Текст книги "Водяной 6 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5
Самовар и карты

Вечер плавно перетёк в ночь, но мне не спалось. Какой-то внезапный порыв потянул меня к воде. Плюнув на то, что уже переоделся ко сну, я вышел из дома и по влажной от росы траве прошёл через огород к озеру.

Оно встретило меня безмятежностью. Вода застыла ровным, чёрным стеклом, над которым курилась лёгкая призрачная дымка. При свете полной луны пейзаж выглядел завораживающе, словно сошёл с полотен Архипа Куинджи. Я не то, чтобы большой знаток живописи, но Василиса в Питере плотно взялась за моё просвещение – часто показывала картины на планшете, сопровождая их подробными лекциями, терпеливо объясняя, куда нужно смотреть, на чём делать акцент. В общем, работала над моим культурным уровнем.

Однако сейчас я всматривался в эту лунную дорожку не ради эстетики. Мой взгляд скользил по воде, пытаясь уловить малейшее движение. Я искал изъян. Ждал, что зеркало воды дрогнет. Но идеальная гладь говорила об одном: сейчас эту тишину никто не тревожит. Никто не плавает, не прячется в зарослях тёмного камыша, не выныривает на поверхность, чтобы глотнуть воздуха или высмотреть новую жертву.

И всё же я нутром чуял – Стёпку кто-то утопил, и это точно не был несчастный случай. Постояв так ещё какое-то время и ничего не высмотрев в темноте, я зябко поёжился и вернулся в дом. Спать.

Утром, поскорее разобравшись с почтовыми делами, я подобрал Василису, и мы поехали в гости к Ядвиге.

Весна уже не осторожничала. Сквозь прогретую землю пробивалась молодая зелень, в воздухе чувствовалось оживление. Вовсю гомонили воробьи, и пели певчие птицы. Вокруг кипела жизнь: дорогу нам то и дело перебегали ошалевшие зайцы, а один раз, из кустов, хлопая крыльями, выпорхнула испуганная куропатка.

Путь мы решили проложить через старые сады. Причина была сугубо практичной. Эту дорогу мы теперь знали, а проломленное мной в прошлый раз заграждение никто восстанавливать не стал. Проезд оставался открытым.

Однако в этот раз просто переезжать вдавленную в грязь колючую проволоку я не спешил. Затормозив перед самым провалом в заборе, я вышел из машины, прихватив плоскогубцы. Ржавые металлические жилы поддавались с противным хрустом, но я методично перекусил их одну за другой, аккуратно сматывая кусачие нити в тугой тяжёлый клубок.

У самых столбов, в низинке, собралась лужа, в которой отражалось небо. Я замер возле неё, задумчиво глядя на срезанный металл в своих руках.

– О чём задумался? – окликнула меня Василиса, заметив, что я застыл на месте.

Я перевёл взгляд с ощетинившегося шипами мотка на неё и вздохнул:

– Да так… Знаешь, терпеть не могу «колючку». Есть в самом факте её существования что-то глубоко неправильное. Что-то скверное, подлое и злое.

– Она призвана создавать эффективные заграждения для предотвращения несанкционированного проникновения на охраняемые территории. Или вовсе служить целям обороны, – сухо ответила Василиса. Звучало как цитата из какого-нибудь официального ГОСТа.

Я бросил моток проволоки в лужу и потянулся к магии воды.

Обычно вода способна окислить большинство металлов – всем знакомое ржавление отлично уничтожает такие изделия, но требует времени. Я же оставлять опасный мусор не собирался. Лужа забурлила: под воздействием магии вода с огромной скоростью связывала железо с кислородом. За какие-то полминуты проволока буквально истлела, осев на дно грязной бурой кляксой.

Вот так-то лучше. Ещё не хватало, чтобы какой-нибудь ёж или лисица поранились об этот продукт человеческой цивилизации.

– То-то и оно, – отозвался я. – Затруднить проход, всякого рода оборона… А теперь скажи, Василиса Александровна, если профессиональный солдат захочет преодолеть проволочное ограждение, оно его остановит? Не будем брать в расчёт тот факт, что военным вообще незачем проникать в заброшенные Колдухинские сады.

