Текст книги "Водяной 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13
Интернет и Восьмое Марта

Дом.

Отправив Руслана спать, мы уселись на диван и открыли свои ноутбуки.

– А говорят, в интернете можно найти и купить всё что угодно, вплоть до атомной бомбы, – с преувеличенной бодростью произнёс я.

– Брехня собачья, – отмахнулась Василиса. – Итак, с чего начнём наши игры в интернет-детективов? Из очевидного, русалки бывают обоего пола и всегда тяготеют к воде. Верно?

– Чаще всё-таки встречаются женщины. И да, связь с водой у них неразрывная, – пояснил я. – Вот, допустим, кикиморы тоже относятся к водной стихии, но могут годами к ней не подходить. А мне, к примеру, водоём поблизости просто необходим, чтобы время от времени в него погружаться.

– А русалки? Спрашиваю у тебя, как у «специалиста», – Василиса посмотрела на меня. – Они же не торчат в воде двадцать четыре на семь?

– Современные русалки, конечно, в водоёмах не прописываются. Однако свой образ жизни они обязательно выстраивают вокруг них. Так, чтобы иметь железное оправдание тому, почему постоянно сидят в воде. Теоретически, русалки весьма многочисленный вид двоедушников, просто в девяностые многие из них в прямом смысле уплыли зарубеж. Те же, кто остался, по моим наблюдениям, способны обитать почти в любом климате. Хотя я с трудом представляю себе русалку, рассекающую свинцовые волны где-нибудь в районе губы Ваенги, что у Североморска. Подобное поведение выглядело бы как минимум крайне подозрительно и наверняка было бы расценено Инквизицией, как нарушение правил «Маскарада».

При упоминании нашего фундаментального запрета и Инквизиции Василиса на миг помрачнела, но тут же упрямо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

– Вадим, ты же сам сказал, что дальние рубежи вроде Питера с Финским заливом, Салехарда на Оби или Иркутска на Ангаре мы рассматривать не будем, далеко.

– Не будем, – согласился я. – Раз уж Ядвига Дорофеевна решила придерживаться концепции с драконом «воспитаем в своём коллективе», то и русалку искать будем по тому же принципу, где-то поблизости. В теории, подойдут и кубанские водохранилища.

– Сам-то в это веришь? – хмыкнула она. – С чего бы им выбирать зелёную речку, когда поблизости целое Чёрное море?

– Жизненные обстоятельства бывают разными, конечно. Ну, море – это действительно логичный вариант. К тому же, сейчас не сезон, толпы туристов нет, и вычислить русалку на пустых курортах будет гораздо проще.

– Хорошо, берём курс на гостеприимные черноморские берега, – утвердительно кивнула Василиса. – Нам же много не нужно, достаточно найти всего одну русалку, ну или русала. Только как мы искать-то их будем? На какие профессии или социальные маркеры обращать внимание?

– Рыбаки, профессиональные ныряльщики… Раньше отличной зацепкой были ловцы речного жемчуга, но теперь это ремесло ушло в прошлое.

– Зато появились дайверы! – моментально оживилась Василиса. – Отлично! Прямо сейчас начну шерстить базы дайвинг-клубов. Кто ещё? Пляжные спасатели? Инструкторы в бассейнах?

– Вроде того. Причём социальный статус значения не имеет, это могут быть люди самого разного достатка. И вот ещё одна важная деталь. В силу своей анатомии русалки плавают не так, как обычные люди. Они не совершают попеременные махи ногами, а двигают ими синхронно волнообразно, вверх-вниз, как будто хвостом. Толчковые такие движения. Ну… как объяснить, двигаются, как китообразные. Они этому стилю даже название какое-то хитрое придумали… только я вспомнить не могу…

Василиса быстро пробежалась пальцами по клавиатуре.

– Вот это? – она развернула ко мне экран ноутбука. С экрана позировала девушка в кислотно-ярком купальнике, державшая в руках огромный пластиковый хвост. – Читаю. «Мермейдинг – вид плавания и подводной активности, сочетающий использование моноласты в виде русалочьего хвоста, элементы хореографии, фридайвинга и театрального искусства».

