Текст книги "Водяной 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16
Сбой в матрице

Его удивление было вполне обоснованным, тут можно его понять, ведь всё, что происходит в посёлке, делается либо с ведома Павла Семёновича, либо по его прямому указанию. За исключением откровенных безобразий, разумеется. А тут прямо на его глазах молодёжь, в основном парни да пара девчонок, дружно выполняла какую-то явно полезную работу, суть и конечная цель которой от него пока ускользали.

Я поспешил навстречу и перехватил его на полпути.

– Здравствуйте, Павел Семёнович!

– Вадим? Ты, что ли? – прищурился он. – Мог бы и сам догадаться. Если где-то запахло самодеятельностью, значит, без тебя не обошлось.

– Стараемся, Павел Семёнович, стараемся. – я постарался скромно улыбнуться. – Как Вы верно подметили, молодёжь проявила инициативу. А я, чтобы не пускать дело на самотёк, вовремя её возглавил и направил.

– И куда же ты её направил? И что важнее, почему меня в известность не поставил? – в его голосе проскользнула лёгкая нотка профессиональной чиновничьей обиды.

– Виноват, не успел. Ребята только с утра загорелись идеей… Народ желает иметь к сезону пляж.

– Пляж⁈ Опять ты за своё! Нет у меня по документам никакого пляжа! – отрезал он.

– Так он будет народный! Стихийный, можно сказать, но при этом исключительно культурный. Мы весь мусор уберём, вывезем… и за чистотой сами следить будем.

– Ты только костры мне не жги, Вадим, умоляю, – вздохнул Павел Семёнович. – За костры меня МЧС так взгреет – в жизни не докажу, что я тут ни при чём. Что бы в Колдухине ни стряслось, крайним всегда я, понимаешь?

– Да! Понял! Обещаю! Лично проконтролирую, ни одного костра, – торжественно заверил я и тут же закинул удочку, – А, кстати, насчёт костров… Нам бы мангальную зону согласовать?

Павел Семёнович лишь недовольно крякнул:

– Чем вас, молодых, готовить дома на кухне не устраивает? Давай так. Я на народный пляж закрываю оба глаза, а ты обещаешь всё сделать без огня. Мы договорились, инициативный ты мой?

– Да, придумаю что-нибудь. Никаких мангалов на пляже, никаких костров. Обещаю также сделать экспертизу почвы и воды.

– Нелишним будет, – пробормотал глава администрации. – Ладно, вы работайте тут, не курите… Я, когда народ разойдётся, заеду, посмотрю на результаты. Сейчас не буду мешать.

Мы пожали друг другу руки.

День пролетел в трудах. Мне трижды звонил Максим Перепелица, напоминал, что нужно сбросить ему адрес электронной почты для смет. И каждый раз меня что-то от этой мегаважной задачи отвлекало. Например, звонок Марины Семиковой, она попросила скинуть координаты и пообещала приехать вечером.

Мысль про почту для Перепелицы моментально сдуло ветром. Вместо этого я принялся созваниваться и организовывать всех на вечерний рейд против озёрной нежити.

К вечеру все разошлись по домам. А к свежерасчищенному пляжу на своём «Муравье» подкатил Леший, как всегда, недовольный и ворчливый. Я попросил его подождать и осмотреться, а сам съездил, забрал освободившихся после работы Руслана и Василису. Мы вчетвером собрались на берегу и, словно меломаны в ожидании своего кумира, стали терпеливо дожидаться приезда русалки.

Просто так ждать было скучно, я решил зря времени не терять. Мы с Русланом (который без остановки ворчал, что он, вообще-то, устал после работы) расчистили грунтовку к пляжу, убрав сорняки и крупный мусор. Затем я перегнал УАЗ поближе к воде, а следом и Леший последовал моему примеру.

Закончив с делами, мы расселись прямо на кучах собранного рогоза и веток. Все приготовления были завершены, оставалось лишь дождаться нашу приму.

Мы просто сидели и ждали. Солнце село, на берег быстро опустились сумерки, которые с каждой минутой становились всё плотнее, всё больше погружая наш мир в темноту.

Руслан, спросив разрешения, закурил и о чём-то негромко переговаривался с дядей Мишей. Василиса тем временем задумчиво осмотрела захламлённый, но уже угадывающийся в своих будущих очертаниях пляж.

