду защищать изо всех сил.
— Кто сказал, что я не жажду мести? — Спросил Маттео угрожающим тоном. Его темные глаза встретились с моими. Бастард. Значит, озабоченные взгляды в машине были напоказ? Он знал, что я не хочу выходить за него. Он знал, что это наказание для меня. Кто знает, что еще он задумал для меня, когда я оказалась в его лапах?
— Я ни за кого не выйду замуж, — отрезала я. — Это моя жизнь.
Отец был в ярости, когда подошел ко мне и сильно ударил по лицу. В ушах зазвенело, во рту появился привкус меди. Много лет назад я бы заплакала.
— Ты сделаешь, как я сказал. Ты и так запятнала наше имя и мою честь. Я больше ни дня не потерплю твоей наглости, — прорычал он, покраснев.
— А если нет?
Мое запястье почти онемело от сокрушительной хватки Арии. Ей удалось встать между мной и отцом, несмотря на явное неодобрение Луки, но он был занят тем, что держал рубашку Маттео железной хваткой.
Я попыталась оттащить Арию назад, но не сводила глаз с отца. Ария все еще пыталась защитить меня, но это была битва, в которой она не могла сражаться за меня.
Рука отца все еще была поднята, готовая ударить меня снова. Что он сделает, если я ударю его в ответ? Хотел бы я быть достаточно храброй, чтобы это выяснить.
— За твое предательство никто и глазом не моргнет, если я отдам тебя в один из секс-клубов, чтобы мы могли использовать твою распущенность.
Несмотря на мои лучшие намерения, мои глаза расширились от шока. Данте нахмурился, но я не была уверена, хороший это знак или нет.
Глаза Маттео горели такой ненавистью, что волосы у меня на затылке встали дыбом. Лука все еще держал его за плечо, останавливая от чего? Я не была уверена.
— Этого не случится. Джианна станет моей женой. Сегодня. — сказал Маттео.
— Что? Я ... — выпалила я, но отцовская пощечина снова заставила меня замолчать. Удар был сильнее, чем в предыдущий раз, и его кольцо коснулось моей нижней губы. Боль пронзила мое лицо, и теплая жидкость потекла по подбородку.
— Хватит, — сказала Ария, и вдруг Лука потянул ее назад, а Маттео крепко схватил меня за руку и повел из комнаты по коридору в ванную. Я не была уверена, был ли это шок от того, что случилось, или скорость, с которой Маттео оттащил меня, но я не сопротивлялась, только спотыкалась, даже не потрудившись остановить кровь, капающую на мою рубашку с разбитой губы. Маттео втолкнул меня в ванную, вошел следом и запер дверь.
Я уставилась на свое отражение в зеркале. Мой подбородок был в крови, и еще больше крови капало из пореза в нижней губе на мою рубашку. Моя губа уже распухла, но я была рада обнаружить, что мои глаза сухие, без единого признака слез. Маттео появился позади меня, возвышаясь надо мной, темные глаза изучали мое изуродованное лицо. Без своей фирменной акульей ухмылки и высокомерного веселья он выглядел почти сносно.
— Ты не знаешь, когда заткнуться, да? — пробормотал он. Его губы сложились в ухмылку, но это выглядело как-то неправильно. В его глазах было что-то тревожное. Взгляд в них напомнил мне тот, который я видела, когда он имел дело с русскими пленниками в подвале.
— Ты тоже, — сказала я и поморщилась от боли, пронзившей мою губу.
— Верно, — сказал он странным голосом. Прежде чем я успела отреагировать, он схватил меня за бедра, развернул и поднял на умывальник. — Вот почему мы идеально подходим друг другу.
На его лице снова появилась высокомерная улыбка. Ублюдок встал у меня между ног.
— Что ты делаешь? — прошипела я, отодвигаясь от края умывальника, чтобы увеличить расстояние между нами и толкая его в грудь.
Он не сдвинулся с места, слишком сильный для меня. Улыбка стала шире. Он схватил меня за подбородок и приподнял мою голову.
— Я хочу взглянуть на твою губу.
— Мне не нужна твоя помощь. Может, тебе стоило остановить моего отца, чтобы он не разбил мне губу.
Вкус крови, сладкий и медный, заставил мой желудок сжаться и напомнил мне о более темных образах.
— Да. Я должен был, — сказал он мрачно, его большой палец слегка коснулся моей раны, когда он приоткрыл мои губы. — Если бы Лука не удержал меня, я бы вонзил нож в спину твоего отца, и будь прокляты последствия. Может быть, так и будет.
Он отпустил мою губу и вытащил длинный изогнутый нож из кобуры под пиджаком, прежде чем повертеть его в руке с расчетливым выражением лица. Затем его глаза метнулись ко мне.
— Ты хочешь, чтобы я убил его?
Боже, да.
Я вздрогнула при звуке голоса Маттео. Я знала, что это неправильно, но после того, что сказал сегодня отец, я хотела увидеть, как он молит о пощаде, и я знала, что Маттео способен поставить кого угодно на колени, и это волновало меня. Именно поэтому я хотела уйти из этой жизни. У меня был потенциал для жестокости, и эта жизнь была ее причиной.
— Это означало бы войну между Чикаго и Нью-Йорком, — просто сказала я.