– Прямо-таки искусства? – удивился я. – Я-то думал, просто спортивный стиль легализовали, и всё. А тут вон как… Всё серьёзно.

– Именно, – продолжила Василиса. – Считается, что первой использовать русалочий хвост для выступлений стала австралийская пловчиха Аннет Келлерман. В тысяча девятьсот третьем году она выступала в Королевском театре Мельбурна и совершала глубоководные погружения прямо во время спектакля.

– Тоже, небось, была русалкой, – усмехнулся я.

Василиса повернула ноутбук обратно к себе и уточнила запрос, добавив в строку поиска «Краснодарский край». Она начала открывать ссылки одну за другой.

– Так, вот, например, дайвер Аркадий Маслиев. Мастер спорта, член сборной Новороссийска по плаванию. Среди прочего указано, что он практикует мермейдинг. В профиле даже видео есть.

Она запустила ролик. Я подошёл за её спину, чтобы она не крутила ноутбуком туда-сюда. Мы вместе посмотрели, как парень нырнул с пирса и пробыл на глубине минуту сорок пять секунд, собирая со дна двенадцать заранее разбросанных светящихся палочек. Правда, рассмотреть саму технику плавания нам не удалось, вода на видео была слишком мутной.

– Впечатляет. Да, он вполне может быть русалкой. Или русалом, не знаю, как правильно, – сказал я.

Василиса переслала мне ссылку на его профиль в соцсетях, и мы какое-то время изучали страницу вдоль и поперёк. Минут через десять она разочарованно выдохнула и откинулась на спинку дивана:

– Нет, мимо. Он родился в Кызыл-Орде и жил там до совершеннолетия. Только потом уехал в Новосиб, поступил на спортфак и уже там открыл в себе талант пловца. В Новороссийск, получается, перебрался не так уж и давно. А на его родине никаких серьёзных водоёмов нет. Русалки же рождаются естественным путём, они ведь не обращаются через укус, как оборотни, верно?

– Верно, русалки рождаются от русалок – согласился я. – Покусать-то они, конечно, могут, но русалкой от этого не станешь. Как я уже говорил, характеры у них разные, одни моряков топят, другие детей спасают.

– Так, это всё лирика. Давай остановимся на том факте, что родители русала ни за что не поселились бы в пустынной местности.

– Аргумент весомый, согласен. Я и сам за все свои жизни в пустынях никогда не жил. Что ж, ищем дальше.

На некоторое время мы погрузились в тишину, прерывая её лишь щёлканьем мышек.

– Анжелика Витязева, сорок девять лет, руководитель дайвинг-клуба в Геленджике, – наконец нарушил я молчание. – Что характерно, клуб называется «Наяды». У неё собственная яхта, а главное увлечение, помимо водного туризма, – поиск и исследование затонувших судов. В соцсетях пишет, что мечтает отыскать немецкий корабль «Лэрис», затонувший в сорок четвёртом году с награбленными в Крыму ценностями.

Мы снова замолчали, погрузившись в чтение, внимательно изучая её биографию и разглядывая фотографии на личной страничке.

– Не может она быть русалкой, – с искренним сожалением произнесла Василиса. – Пару лет назад её на три месяца отправили в СИЗО за неуплату налогов и участие в контрабандных схемах по вывозу антиквариата в Турцию. Сам подумай, что стала бы делать настоящая русалка в тюрьме?

– Ну-у-у… Как минимум нашла бы способ связаться с Инквизицией, – ответил я. – Им в неволе, да ещё и без водоема, никак нельзя. Либо просто сбежала бы к чёртовой матери, физической силы русалкам не занимать.

– Вот именно. А наша Анжелика послушно погасила долги по налогам, признала вину, сдала подельников, получила условный срок и ещё полгода смиренно отсидела под домашним арестом. Более того, как только эта судебная эпопея завершилась, она рванула в Архыз. Видимо, пряталась в горах от мести бывших сообщников.

– Русалка без открытой воды просто сошла бы с ума, – согласился я. – Казённый душ или ванна её бы не убедили. В крайнем случае, после освобождения она перебралась бы во Владивосток, но точно не променяла бы воду на горы. Давай искать другие варианты.