Мы сели в машину и проехали оставшиеся метры до участка Ядвиги.

– Сможет, конечно, – ответила Василиса. – Их этому специально учат, есть масса инструментов и приспособлений. Да за примерами далеко ходить не надо: ты же сам только что пассатижи использовал, тоже метод.

– Вот и я о том же, – согласился я, постепенно подводя разговор к главной мысли. – Получается, и профессиональный вор легко преодолеет проволоку, верно? Выходит, против криминального элемента или военнослужащего она не очень-то и эффективна. А кто от неё действительно страдает? Дети, которые полезли бегать по садам, да пару яблок стырить. В лучшем случае это обернётся порезами, шрамами на всю жизнь и больнючими уколами от столбняка, которые твёрдой рукой вкатит Давлет Марксович. А в худшем – можно и умереть. Буквально.

– Ну, ты не нагнетай, это всего лишь колючая проволока. Заметь, я её не оправдываю, мне и самой эта штука не нравится. Однако в нашей жизни это вещь очень распространённая.

Я взял пакет с гостинцами, мы вышли из машины и направились к дому. Дорожку туда проложили буквально вчера. Уж не знаю, по какой причине – из-за любви ли к классической сказке, или просто под руку подвернулся именно такой стройматериал, но выложена она была аккуратной «ёлочкой» из жёлтого кирпича.

– А ещё от этой проволоки страдают дикие звери, – продолжал возмущаться я. – Вот и получается… Останавливает эта дрянь только невинных зверушек да хулиганистых мальчишек. А все эти красивые слова про оборону и охрану товарно-материальных ценностей выеденного яйца не стоят! В моё время такого уродства не было. Мерзость.

– Ой, Вадим, хватит ворчать, – закатила глаза Василиса. – «В твоё время»… Зато в твоё время за хулиганство на конюшнях плетьми пороли. И это тоже в лучшем случае оставляло рубцы да шрамы на всю жизнь. Так что нечего тут ныть, времена меняются, а суть остаётся.

Она вздохнула и, желая сгладить резкость, уже мягче добавила:

– Всё, не кипятись. Ну, хочешь, я заклятие разработаю? Будем ходить по садам и растворять её к лешему.

– Пожалуй, это уже перебор, – хмыкнул я, немного остыв. – Но спасибо, что поддерживаешь.

Мы подошли к крыльцу и постучали. Дверь открыли не сразу.

– Ой, заходите-заходите, гости дорогие! – нам открыла Ядвига, пребывающая в самом распрекрасном расположении духа. – Вы видели, как наш Михаил Анатольевич сад вычистил и украсил? Любо-дорого посмотреть! После того случая он взялся за дело с утроенной силой…

Она посторонилась, пропуская нас в дом.

– Только вот не знаю…скоро ведь и улучшать будет нечего. Куда он, спрашивается, будет свою неуёмную энергию девать? – озадаченно добавила Ядвига.

Насчёт неуёмной энергии она явно не преувеличивала. Едва мы переступили порог кухни, как обнаружили Лешего: дядя Миша нарезал круги вокруг стоя́щего на табурете самовара.

Медные бока пузатого агрегата были густо заляпаны чем-то тёмно-зелёным. В руках Леший сжимал инструмент, напоминающий миниатюрную болгарку. Он упоённо жужжал этой машинкой, полируя металл так, что уже очищенные участки блестели, как новенькие.

– Михаил Анатольевич, радость ты моя, неугомонная, я, вообще-то, предупреждала, что гости будут и из этого самовара планировала их чаем поить. Сегодня! Не завтра, не на следующей неделе, сегодня! – громко возмущалась Ядвига.

Всем своим видом она демонстрировала, что приступ хозяйственности настиг Лешего в исключительно неудачный момент.

– Ядвигочка, душа моя, пять минут – и готово! – прокричал дядя Миша сквозь жужжание. – Искусство не терпит суеты! Обработка пастой ГОИ требует вдумчивости и немножко времени!

– До твоей «вдумчивости» это был нормальный рабочий самовар. А теперь это музейный экспонат, из которого кипяток наливать страшно – вдруг ослепнешь от сияния, – пробурчала ведьма, скрестив руки на груди.