– Не думала, что так быстро ребята справятся с такой задачей, – сказала она.

– Я им заплатил. По тринадцать тысяч за день ударного труда, каждому. Не так уж и плохо, я считаю.

– А как насчёт вывоза мусора? – она похлопала по куче, на которой мы сидели. – Тут ведь несколько грузовиков понадобится. Ты же не оставишь эти отходы здесь?

– Надо сначала с навками разобраться, а с хламом я что-нибудь придумаю.

– Слышишь? Кто-то едет, – Василиса указала в сторону дороги.

Пляж находился ниже уровня дороги и был скрыт хаотично растущими кустами, ивами и низеньким ольшаником. Однако трасса от Колдухина была пустынной и тихой, поэтому гул любой приближающейся машины был слышен издалека.

Вскоре на грунтовку свернул старенький, потрёпанный жизнью Jeep Grand Cherokee. Его апельсиновый цвет уже едва различался в сгустившейся темноте. Джип остановился с лёгким свистом поношенных тормозов, и из салона вышла русалка.

– Простите, что так долго, надо было смену закончить, – извинилась Марина.

Мы выстроились в неровную шеренгу, словно она была проверяющей из райкома, а мы обычными колхозниками.

– Марина, – представилась она.

– Добрый вечер, – ответил я. – А это Василиса, Руслан и дядя Миша.

– А вы все… – протянула она, не зная, как спросить.

– Да, – я сразу понял, что она хочет узнать. – Мы все двоедушники. Василиса Истинный маг, Руслан оборотень-барсук, а Михаил Анатольевич – Леший.

Русалка понимающе кивнула.

– Ну что, начнём прямо сейчас или подождём глубокой ночи, чтобы жители посёлка уснули и ничего не заметили? – спросила она.

– Прикроемся туманом, – ответил я. – Раньше справимся, раньше по домам пойдём, да и Вас отпустим.

– Тоже верно. Похоже, это будут самые лёгкие деньги в моей жизни, – неуверенно улыбнулась русалка.

– А что именно мы будем делать, какой вообще план? – спросил Руслан, пока я принялся поднимать с озера туман. – То есть дубину я, конечно, взял, но было бы любопытно узнать детали.

– Всё просто, – ответила Марина. – Песня русалки способна привлечь… да практически кого угодно. Похожий дар есть у кикимор, но это, конечно, лишь жалкая пародия на наш природный талант.

– Это как пение сирен? – уточнил Руслан. – Простите, если такое сравнение Вас задевает.

– Ничуть. Да, принцип как у сирен, только те голосят так, что их из-за горизонта слышно. Собственно, за это устройство подачи сигнала и назвали сиреной. Мы же работаем на красоту песни, некоторые из наших вообще уходят в вокал. Но это трудно совмещать, настоящий Вокал и большую Воду. Приходится гастролировать только по ресторанам курортных городов, о большой сцене нечего и мечтать. В общем, я начну петь, и навки выйдут ко мне. Они будут, как бы это сказать… в заворожённом состоянии.

– Магия менталистики? – спросила Василиса.

– Да, – кивнула Марина.

– Значит, они не будут сопротивляться. Так даже тяжелее, одно дело – честный бой и совсем другое, когда перед тобой стоят, как барашек на заклание, не люблю чувствовать себя палачом. Ну, что ж… – пробормотала Василиса.

– Короче говоря, вы их истребляете. Обратно никто не убежит, пока я пою. И всё. Останки, кстати, ваши проблемы, я на уборку трупов не подписываюсь, но у вас, как я погляжу, есть неприметная машина, – русалка кивнула на мой УАЗ. – Думаю, не маленькие, справитесь. Затем прощаемся, и я уезжаю. Глубокой ночью буду уже дома. Все готовы? Приступаем?

Я уже поднял с озера густой туман, а Василиса с помощью магии проверила, что посторонних поблизости нет.

Мы спрятались за нагромождением веток и рогоза, а Марина вышла к кромке воды и запела, негромко, но очень проникновенно. Голос у неё был вполне обыкновенный, не слишком громкий или сильный, но удивительно чистый и красивый.