– Варианты… – задумчиво протянула Василиса. – Ну вот, например, по запросу «мермейдинг» выдаёт пост на сайте администрации Анапы.

Она поправила экран ноутбука и стала зачитывать.

– «Общественная организация „Центр спасения дельфинов ‚Дельфа“» для привлечения внимания к проблемам защиты природы'… Бла-бла-бла… «При поддержке»… Так, это не интересно. Ага, вот, «Провели акцию на городском пляже, мермейдинг-шоу. Присутствовали две тысячи зрителей». Организаторы… это нам тоже неинтересно, а вот и список пловцов: Кристина Саркисян, Жанна Ключникова, Марина Семикова.

Мы запустили прикреплённое к посту видео самого шоу. Три девушки выписывали замысловатые фигуры в море, исполняли затейливые номера в море, неподалёку от берега. Вокруг толпилась куча народу. Зрители гомонили и переговаривались, люди хаотично перемещалась туда-сюда, загораживая обзор так, что нормально рассмотреть технику исполнения трюков, да и самих «русалок», толком не выходило. К тому же половину записи занимала сбивчивая, переполненная бюрократическими штампами речь густо накрашенной чиновницы, заместителя главы администрации. Она с упоением рассказывала о том, как они всё «расширят и углубят», и «жить станет лучше, жить станет веселее».

– Очень интересно, но ничего не понятно, – резюмировал я. – Давай искать видео в других источниках. И не обязательно с этого шоу.

Мы без труда нашли всех троих в списках на сайте того самого центра «Дельфа», к именам были прикреплены ссылки, которые перебрасывали в профили девушек в соцсетях.

– Ну, смотри, что нарыл, – я развернул к Василисе экран, показывая ролик, где Кристина Саркисян плавает с хвостом. Судя по антуражу, дело было не на городском шоу, а на каком-то детском празднике.

– Неплохо, – Василиса в ответ продемонстрировала результаты своих поисков. – А вот так тренируется Жанна Ключникова.

На странице Жанны были фотографии с профессиональной фотосессии и пара роликов, где она совершает грациозный заплыв в тридцатиметровом бассейне с кристально чистой водой.

Оценок мы не давали, пока не нашли третью – Марину. А вот когда мы посмотрели записи с её участием, вывод напрашивался сам собой.

– Она русалка, – от волнения я аж ткнул пальцем в монитор. – Она эти пятьдесят метров за пару секунд пролетела. Это, считай, уровень олимпийского рекорда. Если включить все три ролика одновременно, разница будет как между тракторами и гоночным болидом.

– Не надо, сама вижу, – Василиса несколько раз пересмотрела видео, съёмка велась с квадрокоптера, на видео Марина удалялась от пирса в русалочьем хвосте со скоростью, приличной даже для дельфина. – А почему она не превращается по-настоящему? В смысле, не меняет ноги на хвост? Как это вообще происходит? Ты лично пересекался с русалками?

– Конечно, – кивнул я. – Они, по сути, как оборотни. Только необычные, оборачиваются лишь наполовину, на нижнюю. Оборачиваются лишь в воде, процесс трансформации контролируют сами. Но проделывать такое на людях, да ещё и выкладывать в сеть… Это было бы грубейшим нарушением правил Маскарада.

– Согласна. Но пластмассовый хвост? Это наверняка неудобно.

– Видимо, при её манере плавания даже с накладным удобнее, чем просто с ногами, – пожал я плечами.

– А как плаваешь ты? – в глазах Василисы мелькнуло искреннее любопытство.

– Хочешь, покажу? – предложил я, кивнув в сторону озера. – У меня нет, конечно, такой пластики, я просто двигаю воду магией, и она сама перемещает меня, несёт под водой. Скорость приличная, но со стороны это выглядит как в той шутке «взгляд кошки, грация картошки», – я хмыкнул. – Зато я умею делать это скрытно, ни волн, ни единого всплеска, – притворным заговорщицким шёпотом добавил я.

– Вот ты, наверное, в старину народ-то пугал, Вадим, – усмехнулась она. – Ладно, давай как-то с ней связываться, с этой Мариной.

– Давай. Номер есть у неё где-то в профиле?

Василиса лишь отрицательно покачала головой.