Чтобы как-то разрядить обстановку, отвлечь хозяйку от сияющего самовара и поднять ей настроение, я торжественно вручил Ядвиге шуршащий пакет. Внутри скрывался наш стратегический запас «к чаю»: пряники, вафли, пакетики с конфетами и несколько шоколадок на любой вкус.

– Молодец, Вадим, что не с пустыми руками. Хвалю, – одобрительно кивнула хозяйка, принимая пакет. – Вы присаживайтесь, присаживайтесь. К сожалению, с чаем у нас тут образовался непредвиденный форс-мажор, так что проявите терпение… к неугомонным сединам.

Последние слова Ядвига произнесла нарочито громко, чтобы перекрыть жужжание машинки. И тут же добавила, метя в самое больное:

– А то ведь как в народе говорят: хуже дурака – только дурак с инициативой!

Услышав это, Леший обиженно фыркнул, как полковой конь, выключил свой инструмент и демонстративно повернулся к нам широкой спиной.

Ядвига тут же поняла, что перегнула палку. Легко и совершенно беззвучно она вскочила со стула, подошла к нему и на пару секунд замерла, подбирая интонацию.

– Прости, Мишенька, ох, не права я! Бес попутал! – с великолепным театральным трагизмом воскликнула ведьма. Она протянула руку и крайне осторожно, словно прикасаясь к неразорвавшемуся фугасу, погладила Лешего по напряжённой спине.

– Я для дома стараюсь, делаю… А ты не ценишь, – проворчал он, даже не думая оборачиваться.

– Ценю, Мишенька, очень даже ценю! – елейным голосом заворковала Ядвига. – Просто… Ты бы закруглялся, а? Ну, не дело это, когда один в поте лица работает, а другие сиднем сидят. Вон, посмотри на Вадима, он же теперь от неловкости места себе не находит!

Она бросила на меня выразительный взгляд и заговорщически подмигнула.

– Того и гляди за топор возьмётся! «Привыкли, – говорит, – руки к топорам!» Сейчас как вскочит, как начнёт тебе помогать по хозяйству! А мы, вообще-то, тут собрались душевно посидеть, покумекать маленько, а не студенческий стройотряд устраивать. Правда ведь, Вадим?

– Ладно, не злюсь. Я сейчас быстренько всё доделаю.

Леший и правда вскоре закончил. Он торжественно водрузил на стол самовар, который теперь сиял, словно новенькая золотая монета «империал».

Ядвига тут же влила внутрь чуть ли не целое ведро студёной колодезной воды. Затем она замерла рядом, держа наготове пузатый белоснежный заварочный чайник, доверху набитый душистыми травами. Оставалась сущая мелочь – заварить их крутым кипятком.

Вот только медный агрегат из-за всей этой полировочной эпопеи был абсолютно холодным. По-хорошему, если соблюдать все дачные ритуалы, его теперь полагалось вынести на крыльцо, растопить шишками да лучиной, дождаться кипения и лишь потом занести обратно.

– Мишенька-то у нас, конечно, молодец, но ждать кипятка до второго пришествия мне откровенно лень, – ведьма выразительно покосилась на меня. – Может, среди присутствующих найдётся какой-нибудь добрый молодец, который знает, как чуточку ускорить процесс?

Я понимающе кивнул и потянулся сознанием к воде, плескавшейся в медном брюхе.

Для меня, как для Водяного, температура воды – это не просто цифры на градуснике, а скорость движения молекул. Всё элементарно: медленно – значит, холодно. Заставь их замереть – и вода кристаллизуется, обратившись в лёд. А вот заставь их плясать быстрее – станет жарко. Раскрути этот танец до предела, и при ста градусах молекулы уже не смогут удержаться в жидком состоянии, вырываясь на свободу паром.

Я мысленно приказал молекулам ускориться в бешеном ритме, и вода в медном брюхе моментально закипела. Вообще-то, я стараюсь так не делать – негоже транжирить магию на подобные бытовые мелочи, но раз уж ведьма просит… неправильно отказывать хозяйке.