Я посмотрел на свою боевую группу. Василиса чему-то хмурилась, дядя Миша был скорее недоволен тем, что его оторвали от самовара и грядок, а вот у Руслана на лице застыло мечтательное и даже слегка влюблённое выражение.

Вообще, уничтожение нежити – штука пренеприятная. Не представляю, что творится в башке у фанатиков, которые целенаправленно ищут нежить (что я одобряю) и двоедушников (а вот это не одобряю и борюсь), чтобы подкараулить и убить. Этим они скорее даже ближе к маньякам.

– При реке в тиши ночной

Листья шепчут под луной,

Ива плачет над тропой,

Месяц в небе надо мной…

Я готов был поклясться, что секунду назад в моём озере никого, кроме ленивых рыб, не было. И тут поверхность подёрнулась мелкой рябью. На берег одна за другой стали выходить навки в рваных, потерявших цвет и форму рубахах.

Если не всматриваться, их вполне можно было принять за невысоких людей. Скажем, за мокрых, заросших, покрытых грязью и тиной истощённых нищих, может, даже за низеньких бомжей, но всё же людей. Однако мелкие детали выдавали их совершенно нечеловеческую природу, и особенно это касалось лиц, приплюснутых, с круглыми рыбьими глазками и огромными неестественно широкими ртами.

Я быстро посчитал. Четырнадцать. Ни много ни мало – четырнадцать навок!

Навки не пожирают людей в прямом смысле этого слова. Это не обычная нежить вроде закладных покойников, которая рвёт тела на куски и жрёт плоть. Навки вытягивают из своих жертв саму жизнь, энергию и тепло, оставляя лишь пустую оболочку.

Надо сказать, что и ходячая нежить потребляет не только плоть (или как упыри – кровь). Вместе с ней они поглощают и тепло жизни своих жертв. Просто водная нечисть действует куда тоньше и не так топорно. Их работа идеальна, ни один человек не заподозрит что-то мистическое.

Именно поэтому тела потом и обнаруживали на берегу без особых увечий, принимая случившееся за обычное утопление, за несчастный случай. А мелкие укусы, глубокие царапины или проколы на коже привычно списывали на речных обитателей.

Навки, как заворожённые, двигались к русалке, не проявляя ни малейших признаков агрессии.

– Здесь мой голос над волной,

Здесь обрящешь свой покой.

Не убойся, будь смелее,

Стань со мной в воде одной!

Навки вышли на берег и выстроились в паре метров от русалки, словно воспитанные и очень увлечённые слушатели.

Мы переглянулись и начали подниматься из-за своих укрытий, вооружённые кто чем. У меня был кнут-самобой, Василиса зажгла свои магические фигуры, Руслан сжимал дубину, которую сделал из черенка той самой лопаты, с которой отбивался от покойников у дома Ядвиги, а дядя Миша перехватил поудобнее топор лесоруба.

И ровно в тот момент, когда мы встали, готовые накинуться на нежить, пение внезапно оборвалось.

– А почему вы не сказали, что это дети⁈ – раздался возмущённый и очень сердитый голос Марины.

Брошенная в тишине фраза мгновенно вывела навок из оцепенения.

А ведь и правда, это были дети. Разного возраста, по моим ощущениям, от пяти до десяти лет. И эти дети будто только сейчас осознали, что стоят на пляже рядом с живыми, которые настроены к ним явно недружелюбно.

Такого быстрого и слаженного побега я ещё никогда не видел. Навки не метались и почти не кричали, если не считать пары глуховатых взвизгов. Они просто бросились обратно, погружаясь в воду почти без всплеска и мгновенно растворяясь, как и в прошлый раз, пропадая из пространства Яви.

Прошло от силы полторы секунды, и берег снова опустел, навки скрылись.

– Повторяю свой вопрос, – очень сердито сказала Марина. – Почему вы не сказали, что ваши навки – это дети?

Русалка упёрла руки в бока и обвела нас недовольным взглядом. Теперь эта сцена буквально напоминала пантомиму: «проверяющая из райкома обнаружила в колхозе грубое нарушение».

– Простите, а какое это имеет значение, Марина? – вышел вперёд Руслан, всё ещё сжимая свою дубину. – Они нежить, злобные твари, которые губят людей. Твари Нави, они даже зовутся так же. Вы разве не смотрели фильмы про зомби? Зомби-дети ещё страшнее обычных зомби!