В конечном итоге нашёлся только номер центра спасения дельфинов. Время было позднее, поэтому звонить им сегодня мы не стали.

* * *

На следующее утро я чуть не проспал, но назойливый трезвон будильника вовремя напомнил, что на сегодня на меня возложена крайне важная миссия.

Выпив стакан воды (на кофе уже не было времени), я накинул куртку, прыгнул в машину и поспешил к Давлету. На часах было десять минут восьмого.

Давлет уже ждал меня на крыльце. Он вырядился в белоснежную рубашку и строгий костюм, который, кажется, был ему слегка маловат. Рядом с ним рядком стояли шесть пустых ведёр.

– Опаздываешь! Грузи тару, поехали на овощебазу в райцентр, – скомандовал он. – Я договорился, возьмём там оптом цветы. Разорит меня этот социальный долг, Вадим.

– Я готов финансово поддержать, – предложил я.

Давлет смерил меня подозрительным взглядом.

– Вадим, даже с учётом тех денег, что я стряс с Семёныча, бензина за твой счёт и твоих же услуг кучера на общественных началах, нужно сорок тысяч. Я сам полгода их копил на выполнение этого долга.

– Я дам, без проблем.

– Это с каких это пор у нас почтальонам стали так щедро платить? Ты не телись, говори дяде-фельдшеру как на духу. А то, может, я в какой-то момент свернул не туда? Надо было карьеру Печкина строить, а не клизмы местным ставить.

– Да нет, это у меня запасы. Мне же как детдомовцу жильё дали… я его продал…– начал было я.

– Да? Это поэтому ты решил махнуть в наш Колдухин из своей Москвы?

Мы погрузили ведра, и Давлет забрался на пассажирское сиденье УАЗа.

– А у тебя тут довольно удобно и уютно. Сто лет на «буханках» не ездил. А оказывается, научились-таки наши технику делать!

– Это тюнинг от Хана.

– А-а… – разочарованно протянул медик. – Поехали давай. Так что там с детским домом? Рассказывай.

Давлет пристегнулся, а я продолжил рассказывать вымышленную историю, подкрепляющую мою легенду.

– Дали мне жильё, и почти сразу прицепились ко мне чёрные риелторы. Пытались на алкоголь подсадить, чтобы я квартиру приватизировал и им продал. Играли в доброго и злого мошенника. Одни ласково уговаривали, другие угрожали избить.

– А ты?

– А я в армию ушёл. Но когда вернулся, они снова за старое. Я жильё тихонько продал сам, без посредников. Деньги на депозит, и сбежал.

– Проза жизни. Вообще, молодец, что к нам приехал. У нас тут, видишь, жизнь налаживается. Птички поют, завод дымит, народ картошку по весне сажает, работа теперь есть, рабочие в общежитии пьянствуют. В общем, цивилизация! Ты, кстати, когда собираешься картошку сажать? Это, Вадим, обязательный ритуал. Ты хотя бы пару вёдер посади. Если семян нет, ко мне приходи, поделюсь. Понял?

– Понял, учту. Давлет Марксович, а Вы слышали, что пляж собираются расчищать, чтобы можно было купаться?

– Семёныч расщедрился? Ну, давай так, поживём – увидим, может, и будет пляж. Людям купание, а мне, эх… – он вздохнул, – новая работа, кишечная палочка, ушные пробки, порезы от осколков. Лишь бы не топли по синей лавочке. Я же говорю, жизнь налаживается.

Мы доехали до овощебазы на окраине райцентра. За её скучным железобетонным забором кипели нешуточные страсти.

Цветы продавались, что называется, вагонами. Шутка ли, продавцы в этот день делали месячную кассу, если не трёхмесячную. Они закупали огромные партии, вывозили и тут же выставляли их в розничную продажу. Кроме матёрых владельцев цветочных магазинов, здесь суетились и обычные мелкие торговцы. Те самые, которые стоят на «пятаках» у магазинов и на голубом глазу рассказывают покупателям, что лично вырастили эти тюльпаны, нарциссы, подснежники, гиацинты и ландыши.