— Видеть, как твой отец истекает кровью у моих ног, стоит риска. Ты того стоишь.
Я не была уверена, шутит он или нет, но это было слишком...серьезно. Я хотела поцеловать его за эти слова, но это было неправильно. Маттео ошибался. Как и все остальные.
Не так давно я видела, как убили Сида, и знала, что с таким же успехом мог нажать на курок Маттео. Я не могла позволить ему вмешиваться в мои мысли. Он был слишком хорош в этом.
Я снова толкнула его в плечо.
— Мне нужно позаботиться о губе. Если тебе больше нечего делать, кроме как стоять рядом, уйди с дороги.
Он по-прежнему не двигался с места и был слишком силен, чтобы сдвинуть его с места. Его мышцы напряглись под рубашкой, заставляя меня задуматься, как бы он выглядел без нее. Неправильно. Так неправильно.
Он положил нож на стойку рядом со мной.
— Ты не должен оставлять острые предметы в моей досягаемости, когда я злюсь.
— Думаю, я рискну, — сказал он, упираясь ладонями в мои бедра, не оставляя мне выбора, кроме как откинуться назад, чтобы увеличить расстояние между нами.
— Прекрати, — прорычала я, потому что от него слишком хорошо пахло, и я почувствовала, что мое тело хочет придвинуться ближе, затем снова вздрогнула. Я подняла руку и пощупала нижнюю губу. Казалось, она распухла еще больше и все еще кровоточила.
Маттео убрал мою руку.
— Ты сделаешь только хуже. Нужно наложить швы. Вызвать врача?
— Нет, — быстро ответила я. Я не хотела, чтобы еще кто-нибудь узнал, и больше всего я не хотела, чтобы мой ублюдочный отец узнал, что ему удалось разбить мне губу. — Я сделаю это сама.
Маттео поднял брови. Он отступил на шаг и быстро осмотрел шкафы, прежде чем достал аптечку. Он продел нитку в иголку и протянул ее мне.
Я поерзала на умывальнике, чтобы посмотреть на себя в зеркало, затем поднесла иглу к губам. Я никогда никого не зашивала, тем более себя. Я ненавидела иглы. Мне даже пришлось закрыть глаза, когда мне делали укол. Маттео наблюдал за мной, и я не хотела выглядеть слабой для него, поэтому я подтолкнула кончиком иглы свою губу, подпрыгнула от боли и снова отстранилась.
— Черт. Это чертовски больно.
Я покраснела, потом посмотрела на Маттео.
— Давай. Смейся.
Маттео выхватил иглу у меня из рук.
— Это не сработает.
— Знаю, — пробормотала я. — Ты можешь это сделать?
— Будет больно. Я ничего не имею против боли.
— Ты когда-нибудь накладывал себе швы?
— Несколько раз.
— Тогда я справлюсь с тем, что ты меня зашьешь. Просто сделай это.
Он протянул мне Тайленол.
— Возьми несколько штук. Они не помогут сразу, но сработают позже.
— Водка тоже помогает.
— Полагаю, ты узнала об этом за месяцы, проведенные в бегах, — сказал он с улыбкой, граничащей со страхом. Он еще не задавал слишком много вопросов. Даже о других парнях, кроме Сида. Может, он не хотел знать, а я все равно не скажу. Достаточно того, что из-за меня погиб невинный человек. Я не называла ему имена других парней, с которыми целовалась, чтобы он их не убил. Смерть была слишком суровым наказанием за поцелуй, за что угодно, но такой мужчина, как Маттео, не согласился бы с этим.
— Помимо всего прочего, — сказала я, потому что никогда не знала, когда нужно закрыть рот. И какой момент лучше выбрать для того, чтобы спровоцировать кого-то, чем до того, как он собирался ткнуть вас острой иглой.
— Держу пари, — сказал он, и страшная улыбка стала еще страшнее. Маттео взял меня за подбородок. — Постарайся не двигаться.
Я напряглась, когда он прикоснулся иглой к моей губе. Несмотря на мои насмешки, Маттео был осторожен, когда зашивал меня. Каждый раз, когда игла пронзала мою кожу, глаза наполнялись глупыми слезами, мне было чертовски больно. Я боролась с ними так долго, как только могла, но в конце концов некоторые из них потекли по моим щекам. Маттео промолчал, чему я была рада. Для него это, вероятно, ничего не значило. Когда он положил иглу после того, что казалось вечностью, но, вероятно, прошло меньше пяти минут, я быстро вытерла слезы со щек, смущенная тем, что проявила слабость перед ним.
— Еще больше распухнет. Завтра утром у тебя будет толстая губа, — сказал Маттео.
Я посмотрела на свое отражение. Моя губа уже сильно распухла с тех пор, как я видела ее в последний раз, или, может быть, это было мое воображение. Я оттянула нижнюю губу, чтобы проверить швы. Снаружи их не было видно. По крайней мере, у меня не будет уродливого шрама.
— Ты не можешь жениться на мне в таком виде. — я показала на свое лицо. — Мы должны отложить свадьбу.
Маттео с легким смешком покачал головой.
— Ни за что на свете. Ты больше не выскользнешь из моих рук, Джианна. Мы поженимся сегодня. Ничто меня не остановит.
Глава 11
Джианна