– Не смотрела я фильмы про зомби, Руслан! Какие, к псам Нави, фильмы, если моя жизнь, как кино про Ихтиандра⁈ И вообще, не меняй тему. Это дети! Детишки! Да, мёртвые, но дети! Они что, по-твоему, виноваты в том, что умерли? Виноваты в своей природе⁈

– Не кричите, Марина, – тихо попросил я. – Нас услышат. Туман защищает, но не полностью. Мы сами не знали, что это дети. Я не мог их рассмотреть, они быстро сбегали. Давайте отойдём… Вон, хотя бы в тот заброшенный дом у пляжа, там и поговорим.

– Хорошо, – буркнула она.

Мы действительно прошли вдоль берега и свернули на территорию брошенного участка. Я пинком вышиб старую перекошенную дверь, и мы оказались в помещении, где отчётливо пованивало сыростью и плесенью.

Василиса тут же пустила в ход магию, зажгла в воздухе светящиеся зелёные письмена, подсушила и ионизировала воздух, запахло свежестью, как после грозы. Также она очистила широкую лавку. На неё мы усадили Руслана, Марину, и дяде Мише предложили присесть рядом.

– Не буду я тут рассиживаться! – проворчал он. – Раз драка отменяется, поеду домой к… короче, поеду я, отдыхать мне надо. А вы тут совещайтесь, хоть заседание Верховного Совета устраивайте. Потом позвонишь, расскажешь, чего вы там нарешали.

Леший ушёл, поправив и прикрыв за собой входную дверь. И зачем, спрашивается, вообще шёл к дому, раз разговаривать не стал? Трудно сказать. Ясно одно, Леший ничуть не изменился и компании по-прежнему не выносит.

В воздухе остался висеть светящийся магический символ, который теперь просто освещал комнату.

– Итак, я правильно понимаю, возраст навок – это для тебя проблема? – попытался я вернуть разговор в конструктивное русло, выбрав максимально миролюбивый тон.

В этот момент зазвонил телефон. Опять Перепелица. Хочет заполучить свой заказ… Вот зараза!

Я раздражённо сбросил вызов.

– Вадим, вообще-то я работаю с детьми… – тяжело вздохнула Марина. – Да, понятно, что это навки, не надо мне об этом напоминать. И говорить, что русалки ненавидят навок, тоже не нужно. Русалки разные! Я работаю с детьми много лет, я люблю детей. Своих пока нет, но мы пытаемся. А представьте, вот такой ребёнок и стал навкой? И что, его теперь топором по голове⁈ Что вы за люди-то такие⁈ Где ваша гуманность?

– Марин, а как иначе? – нахмурился Руслан. – Они ведь людей в воду заманивают, нападают, губят по-настоящему. Они-то нас не жалеют. Что нам ещё остаётся? Это как с бешеной собакой.

– Бешеных собак усыпляют, а просто злых запирают, кормят, лечат и пытаются социализировать! – горячо возразила она. – Понятно, что аналогия так себе, навки не собаки. Но я была уверена, что эти навки, как обычно, просто голодные твари, прикидывающиеся красивыми девушками и парнями, всё в таком духе. Но никак не дети. Разве ты об этом предупреждал, Вадим?

– Нет, не предупреждал, – вздохнул я, глядя ей прямо в глаза. – Но, Марин, поверь, я и сам понятия не имел, что это дети. Знал бы – обязательно сказал. И я прекрасно понимаю твои чувства.

– Точно не знал? – Марина чуть смягчилась, но в голосе ещё сквозила обида.

– Марина, – вмешалась Василиса, решив вернуть нас к реальности. – А что ты предлагаешь? Оставить их в покое? Пусть так и губят по паре человек в год?

Русалка в смятении закусила губу. Её мораль и жалость ко всему живому (а в данном случае неживому) отчаянно боролись со здравым смыслом. Совсем уж оторванной от реальности она не была и прекрасно понимала, что мы взялись за этих навок не от скуки.

– Их надо изгнать, а не уничтожать, – наконец произнесла она. – Они кажутся нам опасными, потому что это существа из Нави. Не бездумные твари, а именно существа. Они просто оказались вне своей естественной среды обитания.