Оптовики жарко торговались за каждую копейку, и это не было преувеличением. Давлет же, удостоив это шоу лишь мимолётным взглядом, повёл меня в павильон, где, оттеснив какую-то крупную даму в золотых серьгах, обратился к продавщице:

– Наденька, нам как обычно.

– Муш-щин-на-а, – протянула тётка с золотыми серьгами. – Тут, вообще-то, очередь.

– А я занимал ещё второго января, – беззлобно ответил Давлет. – И вообще, Вам нельзя волноваться. У Вас гипертония и аллергический дерматит, Вам не тут надо быть, а в аптеке «Акридерм» брать и «Цетрин».

Пока тётка переваривала сказанное, продавщица стала выносить коробки с надписью «Колдухин».

– Что-то ещё, Давлетик? – спросила она.

– Да, – вклинился в разговор я. – Нам бы ещё букеты.

– Какие и сколько?

– Давайте для начала девять красных роз для нашей участковой, потом надо для бабы Маши… – стал вслух рассуждать я, загибая пальцы

– О-о-о… Это надолго. Ты у нас, Вадим, как падишах, окружён женским вниманием. Я пока коробки отнесу. Кстати, ты насчёт спонсорской помощи не пошутил?

– Нет. Но… Картой оплатить можно?

– У нас всё можно, молодой человек – улыбаясь, ответила продавщица. – Хоть облигациями госзайма, хоть биткоинами.

В итоге я купил букеты для Василисы, Светланы Изольдовны, для Марии Антоновны, для Ядвиги Дорофеевны и чуть не купил для Тамары (вовремя спохватился, что она у нас по Ялтам сейчас разгуливает под ручку с золотым драконом).

А следующие три часа моей жизни были наполнены калейдоскопом из женских лиц, поздравлений, дарения тюльпанов, громких и, надо сказать, повторяющихся поздравительных слов Давлета Марксовича.

Он предварительно расставил цветы по вёдрам с водой, которую мы набрали из колонки на территории оптовой базы, и мы объехали весь Колдухин, все дома и учреждения, в том числе опорник и администрацию.

Основной ударной силой поздравительного марафона были Давлет и Павел Семёнович, который присоединился к нам где-то на полпути.

Я понимаю, что в должностные обязанности поселкового фельдшера не входит поздравление всех женщин посёлка с Восьмым марта. Так оно и в функции главы администрации не входит. Уверен, что, если почитать их должностные инструкции, там такого и близко нет.

А если почитать мою, то там ничего не сказано про обязанность прикрывать Калинов мост. Однако же я это делаю. Потому что жизнь куда обширнее и сложнее, чем должностные инструкции.

Наконец, все дома были пройдены. Я почти валился с ног, но вернулся обратно в опорник, где уже стояли два букета лично от меня, для Беккер и для Василисы.

Я легонько постучал Василисе в окошко, она вышла.

Глава 14
Мальчик

– Закончил? – спросила Василиса.

Я опёрся об косяк, чувствуя, как гудят ноги. После сегодняшнего дня тюльпаны мне будут сниться.

– Да. Процесс вроде бы радостный, но вымотал в край. А вообще здорово, что в нашем посёлке есть такая традиция, – я заставил себя выпрямиться. – Ладно, пока я окончательно не лёг пластом на пол прямо в прихожей своего дома, надо продвинуть вопрос с русалкой.

– Давай, – одобрила Василиса. – Номер центра спасения дельфинов снова найти в сети или ты его сохранил?

– Я записал, да.

Я набрал номер. Трубку взяла почти сразу какая-то женщина.

– С праздником Вас! – выпалил я на инерции от сотни поздравлений, сказанных и услышанных за сегодня.

– Спасибо, – отозвался женский голос.

– Это центр спасения дельфинов «Дельфа»?

– Да, это мы. У Вас сообщение о выбросе животного на берег? – тон женщины мгновенно стал серьёзным и сосредоточенным. – Где Вы находитесь? Животное живо? Надеюсь, Вы не пытались вытолкнуть обратно его в море?

– Нет-нет, я по другому поводу, – поспешил я успокоить её. – Мне бы поговорить с Мариной Семиковой.

– С Мариночкой? – тон сменился на озадаченный. – А Вы, простите, кто?

– Я её знакомый, Вадим, – ответил я как можно вежливее.