Ядвига залила кипяток в заварник и накрыла его плотной тканевой грелкой. Вещица оказалась крайне колоритной, вместо традиционной цветастой «бабы на чайник» это была суровая полусфера из чёрной ткани с вышитым, красными нитками, логотипом AC/DC.

– Вернёмся к нашим баранам. Итак, моя идея насчёт создания собственного стража моста отторжения не вызвала, – констатировала Ядвига. Она уселась на стул и поставила на стол вазочку, в которую уже успела пересыпать конфеты из пакета.

К нам присоединился умывшийся Леший. Он чинно сел на своё место, всем своим видом излучая гордость за проделанную с самоваром работу.

– Давайте обсудим техническую часть, – предложила Василиса. – Насколько нам известно, в Правь могут попасть только птицы-посланники: Гамаюн, Сирин и Алконост. По сути, они и есть существа Прави. Из всей этой троицы мы знакомы только с Алконостом, но она в ближайшие месяцы явно не в том состоянии, чтобы туда летать.

Ядвига извлекла из кармана большую потёртую колоду гадальных карт, ловко её перетасовала и разложила на столе четыре штуки, рубашками вверх. Я в карточные предсказания сроду не верил. Видимо, мой скепсис слишком явно отразился на лице, потому что ведьма, поймав мой взгляд, хмыкнула:

– Что? Мне так проще думается. Вот, например, про птиц…

Она перевернула карты, скользнула по ним внимательным взглядом и со вздохом подытожила:

– Думаю, они нам так и так не помощники.

С этими словами Ядвига смахнула расклад и убрала карты в колоду. Не глядя, она вытянула из колоды ещё одну карту.

Из любопытства мы заглянули через стол, чтобы посмотреть, что выпало. Я в этих гаданиях совершенно не разбирался, но на карте, внизу виднелась надпись: «Башня».

– Нам же нужна не столько сама Правь, сколько Драконова пещера, верно? – уточнила Ядвига, убирая карту обратно.

– Почему именно она? – поинтересовался дядя Миша.

– Мост может охранять только существо легендарного уровня, – пояснила Василиса. – А каждый дракон рождается именно таким. К тому же он без труда сможет выдержать невыносимый жар моста.

– Имбовый юнит, который в бутылочном горлышке тесной локации завалит любую рейд-группу, – со знанием дела прокомментировал Леший.

Мы уставились на него в полном недоумении. Поняв, что его терминологию никто не оценил, дядя Миша махнул рукой – мол, проехали, продолжайте.

А я про себя ухмыльнулся. Судя по всему, во время работы на Пескоскладе наш Леший не только старые электронные приборы коллекционировал, но и плотно сидел на компьютерных играх. Надо будет как-нибудь на досуге полюбопытствовать, как именно он сейчас совмещает должность сторожа с перманентным пребыванием здесь, на ботанической станции.

– Я, конечно, не краевед в вопросах Прави, – закряхтела Ядвига. Она вытянула и кинула на стол очередную карту. Там оказалась «двойка мечей» – какая-то женщина с завязанными глазами. – Но слыхала байку про эту пещеру. Будто бы проход туда открыт только своим, то бишь драконам. А что мы имеем по нашим местным «легендам»? Лихо Одноглазое у нас не дракон, оно скорее Буратино… то бишь дендроид.

– Аспид настаивает на том, что он не дракон, – вклинился я. – Хоть у него и есть крылья, он всё же змей.

– Верно. А Василиск – ящер, но никак не дракон, и крыльев у него отродясь не было, – подхватила Василиса.

– Выходит так, – подвела итог Ядвига, убирая карту обратно в колоду. – Драконов в известной нам части мира всего два: Горыныч и Золотой дракон. То есть, только эти два кандидата способны проникнуть в нужное нам место и стащить яйцо.

– Стоп! – я предупреждающе поднял руку. – Допустим, мы как-то заполучим это яйцо. А технология инкубирования у нас есть? Как сделать так, чтобы из него действительно вылупился дракон?

– Обижаешь, Вадим, – с готовностью отозвалась Ядвига. – Мы на матушку-природу полагаться не станем, пускать такое дело на самотёк нельзя. Есть одно простое, но абсолютно убойное зелье. Сварим его, поместим туда яйцо… Это я полностью беру на себя. А высиживать его лучше всего прямо на будущем месте проживания. Районирование, так сказать, выражаясь языком садоводов.