Я благоразумно промолчал о том, что силком их из Нави сюда никто не тащил, они сами пролезли, чтобы охотиться на людей.

– Ну, допустим, Марина, – кивнул я. – И каков план? Ритуал изгнания?

– Да. Понимаю, что это трудно и долго, – вздохнула она. – Выгонять их придётся по одному… Но я готова задержаться в этом вашем… Как называется посёлок? Колдухин?

– Да.

– Вот! Задержусь, чтобы вытащить их, провести ритуал и отправить обратно.

Мы с Василисой обменялись понимающими взглядами.

– Марин, скажу за всех, – я постарался, чтобы голос звучал максимально убедительно. – У нас нет самоцели истреблять нежить во что бы то ни стало. Мы от этой ситуации тоже не в восторге. Так что я полностью за компромисс. Договорились. Провернём твой вариант.

Она с облегчением кивнула, а я продолжил:

– Отлично. Само мероприятие будет выглядеть не совсем так, как ты себе представляешь, но об этом позже. Сегодня мы все на взводе и зверски устали, нужна лёгкая передышка. Предлагаю зайти ко мне на ужин, я там как раз пасту приготовил… А завтра с новыми силами возьмёмся за дело. Василис, приютишь гостью на ночь?

– Без проблем, – отозвалась та. – Скажу хозяйке, что ко мне стажёра прислали.

Глава 17
Из-за чего все проблемы?

– Ну что, – я шагнул к двери. – Давайте перебираться ко мне. Ужин стынет, да и разговаривать в заброшенном чужом доме, который неизвестно кому принадлежит, такое себе удовольствие.

– Очень даже известно, кому он принадлежит, – проворчал Руслан. – Манскому Дмитрию Сергеевичу, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения.

– У тебя что, магический дар проснулся? – удивился я.

– Ага, в некотором роде, – со смесью смущения и сарказма ответил оборотень. – Да вот, в столе свидетельство нашёл и ещё какие-то бумаги здесь лежат.

– Можешь забрать всё с собой? – попросил я. – Покажем нашему ушлому Гайку. Покупать сами и кидать его не будем, всё-таки в одном селе живём, ещё затаит обиду. А вот с его хваткой он наверняка сможет договориться о продаже этой развалюхи. Ну всё, пойдёмте, пока туман не рассеялся.

Мы быстро перебрались ко мне. Машину Марины на всякий случай загнали во двор поглубже и накрыли брезентом. Сели ужинать, однако ни нормально поесть, не пообщаться мы не успели, потому что у Василисы зазвонил мобильный.

– Да… Я… Где? Кто? Поняла… – лицо помощницы участкового мгновенно сделалось серьёзным. – У нас срочное дело. В ДК драка, местные опять что-то не поделили с заводчанами, – тяжело вздохнула она.

– А вам-то до этого какое дело? – искренне не поняла Марина.

– Василиса у нас участковый, – пояснил Руслан.

– Вообще-то, пока только помощник, приказ ещё не подписан… Но в целом – да. Нам надо срочно подрываться и выдвигаться. Вадим, отвезёшь сначала Марину ко мне, а потом на место происшествия.

– Понял, – я сразу подобрался, сгрузил грязную посуду в раковину и начал собираться.

– А может, Марина здесь останется? Я бы ей свои игры показал, – с надеждой предложил Руслан, но в возникшей суматохе его слова так и остались без ответа.

* * *

Уже через десять минут мы затормозили у дома Василисы. Она выскочила из машины вместе с Мариной, забежала буквально на пару минут, чтобы быстро предупредить квартирную хозяйку о нежданной гостье и наспех объяснить, кто это вообще такая. Вернувшись, скомандовала гнать дальше, и вскоре мы уже были у ДК.

И не только мы. По сути, Колдухин представлял собой эдакое мини-государство, и сейчас у клуба собрались все ветви его власти. На месте уже топталась власть исполнительная – растревоженный Павел Семёнович, медицина в лице Давлета и обеспокоенная общественность в лице вездесущей бабы Нины. Ну а мы доставили правоохранительные органы (Василису) и связь (меня).

Выбравшись из машины, Василиса тут же обвела собравшихся цепким, сканирующим взглядом и сфокусировалась на дяде Толе. Надо отдать ему должное, в отличие от прошлого инцидента в ДК, сегодня художественный руководитель выглядел благообразно и серьёзно.