На этой стадии я рассчитывал, что Марину позовут к телефону или продиктуют её прямой номер.

– Знакомый, но телефона нет? – скептически уточнила женщина. – Мы номера наших сотрудников не даём, Вадим. Мало ли кто Вы и какие у Вас намерения. Оставляйте сообщение и свои контакты, я передам. А она уж сама решит, знакомый Вы или маньяк-преследователь какой-нибудь.

– Э-э-э… – затянул я, чувствуя, как красноречие покидает меня вместе с остатками сил.

Я посмотрел на Василису. Она лишь пожала плечами, мол, «добро пожаловать в реальный мир».

Само собой, оставлять послание двоедушнику, который к тому же, с нами не знаком, через обычных людей – форменное безумие.

– Я перезвоню. Ещё раз с праздником, – я завершил разговор и сбросил вызов.

– Прямой контакт, как видишь, не дают. Есть идеи, как ещё к ней подобраться?

Василиса не ответила сразу. Она лишь кивнула, достала смартфон и начала быстро тыкать большими пальцами в экран. Пока она «пробивала» информацию и наверняка сверяла какие-то реестры полицейских баз данных, я позволил себе немного расслабиться и просто на неё посмотреть.

Ей удивительно шла эта рабочая сосредоточенность, от которой её голубые глаза казались ещё ярче. Светлые волосы были стянуты в строгую тугую косу, и в лучах весеннего солнца Василиса выглядела настолько красивой, что на мгновение все эти навки, русалки и прочие бесконечные проблемы отошли на второй план.

Наконец, она вскинула голову и сказала:

– Вот, есть зацепка. По базам налоговой проходят отчисления НДФЛ на Марину Павловну Семикову от МУП «Анапский городской бассейн». Очевидно, это её основное место работы. А если учесть, что она русалка, то трудится она наверняка…

– Тренером по плаванию, – закончил я, возвращаясь к реальности.

– В точку. Тренером, – Василиса вновь забарабанила пальцами по экрану, – а в сезон ещё и спасателем на городском пляже подрабатывает, чему способствует её статус мастера спорта. Это уже с сайта самого бассейна. Скорее всего, «Дельфа» денег не приносит, это чисто общественная деятельность. Она там, как волонтёр. Сейчас не пляжный сезон, так что проще искать её именно в бассейне.

– Номер у них есть? – я устало потёр виски. На фоне переутомления даже простой телефонный звонок сейчас для меня, требовал преодоления внутреннего сопротивления.

– Да, есть. Но мне, кажется, мы этот вопрос по телефону не решим. Тебе нужно съездить туда лично, Вадим.

– Одному? А ты? – я с надеждой посмотрел на неё, совершенно не желая вот так расставаться.

Василиса едва заметно улыбнулась и кивнула в сторону опорного пункта.

– Беккер вот-вот утвердят, приказ уже на подписании. И хотя сегодня праздник, она твёрдо намерена начать передавать мне дела.

– Да ты и так всё в них знаешь! Сама же эти дела формировала и по папкам всё собирала, – попытался поспорить я.

Но Василиса лишь отрицательно покачала головой. В её глазах читалось сожаление.

– Это обязательная формальность. Так что давай, поезжай в Анапу. Привези нам русалку.

Я кивнул, переписал цифры телефонного номера бассейна и тут же нажал вызов. Трубку сняли мгновенно, будто только и ждали звонка.

– Городской бассейн, слушаю! – отозвался бодрый, но слегка недовольный женский голос, я явно отвлёк её, может даже от какого-то увлекательного разговора.

– С праздником Вас, девушка! – максимально вежливо начал я. – Не подскажете, как можно записаться в группу к тренеру Семиковой?

– Ой, спасибо, и Вас также… – на автомате ответила девушка. – Так, секунду, базу подгружу… К Семиковой, говорите?

– Да, к ней. Мне очень её рекомендовали. Говорят, она творит чудеса.

– Это верно, только учтите, она берёт исключительно «трудных» деток. Тех, кто воды панически боится или с особенностями.

– Мой случай, – подтвердил я, не моргнув и глазом. – Записывайте… мальчик, Вадим.