– То есть, прямо возле моста? – прикинул я. – Ну, портал мы откроем, бронекапсулу какую-нибудь сделаем, чтобы бесы яйцо не пожрали… Всё звучит вполне реально. За исключением одной маленькой детали: нам кого-то нужно сначала уговорить, чтобы это яйцо нам принесли. Кстати, а откуда они вообще берутся? Может, какая-то драконья курица-несушка продолжает их откладывать, и есть местечко попроще, чем эта ваша особенная пещера?

– Курица-несушка? – саркастично прищурилась Ядвига. – Да будет тебе известно, мой мелководный друг, что все драконьи яйца в своё время отложил Первозмей – прародитель всех змей, ящеров и прочих чешуйчатых. Кто это был и куда подевался – неизвестно, но новых яиц он откладывать совершенно точно не будет. Так что на пополнение запасов можем не рассчитывать.

– А что, если никаких яиц там больше нет? Ну, кончились? – робко предположил Леший. Ядвига зыркнула на него так хмуро, что дядя Миша предпочёл не развивать эту пессимистичную мысль.

Мы все прекрасно понимали, что если яиц нет, то дела наши – дрянь. Потому что где один мертвяк, там потом и сорок. А где сорок – там и до целой армии недалеко.

В общем, в наших же интересах было верить, что яйца всё-таки существуют.

– Предлагаю исходить из того, что яйца всё-таки есть, и дожидаются они нас в той самой Драконьей пещере в Прави, – высказалась Василиса. – А вот по поводу кандидатов на кражу, я думаю следующее… Горыныч, безусловно, сильнее, брутальнее и увереннее в себе. Однако есть одно веское «но», которое перевешивает все его плюсы.

– И что с ним не так? – поинтересовался Леший.

Он ласково погладил блестящий полированный бок самовара и принялся разливать чай, неспешно пододвигая к себе чашки одну за другой – сначала травяная заварка, затем крутой кипяток.

– А проблема заключается в том, – продолжила Василиса, – что он умер и переродился совершенно другой личностью.

– Горыныч – он и в Африке Горыныч, – упрямо не согласился дядя Миша, расставляя перед нами чашки.

– Да нет, Мишенька, права Василисушка, ох, как права, – вздохнула Ядвига. – Он же переродился и прошлого своего совершенно не помнит. Как попасть в Правь – знать, наверное, не знает. Летать, может, физически и способен, но вряд ли это дело практикует. Что делать в другом мире – для него вообще тёмный лес. При всей его дурной силе ему потребуются сотни лет, просто чтобы освоиться! Сначала пару раз слетать туда на разведку, и уж только потом идти на серьёзное дело.

– Выходит, – мрачно подвёл итог я, – список наших кандидатов сузился до одного-единственного слащавого мажора на золочёном «Мерседесе»?

– Получается, что так, – кивнула Василиса. – А, как мы с тобой знаем, характер у него сложный: он упрям, невероятно ленив и совершенно не любит работать.

– А ещё труслив и малодушен, – закончил я. – Из всех четверых, с кем мы сталкивались, у него меньше всего мужества и склонности к героизму.

– Весь вопрос ведь в мотивации, – Ядвига бросила в чашку три куска сахара, громко зазвенела ложечкой, размешивая, и с удовольствием сёрбнула. – Раз в сто лет и ёжик летает, а пень цветёт. Главное – правильно к нему подойти. Что наш золочёный ящер любит больше всего?

– Золото он любит, – проворчал я. – Ну, то есть, не обязательно металл, а деньги вообще. Деньги, женщин и халяву. Этот бабник обожает соблазнять богатеньких красоток, а вот работать руками категорически не выносит. В отличие от того же Горыныча, который, судя по всему, тоже весьма богат, наш мажор лишний раз напрягаться не станет.

– На баб, значит, падок… – задумчиво протянула Ядвига и оценивающе смерила взглядом Василису. – И кто бы мог его охмурить?

– Но-но! – строго оборвала её Василиса. – Я воин, а не соблазнительница.