– Анатолий Степанович, доложите обстановку, – чётко, по-военному обратилась к нему помощница участкового.

Дядя Толя шумно выдохнул, вытянулся по стойке смирно, словно и впрямь оказался на плацу, и отчеканил:

– Четверо зрителей учинили конфликт с применением физической силы и нецензурной брани. Дрались по схеме «два на два». С одной стороны, наши местные, Митька Цыбоев и Василий Семиборцев, с другой – двое заводчан из общежития. Сейчас заводчане уже ретировались к себе, нашего Васю осматривает Давлет, полицию мы вызвали. Доклад окончил, рядовой Войтов!

– Вольно. Спасибо, – кивнула Василиса и решительно направилась туда, где в кольце зевак сидели помятые участники потасовки.

Тем временем меня потянул за рукав Павел Семёнович.

– Вадим… – тихо произнёс он. – Не буду скрывать, мне совсем не нравится всё, что здесь происходит.

– Вы про драку? – я пожал плечами. – Люди в принципе склонны к конфликтам.

– Драки, Вадим, дело житейское. Меня беспокоит то, что всё это происходит в стенах ДК. Мы здесь, считай, настоящий ринг создали, для боёв без правил! Знаешь, что будет, когда информация дойдёт до главы района? Это же должен был быть культурный объект, твою дивизию! – кипятился он. – Меня взгреют, и тебя, кстати, тоже, а ДК прикроют. Да я и сам его готов закрыть прямо сейчас, от греха подальше, понял⁈

– Да чего это вдруг? Ну, подрались парни. Случайное совпадение, – попытался возразить я.

– Один эпизод – случайность. Два – уже закономерность! Разговор-то шёл про песни, музыку, культурный досуг. А в итоге – бандитская малина, – Павел Семёнович сурово сдвинул брови. – И вот чего я никак в толк не возьму, откуда Васька с Митькой деньги на водку взяли? Парни нигде не работают, семьи у них далеко не богатые, живут от копейки до копейки. На какие шиши банкет? У тебя, случайно, нет никаких идей на этот счёт, а?

Он посмотрел на меня пристально, но я постарался сделать лицо стройматериалом.

Естественно, я знал ответ. Вася и Митя входили в тот самый стихийный «стройотряд», который зачищал местный пляж. И деньгами их снабдил именно я, хотя совершенно не рассчитывал, что они спустят заработанное таким вот образом. Однако, согласно официальной версии, которую я уже благополучно озвучил главе администрации, молодёжь убирала мусор исключительно из бескорыстной любви к купаниям и пляжному отдыху. Поэтому раскрывать карты я не спешил.

Так и не дождавшись от меня комментариев, Павел Семёнович сурово погрозил пальцем.

– В общем так, это моё последнее предупреждение! С Виктором я уже поговорил, теперь говорю тебе, как главному инициатору. Кончайте эти пьянки-гулянки! Не умеют пить, пусть не пьют. Иначе закрою ДК к чёртовой бабушке! А вы ведь ещё и пляж затеяли! Чего добиваешься? Хочешь, чтобы они не только здесь всё разнесли, но ещё и там друг друга перетопили? Устроили мне тут, понимаешь, Бойцовский клуб Чака Норриса!

– Паланика, – поправил я.

– Да какая разница⁈ В общем, я тебе всё сказал!

Закончив со своими угрозами, он развернулся и направился в сторону дороги, встречать полицейскую машину, проблесковые маячки которой уже виднелись вдалеке.

Тут я заметил, что за нами с нескрываемым интересом наблюдала баба Нина.

– Здравствуйте, Нина Васильевна, – запоздало поздоровался я и натянуто улыбнулся.

– И тебе не хворать, – в отличие от остальных, она пребывала в отличном настроении. – Ты посмотри, какая я теперь важная персона, Вадим! Прямо сейчас всем окажусь нужна. А почему? А потому что два других добрых молодца усвистали в общежитие. Только вот попасть они туда не смогут, потому как по графику оно уже заперто. А ключ у кого? У меня!

– А они в окно полезут, – рискнул предположить я. – Там на первом этаже, в коридоре, там же решёток нет.