– Есть «окно» на завтра, на четырнадцать тридцать. Устроит?

– Идеально.

– Справка от педиатра на руках? Без неё даже через порог не пустим. И не забудьте стандартный набор: шапочка, плавки, полотенце.

– Всё будет, – утвердительно ответил я.

– Фамилия ребёнка?

– Купалов.

На том конце провода хмыкнули:

– Надо же, с такой красивой фамилией и не плавает? Ирония судьбы. Записала, Вадим Купалов, 9 марта, два тридцать. Не опаздывайте. Разовое занятие стоит девятьсот рублей, по абонементу выйдет выгоднее. Оплата у нас в терминале в фойе. Но первое у Вас ознакомительное, так что будет бесплатно. Ждём Вас.

Я нажал отбой и встретился взглядом с Василисой. Она едва сдерживала смех.

– Ну что, «мальчик Вадим», готовь ласты, – хихикнула она. – Справку нужно добыть тебе ещё. На меня не смотри, я, вообще-то, полицейский, против фальсификации. Так что иди и проходи медкомиссию в платной клинике. Честно и официально.

…

Домой хотелось невыносимо. Тело гудело, требуя тишины и мягкого дивана, но дело не терпело отлагательств, пришлось поднапрячься и ехать прямо сейчас.

Из-за праздников соваться в государственные поликлиники действительно не имело смысла. Они либо совсем не работали, либо работали в режиме дежурных врачей, пробираться к которым с вопросом справки в бассейн было безнадёжным делом. Выручила коммерческая медицина. Загуглив многопрофильную частную клинику, я отыскал такую в центре Краснодара, она была из тех, что «штампуют» медкомиссии для водителей и моряков, также они выдавали и справки для пловцов, но, чтобы успеть до закрытия, пришлось поторопиться.

К вечеру я чувствовал себя абсолютно вымотанным. Зато на руках были все заветные справки, а в шуршащем пакете из спорттоваров лежали резиновая шапочка, большое полотенце из микрофибры, которое помещалось в маленькую сумочку-чехол, размером не больше смартфона и плавки кислотно-синего цвета.

Я присел на уличную скамейку, чтобы хоть немного перевести дух. Мимо, весело о чём-то общаясь, прошла парочка, парень с девушкой, беззаботные, полные энергии и явно спешащие по своим радостным делам. Глядя на их хорошее настроение, я тоже попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.

– Ладно, Вадим Иванович, – негромко сказал я сам себе вслух, пытаясь собраться с мыслями. – Можно, конечно, вернуться в Колдухин… Но тогда завтра, ни свет ни заря, придётся гнать в Анапу.

Я покрутил в руках навигатор. Как ни крути, три с половиной часа в пути, а то и больше. Вывод напрашивался сам собой. Проще топить на побережье прямо сейчас.

Смирившись с этой мыслью, я тяжело вздохнул, поднялся, дошёл до машины, сел и покорно вклинился в краснодарскую пробку, чтобы выбраться к Тургеневскому шоссе. Курс – на юго-запад.

Раз уж я двигался медленно, то стал искать в интернете адрес жилья, чтобы не ночевать в УАЗе.

К сожалению, все площадки с объявлениями были оккупированы риелторскими агентствами. А связываться с ними, значит подписывать лишние бумаги, платить конскую комиссию и терпеть дополнительную головную боль, созданную ненужными сложностями при заселении.

После долгого скроллинга и мытарств мне, наконец, попалось объявление с пометкой «от собственника».

– Алё, – хрипловато ответил прокуренный женский голос.

– С праздником, девушка! – запас бодрости и дружелюбия во мне стремительно иссякал, но я держался. Я вообще всех и всегда называл «девушками». Меня так один преподаватель в далёкие пятидесятые годы научил, мол, у нас есть только два пола – «молодой человек» и «девушка», даже если человек там, уже совсем не молодой, а девушка годится тебе в прабабушки. Он свято верил, что за эту социальную градацию нужно держаться всеми силами.

– И Вам не хворать. По объявлению? По жилью? – задала практичный вопрос немолодая собеседница.

– Да, смотрю, что у Вас сдаётся квартира на Самбурова.

– Вам на когда? – женщина явно не любила пустых разговоров, поэтому сразу взяла быка за рога.