– Да я так, просто перебираю варианты, – примирительно ответила Ядвига. – К тому же, такому франту наверняка потребна дама при деньгах, статусная. И где мы такую возьмём?

– А есть одна, – я хитро улыбнулся и подался вперёд. – И вы все её прекрасно знаете. Это Тамара.

– Тамарка-то? – без тени уважения фыркнула Ядвига. – Эта потрёпанная краснодарская дива, у которой из всего имущества – только дом в посёлке Колдухин с видом на овраг?

– Так уж получилось, что наша кикимора – вовсе не бедная родственница, – я выдержал короткую паузу, наблюдая за реакцией Ядвиги и Василисы. – Поверьте, её банковский счёт куда глубже того оврага. Стоит нашему чешуйчатому альфонсу увидеть её активы, как он не то что яйцо из Прави притащит – он сам вам его высидит!

Глава 6
Найти свое место в жизни

Василиса вопросительно вздёрнула бровь.

– Ну, да, – подтвердил я. – Деньги у неё есть, но они, скажем так, вне зоны доступа. Вывести их не получается.

– Что это ещё за каламбур? – не поняла Ядвига. – Деньги Шрёдингера? Они как бы есть, и их как бы нет?

– Именно так, – уклончиво ответил я, не желая раньше времени вдаваться в детали. Хотя бы потому, что об этих счетах до этой минуты знали только мы с Тамарой. – С вашего позволения, я попробую применить челночную дипломатию. Видите ли, прежде чем цеплять на финансовый крючок Золотого дракона, а он должен клюнуть, сам же обмолвился, что специалист по оффшорам, нам нужно уговорить поучаствовать саму Тамару. И сыграв на этих зависших миллионах, мы сможем её замотивировать.

Ядвига протяжно закряхтела, мастерски и без единого слова выражая всё своё недовольство ситуацией. Но одного кряхтения ей показалось мало, и она всё же высказалась.

– Мотивация? – возмутилась ведьма. – Этой скользкой бабе ещё и особая причина нужна? Простого спасения всех, включая её саму, уже недостаточно?

– Как и самим драконам, – пожал плечами я. – Они вот взяли и отказались. Давайте будем объективными, пока к ней в дом не начнут ломиться закладные покойники с явным желанием её сожрать, она ничьи слова всерьёз не воспримет. Скажу больше, можно было бы её припугнуть, надавить авторитетом, но тогда она будет действовать из-под палки, с неохотой, и запорет нам всё дело.

Я взял из вазочки конфету, развернул и положил в рот:

– Кстати, Ядвига, я же правильно понимаю… Нам нужно вытянуть из дракона слова обещания, что он нам поможет? Клятву? А если он просто соврёт? Ну, скажет, что сделает, а потом передумает, кто ему, дракону, указ?

– В том-то и суть, касатик, никто ему не указ, кроме его собственной природы, – Ядвига снова стала раскладывать карты. – У драконов это не просто сотрясение воздуха, а нерушимый закон. Особенность у них такая: однажды давши слово, дракон не посмеет его нарушить.

Она на секунду задумалась, тасуя колоду:

– Ну, наверное, если бы Горынычу мы просто сказали «пожалуйста», этого бы хватило, он просто сказал бы «сделаю» – и всё. Я пару раз с ним встречалась за эти века. Он был мужик суровый, но последовательный, надёжный. Эх, жаль, что старика больше нет. Будь он здесь, нам бы и уговаривать никого не пришлось. Он за баланс миров всегда стоял горой, сам бы всё понял и свою роль исполнил без лишних слов.

Ядвига тяжело вздохнула и шлёпнула на стол очередную карту.

– А ваш этот, как его… Алтынай, кажется. Судя по тому, что вы рассказывали, он скользкий тип. Его крепко окучить надо. Однако правило для всех одно: они обязаны держать однажды данное слово. И тут всё зависит от Тамарки. Ей придётся сработать просто идеально, практически ювелирно, чтобы этот золотой змей расслабился и сам дал ей обещание. Скажет, мол, проси чего хочешь – отказаться уже не сможет. Мы его на слове поймаем. Если, конечно, до этого вообще дело дойдёт, а то, чем дальше в лес, тем у нас больше этого мерзкого слова «если».