– Наверное, ты прав, Вадимка. Полезут, – легко согласилась она. – Мне этот путь нелегальной миграции давно известен, я про него Котлярову не раз говорила. Но дело-то не в этом. Полиции потребуется их задержать? Потребуется. А ключ у кого? То-то же!

– Да понял я, понял, – с досадой кивнул я и решил сменить тему. – Нина Васильевна, а Вы саму драку видели?

– В мельчайших подробностях! Не хуже, чем по телевизору, – оживилась вахтёрша. – Драка началась после того, как эти пришлые заявили, что наши, колдухинские девки некрасивые и им не нравятся. Ну и понеслась душа в рай… Хотя, чтобы ты понимал, если б они брякнули, что наши девки им, наоборот, нравятся, реакция была бы точно такая же. Скользкая это тема. Ситуация прямо как при взятии Трои, все проблемы из-за нас, из-за женщин!

– А заводчане – это опять те, из Набережных Челнов буянили? – уточнил я.

– Нет, это новенькие, ростовчане. У нас, Вадим, вообще поветрие какое-то. Все вдруг к бутылке прикладываться стали, даже сербы. То одни на стакан наступят, то другие, то третьи. Прямо соцсоревнование какое-то устроили! Я их ругаю, конечно, но не за ручку же мне их держать, как детей малых? Ладно, постой тут, а я пойду, видишь, мне Семёныч машет. Зовёт, стало быть. На свидания меня уже не приглашают, возраст не тот, но даже такое внимание мне как женщине всё равно приятно.

Она по-свойски похлопала меня по плечу и ушла, оставив наедине с невесёлыми мыслями.

Выходит, над ДК нависла реальная угроза закрытия. И из-за чего? Из-за пьянства. Алкоголь. Странно всё это.

Я, не спеша бродил по зданию, перекидываясь парой слов со знакомыми, с дядей Толей, с Виктором, который был трезв и мрачен как туча (вероятно, после крепкого нагоняя от Павла Семёновича), и с остальными.

– О, Вадим, привет! Подь сюды. – окликнул меня Давлет. – Побудешь моей личной «Скорой»? Надо бы Васю отвезти. У него, похоже, сотрясение, хочу его в медпункте подержать и понаблюдать ночь. Только ехать нужно прямо сейчас, полиция наверняка меня дёрнет осмотреть других побитых драчунов, когда их арестует.

Всё-таки удобно быть трезвым водителем с машиной, автоматически становишься в центре всех событий.

Мы с Давлетом погрузили пьяненького и слегка побитого бугая Васю в авто и доставили в медпункт. Фельдшер едва успел уложить его дремать на кушетку, заботливо повернув на бок на всякий пожарный, как раздался звонок. Срочно требовалась его помощь.

Баба Нина и Давлет как в воду глядели. Наряд полиции задержал двух других участников потасовки прямо в общежитии. Физиономии у обоих были изрядно разукрашены, поэтому отпираться они не стали, однако считали и строили из себя невинных жертв неспровоцированной агрессии.

Пока Клим, а на вызов приехал снова он, оформлял задержанных, я маялся возле вахты на первом этаже общежития. Я пообещал довезти Давлета обратно до медпункта, да и вообще, судя по всему, он уже рассматривал меня как личное бесплатное такси.

С лестницы спустилась баба Нина. Окинув меня цепким взглядом, она пригласила меня в святая святых, свою каморку с окошком, ту самую вахтёрскую.

– Присаживайся. Чайник сейчас поставлю. Ты чёрный пьёшь? А то у меня другого нет.

– Пью… Тьфу ты! Я теперь это слово вслух произносить боюсь. Что-то все вокруг только и делают, что пьют.

– И не говори, Вадим, и не говори… Вон, третьего дня Настасья Гавриловна, что около школы живёт, пьяная на своей лавочке сидела. А ведь она в последний раз к рюмке прикладывалась на похоронах собственного зятя, одиннадцать лет назад! Ей самой, почитай, под восемьдесят, а туда же. Поддалась, значит, общей моде.

– Ого… Это заставляет задуматься. Нина Васильевна, а сколько всего народу сейчас в общежитии живёт?