– Буквально через пару часов буду у Вас в солнечной Анапе.

– К тому времени она уже не будет солнечной, – меланхолично возразила мне моя собеседница. – А «Вы» это, простите, кто? Сколько вас там прячется в этом ёмком местоимении?

– Один. Мужчина, молодой, не пью, не курю, матом не ругаюсь, животных нет. Пустите переночевать буквально на одну ночь?

– А зачем же Вы, такой молодой и непьющий, на море едете? Да ещё и в марте? – искренне удивилась хозяйка. – У нас Вам будет скучно. Нет, я ни в коем случае не отговариваю, но Вы поймите…

– Я по работе, – поспешил соврать я. – Директор, зараза, послал… В администрации документы согласовать. Большего, простите, сказать не могу – служебная информация.

– В администрацию? – отреагировала моя собеседница. – Знаете, у меня как раз пустует квартира на улице Крымской. Правда, она дороже, чем на Самбурова. Не две с половиной, а… четыре! Зато у Вас будет шикарная хрущёвка с видом прямо на эту Вашу администрацию.

– Пусть будет четыре, – согласился я.

– И документов я никаких не дам. И оплата только наличными. У меня тут… э-э-э… кассовый аппарат сломался, проблемы с авторизацией.

– Ничего страшного, – не стал спорить я.

– Вы же со стороны Краснодара едете, через Абинск? Как будете станицу Натухаевскую проезжать, наберите мне, напомните о себе.

* * *

Квартира и правда оказалась достаточно чистой и уютной, а суровая по телефону хозяйка при встрече оказалась вполне дружелюбной. Бросив вещи, я первым делом отправился прогуляться по вечернему пляжу, нужно было проветрить голову после столь длинного и тяжёлого дня. После, сытно поужинал в «Старике Хинкалыче».

Вообще-то, море мне нравится. Любое море, в любое время года, особенно если не слишком холодно. Сейчас большинство заведений на набережной стояли закрытыми, но даже в таком виде, мартовской ночью, Анапа показалась мне прекрасным местом.

Жаль только, что Водяным на морях не рады обитатели местных вод.

Утром я не стал рано вставать. Позавтракал в двенадцать, собрал свои новые плавательные принадлежности и направился в городской бассейн.

Вопреки моим опасениям, что на входе меня тормознут или хотя бы поинтересуются, где мой подопечный, охранник лишь проводил меня ленивым безразличным взглядом. Обошлось без вопросов. Я беспрепятственно миновал пустое фойе, и сам отыскал проход к бассейнам.

Зато на самом проходе в зону раздевалок и какого-то неглубокого бассейна с горками, я наткнулся на женщину, которая напоминала классическую советскую вахтёршу. Матёрая, крепкая, широкоплечая тётка со стрижкой под горшок и нарисованными бровями, которая, несмотря на суровый вид, явно пребывала в благодушном и расслабленном настроении. Скрестив руки на груди, она сидела на стуле, наполовину перегородив собой проход к самому бассейну, где сейчас с визгом плескались полтора десятка подростков и детей чуть помладше.

Позиция у неё была стратегическая, она умудрялась одновременно контролировать и коридор раздевалок, и саму «водную гладь».

– Семёнов! Ещё раз так прыгнешь, выгоню и отцу твоему пожалуюсь! – рявкнула она в сторону бассейна. – Я в своё время твоего батьку гоняла, так он до сих пор со мной уважительно здоровается! А теперь на мою голову ещё и тебя вырастили!

– Здравствуйте! С прошедшим Вас, – заискивающе произнёс я, дождавшись финала педагогической тирады. – А у меня запись. Пробное занятие с Семиковой.

– ЛФК? – лениво уточнила тётка, даже не оторвав взгляда от подростков, и, не дожидаясь ответа, добавила. – Марина в третьем зале, это по коридору и направо. Вы у нас новенький?

– Да, знаете… доктор послал. То есть, направил, я хотел сказать…

– Вон там мужская раздевалка. Переодеваетесь, потом обязательно в душ, надеваете шлёпанцы и в третий зал. У Вас же есть шлёпанцы, Вас предупреждали? А справка?