Ведьма закончила выкладывать карты (целых девять штук), замолчала, сердито посмотрела на расклад, подцепила одну из них ногтем, хмыкнула, сгребла в колоду и убрала в карман.

– Ты знаешь, Вадим, гадания – не моя сильная сторона, но твоя затея может получиться. Пробуй, касатик, пробуй.

В какой-то момент разговоры стихли, и мы молча пили чай, глядя на самовар.

На прощание, когда Ядвига и Леший нас провожали, я задал ему аккуратный вопрос:

– Дядя Миша, а если бы сады были тебе подконтрольны, ты бы навёл там порядок?

– Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы то не рот, а целый огород, – скороговоркой проворчал Леший, но глаза его на миг сделались мечтательными.

Ага, значит, идея его зацепила. Конечно, ухоженные фруктовые деревья нечета глухой, дикой чаще, но судя по территории ботанической станции, в последнее время Леший проникся к культурным посадкам неожиданной симпатией. Возможно, именно через эту хрупкую привязанность к яблоням и кустарникам мне удастся исполнить волю Мегалита и вернуть дяде Мише его лес… пусть и в новом, необычном обличии.

…

– А зачем ты его про сады расспрашивал? – поинтересовалась Василиса, когда мы отъехали от ботстанции. – Мы же к ним никакого отношения не имеем. Где мы и где сады? Или это у тебя проснулись капиталистические замашки?

– Я не пытаюсь на всём заработать, меня больше волнует процветание посёлка. Развитие в целом. Хочется, чтобы здесь всё было по-человечески. Вот, взять хотя бы пляж.

– А причём тут пляж? Его же нет.

– Вот я и хочу, чтобы он был. Чтобы люди купались, отдыхали, радовались жизни. Сейчас это модно называется «повышением качества жизни». Хочу, чтобы в посёлке был свой парк, места для прогулок, нормальные магазины, хотя бы простенький стадион. Детскую площадку, кстати, уже скоро смонтируют. Ну и пляж.

– У нашего озера такая репутация, что в него никто в здравом уме не полезет, – с сомнением ответила Василиса.

– Воду я приведу в порядок, очищу. Не до прозрачности Байкала или швейцарских озёр, конечно, но купаться будет очень даже приятно. Всё будет достойно. Проблема в другом. Пока мы не выясним, что именно там губит людей, и не устраним причину, пускать в воду никого нельзя. Кстати, тебе удалось что-нибудь нарыть по старым делам?

– Я просмотрела архивы. Все материалы отказные, никакого криминала, – сказала Василиса. – Правда, в одном случае вдова дала странные показания. Якобы накануне трагедии муж утверждал, будто из воды его зовёт сынишка от первого брака. Но мальчик вместе с бывшей женой давно переехал в Самару, так что мужчине это явно почудилось. Само собой, следователи всё списали на алкоголь и белую горячку.

– А я нашёл Стёпкину картинку, – задумчиво произнёс я. – Там нарисовано, как на него из воды кто-то смотрит. И даже не один, а сразу несколько… кого-то.

– Вообще, это больше всего похоже на навок, – констатировала Василиса. – Они ведь не двоедушники, а настоящая водяная нежить, которая питается жизненной энергией утопленников. Но ты же сканировал акваторию? Неужели никого не заметил?

– Не видел, как ни старался. Но ты права, твоя версия похожа на правду, по повадкам вылитые навки. К тому же они, как и шуликуны, любят сбиваться в стаи. Но как им удалось от меня спрятаться?

– Я тебе добавлю странностей. В соседней Лабинке за последние пять лет вообще никто не тонул, хотя у них там есть дикий пляж. В райцентре было пара случаев, но это в пределах нормы. Аномалия наблюдается только у нас.

– Значит, попробую расширить радиус, прочешу ещё и Малую Атаманку выше и ниже по течению, – рассудил я. – Может, они прячутся где-то там, за пределами моего взора?

– Кстати, а почему ты вчера так интересовался пропиской тех хулиганов? – сменила тему Василиса.