– Ну, всего у меня пятьдесят две комнаты, если говорить про отремонтированные. Из них заселена сорок одна, вместимость – от двух коек до семи…

Я понимающе кивал, хотя эти цифры так и не дали прямого ответа на мой вопрос.

– Слушай, – в итоге сдалась баба Нина. – С одной стороны, я их всех в лицо знаю, многих так вообще, по именам. А вот чтобы поголовно считать… Врать не буду, не считала. А с другой стороны… Ты «Двенадцать стульев» смотрел? Кино? В общем, как говорил там один неудачливый шахматист, у меня все ходы записаны!

С этими словами она наслюнявила палец и с готовностью раскрыла толстый журнал учёта, лежавший на её столе.

– У меня тут, Вадим, на всех, кто заселился, полные, что называется, фамилия, имя и отчество. Ну а если серьёзно, то и другие данные имеются, вроде даты заселения.

Она на мгновение задумалась.

– Вот они все тут, передо мной. Если подсчитать, то получится точный список тех, кто сейчас у меня живёт. Не считая, конечно, серба Милоша и двух ушлёпков, которые пытались японский электрогенератор на цветмет сдать, их Котляров за кражу-то и закрыл, не сам, конечно, с помощью Беккер.

В этот момент по лестнице спустился Клим. Он подошёл и заглянул в окошко:

– Нина Васильевна, нам тут надо шкафчик один вскрыть.

– Ой, Климушка, конечно! Как скажешь. Тебе что дать, ломик или топор?

– Нет, мне бы понятых, – он оценивающе зыркнул на меня и продолжил. – Задержанные как-то подозрительно себя ведут. Мало ли, что они там прячут… Нина Васильевна, сможете обеспечить двух сознательных граждан с паспортами?

– Сейчас всё организуем, Клим Валерьевич! – отчеканила она.

По какой-то причине баба Нина не стала предлагать героическую роль понятого мне. Она просто вышла из вахтёрской и решительно зашагала по коридору, увлекая Клима за собой.

Журнал остался лежать раскрытым на её столе.

Учёт баба Нина вела достаточно просто. Толстая амбарная книга была заполнена сплошными строками на весь разворот. Записи делались разными ручками, но одним, явно её, почерком. Фамилия, имя, отчество, паспортные данные, дата заселения, номер комнаты, дата выселения (здесь практически у всех была пустая графа) и, наконец, роспись в получении ключей.

О правилах обработки персональных данных баба Нина, судя по всему, и не слышала. Ну и ладненько. Зато всё по делу, коротко и ясно.

Я достал телефон и, перелистывая плотно исписанные страницы, сфотографировал все развороты.

Вскоре со стороны лестницы показался задумчивый Давлет.

– Ну что, Вадим, скучаешь? Это хорошо, это правильно. Уж лучше скучать, чем так веселиться. Ладно, туточки все здоровые, во всяком случае, физически, разве что слегка побитые. Вези меня, ямщик, обратно в медпункт, буду Василия наблюдать. И это… спасибо, что помогаешь.

Мы покинули общежитие. По дороге я списался с Василисой. Она просила не ждать её и возвращаться домой, так как застряла с оформлением документов надолго.

* * *

Утром я сварил крепкий, ароматный кофе. Выпил сам, угостил Руслана и повёз нас на работу. Зашёл на почту, получил очередное трудовое задание, обсудил с бабой Машей свежие новости, дождался Гайка и отправился с ним в райцентр, проводить свою первую сделку по покупке дома.

Оформление проходило через МФЦ, уже знакомый мне по истории с Ядвигой Дорофеевной, и показалось мне достаточно простым.

Для начала мы заглянули в какой-то крошечный офис с вывеской «Заявления на возврат НДФЛ», где Гайк представил меня своему родственнику, некоему Вазгену. Спокойный и немногословный армянин, дымивший сигаретой прямо в помещении, несмотря на все возможные запреты, быстро составил нам договор купли-продажи дома и земельного участка.

Тем временем появился продавец.

Приехал он аж из самой Москвы и с порога принялся рассуждать о том, что «в этой дыре» нет ни нормального сервиса, ни приличного кофе. Правда, после не слишком деликатного напоминания Гайка о том, что продавец и сам отсюда родом, да и половину жизни прожил в Колдухине, «москвич» сдулся и углубился в прочтение документов.