– Да, так. Слышал слухи просто, что в общежитии есть слегка шумная бригада заводчан из Набережных Челнов. Ребята вроде неплохие, но выпить любят и вспыльчивые, чуть что, у них кулачные бои. Думал, что это и есть они.

– Там сейчас больше сотни жильцов и куча самых разных бригад, – уверенно добавила Василиса. – Кого там только нет. И вре́менные монтажники, и постоянные вахтовики-рабочие предприятия. Да, и из Татарстана есть ребята, но вчера задержали совсем другую компанию.

– Странная тенденция, – задумчиво прокомментировал я. – Одни пьют и буянят, вторые тоже с катушек слетают. Можно было бы сказать, что само место такое, дурное, но мы-то здесь не первый день. Раньше подобного не замечал. Взять тех же сербов: когда готовили, дым коромыслом стоял. Винцо попивали, песни горланили – и ничего, никаких проблем. Всё у них мирно было. А тут за пару дней прямо алкоэпидемия.

Я вовремя прикусил язык, чуть было не проговорившись про ребят из Челнов. Обещал ведь клятвенно бабе Нине, помалкивать об инциденте.

– Скажи мне, Хозяин Земли, – Василиса заговорила тем самым тоном, который использовала для неприятных, но необходимых моментов. – Мы сегодня Мост инспектировать будем? После массового прорыва мы так и не проверяли, как оно там. Вдруг назревает очередная попытка незаконной миграции? Как бы не прозевать.

– Ну, кнут при мне, так что давай прямо сейчас, – сказал я. – Может, проверишь, нет ли поблизости лишних глаз?

Василиса сделала несколько быстрых движений пальцами, вычерчивая в воздухе магический контур, и отрицательно покачала головой:

– Чисто.

Я свернул с грунтовки к реке и поднял над водой плотную завесу тумана. Василиса уже взялась за ручку двери, намереваясь выйти, но я действовал быстрее. Дотянувшись мысленно до Мегалита, я распахнул проход прямо перед капотом УАЗа и, не раздумывая, въехал в портал прямо на машине.

Василиса уставилась на меня с неподдельным изумлением:

– Полегче, Вадим! Что за сафари? Решил полихачить в Нави?

– Ну… – смущённо отозвался я и поспешно сбросил скорость до черепашьей, потому что «моя ласточка» принялась скакать по камням, как обезумевшая обезьяна на батуте.

Я остановился. Пыль, поднятая покрышками, медленно оседала вокруг машины.

– Мне просто хотелось проверить, будет ли техника вообще работать в Нави. Да и железный корпус, это какая-никакая броня. А вдруг нас тут поджидала толпа мертвяков? Задавили бы парочку и по газам, обратно в Явь. В конце концов, в ПДД ведь нет запрета кататься по Нави, верно?

Василиса не ответила. Она внимательно осматривала поле у моста. Вокруг не было ни одного беса или какой-нибудь иной твари. Абсолютная пустота. Видимо, закладные покойники прорвались в Явь всей толпой, никого здесь не оставив.

Пока мы осматривались, гнилостная вонь от реки постепенно проникала в салон, но всё же она не была настолько нестерпимой, чтобы нам пришлось натягивать респираторы. Так что нашу небольшую разведку мы провели в сравнительном комфорте, не вылезая из машины.

– Никого, – констатировала Василиса. – Поехали обратно. Твой транспортный эксперимент, конечно, удался, но… Я бы хотела, чтобы в будущем ты меня предупреждал, а лучше, чтобы мы заходили в Навь на своих двоих. Так я не буду ограничена в магии. А то, сидя в кабине… Неудобно это и непривычно.

– Без проблем, будем действовать по старинке, – согласился я. – Зато теперь мы знаем, что можем привезти сюда стройматериалы, инструменты, да мало ли что ещё! Яйцо в бронекапсуле, например.

Мы выехали из Нави обратно на поле и специально дождались, пока Мегалит полностью закроет проход. А то отвернёшься на секунду, прошмыгнёт за спиной какая-нибудь морда, и лови её потом по всему Краснодарскому краю.

По дороге в посёлок мы опустили стёкла, чтобы как следует проветрить салон. Даже за какую-то минуту в Нави машина успела провонять так, словно была припаркована у скотомогильника в июльскую жару.